Глава 8 - Переход на новый этап.
От Автора.
Сначала поговорим немножко! Хочу вас предупредить: главы будут выходить немного реже. Я сейчас более серьёзно отношусь к тому, что пишу. Хочу, чтобы это правда цепляло, чтобы вы видели мой рост и рост моих персонажей <333
Они разбивают мне сердце...
Глава 8 - Переход на новый этап
★★★ Девять лет назад.
Звёзды мобилью рассыпались над площадью Гриммо. Чернота неба слилась с поместьем, будто бы оно пусто, скрывая его от любопытных взглядов.
Настолько тихо, настолько изолировано.
Это пугает, но дарит надёжность. Эту тонкую стабильность, которой ему так не хватает.
Две звезды, упавшие с неба, вынуждены мириться с этим. Родиться в этом доме - значит быть обречёнными на боль. Луна безразлична к ним, а они давно перестали в неё верить.
В этих коридорах всегда холодно, всегда пусто. Даже стены эхом отдают дыхание заблудшего. Они все ведут в никуда, в темноту, поэтому легко заблудиться.
Легко потерять себя здесь, если ты не Блэк.
Где-то здесь, в дальних комнатах, куда не заглядывает луна, брат с сестрой дышат этой тишиной.
Прижимаясь друг к другу, как к единственному огню.
Тишина хрустит в ушах, прячется в этих тёмных углах. Выжидая.
Регулус доверяет брату. Он способен отогнать тьму, светит ярче, чем она. Заполняет молчание своим смехом - не громким, ведь нельзя, но тёплым. Согревая душу и замёрзшее тело.
- Маман может нас отругать, уже поздно, Сириус. - Маленькая ручка тянется к щеке старшего. Тот уснул, читая ей сказку. Тот бурчит ей что-то, грея холодные пальчики в своих ладонях.
Дрова в камине давно догорают, оставляя после себя лишь редкие вспышки. Регулус натягивает на них одеяло, спасая их холодные носы.
Сириус прижимает сестру ближе к себе.
- Если будем тихо себя вести, mon étoile, маман даже не заметит, что мы не в кроватях, - спокойно объяснил Сириус, но всё равно чувствовал напряжение в плечах сестры.
- Эй, мама всегда меня слышит. Она говорит, что я не умею быть тихой.
- Тогда я буду тих за нас двоих, - улыбнулся Сириус, заправляя ей выбившуюся прядку за ухо.
- Ты всегда так делаешь. - Регулус бурчит и хмурится в сторону брата, что только больше его умиляет.
- Ага.
Звёзды яркие, и даже здесь, в кромешной тьме, упорно светят. Не боясь угрозы, спрятанной повсюду. Сириус ведёт маленькую Регулус за ручку, как проводник. Сияет и видит дом насквозь. Обманывая страх, умеет делать это прелестно.
Сириус ненавидел этот дом.
Он ещё не знал слов, чтобы описать это чувство - но оно горело в груди, раздуваясь с каждым взглядом маман, с каждым холодным комментарием от отца, с каждым запретом, что касался Регулус.
- Иногда мне кажется, что со мной обращаются, как с пыльной книжной полкой, - однажды сказала шестилетняя Регулус брату, стыдливо шепча ему это на ухо.
Ему было семь.
И он уже поклялся себе: никто не тронет его сестру. Никогда.
Если нужно - он станет стеной. Если нужно - укусит, ударит, сбежит, сгорит. Но не даст.
Это была ярость без пощады - не та, что кидается кулаками, а та, что выросла из любви.
Регулус была здесь всегда. Как пыльная книжная полка в семейной библиотеке. Из благородного дерева, с вырезанными вручную завитками на боках - но без книг. Её ставили ближе к стене, чтобы не мешала.
Она не скрипела, не качалась, не падала. Просто стояла. И этого от неё вполне хватало.
Сириус знал: для них она - избыток. У них уже есть старший сын. Наследник. Имя.
Регулус - ошибка, лишняя строчка в родословной, которая случайно получилась не мальчиком.
Но для него она была всем. Тем, что делало этот дом хоть немного живым.
Чувство несправедливости разъедало Сириуса ещё с детства. Он сглатывает мерзкую горечь с языка, сжимая крепче руку сестры. Та морщится от силы, но ничего не говорит.
- Как думаешь, сколько звёзд на небе?
Сириус тихо смеётся, не желая будить духов в этом доме.
Регулус была познавательной с самого детства. Она не задавала много вопросов - знала, что в этом доме любопытство не поощряется.
Но Сириус видел, как она следит за птицами в саду. Как аккуратно листает папины книги, не зная ещё букв. Как щёлкает языком, будто повторяет услышанные слова.
Она впитывала всё - как губка, как старая стена, которая всё помнит.
Он был первым, кто это заметил.
Пока взрослые говорили о чистоте крови и ужинах при свечах, она сидела под столом и пересчитывала зубцы на фамильной вилке.
Сириус приносил ей сказки и рассказывал о далёких мирах, зная - она всё запомнит.
Регулус не просто слушала. Она жила в этих историях.
Регулус обиженно смотрит на брата, опять хмурясь. Она всегда такая, ждёт того, чего желает. Не говоря вслух.
- Почему ты смеёшься?
- Я не знаю... Много, наверное, - вдумчиво говорит Сириус. Его глаза заискрились, в этом бунтарском блеске. - Давай тогда посчитаем! - Сириус идёт в противоположную сторону от их комнат. Регулус сопротивляется недолго, ведь сама сгорает от любопытства.
Воздух бьёт детям в лицо, когда они выходят на просторный балкон. Темнота в небе пугает, но в то же время и восхищает.
Регулус интересно узнать, что в той темноте? Что дальше в небе, после звёзд? Или там так же темно, как дома?
- Видишь вон ту статую? - говорит Сириус, указывая пальцем в конец балкона. Статуя обвита твёрдыми лозами, вьющимися из роз. Шипов не так много, но они колючие, пугают своим размером.
Регулус настороженно зыркнула на брата, но последовала к статуе.
Сириус помог ей забраться на крышу, переставляя ноги так, чтобы она не укололась об шипы. Оставив её на шифере, он поднялся следом.
Регулус показалось, что звёзды теперь к ней ближе, наивно пытаясь дотянуться к ним рукой. Никто больше не ограничивал Сириуса, и он громко засмеялся, не боясь быть услышанным.
Регулус почти не обратила на него внимания, лишь кинула в него взглядом: «Помогай, чего стоишь». Мальчик опустился на шифер, расслабившись.
- Реджи, - тихо позвал он сестру. - Тебе не нужно ловить звёзды, главная звёздочка - тут ты. Упала ко мне на землю, чтобы сделать мою жизнь светлее.
Регулус опустила руку, державшую над собой, просто уставившись в небо. Её взгляд был сосредоточен. Сириус может поклясться, что она сейчас по очереди считает все звёзды.
- И откуда я упала, как думаешь?
- Ммм... с большой высоты.
Сириус потом чуть ли не силком тащил Регулус в постель.
★★★ 1976 год.
Иногда Регулус кажется, что она - один из призраков этого дома. Не особо буйный, всё время молчит.
Сириус всегда пытался бороться, быть человеком, не мёртвым. Регулус смиренно молчит, наблюдает и всегда делает то, что ей велят.
- У тебя на платье пятно. Ты вообще смотришь, куда садишься? - голос Вальбурги - холодный, как чай, забытый на серебряном подносе.
Регулус вздрогнула. Молча посмотрела вниз.
Пятно было крохотным - от земли, когда она сидела у фонтана с книжкой.
- Ты госпожа. Хоть это делай прилично. Или и этого от тебя ждать не стоит? - прищуренно осмотрела Вальбурга свою дочь.
Ничего больше не сказав, она взмахнула подолом платья и повернула за угол.
Регулус сглотнула. Горло защипало.
Она хотела сказать что-то. Оправдаться. Объяснить, что просто увлеклась. Что читала. Что старалась. Но рот остался закрытым.
Это не поможет. Никогда не помогало. Не с Вальбургой.
Она осталась стоять тихо. Как одна из стен в доме - правда, уже без рисунков, ничем не примечательная.
Только когда шаги мамы стихли, она отвернулась к стене. Сунула руку в карман, достала лист бумаги - свернутый вчетверо.
Там был рассказ про каменных птиц, что оживают ночью.
Она сжала лист крепко. До хруста.
Пятнадцать лет ощущаются так же, как и четырнадцать. Хотя Регулус кажется, что одного дня для изменений недостаточно.
Ужин вчера прошёл в основном сухо. Том задавал формальные вопросы, родители охотно отвечали. На молодую Блэк особо не обращали внимания.
Через некоторое время, ближе к ночи, ей приказали возвращаться в свою комнату.
Но Регулус точно может сказать, что Том остался.
Единственной зацепкой, что она не проспала вчера весь день, остался тяжёлым грузом висеть на её шее - медальон, подаренный им.
Было бы некультурно снимать его так быстро. Эти острые крылья часто врезаются девушке в ключицы, создавая красные разводы.
Она возвращает книгу на своё законное место.
Библиотека огромная и наполнена до краёв воспоминаниями.
Здесь они с Сириусом часто прятались от родителей - ведь в этих бесконечных полках очень легко остаться незамеченным.
Сириус рассказал ей первую сказку - она уснула тогда у него на коленях, доверяя ему оборону от тьмы.
Когда Регулус подросла, она прочитала здесь свой первый роман.
Это было чудесно.
Но Регулус постоянно испытывала страх, потому что мама легко могла узнать об этом.
Ей было запрещено читать что-то "глупое".
Регулус подумывает, чем себя можно здесь ещё занять.
Она прочитала уже почти всю семейную библиотеку Блэков, опасаясь касаться чёрной магии.
Это казалось для неё... чем-то далёким. Тем, что ей не хотелось знать. Хотя прекрасно понимала - жизнь Блэка связана с ней.
Это неотъемлемая часть её существования. Уже ждёт её. В скором будущем.
Прекрасно понимая, что она ничего не теряет, а только помогает, девушка оглядывает все книжные полки.
Они старые, книги на них местами порваны или выжжены.
Тянется к первой попавшейся книге. Холод... и что-то тёмное пронизывает держащие руки.
Регулус предполагает, что эта книга может нагонять тоску на читателя.
Но девушка не может заметить различий - до и после книги.
Слабыми руками она раскрывает её, учуяв запах гнили. Она листает дальше.
Слова становятся всё плотнее, тягучее - как патока.
Глава говорит об отделении фрагмента души.
О магии, которая требует убийства.
О бессмертии, обманутом кровью.
Убийство за жизнь? Долгую и... бессмысленную.
Резко заболела голова. Регулус морщится.
- Только идиот стал бы крошить свою душу, как старый стакан, - бормочет она и захлопывает книгу.
Пыль поднимается вверх и растворяется.
Она вернулась в Хогвартс во второй половине дня.
Золотая пелена накрыла небо, переливаясь в более холодные оттенки. Солнце молчало, готовясь ко сну. Ветер не шелохнул ни одной травинки.
Регулус надеялась, что это спокойствие сумеет охватить и её. Камень под ней был холодным - она поджала колени ближе к себе.
С этого места виднелась Гремучая ива. Всё то время, что Регулус просидела там, ива молчала, держа свои массивные корни при себе.
Первым делом она пришла сюда - не навещая свою комнату, ни Барти с Эваном.
«Останусь здесь немного» обернулось часами. Может, полтора. Или два. Пока солнце не начало садиться.
Одиночество не кричит. Оно шепчет. Сначала - едва слышно, а потом всё громче, пока не становится единственным звуком в голове. Оно стелется по коже, как туман, и кажется, что ты перестаёшь быть кем-то - просто растворяешься в тишине.
Это чувство давно стало привычным. Как старый джемпер - неуютный, но знакомый. Она уже не пыталась его снимать - просто носила с собой: в школе, на улице, в мыслях. Иногда оно даже помогало - как щит, за которым можно спрятаться. Укрыть себя от чужих глаз.
Тишину обрывает топот чьих-то лап. Регулус вздрагивает - животные редко решаются войти на территорию Хогвартса. Она оборачивается.
Большой чёрный пёс сидит возле неё. Машет пушистым хвостом, глядя на неё этими наивными, слишком большими глазами.
Регулус замечает в его пасти... книгу. Она смотрит на него с немым вопросом. Тот оживляется ещё больше, вытягивая шею, чтобы протянуть девушке подарок.
- Это... мне? - неуверенно спрашивает Регулус.
Пёс почти что запрыгивает на неё, и она захихикала, опуская колени на землю, уступая другу пространство.
Осторожно, медленно, она вытягивает книгу из его зубов, словно боясь, что он может передумать - или укусить.
Пёс по-хозяйски кладёт свою массивную лапу ей на колено. Смотрит. Ждёт.
В этом взгляде есть что-то родное. Так на неё смотрит только один человек.
Это странно. Регулус отгоняет мысль. Пёс начинает скулить - нетерпеливо, по-семейному.
Она закатывает глаза и открывает книгу.
Он довольно укладывается, прижимаясь к её ногам, как будто всё идёт по плану.
Регулус прищурилась.
- Это шутка?
Что-то в этом даре было слишком личным. Слишком точным. Словно кто-то вскрыл её мысли и вытянул оттуда самую уязвимую мечту.
Её удивление не вспыхнуло - оно капало внутри, как вода в тишине.
Она выпрямилась. Ладони вспотели. Книга казалась неуместной, чересчур весомой - как будто в руки ей вложили не предмет, а тайну.
- Зачем ты мне это даёшь? - голос дрогнул.
Она ненавидела, когда её застигали врасплох. А сейчас - была именно в этом состоянии: на грани между страхом и... предвкушением.
Камю. «Потусторонний». Звучит странно.
Но - интригующе.
Собака никак не отреагировала. Только продолжала смотреть на закат - тем самым мечтательным взглядом.
Поведение, выражение, сама суть этого пса...
Не давали ей покоя.
- Ты выглядишь как мой брат. Представляешь?
Пёс удовлетворённо гавкнул.
Регулус усмехнулась, распахнула книгу.
Вдохнула запах свежей бумаги - и поняла.
Поняла, кто сейчас лежит у неё на коленях и наслаждается последними лучами солнца.
Горячая гордость расцвела в груди.
А за ней - лёгкое непонимание. Когда он успел стать анимагом?
Они остались там ещё немного.
Регулус пыталась уговорить брата обратиться в человека.
Но этот пёс был ещё наглее обычного Сириуса.
Позже, уже вечером, Регулус нашла Барти и Эвана в их частом месте для сборов. Они не сказали ей ничего, когда она закрыла за собой дверь, присоединившись к ним. Тихое согласие между ними не требовало многословия.
Защитный барьер Хогвартса тёплый, чуть звенящий, как тонкое стекло. За ним - запретная зона, крошечный каменный закуток за теплицами. Сюда студенты "гоняются покурить" - тихо, без официального разрешения, но с молчаливым согласием преподавателей.
Пока не шумят - всё в порядке.
Регулус сидит на парапете, нога закинута на ногу. Она покинула этот дом, но дом пока не покинул её. Это не проходит так быстро. Она всё ещё вздрагивает от неловких движений в её сторону или случайных касаний.
Страха нет в том доме, только принятие и тихое спокойствие. Регулус научилась оставаться в самом центре бури, при этом твёрдо стоять на ногах.
Но когда она возвращается в Хогвартс, её сердце вновь включается. С громким щелчком чувства возвращаются с ещё большим напором.
Барти и Эван привели её в это место молча, без своих шуток.
Барти курит прямо возле стекла, оно разбито в нескольких местах и, похоже, никто из профессоров об этом не заботится. Эван опёрся на стену, грея руки в карманах.
Барти смотрит на Регулус без вопросов. Или без какого-то скрытого намерения.
- Хочешь?
Барти протягивает пачку. Движение почти ленивое, как будто это не сигареты, а мятные леденцы.
Регулус смотрит. Пару секунд - молча. Потом кивает. Совсем чуть-чуть.
- Ты же не куришь, - замечает Эван, не отрывая взгляда от окна. Вечер за стеклом плотный, как туман в Лондоне.
- Уже курю, - отвечает Регулус без колебаний. Хотя внутри что-то всё же дрожит.
Пальцы берут сигарету. Медленно.
Фильтр чуть мнётся, когда она удерживает его слишком крепко. Это что-то новое и такое запрещённое, вызывает трепет в груди.
- Держи не между средним и указательным пальцем.
Барти щёлкает зажигалкой - дважды.
Пламя рождается, трепещет. Он не приближает его - просто ждёт, пока она решится.
Регулус наклоняется. Короткое "чирк" - и сигарета вспыхивает на кончике.
Дым резко обжигает горло.
- Не в лёгкие!
- Ты сначала просто «втягиваешь» дым в рот, а потом представь, что пьёшь чай из трубочки, - объясняет Барти, подводя сигарету в руках к её губам.
Она кашляет, отворачиваясь, кутается в мантию. Несколько секунд - только сиплый вдох и покрасневшие глаза.
Эван ухмыляется.
- Глубоко не тяни. В первый раз всегда паршиво. Потом тоже, если честно.
Регулус делает вторую попытку. Осторожно, как будто пробует яд.
Задерживает. Медленно выдыхает.
- Фу, - хрипло говорит она.
- Ага.
- Почему тогда это делают?
Барти смеётся. Тихо.
- Потому что это хоть что-то.
Он затягивается и выдыхает дым в сторону, не глядя на неё.
- Когда всё остальное - не работает.
Они молчат.
Дым вьётся между ними, как неразговор.
Регулус снова тянется к сигарете. Увереннее. Движения становятся чуть-чуть плавнее, как у того, кто уже умеет - или просто делает вид.
- Это жжётся.
- Значит, работает, - говорит Барти и гасит окурок о подоконник.
Огонь в груди будто бы выжег все чувства. Оставив за собой только мелкий пепел, который там останется навсегда. Горло будто бы в пыли, хочется покашлять ещё. Но Регулус этого не делает - ей всё равно.
С её дня рождения прошел день, и это первое изменение.
Ближе к двенадцати они вернулись в общежитие.
Запах пергамента и дыма от камина щипал нос. Барти сидел в дальнем углу гостиной, закидывая голову на спинку дивана.
Регулус, собирающаяся возвращаться в комнату, резко остановилась на ступеньках, смотря на друга. Почуяв неладное, она хотела было его окликнуть, но остановила себя.
Рядом с Барти на полу валялась записка. Бумага немного помята, как будто её хотели сжать - но передумали.
Он не читал её. Он её перечитывал. Уже в который раз.
Пальцы постукивали по подлокотнику. Ритмично. Потом сбились. Потерялись. Он зажал их в кулак, чтобы не слышать собственную дрожь. Потом резко встал, подошёл к камину и...
Остановился.
Письмо почти коснулось пламени. Он замер. Зубы сцеплены, глаза не мигают. Почти. Ещё миг - и...
Поколебавшись, он аккуратно вытащил бумагу из огня. Дунул на уголок. Погасил едва начавшийся огонь.
Положил письмо обратно на стол. Словно этого срыва не было.
- Ты часто так делаешь? - прозвучало из тени.
Регулус спросила без осуждения или большого интереса. Просто как факт.
Барти вздрогнул. И, обернувшись, увидел Регулус. Взгляд его был как лёд из зеркала. Непроницаем, с нахмуренными бровями.
Ничего не сказал. Только кивнул один раз и тяжело упал обратно на диван.
Регулус смотрела на него ещё пару секунд. Потом так же молча вышла из гостинной.
Она никогда не замечала этого в Барти. В этом беззаботном лице, без намёка на что-то серьёзное.
Это стало вторым изменением.