Исчадие ада

Боль пульсировала по всему телу и оставляла после себя неприятные ощущения, подобные разрядам тока. Именно из-за них мне пришлось пробудиться из глубокого сна, в который я, по всей видимости, впала. Когда в нос ударили неизвестные запахи, мне пришлось поморщиться и приоткрыть глаза. Я не знала это место. Во всяком случае, в том положении, в котором я лежала, — спиной и крыльями на твердой поверхности — было трудно опознать местность. И эта боль... Голова из-за нее раскалывалась на миллионы маленьких кусков, которые вряд ли когда-либо получится склеить воедино. Мне пришлось кропотливо расчищать свое лицо от прядей упавших на него волос, чтобы увидеть хоть что-то. Или хоть кого-то.

Кое-как собравшись с силами, я приподнялась на локтях и слегка размяла шею. Твёрдая поверхность оказалась асфальтом, потрескавшимся в некоторых местах, и с проросшими в нем травинками. Да, здесь была еще и трава, а также дома. Много домов. Все они будто были выполнены одним архитектором, и я даже поймала себя на мысли, что мне нравится их внешний вид. Возможно, будь у меня шанс здесь остаться, я бы осталась. Но сейчас меня волновали другие вопросы: что я здесь делаю? И почему одна, ночью, посреди неизвестного мне микрорайона? Но на вопросы в своей голове я же и должна была ответить, поэтому, скрипя зубами, сначала встала на дрожащие колени, а затем — на ноги. Эти действия побудили звезды, появившиеся от боли в моих глазах, замерцать, и я громко цокнула.

Мужской голос в моей голове засверкал яркими вспышками то алого, то белого цвета, отчего я едва вновь не опустилась на колени.

— «Alea jacta est», — меня буквально осенило. — «Жребий брошен, Уокер. Твое задание прямо перед тобой, выполни его. Докажи, что достойна стать демоном, стать ближе ко мне и, как следствие, ко злу.»

— Я не понимаю, — вслух произнесла я, параллельно надеясь, что мои слова дойдут до получателя. До Сатаны.

Так и получилось.

— «Загляни в дом, тогда поймешь», — грубый голос вновь прозвенел в моей черепной коробке, побуждая покрываться гусиной кожей.

Воображение наряду с памятью стало воспроизводить в голове картинки, показывающие все, что было до моего пробуждения на асфальте: разговор с Мими на уроке, встречу с Люцифером, дальнейший пикник, вновь разговор с Мими, а потом... Все заполонил мрак. Только паника, разочарование и тревога кружились перед глазами. Я морщилась от каждого их порыва, стараясь сосредоточиться, но безуспешно. В голове лишь всплыло то, как меня использовала Мими, и что она сказала перед уходом. Предательство и шантаж — идеальное описание того, на чем был построен внутренний мир моей уже бывшей подруги.

Встряхнув крылья, будто встряхнув и свою голову от беспокойных мыслей, я двинулась вперед, через маленькую белую калитку по аккуратно выложенной дорожке, затем сквозь оранжевую дверь, которую нарочно оставили открытой для меня. Везде было одинаково темно. Моим глазам даже не пришлось привыкать к вездесущему мраку, когда я вошла в дом. С виду он казался красивее, чем был на самом деле: небольшая гостиная со смежной кухней, все в пастельных тонах с преобладанием белого. Даже цветы в горшках не были привычного им зеленого цвета, хотя в темноте оттенок безумно искажался.

— Я все еще не понимаю... — едва слышно прошептала я, но с полной уверенностью, что Сатана меня услышит. Он всегда слышит.

— «Все сотни лет мне казалось, что если ты жаждешь чего-то, то должен быть готов отдать что-то стоящее взамен», — он ненадолго замолчал. — «Скажи мне, Уокер, ты же прислушалась к советам преподавателей и забыла про свою жизнь?»

— Да, но мне не пришлось прикладывать усилий, — отчасти я соврала, ведь лица родителей все еще жили в моей памяти, как маленький огонь надежды.

— «Что ж, должно быть, ты мне не врешь», — на секунду мне стало казаться, будто я веду разговор сама с собой. — «Открой второй ящик комода и достань оттуда лежащий там предмет.»

Я так и сделала. Отыскала глазами небольшой, потрепанный комод, медленно подошла к нему, выдвинула ящик и наклонилась вперед, чтобы получше разглядеть содержимое. Там, слегка прикрытый тканью от пыли, лежал пистолет с пошарканной, исцарапанной рукояткой. От появившихся в голове мыслей я ужаснулась.

— «Знаешь, почему мало кто соглашается на мою услугу?» — дрожащей рукой я обхватила оружие и сглотнула. Теперь эта причина была мне известна. — «Никто не готов убивать. В особенности тех, кого когда-то считал своей семьей.»

Сердце то ускорялось и бешено стучало, то замедлялось и пропускало удары. Когда я подняла голову и вновь огляделась, то вспомнила. Все, до мельчайшей детали. Каждый угол этой комнаты, каждое растение, каждая книга, каждая картина на стене, каждый аромат, исходящий со стороны кухни напомнил мне о том, чей этой дом.

— Это мой дом... — у меня перехватило дыхание, и я прижала обжигающе холодный пистолет к губам, стараясь не закричать. — Почему я в своем доме?!

Я боялась осознавать до конца, что в этом доме был мой отец, поэтому шептала достаточно громко, чтобы передать всю горечь и тяжесть слов Сатане. Но ему, наверняка, все было и так ясно без слов. По эмоциям, кипящим внутри меня.

— «Это задание повышенной сложности. Подобные выполняются демонами среднего ранга, чтобы повысить свой ранг до максимального», — я вспомнила про Люцифера, и губы задрожали. — «Если ко мне приходят с просьбой непризнанные, что очень забавно, задание для них остается тем же. Но, Уокер, ты не будешь на низшей ступени. Средний ранг тебе обеспечен, нужно только...»

Слезы, словно раскаленный свинец, стали обжигать мои щеки, и я лишь всхлипнула в ответ на собственную догадку.

— «Убить его», — колени согнулись, опуская мое тело на мягкий ковер. На нем я все детство лежала и представляла себя великой художницей, которой в итоге не стала. — «Убей своего отца, Вики.»

— Как Вы смеете? — вскрикнула я. — Как Вы можете говорить такое?!

— «Именно поэтому ни один непризнанный еще не рискнул обратиться ко мне», — даже в голове отчетливо слышалось, что Сатана говорил это с улыбкой на лице. — «Удивишь меня или сдашься, не начав, как сделали остальные?»

— Почему он? — я уже не видела ничего перед собой из-за потока слез, поэтому просто сидела и сжимала в одной руке пистолет, а в другой — ворс на ковре. Его мягкость только сильнее вызывала боль во мне.

— «Разве тебя должно это волновать?» — вновь слова, сказанные с усмешкой. — «Повторю: если ты жаждешь чего-то, то должна быть готова отдать что-то стоящее взамен. Демоны — это воплощение зла. Готовься выполнять задания, где жизнь человека будет обрываться по взмаху твоей руки.»

Я понимала, что у меня нет возможности остановиться, поэтому сжимала пальцы рук настолько сильно, что слышала треск ковра и собственных костей. Мими обладала информацией, способной в один миг разрушить жизнь Люцифера, и это мучило меня каждую гребаную секунду, проведенную в этом доме.

Люцифер лишится статуса, лишится крыльев, лишится, возможно, спокойного существования из-за того, что я сначала согласилась, а потом струсила.

— «Не держись за прошлое, Вики Уокер», — голос эхом прозвучал в голове. — «Теперь он для тебя никем не является.»

Пробежавшись, наверняка, уже покрасневшими глазами по комнате, в которой я находилась, мое тело задрожало. Сердце разрывалось, болело где-то среди ребер и ныло, отчего я лишь едва слышно всхлипывала, как маленький ребенок. Так, словно мне опять десять лет, а впереди вся жизнь. Как мне, во всяком случае, тогда казалось. Действительность же оказалась совсем иной, менее радостной.

Теперь я сидела на полу до боли знакомой гостиной с зажатым в руке пистолетом, и от моего решения зависела не только жизнь отца, но и жизнь Люцифера.

***

Я медленно проводила пальцем по потрескавшейся краске на стене, когда шаг за шагом поднималась по деревянной лестнице наверх. Ее скрип гулко звенел в ушах, но я не останавливалась и двигалась дальше. Второй шаг, третий, четвертый, пятый... А затем я оказалась в коридоре, окрашенном в цвет морской волны. Здесь тоже было темно и так тихо, что собственное дыхание громыхало, как раскаты грома. Три двери по бокам: белая резная, еще такая же рядом и последняя с небольшой вставкой в виде стекла посередине. Первая была моей, вторая — общая ванная комната, а третья та, в которой спал отец. От этого осознания я невольно сжала пистолет еще крепче, хотя хотела наоборот разжать руку и откинуть его.

Ладонь прижалась к поверхности, которая разделяла меня от отцовской комнаты. Тишина как внутри меня, так и снаружи. Может быть, открыв эту дверь, я увижу за ней Люцифера, и задание на этом закончится? Я прижалась лбом к двери, некоторое время молча стояла с закрытыми глазами, а после нащупала холодную ручку и, нажав на нее, отворила дверь. Сделала все настолько тихо, насколько смогла.

Принюхавшись, я поняла, что отец был здесь, и никакой сюрприз меня не ожидает. Его мягкий одеколон вновь навеял воспоминания о безвозвратном прошлом. Я прижала свободную руку ко рту, стараясь не будить фигуру, лежащую ко мне спиной на кровати, и продолжала плакать. До тех пор, пока Сатана властно не произнес:

— «Наконец мы подходим к кульминации.» — подняв голову наверх и поджав губы, я глубоко вздохнула.

Люцифер этого стоит. Люцифер этого стоит. Люцифер этого стоит...

Каждую секунду, проведенную в комнате отца за шаг до его убийства, я произносила в своей голове фразу, состоящую из трех слов. Три слова, из-за которых перед глазами всплывало все то, что Люцифер для меня сделал: его трепетная любовь, забота, бесстрашные поступки, страх в алых глазах, когда я теряла сознание, его желание обезопасить меня от всего этого.

Инициатива наказуема. Я понимала это, как никто другой, но шла дальше ради мужчины, которого полюбила.

Поэтому я опустила голову и сделал два шага вперед, ближе к кровати с лежащим на ней телом. В этом силуэте отчетливо виделся мой отец, хотя его черная футболка и не была мне знакома. Возможно, если бы за окном была не ночь, то в моих глазах все равно потемнело бы до нынешнего состояния. Теперь я ничего не видела, кроме пистолета, направленного в полысевшую макушку, и бликующего на ней света уличных фонарей.

Руки дрожали, поджатые губы — тоже, а из глаз бежали слезы, которых, как казалось ранее, уже не осталось. Мне было страшно. Я не хотела видеть того, что сделаю через несколько минут или, может быть, секунд. Я даже с трудом представляла, кем стану после совершенного убийства, но точно знала, что прежняя Вики Уокер умрет в этом доме.

Время тянулось, словно в замедленной съемке. Пальцы медленно сняли оружие с предохранителя громким щелчком, из-за чего отец дернулся, но остался лежать на прежнем месте.

В последний раз осмотревшись и оглядев своего отца, вспомнив каждый момент, проведенный с ним в детстве, и каждую шутку, сказанную им, глаза закрылись.

— Совершив эту ошибку, я готова вечность гореть в огне, — колени слегка согнулись, но Сатана молчал, будто его никогда и не было в мыслях. — Моя любовь к тебе бесконечна, пап...

Я нерасторопно нажала на спусковой крючок, и пистолет выстрелил.

Собственный крик показался чужим, когда я открыла рот и упала на пол, закрывая ладонями лицо, чтобы не видеть крови на стене. В нос ударил резкий запах железа, из-за чего рвота подступила к горлу. Я убила его. Мой отец был мертв по моей вине, и это сразу же легло тяжелым, непосильным бременем на плечи. Грудь сдавило от разрывающей изнутри боли. Мне хватило всего одного взгляда в сторону трупа, лежащего неподалеку, чтобы еще сильнее закричать и вцепиться в собственные волосы.

Кровь была повсюду, но на моих руках в первую очередь. Теперь я стала орудием убийства и марионеткой в руках Сатаны. Этот камень на шее будет со мной до конца дней.

Яркая вспышка ослепила все вокруг, и я прикрыла лицо рукой, чтобы не лишиться зрения. Предметы, что стояли вокруг меня, стали исчезать один за другим, словно кто-то стирал их ластиком из реальности. Я протянула руку к отцу, но и он рассеялся в воздухе, словно пыль.

— Папа... — это было последним, что я произнесла, перед тем как снова потеряла сознание.

***

Я сделала шумный, глубокий вдох и в ужасе подняла голову. Даже сквозь одежду я чувствовала жар, который был в этом помещении. Руки все еще дрожали, когда я поднесла их к лицу и застонала то ли от боли, то от ужаса, но кто-то нежно обхватил мои запястья, отставляя их в сторону, а затем алые глаза засверкали в пятнадцати сантиметрах от меня.

— Люцифер... — судорожно проговорила я, когда его теплые пальцы погладили меня по щеке. — Я убила его...

Слова сначала задержались в горле, но затем вылетели беспрерывным потоком. Я нервно вскочила на колени, подсела ближе к Люциферу, на лице которого читалось одно лишь беспокойство, и продолжала произносить:

— Мой отец... Он умер от моего выстрела, я видела так много крови, и его голова... Кто я теперь? Люцифер, кто я теперь?! Он не должен был...

Я остановилась, как только небольшие слезинки переросли в реки слез. По залу раздались громкие всхлипы и звуки того, как я навзрыд плакала, но посреди груди зияла огромная дыра, которая не сможет затянуться даже через столетия. Боль, страх, обида — все это перерастало в необузданную ненависть на саму себя.

Убийца.

Люцифер смотрел на меня в упор, а потом и его глаза заслезились. Он обхватил теплыми руками мое лицо, прижался лбом и сочувственно посмотрел на меня из-под опущенных ресниц. Слезы уже обжигали щеки настолько, что я была уверена: теперь на коже останутся красные ожоги, как напоминание об этом дне. Демон заговорил тихо, но четко, чтобы я могла разобрать каждое слово.

— Ты не убивала его, Вики. — я пропустила каждую букву сквозь себя, надеясь, что это не сон. — Он жив. Это было всего лишь видение. То, что ты выпила, отключило тебя ненадолго, а Сатана овладел разумом.

Я закусила губу, пока не почувствовала вкус крови на языке.

— С твоим отцом все в порядке, я обещаю, — Люцифер притянул меня ближе и положил подбородок на макушку, параллельно поглаживая рукой мои волосы и спину.

Уткнувшись носом в его грудь, я сжала пальцами ткань черной сорочки и захныкала. Все это было видением. Мой отец, чей труп я видела, сейчас жив и, наверняка, сидит над кипой бумаг где-то на Земле. И вроде бы это должно вызывать улыбку на моем лице, но я не переставала плакать, ведь то, что я увидела и испытала, до сих пор всплывало перед глазами и будет всплывать еще очень долго. От этого осознания я задрожала, словно от холода.

— Я безумно зол на тебя из-за того, что ты меня ослушалась, — он осторожно коснулся губами моей головы. Никакой боли и никаких ожогов. — Но ты сделала это и не побоялась. Поистине смелый поступок. Взгляни на свою руку...

Он плавно приподнял ее, чтобы мы оба могли разглядеть рисунок, красующийся на запястье. Теперь там, вместо чистой кожи, была выполнена татуировка: два расправленных, черных крыла с небольшим, ромбовидным изумрудом посередине и тонкими линиями, которые весь этот рисунок заключали в рамку. Метка демона. А за спиной, на каменистом полу лежали ослабшие крылья. Мои заслуженные крылья, которые переливались, словно хамелеон, сначала фиолетовым, потом рубиновым, а затем зеленоватым цветом. Я приподняла уголки губ, когда те от небольшого усилия приподнялись над землей.

— Твоя заслуженная награда, — Люцифер улыбался, когда говорил это. Но мое внимание привлекла девушка, что сидела на столе неподалеку и наблюдала за всем этим со стороны.

Мими уперлась ладонями в поверхность позади себя и молча бегала глазами сначала по моему лицу и крыльям, а после - по находящемуся рядом Люциферу. Все та же привычная мне Мими, которую я знала задолго до переломного случая. Или же нет?..

Голова все еще кружилась, когда я медленно встала на трясущиеся ноги. Люцифер помог мне удержаться на ногах, но я плавно кивнула ему, давая понять, что справлюсь сама, и двинулась в сторону Мими. Даже издалека было видно, как она напряглась и вздрогнула от осознания, что я иду к ней.

— Мне очень... — я выставила ладонь вперед, прямо перед ее лицом, чтобы она замолчала.

— Просто ответь на один вопрос, — в ее когда-то серых глазах теперь переливалась тьма. — Ты получила то, чего хотела?

Она сначала некоторое время молчала и практически не моргала, но потом, сглотнув, ответила.

— Да, — крылья позади нее легли на стол. — Да, мой отец на свободе.

— Хорошо, — наши взгляды встретились, и я впервые увидела перед собой сломленную девушку.

Мне даже не пришлось прикладывать усилий в этот раз, чтобы окунуться в ее перламутровые мысли. Каменный забор передо мной разрушился, позволяя пройти дальше, и я нырнула с головой в это мерцающее, безжизненное озеро.

— «Люцифер не узнает о том, что ты мне рассказала перед тем, как я провалилась в видение», — маленькая слеза вытекла из ее неподвижного глаза, создавая блестящую дорожку до самой челюсти. — «Пусть думает о твоих благих намерениях.»

— «Пожалуйста, пойми, я сделала это, потому что ты дорога мне...»

— Если это по-твоему проявление любви, Мими, — я наклонилась ближе к ее уху и вслух процедила сквозь зубы: — Как же ты проявляешь ненависть?

Я сделала шаг назад, затем еще один, не отводя глаз от нее. Мими сидела, в упор смотрела сквозь меня, и губы ее дрожали, как будто это стало последней каплей.

— Надеюсь, ты счастлива, и наша дружба того стоила.

Люцифер мягко провел по пояснице рукой, когда я вернулась к нему и прижалась ближе, чтобы дать ему вывести меня из зала. Тело все еще болело, будто до этого я несколько часов выгружала вагоны с мешками цемента, но еще ужаснее мне было морально.

Последний раз посмотрев через плечо назад, я увидела лишь тень девушки, упавшей на колени и закрывшей свое лицо руками. Крылья ее и спина вздрагивали от тихих всхлипов, которые теперь, будучи демоном, я отчетливо слышала даже на дальнем расстоянии. Я отвернулась перед тем, как сзади послышался голос мужчины.

Это был не голос Сатаны. Это был голос ее отца.