Глава 9 - Ирис с табаком.
От Автора.
...Ну приехали. ХЫЗВЗВЖВХУ. Давайте утешим этого оленя вместе.
--------------------------------★★★
Глава 9 - Ирис с табаком.
Джеймс узнал от Сириуса, что Регулус вернулась вчера в Хогвартс. Он не сказал больше ничего, выглядел слишком потрепанным и уставшим.
Ребята устроились в общей гостиной вместе с девочками, пьют какао вместе с печеньками. Джеймс почти не слушает их разговоры.
Тёплый свет камина отбрасывал мягкие отблески на стены, заставляя тени прыгать по потолку. Гостиная, обычно полная болтовни и беготни, в это время притихла - почти все ушли по спальням, оставив лишь небольшую компанию у огня.
Сириус, полулёжа на ковре, держа в руке кружку какао, лениво чиркал палочкой в воздухе, рисуя светящиеся звёзды над головой Джеймса.
- Можешь хотя бы раз не нацеливать свои астрономические фантазии мне в нос? - пробурчал тот, но не отодвинулся. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, закинув ноги на подлокотник. - Я, может, думаю о высоком.
- Думаешь? Ты? - хмыкнула Марлен, закидывая в Джеймса подушку. - Это же историческое событие, срочно записать в газету.
- О, очень смешно, Маккинонн, - Джеймс щёлкнул пальцами, и подушка вернулась обратно, стукнув Марлен по ногам. - Вот это - настоящая магия.
Мэри, растянувшаяся на другом кресле с пледом до подбородка, тихо хихикнула.
- А может, Джеймс просто волнуется? - с намёком сказала Лили, появляясь из-за спинки дивана с парой конфет в руках. - У кого-то ведь скоро СОВ по зельеварению.
- Ты думаешь, я волнуюсь из-за Слизнорта? - Джеймс подался вперёд, прижав руку к сердцу. - Лили, твоё недоверие ранит. Я ведь завёл блокнот для зельеварения! Правда, я пока не записал туда ни слова... но блокнот есть.
На самом деле Джеймсу всё равно на блокнот. Его голова забита сейчас совсем другим. Он не узнаёт себя последнее время. После того столкновения с Регулус. Шалости сейчас больше по праздникам, Джеймс больше не так охотно сидит с друзьями возле камина по вечерам. Они с подозрением смотрят на него, но ничего не говорят.
- Великое начало, - усмехнулся Ремус.
- Зато стильный, с золотыми узорами, - вмешался Сириус. - Он выбирал его полчаса.
Марлен подбросила подушку вверх и подхватила на лету.
- Если Джеймс всё-таки срежется на СОВ, предлагаю сделать из этого блокнота мемориальную доску.
- Да вы сегодня просто хищницы какие-то, - проворчал Джеймс, но без злости. - Где ваша гриффиндорская доблесть?
- Мы - доблестные, просто уставшие, - зевнула Лили, устроившись рядом на диване. - И мы, кстати, за тебя болеем. Только... по-своему.
Пауза. Камин трещал, кто-то скинул плед на пол, Сириус зевнул, Ремус перевернул страницу. Мэри прислонилась к подлокотнику и закрыла глаза, всё ещё улыбаясь.
- Ну что, - сказал Сириус. - По кружке чаю перед сном? Я могу сварить, как у вашей бабушки.
- Это где он шипит и убегает из чайника? - спросила Марлен, прищурившись. - Нет уж, спасибо.
- Пошёл я, значит, варить один... - вздохнул Блэк, театрально поднимаясь, на ходу подпевая:
- "Где же моя чёрная кружкаааа..."
Все рассмеялись. Было спокойно. Джеймс счастлив, правда. Но это чувство в груди не даёт ему расслабиться. Он стыдится мысли, что хочет увидеть её снова. Тянется к ней, как к магниту.
Сириус с шумом поставил на стол пузатый чайник, явно зачарованный - внутри булькала вода, а крышка поскрипывала от пара.
- Ну, кто за чёрный, а кто за мятный? У меня весь набор! - говорит Сириус, подкидывая в воздух себе маршмеллоу в рот.
- Ты снова стащил у Пуффендуя их банку с маршмеллоу, да? - осуждающе замечает Лили.
Сириус пожимает плечами и с набитым ртом говорит:
- Я предпочитаю термин «временно конфисковал».
Нет.
Джеймс больше не может себя сдерживать. Он поправляет очки на носу, вставая со своего нагретого места, все с вопросом смотрят на парня.
- Джеймс? - Лили повернула к нему голову.
Джеймс успокаивающе посмотрел на ребят.
- Мне бы проветриться немного, плохо себя чувствую.
Сириус было открыл рот, но Джеймс его прервал.
- Я скоро вернусь, просто голова болит, всё в порядке.
Джеймс сказал это и, натянув свою куртку на плечи, направился к выходу из гостиной, сжимая в кармане Карту Мародёров.
Джеймс шагал быстро, почти на цыпочках, погружаясь в сырость каменных коридоров. Воздух был плотный, с запахом мха и старых стен. Пальцы дрожали не от холода - от нетерпения.
Он распахнул Карту Мародёров едва ли не на бегу.
- Мне нужно больше, чем шалость... - тихо выдохнул в темноту, вскинув палочку. - Lumos.
Свет дрожал в такт его дыханию. Он знал, что это неправильно - рыться в её маршрутах, в её уединении, в её молчании, но внутри него всё звенело от желания убедиться: с ней всё в порядке. Что она есть. Что она здесь.
Палец скользил по тонким линиям Хогвартса. Имя всплыло неожиданно - как вспышка в темноте.
Регулус Арктурус Блэк.
- В курилке, - шепнул он сам себе, недоверчиво.
Он моргнул. Ещё раз.
Да, именно там. Заброшенная зона, затхлая, пыльная. Та самая, в которую даже Филч ленится заглядывать. И всё же... она была там. Одна.
Джеймс прищурился, поднося карту ближе. Возле её имени мелькало нечто - короткая строка, быть может...
Он наклонился ближе -
- и остановился.
Нет.
Он резко выдохнул и сжал карту. Не стал смотреть. Не стал ломиться дальше.
Он уже знал главное - она одна. И он тоже.
Карта исчезла в кармане. А Джеймс - направился туда, где пахнет пылью, табачным дымом и чем-то, что почему-то начало ассоциироваться у него с ней.
Здесь холодно, из-за разбитого окна и сильного ветра снаружи. Регулус сидит на камне, поджимая ноги к себе. Взгляд спокойный, не выражает ничего.
Джеймс поднимает бровь, видя, как из её рта струится поток дыма. Она кутается в кардиган, вздрагивая от холода. Парень захлопывает дверь за собой, Регулус резко оборачивается к нему, почти роняя сигарету.
- Ты следил за мной, - ядовито сказала Регулус, не спрашивая. В оборонительном жесте она выровняла свою осанку, скрывая действиями свою уязвимость.
Джеймс вздохнул, наблюдая за стенами, которые Регулус буквально за несколько мгновений возвела возле себя.
- Нет. Я...
Он запнулся в короткой паузе, обдумывая ответ.
- Просто искал. И нашёл.
Регулус хмыкнула, отводя взгляд на окно. Глубоко затянувшись, она молчала несколько минут. Её пальцы слегка дрожали от холода. Между ними витало что-то невымолвенное, и запах табака вперемешку с ирисом.
Джеймсу в новинку вздыхать ирис... с запахом сигарет.
- И за чем же ты решил меня навестить в столь... милом местечке? - Она указала на пространство между ними, явно намекая, что Поттеру здесь не место.
Джеймсу всегда уютно там, где есть Регулус. Ему плевать на внешний комфорт или условия. Регулус заполняет всё собой. И ему этого достаточно. Хотя он не может объяснить, откуда взялись эти ощущения.
Возможно, он просто считает Регулус интересной личностью. Это его оправдание к любому действию по отношению к ней. Но он знает, что не только это служит этой привязанностью.
Он хочет ей об этом рассказать. Но вместо этого тепло улыбается, нащупывая в своей куртке маленькую коробочку. Он носил её с собой с тех самых пор, как купил.
Джеймс подходит ближе, но сохраняя расстояние. Ведёт себя так же осторожно, как с раненым животным. Медленным движением он достаёт коробочку и кладёт её возле девушки. Ненавязчиво, давая Регулус выбор.
Регулус, поняв молчание Джеймса, обернулась в его сторону. Он не смотрел на неё, любуясь видом из окна. Лёгкая улыбка играла в его уголках губ. Волосы чуть взъерошены из-за ветра.
- Что это?
Джеймс молчит. Глаза под стёклами очков - чуть уставшие, но полные внутреннего огня. Он напряжён, но не от страха - от сдержанности. Щёки немного розовые от холода, но взгляд - тёплый.
- Джеймс, - строго сказала Регулус.
- Посмотри, и узнаешь.
Регулус закатила глаза, потирая холодные ладошки. Но не взяла подарок, упрекая Джеймса. Но тот только терпеливо ждал. Казалось, готов просидеть здесь до утра.
Джеймс посмотрел на неё из-под полуприкрытых век и без слов снял с себя куртку, бросая рядом с коробочкой.
- Мне плевать, будешь ли ты курить, говорить или молчать. Я просто хочу быть здесь. С тобой. Даже если ты ничего не скажешь.
Комната погрузилась во мрак. Джеймс мог ощущать все сомнения, которые сейчас происходили в голове у Регулус. Он упрямо не поднимал на неё глаз, давая Регулус возможность всё обдумать.
Улыбка немного расширилась, когда он услышал шелест своей куртки и звук застёжки.
- Тебе не стоило этого делать, - пробурчала Регулус, погружаясь в тепло куртки, немного расслабившись.
- Но я это сделал.
Непринуждённо ответил Джеймс, опираясь локтями на камень. Ему очень спокойно вот так стоять возле Регулус. Даже если она его отталкивает, ненавидит всей душой. Он просто хочет отдать ей частичку тепла, этого счастья, которое его окутывает.
- Зачем?
Недоверчиво расспрашивает Регулус, сжимая руку в кулак до белых костяшек.
Джеймс обернулся к ней, пытаясь звучать настолько искренне, насколько это возможно.
- Я хочу быть твоим другом.
Пауза повисла на некоторое время. Регулус переварила сказанное, моргнула и язвительно сказала:
- Я не хочу быть твоей подругой.
Джеймс засмеялся, незаметно приближаясь к ней на несколько метров.
- Мне будет достаточно, если я буду твоим другом. Просто... позволь мне это.
Выражение лица Регулус было таким, словно она сейчас открыла восьмое чудо света.
- Ты идиот.
- Верно.
Джеймс игриво вытянул предложение и немного подтолкнул коробочку, всё ещё лежавшую между ними. Регулус вымученно на неё посмотрела. Туша окурок об каменную плиту.
- Если я её приму, ты уйдёшь?
Джеймс замычал.
- Ну... шанс всегда есть.
- Я не собираюсь её сейчас открывать.
- Ну так не открывай.
Регулус презрительно стрельнула в него своими чёрными глазами.
- Так зачем ты здесь?
Теперь уже очередь Джеймса закатить глаза.
- Я уже говорил об этом. Я хочу быть возле тебя.
Регулус наконец-то взяла коробочку в свои руки, вертя её, разглядывая.
- Спасибо, - прозвучало сдержанно, но в этом тоне скрывалось удивление и... настоящая благодарность.
Регулус не открыла подарок, но оставила его в своих ладонях, словно грея его. Она достала ещё одну сигарету. Джеймс морщится от этого запаха, но ничего не говорит против. Без приглашения он садится рядом с Регулус, сохраняя расстояние.
Девушка пугливо сжимается, но потом видит, что Джеймс ничего не предпринимает, и успокаивается, размеренно выдыхая дым.
- Не знал, что ты куришь.
- Я тоже не думала, что начну.
Странный ответ, но Джеймс его принимает, разгадывая. Он замечает усталость Регулус и ничего больше не пытается у неё спросить. Но Регулус, похоже, сама не выдерживает этой тишины.
- Это гадко, на самом деле. Не самые приятные ощущения.
- Так зачем ты это делаешь? - с тихой насмешкой спрашивает Джеймс.
Регулус сжала губы, вертя в руках сигарету.
- Это хоть что-то.
Регулус любит говорить загадками, Джеймс это уже понял.
Он не помнил, как дошёл до спальни. Наверное, автоматом.
Дверь за спиной закрылась мягко, как будто боялась потревожить. В комнате было темно. Только звёздный свет просачивался сквозь окна, рассыпаясь по полу.
Джеймс остался стоять. Не сел, не лёг. Просто стоял, пока ноги не начали ныть.
Он чувствовал на себе остатки её тепла - куртка пахла её духами и табаком, пальцы помнили, как он скользил коробочкой по камню, избегая касания, но жаждая близости.
Он закрыл глаза.
Вдохнул.
В груди что-то колыхнулось - нежное и тяжёлое одновременно.
Слово, которое он решался признать, всплыло, как пузырь под кожей.
Тёплое. Страшное.
Но правдивое.
Он сел на кровать и уставился в темноту. Не скакнул, не рассмеялся, не помчался писать имя на полях тетради.
Он просто сидел.
И наконец-то перестал бороться с этим ощущением. Перестал убеждать себя в обратном. Или бежать от этого.
Это не было «вдохновением». Это было - знанием.
Как будто он знал её целую жизнь.
Каждую складку брови. Каждую линию в голосе, когда она язвит. Каждую её попытку сделать вид, что ей плевать.
Ему хотелось быть рядом. Хотелось делать чай, если она простынет. Хотелось стоять с ней на ветру. Хотелось быть рядом - даже если она будет продолжать молчать.
Он засмеялся в темноту. Тихо, почти беззвучно. Плюхнулся на кровать, держась за горячую голову.
- Вот и всё, Поттер. Приехали.
Он не знал, что будет дальше. Не знал, пустит ли она его ещё. Не знал, будет ли это больно.
Но знал точно одно:
Он её любит.
Спокойно. Тихо. Не требуя.
И, чёрт возьми, если это и есть настоящая любовь - то он не хочет больше от неё убегать.
Он надеялся, что эта встреча поможет ему угомонить горячую голову. Но глубоко разочаровался, когда стало только хуже, когда мысли удвоились ещё больше.
Он не выспался, лениво тыкая вилкой своё яйцо. Аппетита нет вовсе, или это комок в горле мешает ему есть.
Сириус чувствует его напряжение, сжатый подбородок и плохую осанку.
- Эй, тебе так и не полегчало вчера? - он заботливо коснулся его плеча, оставляя руку там, успокаивая.
Джеймс, не глядя на него, только кивнул.
- Может, сходим к Поппи?
Сириус выглядит очень обеспокоенным, жуёт внутреннюю щёку, сжимая плечо Джеймса посильнее. Джеймсу стыдно, что заставляет Бродягу так за него беспокоиться.
-...Нет, не стоит. Это пройдёт.
Он не может себя контролировать, то и дело поглядывая на стол Слизерина. Сириус замечает его взгляд и хмурит брови.
- Тебя кто-то проклял? Северус со своей недалёкой стаей?
- Нет. Всё в порядке.
Джеймс щурит глаза, пытаясь разглядеть за очками чёрную макушку.
И о! Он её находит.
Регулус, как всегда, прекрасна. С ровной осанкой и важным видом пьёт свой кофе. Да, Джеймс узнал, что она каждое утро пьёт кофе. Он уже подшучивал про себя, почему Регулус не поднимает мизинец, когда что-то пьёт из чашки.
Возле неё сидят Крауч и Розье, выглядя не совсем аристократично. Один слишком сгорбленный, другой активно жестикулирует руками, пытаясь донести до Регулус какую-то информацию.
Та спокойно на него смотрит, не выдавая раздражения. Её лицо непроницаемо, будто бы она уже привыкла к компании этих двоих.
Джеймс замирает, не дыша, когда она поворачивается в профиль к Краучу, чтобы что-то объяснить ему с очень поучительным видом.
Её черты лица острые, брови опущены вниз. Нос с едва заметной горбинкой, Джеймс удивляется, как вообще разглядел её своим зрением. Губы и брови - это самые яркие части её лица, сильно выделяются. Идеально смотрятся с её вороновыми волосами.
Кто-то толкает его в плечо. Джеймс раздражается, но потом понимает, что это Сириус.
- Да что с тобой! ...Сохатый.
Лили хитро выглядывает со своей книги, смотря на Джеймса.
Тот с предупреждением смотрит в ответ.
Джеймс - полный идиот, и он это знает, но не может себя контролировать, когда видит выходящую Регулус из Большого зала. Сумка аккуратно закинута ей на плечо, она идёт вместе с Эваном и Барти.
Джеймс, Сириус и Ремус остались у входа ждать Питера, который решил набрать им печенья на вечер. Джеймс забывает, что стоит рядом с Бродягой, и окликает Регулус:
- Регулус Блэк впервые явилась на завтрак? Неужели завтрак был достоин твоей величайшей оценки? - выкрикивает Джеймс.
Регулус поднимает одну бровь, но ничего не отвечает, смотря на Поттера, как на букашку под ногами. Эван и Барти переглядываются, но молча следуют за подругой.
Сириус выглядит так, будто сейчас взорвётся, но перед этим разобьёт лицо Джеймсу. Ремус наблюдает за всем, как за весёлым представлением, ожидая финальной битвы, скрестив руки между собой.
Джеймс незаметно краснеет, когда не слышит ответа. Пытается прикусить язык, но не может остановиться.
- Я знал, что однажды доведу тебя до потери дара речи! - кричит он ей в спину. Барти не выдерживает и начинает смеяться.
Сириус вспыхивает и оттаскивает Джеймса к себе.
- Чего тебе от неё надо? - шипит он тихо, грубым голосом.
В его глазах блестят огоньки ярости, которые Джеймсу редко удаётся увидеть.
Джеймс словно осознал всё только в тот момент, когда Сириус оттащил его за плечо. Как будто резкое движение Бродяги сдёрнуло с него пелену. Слова, только что вылетевшие из его рта, отдаются эхом - глупыми, пустыми, натужно-насмешливыми. Они ещё пульсируют в воздухе, как стук сердца после бега. Или после падения.
Он чувствует, как уши предательски горят. Щёки, кажется, покрываются огнём - не от ярости, не от дерзости, а от этого мерзкого, липкого стыда, который подбирается к горлу и комом застревает там. Именно он мешает дышать. Не голод. Не Регулус. А он сам.
Он идиот. Полный. Безнадёжный. Несмешной. Жалкий.
Сириус шипит, но Джеймс не слышит слов - только тон, в котором столько напряжения, что у него перехватывает дыхание. Он даже не может смотреть на него. Он знает, что сделал всё неправильно. Даже не потому, что кто-то разозлился, а потому, что сам чувствует: перегнул. Как будто бы дёрнул шутку за хвост, а она обернулась змеёй.
Он отворачивает взгляд. Пытается пошевелить губами - сказать хоть что-то, оправдаться или отмахнуться. Но язык словно стал ватным, слова не формируются. Только страх. И стыд.
Он бросает взгляд на Ремуса, как на спасательный круг, но тот лишь пожимает плечами. Без осуждения. Без сочувствия. Просто - сам разбирайся.
Джеймс сглатывает, но ком не уходит. В груди пусто и холодно. Так бывает, когда падаешь с метлы - вот то самое чувство. Только теперь он сам себя скинул.
Сириус встряхивает его, чтобы тот смотрел на него.
- Так ты, блядь, не просто Сохатый, у тебя ещё и мозги как у оленя.
Джеймс с лёгкой хрипотцой отвечает ему:
- Ударь меня.
Сириус округляет глаза, ослабевая хватку на его рубашке.
- Повтори.
- Ударь меня, Бродяга.
Сириус без колебаний замахивает кулак над ними. Джеймс смиренно ждёт удара, но ничего не происходит.
Рука так и продолжает висеть в воздухе, а Сириус смотрит то на Джеймса, то на Ремуса.
Ремус тихо кивает ему, с сочувствием глядя на Джеймса. Но Сириус опускает руку, отпуская Сохатого из своей хватки.
- Иди ты нахрен, придурок. Когда плохо себя чувствуешь, надо идти к медсестре, а не выкидывать это на остальных людей.
Он отходит от него, поправляя свой развязанный галстук на себе, и встаёт в оборонительную позу, подальше от него. Джеймс остаётся на месте.
Они ждут Питера в молчании. Слышно только нервный топот ног Бродяги.
Весь следующий день проходит также тихо. Сириус с ним не разговаривает, Ремус не вмешивается. А Питер даже не понимает, что случилось за его короткое отсутствие.
Вечером они прогуливаются по незаполненным коридорам. Джеймс инстинктивно ищет Регулус на карте, пытаясь скрыть это от идущего позади Бродяги.
У него трясутся руки от адреналина. Последнее время он буквально ходит по тонкому льду - между Сириусом и Регулус.
С Бродягой медленно рушится годами выстроенное доверие, а с Регулус он его и не может нормально начать, постоянно всё ломая.
Он чуть ли не подпрыгивает, когда видит, что Регулус совсем недалеко от него.
Друзья смотрят на него с вопросом. Он чешет затылок, пытаясь придумать оправдание.
- Ээ... Пивз недалеко от нас, можем обсудить новую шалость.
Сириус наигранно удивляется.
- Ого! Сохатый впервые за две недели предложил устроить шалость. Не теряешь хватки, дружище.
Ремус опускает взгляд, Питер неловко отходит к нему, боясь попасть под горячую руку Сириуса.
Джеймс вздыхает.
- Ну так что, пойдем? - Джеймс чуть ли не трясётся от нетерпеливости. Ремус поднимает одну бровь, кажется, всё понимая.
Джеймс почти бежит вперёд них, как щенок за потерянным хозяином. Сириус закатывает глаза, но следует за ним.
Когда они доходят до нужного места, у Джеймса дёргается глаз при увиденной картине.
Регулус спокойно устроилась на лавочке, уложив ноги на колени Барти, читая книгу.
Барти курит и разговаривает с Эваном. Достаточно громко, чтобы мешать Регулус, но она ничего им не говорит. Эван сидит на оконной раме, пачкая своими кроссовками лавочку под собой.
Сириус неожиданно смягчает выражение лица. Регулус замечает его первой и кивает в знак приветствия.
- Как тебе роман?
Регулус улыбается кончиками глаз.
- Пока что мне нравится, спасибо.
Сириус ей улыбается и идёт дальше по коридору, оставляя Регулус со своими друзьями.
Джеймс надеется, что она взглянет на него. Хотя бы один взгляд. Даже с призрением или обидой.
Он ждёт, но взгляд Регулус словно проходит сквозь него, не оставляя ни искры надежды. Сердце щемит, и горечь обиды разливается по жилам.
Не получает ничего.
Питер его окликает, и Джеймс понимает, что остался неподвижно стоять возле лавочки.
Он кратко здоровается с Эваном и Барти и нехотя оставляет Регулус.
В глубине души Джеймс не мог отрицать - он действительно заслужил всё это. Каждое слово, сорвавшееся с его губ в Большом зале, звучало теперь словно тяжёлый камень, который он сам себе накинул на шею. Именно этот холодок признания ответственности - жёсткий, но честный - немного утешал.
Он словно тихо повторял себе: «Да, я сам напросился. Я заслужил этот холодный взгляд и молчание». Это ощущение не позволяло ему отгородиться от боли и отталкивать её, наоборот - оно вязло глубоко в сердце, как наказание, от которого нельзя спрятаться.