Исчадие ада

Упираясь в жесткую поверхность комода рукой и морщась от адских болей в висках и спине, я плавно кивнула головой в сторону Люцифера, чтобы тот позволил мне усесться в кресло самой. Я буквально скрипела зубами, когда с трудом продвигалась по стене к вечно горящему камину. Бревна в нем затрещали, загорелись еще ярче, и искры замерцали , как только мое больное тело утонуло в объятиях бархатной обивки. Изо рта в ответ вырвалось ироничное фырканье. «Демон Вики Уокер, вынуждающая огонь вздрагивать.»

Помимо слабости и этой ноющей, постепенно нарастающей боли я ничего не чувствовала. Та волнами распространялась сверху вниз, побуждая меня прикусывать губу и задерживать дыхание. Даже кончики моих волос, казалось, приподнимались от этих пульсаций в воздух. Средний ранг. Теперь я демон среднего ранга, и завтра наступит день раскрытия моей тайны перед всеми. Каждый ученик, преподаватель, птица во дворе увидит меня с заслуженными крыльями — их красота все еще завораживала — и меткой демона. Возможно, когда-нибудь я решусь набить десяток татуировок на свои плечи, предплечья и бедра, как Люцифер. Его рубиновые глаза были устремлены в мою сторону, когда он зазвенел стаканами где-то позади. Затем его шаги приблизились, и демон уселся напротив меня, все еще сосредоточенно разглядывая мой внешний вид.

Я приподняла уголок губы, чтобы хотя бы как-то разбавить обстановку и воцарившуюся тишину, но безуспешно. Это выглядело настолько вымучено, что нервы моего лица превратились в натянутые струны. Перед глазами до сих пор всплывала кровь на моих руках, резкий запах железа, буквально въедавшийся в одежду и кожу, и этот страх оказаться не той, кем я всегда являлась. Кем я всегда себя считала.

«Это не отменяет того факта, что ты убийца.»

«Как можно было выстрелить, а затем извиниться?»

«Жалкая... В этом нет смелости, ты просто жалкая.»

«Это же твой отец. В кого ты превратилась?»

Голос в голове принадлежал мне, но чем чаще он звучал, тем ниже становился, пока и вовсе не стал похож на голос Сатаны. А потом на голос отца. Затем снова Сатана-Отец-Сатана... В конце это уже стало напоминать тембр голоса Люцифера.

Или же он пытался достучаться до меня в реальности.

— Вики, — легкое касание заставило меня вздрогнуть. Я закрыла глаза всего на секунду, а оказалось уснула на целых две минуты. — Обхвати мою шею.

Люцифер помог моим рукам обернуться вокруг его шеи, а затем, убедившись, что я достаточно крепко держусь, поднял меня с кресла. Крылья — мои драгоценные крылья — зашаркали об пол и зашуршали, словно это была какая-то наскучившая вещь. Но боль в глазах не позволяла мне даже до конца раскрыть их, отчего я щурилась, будто мы находились не внизу, а наверху. Прямо в тот момент, когда солнце находится в зените и неприятно обжигает роговицу.

Он нес меня мягко, неторопливо, будто я самое ценное, что у него было. Все эти несколько секунд я глубоко вдыхала аромат свежей рубашки, который смешивался с запахом Люцифера и одурманивал меня. Однако наши сердца выбивали одинаковый, хаотичный ритм, невзирая на внешнее спокойствие. Я понимала, что его тревожат неприятные мысли всякий раз, когда сильные руки прижимали меня еще ближе к себе, чем прежде.

— Ты знал, — язык заплетался, но я все же заговорила, — что от тебя пахнет белым мускусом и мандарином...

— Это плохо? — он, по всей видимости, не знал, как нужно реагировать на подобные высказывания, поэтому заинтересованно приподнял бровь.

— Нет, — его глаза ярко вспыхнули, но затем потухли, возвращая привычный цвет. — Это твой запах. То, что я почувствовала после библиотеки.

— Я даже не знаю, что такое «белый мускус», Вики.

Глухой смешок вырвался из моей груди. Было странно предполагать, что демон, рожденный в аду, знает значение подобных словосочетаний. Хвала Богам, что он хотя бы знал значение слова «мандарин».

Люцифер уложил меня в кровать и обложил подушками, будто заранее зная, в чем я буду нуждаться ближайшую ночь. Слегка шершавые от мозолей, но теплые пальцы плавно стянули с моего тела шелковое платье, которое Люцифер сам и отыскал для меня. Уши вспыхнули, когда я осознала, что вновь лежу перед ним в одном нижнем белье. Алые глаза напротив тоже засверкали, но лицо его оставалось все таким же сосредоточенным, будто эта яркая вспышка была всего лишь неконтролируемой эмоцией. Куда важнее для него, наверняка, был мой сон и отдых. Особенно после того, что со мной произошло.

Одновременное движение рук на моих ногах побудило меня покрыться мурашками. Люцифер неторопливо провел ладонями сначала по моим бедрам, потом по коленям и икрам, а затем стянул кожаные ботинки на пол и поставил их возле кровати.

Гораздо мучительнее было знать, что теперь у нас появились все возможности заняться чувственным сексом, но не было гребаных сил. По крайней мере, я даже не могла пошевелиться на месте, когда пуховое одеяло накрыло меня по самый подбородок и наполнило теплом.

— Я собираюсь раздеться, Уокер, — он обошел кровать, параллельно расстегивая пуговицы. — Не вздумай насиловать меня взглядом. Ты еле дышишь.

— Все в порядке, — соврала я, отлично понимая, что Люцифер учует эту ложь, даже стоя в двух метрах от меня. Мне и вправду было тяжело двигать легкими, отчего вдохи получались мизерными и недостаточными для насыщения мозга.

— Если после сна твои болезненные ощущения не пройдут, — пуговица за пуговицей эта проклятая рубашка демонстрировала все больше его разгоряченного тела, — то придется попросить у лекаря обезболивающий отвар. Мне понадобилось четыре таких, чтобы справиться с болями.

Во рту пересохло. Значит, мои догадки по поводу того, что Люцифер знал примерный сюжет этого задания, были верны. И, по всей видимости, его сюжет был в десятки раз хуже моего. Что могло привидеться ему там, в ловушке из собственных воспоминаний? Поток мыслей приостановился, как только темная ткань сползла по напряженным плечам и спине, обнажая татуированный торс. Люцифер аккуратно повесил рубашку на вешалку, которую затем также повесил на крючок, а после перешел к брюкам. Я закрыла глаза, надеясь, что это поможет утихомирить мои беспокойные мысли.

Но он стоял там и раздевался передо мной, пока я лежала в одном нижнем белье... Черт.

— Я слышу каждую твою грязную мысль, — он усмехнулся, и я слегка дернулась, когда знакомый голос раздался возле моего уха, — и обещаю, что воспроизведу любую из них, когда ты восстановишь силы.

— Только одну? — пробубнила я. Люцифер коснулся носом моей ушной раковины, двигаясь по каждому ее изгибу, а его губы нежно соприкоснулись с мочкой уха. Осторожно, будто он до сих пор боялся обжечь меня.

— Зависит от того, прислушаешься ты ко мне или нет, — от знакомых ощущений внизу живота, буквально выжигающих область таза и промежности, я сжала пальцы на ногах.

— Больше никогда так не делай, если не собираешься продолжать.

Демон басовито рассмеялся, просунул руку под мою спину и притянул ближе, зарываясь носом в волосы. Когда наши тела соприкоснулись, согревая друг друга, я невольно поморщилась из-за боли в лопатках. Крылья до сих пор привыкали ко мне, заживая ежесекундно и принося болезненные покалывания. Люцифер, конечно же, почувствовал мой дискомфорт и потому приподнял голову.

— Прости, я... — он захотел вытащить руку, но я помотала головой в разные стороны.

— Ничего, — его присутствие заглушало жжение в спине, — все хорошо.

Красные глаза потускнели, когда он посмотрел на меня. Настолько пристально и изучающе, что мне пришлось вскинуть подбородок повыше. Его черные волосы были взлохмачены и в свете камина выглядели слегка рыжими, словно тлеющие угли. Я медленно пробежалась глазами по его безупречному лицу, по его аккуратному носу и многодневной щетине, пока не остановила свой взгляд на приоткрытых губах. Сколько прошло с того времени, как я впервые захотела их попробовать? Пожалуй, целая вечность.

Люцифер заметил это. Заметил искры, летающие у меня в глазах, и желание, окрашивающее щеки в багровый цвет. Даже в темноте был виден их насыщенный оттенок.

И я сделала первый шаг: провела подушечками пальцев по челюсти, облизала свои губы, давая ему знак, и сквозь боль приблизила свое лицо к лицу напротив. Наши губы мягко соприкоснулись, а приятные ощущения разлились по телу, как теплая, слегка минеральная вода. Я почувствовала дрожь во всем теле, но не от боли, а от непередаваемого удовольствия. Дыхание Люцифера участилось, стало глубоким, пока я буквально задыхалась от нахлынувшего меня с головой желания. А затем он запустил свою руку в мои волосы и слегка их натянул, чем вызвал жаждущий большего стон.

Я буквально растворялась в этом поцелуе, отдавая себя полностью и без остатка. Люцифер едва слышно зарычал, когда углубил поцелуй и побудил тем самым наши языки встретиться. Этот вкус... Я и представить не могла, что его губы будут, словно кисло-сладкая ежевика, которую хочется пробовать все больше и больше. Поэтому мои зубы зажали между собой его нижнюю губу и слегка оттянули, отчего сверкающие, рубиновые глаза заблестели еще ярче. Улыбка на лице Люцифера была практически незаметна, но отчетливо виделась в этих приоткрытых глазах.

Наслаждение, желание и блаженство витали в воздухе, сгущая его, пока мы пробовали друг друга, восполняя все те моменты, когда у нас не было такой возможности.

Демон прижался ближе, позволяя мне почувствовать жар, исходящий от его тела. Настоящее пламя. Катастрофическая нехватка кислорода побудила меня вцепиться в его мощные плечи ногтями, и Люцифер в ответ на это действие ухмыльнулся. Он так же, как и я ранее, прикусил мою губу, но после неторопливо отстранился и сглотнул, встретившись со мной взглядами.

— Твои глаза... — сердце пропустило удар, как только Люцифер опустил руку мне на шею, — они теперь тоже светятся красным в темноте.

Я похлопала ресницами, стараясь почувствовать хоть какие-то изменения. Ничего. Значит отныне мои глаза будут переливаться точно так же, как у Люцифера и Мими. И Сатаны.

— Ты должна поспать, — он наклонил голову вбок, пытаясь успокоиться, — завтра мы обсудим все интересующие тебя вопросы.

— Люцифер...

— Я знаю, что ты чувствуешь, — прервал меня Люцифер. — Мы оба желаем одного и того же, Вики. Но тебе нужен покой на время восстановления, а со мной не будет... спокойно.

Демон старался говорить сдержанно, но на последних словах его голос охрип. Я чувствовала, как он изнемогал, но блокировал мучительные ощущения внутри, поэтому нехотя отстранилась и, поджав губы от боли, легла на его грудь. Сердце буквально рвалось наружу.

Его дыхание немного успокоило меня, и только сейчас я осознала, насколько сильно устала и хотела спать. Люцифер плавно водил ладонями по моей спине, то поглаживая между лопаток, чтобы снизить болезненные ощущения, то водя пальцами по позвоночнику, чтобы помочь снять напряжение. Эти монотонные движения расслабили меня настолько, что я провалилась в мир сновидений, спустя всего четыре минуты.

Даже когда уснула, я все равно чувствовала его прикосновения. Неторопливые, осторожные, нежные, чуткие. Он не останавливался ни на секунду, будто зная, что я ощущаю их где-то там, в своем очередном сне.

***

Кровь тонкой струйкой бежала из моего носа, пока я стояла на коленях перед трупом своего отца и молилась. Молилась не за себя, а за то, чтобы он меня простил и обрел вечный покой. Его бездыханное тело лежало рядом со мной, буквально в полуметре, а кровь растекалась вокруг, превращаясь в огромную лужу. Со временем мое платье пропиталось красной жидкостью и потяжелело, словно наглядно демонстрируя, как я буду существовать дальше с неподъемным грузом на плечах. Я заплакала, когда увидела открытые глаза папы, уставленные на меня, и слезы мои были такими же красными. Все было в крови. В бордовой, с резким запахом железа и меди крови. А затем стеклянные зрачки двинулись, уставились на меня и превратились в две черные пропасти. Отец неестественно выгнул шею и обхватил мое запястье.

— Как ты могла пойти на это? — он хрипел, будто в горле ему что-то мешало говорить. — В тебе не осталось ничего от меня. Расскажешь своей матери о том, что выстрелила в меня? Жалкая девчонка. 

Это был не мой отец. Нет. Я не могла поверить в то, что папа сказал бы подобное.

Он громко, безумно смеялся и сжимал мою руку, пока из раны на его голове без остановки сочилась кровь...

Я резко вскочила на кровати, дрожа всем телом и издавая стоны от ужаса. Волосы прилипли к лицу и шее из-за пота, выступившего на коже, и спутались. Это оказался очередной сон, полный страха и боли. И крови. Ее было так много, что та до сих пор всплывала перед глазами вместе с диким взглядом мертвого, но только в моем видении, отца. От резкого движения спина моя заболела с такой силой, что я невольно пропустила воздух сквозь зубы. Громкий всхлип раздался в комнате, и я прикрыла рот рукой, чтобы не разбудить Люцифера.

Но это было необязательно, ведь демон сразу же, как только я пробудилась, открыл свои глаза и сел рядом.

— Что случилось? — он выглядел обеспокоенно, а когда увидел меня, то его взгляд и вовсе наполнился страхом. — Вики...

Люцифер обхватил мою голову и притянул ближе, но мои слезы так и текли ручьем, словно весь тот кошмар повторился вновь. Мне было так страшно представить, что, возможно, когда-нибудь мне придется в действительности убивать своего отца. От этих мыслей тошнота подступила к горлу и обожгла горло.

— Пожалуйста, — я понимала, что не смогу дойти сама из-за адских болей, — пожалуйста, отнеси меня в уборную. Пожалуйста...

Я все повторяла и повторяла просьбу, боясь, что Люцифер может мне отказать или оставить здесь одну, но он бы никогда так не поступил. Даже если Ад поменялся бы местами с Раем, он не бросил бы меня. Ни во веки веков.

Руки нежно обхватили мою талию и ноги и подняли над кроватью. Люцифер пристально наблюдал за мной всю дорогу до туалета, боясь причинить боль, поэтому нес меня очень плавно и аккуратно. Аккуратнее, чем когда-либо прежде. Его запах немного успокаивал, но тошнота все еще стояла в горле, норовя выплеснуться наружу, поэтому я посильнее вцепилась в каменную грудь. Мы шли, казалось, целую вечность, хотя уборная находилась на другом конце покоев, а когда подошли, Люцифер проследил, чтобы мои крылья не задели порог и дверной косяк. Он покрутил пальцем в воздухе, пробуждая потоки ветра и придвигая коврик с крупным ворсом к унитазу.

Я застонала от боли, когда Люцифер принялся усаживать меня на пол и собирать волосы в хвост. Демон сел рядом и посмотрел на меня из-под опущенных ресниц. Снова эта тревога в усталых, сонных глазах.

— Ты не обязан делать это... — но он продолжал держать мои волосы, пока меня выворачивало в унитаз, словно изнутри выходила проклятая нечисть. Все, что скопилось во мне, все, что разъедало целый день и ночь, теперь выливалось из меня сильными порывами. Рвотные позывы не заканчивались в течение нескольких минут, поэтому я, обессилевши, раз за разом прислонялась к холодной стене, чтобы дать отдохнуть спине. Люцифер молчал все то время, что я сидела, сгорбившись над туалетом. У него не было рядом кого-то, кто бы мог погладить по спине и посочувствовать в первые часы после выполненного задания. Он был один и справлялся со всем этим тоже один. Моя грудь сжалась от этих мыслей.

В последний раз извергнув из себя остатки желчи, я прислонилась плечом к Люциферу и глубоко задышала. Что-то холодное коснулось моей кожи, и я, приоткрыв глаза, увидела, как Люцифер промакивает мокрым полотенцем мою шею и лицо. Когда с верхом было покончено, он провел тряпкой по спине, между крыльев и по их основанию. На удивление, это помогло, и боль ненадолго отступила.

— Единственное, что меня спасало, — Люцифер еще несколько раз прошелся по моей спине тряпкой, в то время как я пыталась отдышаться у него на груди, — после того, как я убил свою маму.

Я вздрогнула и подняла свои глаза на него. Неужели..?

— Это было моим заданием, когда пришло время становиться демоном высшего ранга, — он ненадолго умолк, а затем продолжил проводить мокрой тряпкой по моей коже. Чтобы отвлечься. — Я согласился на это только потому, что надеялся застрелить в своем видении Сатану. Но у меня, как оказалось, не было ни малейшего шанса убить кого-то, кого я ненавижу больше себя самого. Отец... Сатана знал это, он воспользовался этим и сделал вид, что согласен, а потом... Потом я увидел ее, стоящую на коленях.

Мое тело задрожало и от холода, и от услышанного ужаса. Ему пришлось убить свою мать, как мне пришлось недавно выстрелить в голову отца. Единственной разницей было лишь то, что теперь мы были друг у друга.

— Не знаю, было ли мне проще, чем тебе. Мама исчезла за месяц до задания, поэтому я был уверен в том, что не убью ее. Не смогу убить мертвого дважды, — в его глазах не было ни намека на прежнюю красноту и яркость. — Ты сидела здесь, а я видел себя. Блюющего третьи сутки подряд, без еды и воды.

Свет свечи упал на лицо Люцифера: прилипшие на лоб пряди волос, тусклые глаза, бледное лицо и губы. На его скулах двигались желваки, а на висках то и дело пульсировали вены, но вид его был крайне измождённым. Он был опустошен, ошарашен увиденным не из-за меня, а из-за воспоминаний, которые тянулись за ним чугунным хвостом. 

— Я был обязан сделать это и обязан буду помогать тебе справиться со всем этим до конца просто потому, что мне никто не помог, — мокрое полотенце вновь прошлось по моей скуле, охлаждая кожу. — Это очень отчаянный шаг, Вики. То, что ты сделала, совершенно неблагоразумно. Почему тебя так вдохновили сказки Мими?

— Потому что я люблю тебя, — рука Люцифера собиралась снова промочить мою кожу, но зависла в нескольких сантиметрах от нее. Что-то промелькнуло в его глазах, и те загорелись привычным для них алым цветом с белыми проблесками, похожими на маленькие звезды.

Это был мужчина, ради которого я готова совершать подобного рода поступки ежедневно. 

Потому что он заслуживал большего.

Больше, чем то, что он имел.

Люцифер искренне улыбнулся, и я почувствовала, как мои глаза загорелись одновременно с его. «И я тебя люблю» — его короткое послание. Было сложно и больно улыбаться в ответ, но я все-таки приподняла уголки губ, на что демон молча прижался еще ближе и коснулся губами моего лба. Бордовые крылья легли на пол позади него, совсем рядом с моими, которые валялись и абсолютно не двигались. Я даже боялась проверить, насколько сильна боль сейчас.

— Давай пройдем через это вместе, Вики Уокер, — легкий ветер затрепетал наши волосы. Люцифер помог мне подняться с пола, параллельно заправляя мешающие пряди волос за ухо. — Хранительница моего греховного сердца.