Глава 7 - Красные ягоды на снегу. Камю - «Посторонний».
От Автора.
--------------------★★★
Да-а-а, я пропала чуть дольше, чем обычно. Но вернулась с большой главой для вас! :)
Приятного чтения! <333
А ещё я создала свой Инстаграм с моими рисунками для вас. Называется так же - luneenmiette.
Всех люблю, птички!
--------------------★★★
Глава 7 - Красные ягоды на снегу. Камю - «Посторонний».
Площадь Гриммо встретила Регулус привычной недоброжелательностью. Тёмные стены особняка впивались когтями прямо под кожу. Матушка не слишком любит солнечный свет, поэтому шторы всегда завешены. Они плотные и тёмные, и дом почти всегда погружён в полутемноту. Потолки терялись в полумраке - высокие, словно звёздное небо в Большом зале Хогвартса. Так щедро украшены различной росписью, что казались сводами древнего собора.
Там, в идеально выкрашенных белым потолках, сохранилась вся история рода. Чёрное золото гербов, сцены прошедших достижений, алые отблески магии, что навечно застыла в краске.
Вдоль стен тянулись худые, длинные колонны - не вычурные, а строгие, охраняющие стойкость дома и державшие всё его достояние.
Пол был выложен гладкими досками, покрыт мягким блеском тёмного дуба, обдавая своим холодом. Шаги по нему отдавались особой гулкостью, подчёркивая одиночество проходящего.
Величие Дома Блэков было молчаливым, но внушительным. Узкие коридоры шептали баллады о древних обитателях этого имения. Стены пропитаны проклятиями и благословениями.
Дом не стоит. Он ждёт. Наблюдает. Приказывает.
Но сегодня - особенный день. И нет, Регулус точно знает, что не в честь её дня рождения. Холодные витражи полностью распахнуты, открывая вид на сад поместья. Слуги спешат как никогда, бегая туда-сюда, игнорируя присутствие младшей Блэк, растерянно стоящей в центре парадной залы. Стол укрыт белоснежной скатертью, украшенной пышными бантами. Сидр и белое игристое уже налиты в дорогие кувшины. Кричер руководит процессом и отдаёт приказы пырхающим слугам.
Вальбурга приказала буквально "вылезать" образ для дочери. Регулус не отпускали несколько часов, собирая по кусочкам во что-то идеальное.
Её завернули в самый сладкий и нежный наряд - словно подарок на день рождения. Платье молочно-розового оттенка. Не слишком длинное - до икр. Юбка пышная и воздушная, как и рукава-фонарики, украшенные маленькими бантиками. Подвязки у талии заметно её сужают, немного перекрывая доступ к кислороду. Больше всего служанки настрадались с её непослушными кудрями. Сейчас они аккуратно уложены и спадают на плечи и лопатки.
Это очень подозрительно, на самом деле. Да, родители часто любят приглашать гостей, в особенности дальних родственников. Но дату рождения Регулус Блэк забыли сразу после её появления на свет. Поздравлений, или хотя бы доброго слова, не бывало. О празднествах и думать не стоит сметь.
А тут - столик и всего четыре кресла. Значит, Орион и Вальбурга будут здесь. Но кто четвёртый?
Сириус остался в Хогвартсе.
Регулус ловит себя на том, что теребит один из бантиков на плече. Когда ей страшно или она на грани слёз, она всегда прятала лицо в густых чёрных волосах. Но сейчас они слишком красиво уложены, чтобы спрятаться. Она приглаживает и так идеально гладкую юбку платья. Она мягко колышется при каждом движении.
Внезапно служанки замерли на своих местах, смотря прямо в большой проход. Остановив все свои действия.
Пространство заполнилось холодом. Могущество и тёмная магия убаюкали все разговоры и суматоху. Казалось, понизилось даже давление. Регулус вздрогнула, когда за её спиной раздалось тихое:
- Ты здесь.
Она обернулась. Сзади стояла Вальбурга Блэк - сдержанная, с прямой осанкой и расправленными плечами. Даже жестами она подчёркивала, кто здесь ведёт.
Регулус только кивнула, не пытаясь лишний раз поднимать глаз на Вальбургу. Сама женщина не стала предавать старые традиции Блэков и оделась в чёрное, по краям кружевное платье. Чёрные туфли громко стучали, когда она приближалась к дочери. В её силуэте сейчас выделялся только молочный, большой кардиган, облачком достававший аж до бёдер. Как всегда, её волосы были завязаны в аккуратный пучок.
Регулус смотрела либо вниз, либо на подбородок матери, где всегда видела родинку под нижней губой.
- Ты хорошо выглядишь, Регулус, - Вальбурга приподняла ей подбородок указательным пальцем, критически осматривая. Колючие глаза словно пронзали изнутри. Она будто видела тот свет в груди младшей дочери, который та так старалась спрятать.
- Это мероприятие имеет для нас большую ценность. Прошу не забывать правил культуры и манер. Оно напрямую влияет на авторитет Дома Блэк. Отнесись к этому с полной серьёзностью, будь любезна.
Ей не нужно было повышать голос. Регулус услышала бы её даже в оживлённой, шумной части магловского Лондона. Она чувствовала себя перед ней так же, как перед портретом предков в холле - маленькой и виноватой абсолютно во всём, без конкретной на то причины.
- Позаботься о будущем поколении семьи. Позаботься о настоящем. Уважь своих предков, дочь, - сказала Вальбурга почти на одном дыхании. Холодные глаза не отрывались от Регулус. Она чувствовала этот взгляд почти физически.
- Да, маман, - произнесла она как можно спокойнее, стараясь сдержать дрожь.
- Радует, - прозвучало сдержанно. Без эмоций.
Она боялась её так же сильно, как отчаянно желала любить. Именно Регулус всегда старалась оправдать её, защитить как свою мать. И есть вероятность, что она будет продолжать это делать всегда. При любых обстоятельствах.
Любовь же её матери, если она вообще была, была похожа на острие ножа. Но Регулус была готова уколоться об него, лишь бы ощутить хоть малейший знак внимания.
Одобрение - значит любовь. По-другому Вальбурга не умеет.
Сев за стол, Вальбурга приказала налить себе вина. Даже не намекнула Регулус, что та может присесть.
- Тебя ждут в гостиной, - резко сказала она. И, уточнив, добавила: - В правом крыле особняка.
Достаточно далеко отсюда. Но Регулус волнует совсем другое: кто?
В лёгком поклоне она пробормотала матери что-то вроде:
- Не буду заставлять ждать гостя.
Вальбурга только кивнула в её сторону и пренебрежительно махнула рукой.
- Ступай.
Празднество - фальшь, и Регулус это знает.
Она пытается унять своё сердце, крепко сжимая ткань платья на груди. Портреты её предков словно оживают, следят за каждым шагом. Их взгляды впиваются в спину и не дают дышать. Пространство вокруг будто сужается, стены коридора давят, как клетка.
Кто может её ждать? И почему это настолько важно?
Она не хочет подвести мать. Не хочет разочаровать отца. Род Блэк - могущественен, и ни одна букашка вроде неё не посмеет это разрушить.
Эту силу, которую её предки выгрызали зубами.
Насколько влиятелен человек, ждущий её?
Регулус резко замирает - вместе со своим сердцем. Потом, опередив её, оно рвануло вперёд, будто пытаясь убежать от тела. Грудь сдавило, холодные дрожащие пальцы ухватились за неё.
Воспоминания - острые, болезненные - вспыхивают в голове, как сполохи заклинаний. То, что она закопала в глубине сознания, заперев в самую крепкую шкатулку, - теперь снова здесь.
Его взгляд. Полный крови и власти.
А потом - удар. Словно кто-то выдернул изнутри воздух.
Его мантия взметнулась, и вспышка острого лезвия разрезала воздух вместе с человеческой плотью. Регулус даже не закричала - только сжалась, пока кровь растекалась по полу, пропитывая подол её платья. Том стоял рядом - спокойно, без эмоций.
- Смотри. Учись. И молчи, если хочешь выжить в предстоящем мире, который я создам. Если, конечно, хочешь остаться со мной.
Запах - горячий металл, горелая ткань и магия. Она боялась повернуться, но его пальцы легли ей на щеку, направляя взгляд.
- Регулус, сила не отворачивается. Она учится.
Позже он говорил, будто ничего не случилось. Оставил для неё подарок - нож. Регулус в тот же вечер забросила его в дальний угол своей комнаты, не осмеливаясь подойти к нему.
Эти воспоминания - как ожоги. То, что она закопала глубоко, возвращается со всей болью. И теперь - снова здесь.
Появляется инстинктивное желание бежать.
Но куда? Это её дом. Место, где она родилась. И, возможно, умрёт. Блэк - это проклятие, которое останется с ней до конца. Так же, как и он.
Но отрицание - или же бегство - не спасало. Истина стояла перед ней - живая и такая ужасно неоспоримая.
Она стряхивает горячие слёзы и, словно броню, поправляет прическу.
Каблуки застучали по полу - быстрым, почти отчаянным шагом она идёт прямо в пасть зверя.
К нему. Тому, от кого так отчаянно пыталась сбежать.
Отвращение к собственной слабости - хуже, чем страх. Стыд и преданность семье - её топливо. Даже если эта семья давно отвернулась.
Она распахивает дверь. Резко. Грубо.
Комнату освещает золото солнца за окном. Приятная весенняя погода обжигает теплом и светом глаза Регулус.
Он стоит спиной к ней. Руки за спиной, спокойный. Разглядывает бордовые розы в саду - те самые, что впитали кровь накануне Рождества.
В дневном свете он кажется почти безобидным. Но власть струится с него, как яд.
Когда он замечает её присутствие, на губах появляется мягкая улыбка. Подозрительно мягкая.
- Знаешь, - звучит его бархатистый голос. - Интересно наблюдать за птицами в клетке.
- Прошу прощения? - холодно отвечает Регулус. Регулус давно поняла: лучшая защита - безразличие. Или удар первой.
Том тихонько смеётся.
- Они бьются о прутья, воркуют, будто их песня изменит неизбежное... Но в конце концов - замирают. И становятся сильнее.
Он оборачивается. В его глазах блеск - взгляд хозяина на питомца.
Он приближается медленно. Спокойно. Как охотник, знающий, что жертве некуда бежать. Регулус стоит смирно, не ворохнувшись лишний раз.
- Мои поздравления, пташка. Сегодня ты стала на год ближе... к той силе, которую должна унаследовать.
Метафоры - это его большая часть всех разговоров. Регулус надеется, что когда-нибудь свыкнется с его наигранной театральностью.
Он достаёт из-под чёрного пиджака коробочку, обрамлённую чёрным бантиком.
- Открой, Регулус. Я долго выбирал.
Сжав губы, она тянет руку, подчиняясь приказу. Это будет слишком неуважительно - не принять подарок. А Регулус не хочет опорочить имя своей матери и показать, что та плохо научила её базового кважения. Но в последний момент она замирает, мешкается, смотря на подарок.
Том только мягко подаёт коробочку ближе, не отводя от неё пристального взгляда.
Сжав волю в кулак, она развязывает бантик. Открывает.
Серебряный медальон.
Птица в полёте, с крыльями острыми, как нож. Серебро сверкает перед ней - тяжёлое и качественное.
Достаточно безобидно, если учитывать, от кого оно. Но Регулус знает: во всём всегда есть подвох. В добром деле или нет. Особенно от Тома.
Она переводит взгляд с медальона на него.
- Сэр, я...
- Тшшш, - он кладёт палец к губам. - Я помогу.
Он знает. Добровольно она никогда бы его не одела.
Он обходит платье сзади.
Пальцы откидывают кудри, прикасаясь к её шее. Его ладони холодны. Она вздрагивает, и наверняка он это почувствовал.
Медальон звякнул на ней, как ошейник.
Он всё ещё стоит за её спиной. Отстраняясь, но пристально следя за её движениями или мимикой на лице. Регулус вслушивается во все его дальнейшие слова, разгадывая их как загадку, или складывая воедино, по пазликам.
- Ты редкая сущность, Регулус. Твоё пламя - не схоже с огнём. Ты не сжигаешь других. Ты горишь сама. Беззвучно. Я вижу тебя. И хочу, чтобы ты знала - я в состоянии научить тебя летать без едкого страха. Но только тогда, когда ты подчинишь под мою власть свои крылья.
Он отходит от неё подальше, уже собираясь выходить из комнаты. В этот момент Регулус, оборачиваясь и смотря ему в спину, резко и тихо бросает:
- Tu ne peux que briser mes ailes, Tom. (Ты можешь только сломать мои крылья, Том.)
Том остановился и заинтересованно приподнял бровь. Он улыбается в своей хитрой манере и в последний раз перед тем, как выйти из комнаты, отвечает:
- Сочту за признание в преданности, пташка. Жаль, я ничего не понимаю по-французски.
---
Они вылазят из люка, который находится прямо в магазине "Сладкое королевство". Джеймс не хочет спешить сбрасывать с них мантию невидимку, но Сириус уже с неё вынырнул и пытается произнести "Люмус". Джеймс шипит и закрывает ему рот рукой.
- Бродяга! Чёрт тебя дери... Магазин закрыт ещё с восьми вечера, - он указывает рукой на табличку на двери с надписью "Закрыто". - Мы сейчас, блять, потенциальные грабители. Веди себя культурно, дружище.
Сириус неуверенно кивнул, и Джеймс выпустил его из хватки.
- Какой план? Как нам выйти из закрывшегося магазина?
Сириус отвечает только хитрой улыбкой. Морщинки на его лбу, когда он нахмурил брови, сейчас слишком указывают на предстоящие приключения. Сириус ловкими движениями шепчет на магическую "сигнализацию" оглушающее заклятие. Подходит к двери и говорит заклинание, скорее всего, похуже "Алохоморы". Потому что этим заклинанием точно не вскрыть замок магазина.
- Как?...
Сириус небрежно махнул рукой.
- Вычитал в семейной библиотеке, не важно.
Мартовские ночи всё ещё достаточно холодные, Сириус поглубже утыкается носом в свою чёрную кожанку. А Джеймс достаточно теплотелый, чтобы идти в одном лишь сером джемпере.
Несмотря на то, что сейчас 11 часов, многие магазины в Хосмиде ещё открыты. Сириус тянет Джеймса в книжный магазин. Ну, конечно. Это очевидно.
Но стенд, к которому Бродяга ведёт своего друга, является новым открытым для Джеймса. Французская литература. Ну конечно, семья Блэк ведь имеет корни из Франции! Но... романы? Французские романы?
Регулус на самом деле очень разносторонняя личность.
Сириус стоит у стенда, нахмурив губы и брови, тщательно читая корешки всех книг. Ищет что-то определённое, наверное.
Сириус трет свой подбородок большим пальцем, стучит левой ногой по плитке. Он издаёт короткое - «О!» - и достаёт не самую большую книгу из предложенных. Она очень красиво украшена, со вкусом. На обложке виднеется название L'Étranger и очень своеобразное имя автора.
Джеймс просто продолжает следовать за ним к продавщице. Та отвлекается от своей книги и улыбается двум подросткам.
- Что там у вас, мальчики? - она поправляет очки, чтобы рассмотреть книгу. - Ах! Прекрасный выбор, Альбер Камю гениален. Вы имеете утончённый вкус, молодые люди.
Сириус активно кивает в знак согласия, а Джеймс неловко чешет затылок.
Когда они выходят из книжного, Сириус не может перестать говорить о главном герое книги.
- Мерсо... он на самом деле так похож на Регулус во многом. Думаю, этот роман будет ей по душе. А... Джеймс?
Джеймс тихонько хихикает, держа руки в карманах своих клёшных джинсов.
- Откуда мне знать? Я похож на человека, который интересуется французской литературой? Мы с Камю, к сожалению, не давние друзья.
Сириус ойкает и смеётся в понимании. Он благодарит Джеймса, заворачивая книгу поглубже в свою куртку, спасая её от внешнего мира и его опасностей.
- Ну что, дружище? Возвращаемся в Хогвартс? - спрашивает Сириус. Он потирает ладошки друг о друга, чтобы согреться, давая Джеймсу понять, что сейчас сам чуть не отморозит пальцы.
Мысль к Джеймсу пришла внезапно, как вспышка: а вдруг ей будет приятно? Он даже сам себе тепло улыбнулся, не замечая, как поднимаются уголки губ - просто от одного этого образа. Регулус сначала кидается в него остроумными оскорблениями, словно щитом. А потом - удивление на её лице.
- Подожди! То есть... я тоже хочу что-то купить...
Сириус в непонимании смотрит на друга.
- Тебе что-нибудь нужно? Прямо сейчас понадобилось?
- Нет... не совсем. Я тоже хочу подарить что-то для Регулус.
Он уже представляет это: Регулус - открывающая что-то, что он для неё выбрал. Может, улыбающаяся. Впервые.
Он ещё точно не знал, что подарит, но точно знал одно: он хочет, чтобы она поняла - что он заботится о ней не только как старший брат, но и другие тоже. Просто желает, чтобы у неё был хороший праздник.
- С каких это пор? Я что-то не видел, чтобы вы особо близки, - Сириус заметно напрягается, внимательно изучая лицо Джеймса.
- Я что, не могу поздравить младшую сестру своего родного человека? - в тоне Джеймса появляется намёк на обвинение.
Сириус пожимает плечами и, похоже, успокаивается.
- Похоже на тебя... Сириус слишком доверяет Джеймсу, а тот лишь этим пользуется последнее время. - Ладно? Но ты ведь понимаешь, что не должен. Вы даже толком не знакомы, не понимаю твоего рвения.
- Я хочу сделать кому-то приятно, даже не кому-то, а особенно важному для тебя человеку, не потому что должен, а потому что не могу иначе.
Сириус заметил, как Джеймс посерьёзнел - в его взгляде читалась твёрдость решения. Как он стал мягче, пальцы машинально крутили галеоны между собой. В висках что-то щёлкнуло. Не громко, но с резонансом.
Он не сказал ни слова - даже не сдвинул бровей. Но внутри начал сжиматься тугой узел от короткого его вопля. Сириус отвернулся от Джеймса, махнув ему рукой.
- Ну, тогда пойдём. - Первые слова от него сказаны непривычно тихо, без былой активности.
Друзья ещё час кружат по Хогсмиду, потому что Джеймсу слишком сложно выбрать подарок. Сириус говорит, что он слишком переживательный и подозрительно внимателен к поведению Регулус, чтобы это был «просто подарок младшей сестре его лучшего друга и брата».
Но Джеймс находит какую-то нелепую отговорку, и Сириус делает вид, что верит. Он правда пытается верить Джеймсу.
Они возвращаются в своё общежитие намного позже полуночи. Сириус слишком бережно заворачивает книгу в красивую крафтовую бумагу, боясь неправильно говорить или дышать возле неё. И заворачивает её насыщенной зелёной ленточкой - цвета Слизерина. Всё время припеваючи какую-то нежную песню.
Джеймс потом узнаёт, что это французская колыбельная, которую Сириус прочитал когда-то в сказке и пел перед сном младшей сестре.
Джеймс всегда умиляется этим внезапным, но искренним рассказам Бродяги. Он выглядит слишком мягко в такие моменты, убирая весь свой пафос подальше.
Подарок у Джеймса уже в очень красивой, украшенной серебром коробочке. Он прячет её под своей подушкой, трясясь за её сохранение.
---
Утром Джеймс впервые не просыпается самостоятельно. Сириус в спешке кидает в него вещи, форму и мантию. Парень стонет, сбрасывая с себя всю ткань.
- Который час... блядь... - голова трещит, будто он и не спал. Вчера они вернулись очень поздно, а сейчас...
- Полшестого. Тебе-то какое дело? Ты с пяти всегда на ногах. Давай, я жду! - Сириус натягивает джинсы. Выглядит таким бодрячком, Джеймс удивляется, ведь в себя он обычно приходит после обеда.
Джеймс бросает в него подушкой в знак мести. Чувствует укол предательства - на тренировку его нужно тянуть чуть ли не за ноги, а потом ещё помогать сесть на метлу.
Сириус ойкает, но оставляет его в покое - слишком задумчивый и напряжённый. Даже забывает одеть свою кожанку и натянуть серебряную цепочку, которую подарил ему Ремус.
Джеймс собирает все свои разваливающиеся косточки вместе и встаёт с постели, шепча при этом проклятья Бродяге.
- Где мои очки, придурок? - шипит Джеймс, он не может кричать, боится разбудить своих ещё спящих друзей, пытаясь найти в куче одежды свои очки.
- Там, где ты их оставил! - Сириус даже не смотрит в его сторону.
Сириус нервно хихикает.
- Это первый день рождения, которое я могу провести для неё нормально. Без двух кружащих стервятников над нашими головами.
Джеймс уже без слов начал одеваться, попутно ища свои потерянные очки.
С тихим щелчком дверь в их комнату закрывается. В общей комнате никого нет. Полная Дама что-то бурчит, когда они выходят, но быстро погружается обратно в сон, храпя на весь коридор.
Коридоры залиты утренним солнцем, струящимся через каменные окна. Сириус чуть ли не врезается в картину со спящим человеком. Джеймс окликает его.
- Это ты такой сонный? Или переживаешь?
Сириус будто просыпается, смотрит на Джеймса так же хмуро, отстранённо.
- Наверное... и то, и другое.
Когда в Хогвартсе наступает тишина - не полная, а та, что бывает лишь ранним утром, - замок начинал говорить.
Старые деревянные балки под потолком еле слышно потрескивали, словно потягиваясь после долгой ночи. Каменные ступени шептали под ногами, а витражи едва звенели от сквозняка - будто сами напевали старинные заклинания.
Этот замок жил. Не магией - нет, чем-то иным. Он дышал вместе с учениками, запоминал шаги, чувствовал настроение.
Мальчики приближаются всё ближе к подземельям, Сириус за всё это время не проронил ни слова.
Джеймс краем глаза наблюдал, как Сириус аккуратно поправляет бант на коробке. Он почти не моргает - всё должно быть идеально.
Интересно, знает ли Регулус, насколько сильно её брат старается ради неё? Иногда Джеймсу казалось, что Сириус сам этого не осознаёт. Просто делает. Просто живёт ею. И в такие моменты Джеймс не мог не восхищаться. В глубине души - по-настоящему.
Джеймс никогда особенно не думал о братьях. У него их не было, да и представление о семье строилось скорее из хаоса, чем из структуры.
А потом появился Сириус.
И Джеймс впервые увидел, что значит быть братом.
Это не подарки. Не слова. Это когда ты помнишь чужой день рождения лучше своего. Когда тащишь кого-то из ада, даже если сам туда не собирался.
Это когда у тебя рвётся голос, но ты всё равно выговариваешь имя сестры с мягкостью.
И тогда Джеймс понял - восхищение может быть тихим. И жить глубоко. Где-то там, где слово «друг» уже слишком тесное.
- Доставай мантию, Сохатый, - прерывает тишину Сириус. Джеймс чуть не бьётся лбом об висящую рептилию. Они стоят возле входа в общежитие Слизерина.
- И как ты собираешься проникнуть в гостиную Слизерина? - с насмешкой заметил Джеймс.
На это Сириус лишь подмигнул Джеймсу, с высокомерием глядя на рептилию сверху.
- Аспид.
Просто говорит Сириус, рептилия без лишних слов распахивает дверь. Джеймс очнулся только сейчас и впопыхах накинул на них обоих мантию.
Этого и не требовалось - в общежитии сейчас никого нет. Спящие питомцы тихо сопят на диванах, а из горящего зелёным камина потрескивает огонь.
- Откуда ты знаешь пароль, чудотворец? - шипит Джеймс ему на ухо, пытаясь не споткнуться на лестнице.
- Ну... на самом деле я не знаю пароля. Рептилии просто хорошо известно, что я один из Блэков, - говорит Сириус, минуя все фонарики над головой, грозящие набить ему шишку.
Джеймс больше ничего не отвечает - шоковых открытий в это утро было слишком много.
Сириус выглядывает в дверь, ведущую в комнату Регулус. Ребята сначала тихонько стучат, но когда ответа не последовало, они начали стучать с ещё большим напором.
Дошло до того, что они дубасили кулаками со всей силы. Джеймс удивился, как ещё никто не вышел посмотреть, кто создаёт этот шум.
Они прекращают, когда слышат за дверью громкие ругательства и шаркающие звуки.
Джеймс испытал ещё один шок в это утро. Дверь распахивает не девушка, а высокий кудрявый парень, одетый в одни лишь спортивные штаны. Он трет глаза и устремляет взгляд на друзей.
- И чё вам, блядь, надо в семь утра?
Сириус пропускает это мимо ушей, пытаясь протиснуться внутрь.
- Крауч! Регулус проснулась?
- Регулус живёт в комнате мальчиков!?
Барти стонет от потока вопросов, льющихся в него.
- Бля... Эван, выгони их, пожалуйста.
Эван мычит в своей кровати, не подавая признаков жизни.
- Спрашиваю ещё раз, где Регулус, черт вас дери?!
Барти достаёт из карманов странную коробочку и вынимает из неё палочку. Джеймс морщится, когда вонючий дым струится ему в лицо прямо из рта Крауча.
- Нет её здесь. Облом, правда?
Эван встаёт, как старая развалюха, и громко зевает на всю комнату.
- Она переселилась обратно к своей соседке? - вновь пробует Сириус, в нетерпении, стискивая кулаки, пытаясь никого не ударить.
- Не, - вмешивается Эван, потягиваясь и хрустя костями, - домой уехала, матушка её забрала.
Сириус побледнел, злость переменилась на страх. Он не просто сел - он рухнул на ближнюю кровать, как будто всё напряжение, сдерживаемое с пяти утра, резко потекло вниз по позвоночнику. В его глазах была пустота - почти детская. Джеймс не привык видеть его таким.
Барти продолжал непринуждённо играться дымом из своих... сигарет? Джеймс не знает точного названия.
Эван сел перед Сириусом, помог как смог - называется.
Джеймс опускается к Сириусу, хлопает его по плечу, пытаясь успокоить.