ГЛАВА 42.
Солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы, но даже его слабые лучи не могли разогнать мрак, поселившийся в моей душе. Проснувшись, я чувствовала себя выжатой, словно лимон. Сердце все еще болезненно сжималось, напоминая о недавней утрате.
Дверь моих покоев тихо отворилась, и на пороге появились Эстер и Элиф. Завидев мое подавленное состояние, они мгновенно засуетились. Элиф осторожно поставила на столик поднос с фруктами и сладостями, а Эстер, с тревогой в глазах, подбежала ко мне.
- Госпожа, с вами все в порядке? Как вы себя чувствуете? - взволнованно спросила Эстер, касаясь моей руки.
Я выдавила слабую улыбку.
- Все хорошо, Эстер. Просто немного устала.
Элиф, не отводя от меня взгляда, с беспокойством предложила:
- Может, вам позвать лекаря, госпожа моя? Он сможет облегчить ваши страдания.
- Нет, спасибо, Элиф. Не стоит. Мне просто нужно время.
Эстер и Элиф обменялись понимающими взглядами. Они видели мою боль, чувствовали ее вместе со мной.
- Как вы пожелаете, госпожа, - тихо проговорила Эстер, отступая на шаг.
Я поднялась с кровати, чувствуя, как тело протестует против каждого движения. Умывшись и съев несколько кусочков фруктов, я подошла к зеркалу. Моё отражение было бледным и измученным.
- Госпожа, какой сегодня наряд вы наденете? - спросила Эстер, подходя ко мне с тремя платьями в руках.
Она развернула передо мной роскошные ткани: изумрудное, переливающееся всеми оттенками зелени, красное, словно пламя, и строгое черное. Не раздумывая, я указала на последнее.
- Черное.
Эстер кивнула, ее глаза наполнились сочувствием. Она прекрасно понимала мой выбор. Черный цвет – цвет траура, цвет скорби по Мураду.
- Хорошо, госпожа.
Эстер и Элиф ловко и бережно облачили меня в траурное платье. Затем Эстер водрузила на мою голову корону – символ власти, бремя, которое теперь лежало на моих плечах. Это был последний штрих, превращавший меня из скорбящей вдовы в правительницу огромной империи.
- Передайте, чтобы немедленно собрали совет дворца, - произнесла я, глядя в зеркало.
- Слушаемся, госпожа. Что-нибудь еще?
- Как продвигается вопрос с охраной для моих детей? Они должны быть в безопасности.
- Этим вопросом занимается Сюмбюль ага. Он делает все возможное, чтобы обеспечить им надежную защиту.
- Тогда скажите ему, чтобы он пришел ко мне сразу после совета. Мне нужно лично обсудить с ним этот вопрос.
- Да, госпожа. Мы все передадим.
- Можете идти, - отпустила я их.
Они склонились в глубоком поклоне, пожелав мне хорошего дня, и исчезли за дверями моих покоев.
Выйдя в коридор, я направилась в сторону зала совета. Гарем, обычно наполненный перешептываниями, затих, когда я проходила мимо. Все склонялись в поклоне, выражая свое уважение и поддержку.
- У вас все хорошо? - робко спросила я у девушек.
- Конечно, - ответили они. - Все благодаря вам.
Я одарила их слабой улыбкой – сейчас это давалось мне с трудом – и продолжила свой путь. За мной, словно тень, следовали мои слуги.
Подойдя к дверям зала совета, я остановилась, чтобы перевести дух. Внезапно мой слух уловил обрывки разговора, доносившегося из-за двери.
- И она будет управлять этим государством? Не смешите меня. Эта девка ни на что не способна, - презрительно говорил один из голосов.
- Она вчера остановила мятеж. Вы хоть понимаете, что это значит? - возразил ему другой.
Первый голос презрительно рассмеялся.
- Пообещала то, что никогда не сможет сделать? Похвально. Но империи конец. Это правда.
- Держите язык за зубами, - предостерег его второй голос. - Вы не понимаете всего происходящего. И не подобает говорить такое о самой жене великого властелина мира!
Я распахнула двери и вошла в зал. Все присутствующие, застигнутые врасплох, вскочили со своих мест и склонились в поклоне.
- Госпожа, здравствуйте! - хором приветствовали они меня.
Я прошла к трону, стоявшему в центре зала. Когда-то на нем восседал мой муж.
Боль снова пронзила мое сердце, но я не позволила ей отразиться на моем лице. Я села на трон, чувствуя его холод под своими пальцами.
- Итак, Кара-Халил Паша, - обратилась я к одному из визирей. - Необходимо провозгласить меня регентом государства, чтобы все было по закону. Вы меня поняли?
- Да, конечно, госпожа, - поспешно ответил Кара-Халил Паша. - Вот вам письма, которые пришли сегодня утром.
- Что за письма?
- С других государств.
Он протянул мне стопку писем, и я принялась их открывать. Первое письмо было от королевы Англии Анны.
"Турхан Султан, здравствуйте. Слышала о вашем горе. Мне очень жаль. Как бы то ни было, вы должны держаться, в ваших руках теперь вся Османская империя. Вы должны быть сильной, несмотря ни на что. Англия скорбит по вашей великой утрате. Султан Мурад был хорошим правителем… Если вам понадобится помощь, вы можете сразу обращаться. Держитесь, госпожа.
Королева Англии, Анна."
Все последующие письма были почти такими же: соболезнования, слова поддержки и предложения помощи.
Слухи о моей утрате и о моем восхождении на трон разнеслись по всему миру.
Я читала эти письма с болью в сердце, понимая всю тяжесть ответственности, лежавшей на моих плечах.
- Что, госпожа, тяжко вам?
Этот голос… Он был мне знаком. Тот самый голос, который я слышала перед тем, как войти в зал.
Я подняла глаза и встретилась взглядом с одним Пашой.
- Я заметила, Паша, что вы сильно на себя берете, - холодно произнесла я. - Да, возможно, кто-то мне и не верит. Но поверьте, то, что я сказала вчера народу, была чистейшей правдой. Я смогу это все сделать. Это вам нужно волноваться. Потому что если вы так будете относиться к членам султанской семьи и обговаривать ее за спиной, то можете лишиться своей должности в один миг, если, конечно, я этого захочу.
Он был ошарашен моими словами. Его лицо побледнело, и он рухнул на колени.
- Извините меня за дерзость, госпожа! Этого больше не повторится!
Я кивнула, не показывая ни капли сочувствия.
- Есть еще что-то, о чем я должна знать?
- Да, госпожа. Многие будут готовить мятежи, как это происходит всегда. Ведь теперь престол свободен.
- Я же уже сказала, я провозглашусь регентом государства и займу этот престол.
- Но вы же знаете их позицию. Женщина на троне – это ничто. Они никогда не примут вас.
- Тогда я докажу им обратное. Пусть только попробуют, - твердо произнесла я, глядя прямо в глаза Кара-Халил Паше.
В этот момент я была не просто скорбящей вдовой, а султаншей, готовой бороться за свою власть и за будущее своей империи.