ГЛАВА 40.
Шок сковал меня, словно ледяные цепи.
Неужели все кончено? Неужели мы потеряли его, нашего повелителя?
– Госпожа, надо что-то предпринять… – взволнованно прошептал Сюмбюль, его обычно педантичная прическа казалась растрёпанной от тревоги.
Рядом начал говорить мой сын Искендер.
– Да, мама, надо что-то срочно делать! Иначе нам правда будет конец, если так все и оставим! Ты же понимаешь, что без повелителя…
– Да знаю я! – сорвалась я, голос дрожал от подступающих слез. Как они не понимают, я разрываюсь на части! – Знаю!
В этот момент ко мне подбежала Дильруба, ее глаза были полны сочувствия и слёз, но я не могла выносить её жалость сейчас.
– Всё будет хорошо...– попыталась она меня успокоить.
– Уже ничего не будет хорошо, ты еще этого не поняла?! – выпалила я слова, полные горечи. – Они все придут за властью!
Дильруба побледнела, опустив голову. Она не знала, что говорить, понимая, что никакие слова не смогут сейчас утешить меня.
– Уйди с моих глаз долой и чтобы я тебя не видела, бесстыжая! – внезапно скомандовала я, чувствуя, как гнев начинает захлестывать меня.
Дильруба сглотнула, ее глаза наполнились слезами, но она послушно склонила голову, тихо встала и, спотыкаясь, ушла в свои покои.
Я поступила так ради нее, чтобы защитить ее от надвигающейся опасности, от той тьмы, которая сейчас окружала меня.
Не надо чтобы она это видела. Вдруг случится что-то страшное…
Я лишь прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь, успокоить бушующие во мне чувства. Одновременно отчаянно решала, что делать дальше. Выбора, как всегда, не было. Я должна была выйти к народу. Но как, в каком виде я предстану перед ними? В каком свете они увидят меня – слабой женщиной, оплакивающей потерю, или сильной правительницей, готовой защищать свою страну?
Я открыла глаза и увидела лица моих верных слуг, полные страха и надежды. Они были в слезах, они боялись – боялись того, что будет потом. Что с ними будет вообще? С империей?
Единственным наследником, на случай всего, был Искендер. Мой сын. Но сколько сейчас найдется тех, кто захочет просто так занять трон Османской империи? Теперь, возможно, начнут охотиться на жизнь моего сына…
Мурашки пробежали по коже, страх сковал сердце ледяным кольцом, но моя решимость была сильнее. Я не могла позволить этой империи, которую строили столетиями, пасть из-за моей слабости.
Я встала с колен, вытерла слезы и твердой походкой направилась к выходу из гарема. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, словно отсчитывая секунды до неизбежного.
– Госпожа, вы куда? – встревоженно спрашивали все подряд.
– Мама!!! – отчаянно закричал Искендер, увидев меня. Я поймала его взгляд, в котором плескалась тревожность и испуг.
“Я сделаю все, чтобы защитить тебя, мой лев,” – мысленно пообещала я ему.
Не слушая никого, я продолжала идти к выходу из дворца, словно заворожённая.
Руки дрожали, но я старалась не показывать этого. Мне предстояло предстать перед всем народом империи, перед теми, кто верил в нас, и перед теми, кто жаждал нашей погибели.
Мне предстояло стать их щитом, их надеждой, их защитницей.
Как только стражники у выхода из дворца увидели меня, они мгновенно поклонились, в их глазах читалось уважение и удивление.
Они не ожидали увидеть меня здесь, в это трудное время.
Я властно взмахнула рукой, приказывая открыть ворота дворца.
– Дорогу! Хасеки Турхан Султан Хазретлери! – провозгласил стражник, его голос эхом разнёсся по всей площади дворца.
Весь народ замер, а затем склонился передо мной. Опустили свои оружия, ножи… Я была напугана до глубины души, но должна была держать себя в руках. Я должна быть сильной.
Я вышла вперед, и мои слова прозвучали громко и четко, что их слышали аж на самом конце толпы народа:
– Значит хотите, чтобы падишах вышел к вам? Так вот она, я перед вами! – Я развела руки в стороны, показывая, что перед ними я!
На площади воцарилось ошеломленное молчание. В глазах людей читалось неверие, страх, но и надежда.
Я продолжила, повысив голос, чтобы меня услышали все: – Я верю, что он жив, и буду верить! И вы верьте! Я вам обещаю, что он предстанет перед вами на этом же месте! А если нет… то будь я проклята, тогда я умру! Покончу сама с собой! – Последние слова я прокричала с такой силой, что они, казалось, эхом отдавались в каждом уголке площади.
Внутри дворца все замерли, наблюдая за происходящим из окон.
Дильруба, не в силах больше оставаться в своих покоях, вышла в гарем ко всем, услышав мои полные отчаяния крики.
– Ой, Аллах, помоги нам, что же она творит… – шептали все во дворце, полные ужаса от моего безрассудства.
Но, несмотря на это, в их глазах читалось восхищение. Я вышла к народу, несмотря на то, что меня могли там убить. Я не просто сидела в слезах, а решительно действовала, защищая империю, дворец, близких мне людей и мою семью.
Искендер и Дильруба были ошарашены тем, что происходит, моими словами, моей смелостью.
— Пусть тот, кто хочет сказать что-нибудь, не боясь скажет мне это в лицо. - сказала я народу.
— Говорят, наш повелитель мёртв! Мы остались без главы, а без главы и к вам доверия не осталось! Слезьте уже со спины народа и государства! - выкрикнул один из народа, его голос, полный горечи и гнева, эхом разнёсся по площади дворца.
— Эй, неверный! Перед тобой стоит Турхан Султан, говори подобающе! - рявкнул стражник, его рука непроизвольно потянулась к рукояти сабли.
Я подняла руку, останавливая стражника. Сейчас не время для насилия. Нужно успокоить народ, убедить их в своей преданности.
— Я приехала из другого государства, у меня было другое имя, другой язык, другая вера, другая жизнь,- начала я, стараясь говорить спокойно и убедительно. - Я всегда протягивала руку помощи старикам и нуждающимся, видела беды, чуть не умирала, но всё же никого не оставляла из вас голодным и в чём-то нуждающимся. А теперь вы считаете, что ваша Турхан Султан, предводительница, указывающая вам путь, достойна такого?
Голос мой дрогнул, в глазах заблестели слезы, после того, как вспомнила Мурада. Мне было больно слышать эти слова, видеть столько ненависти и недоверия в глазах людей, которым я отдала все свои силы.
В толпе воцарилась тишина.
— Турхан Султан, простите нас! Мы вас очень уважаем, но пожары, беды сваливаются на наши головы, затем запреты, наказания… Мы сбились с пути, простите нас! - раздался чей-то приглушенный голос, и вскоре его поддержали другие. Все они как один опустились на колени, прося прощения.
В моей душе смешались боль и сострадание. Они напуганы, потеряны, им нужна опора. И я должна стать этой опорой.
— А теперь возвращайтесь домой, к своей семье, и спите спокойно, - произнесла я, стараясь придать своему голосу уверенность. — Я здесь! Я буду управлять страной некоторое время, не бойтесь и не волнуйтесь! Я даю вам слово! Ваши жизни, имущество и безопасность под моей опекой!
— Живи долго, Турхан Султан!!! Дай Аллах, долгих лет жизни вам! - говорил народ.
Они начали подниматься с колен, расходиться по домам, унося с собой частичку моей надежды и веры.
Что же будет дальше? – этот вопрос терзал меня, пока все внутри дрожало.
Слезы стояли в глазах, готовые хлынуть потоком. Но я не собиралась сдаваться и опускать руки. Теперь все надеялись на меня. Я не имела права совершить ошибку.
Судьба Османской империи, будущее моих близких, все это зависело от меня. И я должна была оправдать эту надежду. Я знала, что впереди меня ждут трудности и испытания, но я была готова бороться за страну, за народ, за свою семью.
Я Турхан Султан и я не сдамся!