Глава 26.
Смена была тухлой. Людей было мало, они не так много брали, а у Сары сегодня был выходной. Как назло обстановка способствовала тому, что я могу просто посидеть и помечтать о жизни. Точнее об Оливере. Он всё еще пытался что-то придумать. И всё еще слишком поздно возвращался, потому что ему надо было много времени навёрстывать с дочкой, а, как оказалось, у Молли не было конкретного времени, в которое она ложилась. Она просто шла спать, когда хотела. И иногда это могло случиться и в час ночи. А также она ела, когда чувствовала голод и что хотела. И какая нормальная мать позволит ребёнку настолько вольный график? Я не была зверем, Питеру много было можно. Но рамки быть должны, потому что Питер и Молли — дети, организм которых быстро меняется и им нужно много ограничений.
Чёрт, я сейчас просто обманывала себя. Мне было абсолютно плевать, какой матерью была Кети. Молли мне было немного жалко, но меня не заботило, как Кети вела себя с ней и какой мамой она была. Меня волновало, что Кети никогда не упускала шанса. Вчера Оливер вернулся от них с Молли в двенадцать ночи и от него пахло вином. На мой вопрос «Ты что пил?», он ответи:
— Всего пару бокалов. За ужином.
— Ты там ужинал.
— Да, Молли предложила остаться на ужин. Я не хотел ей отказывать, а Кети предложила вина к мясу.
И плевать, что, чтобы себя занять до возвращения Оливера, я потратила два часа на вкусный ужин для Оливера. Меня колышало то, как быстро Кети начала запускать свои когти в Оливера. Она видела бреши в наших отношениях. Это было мелкий бреши, которые мы еще сами не осознавали, а она уже зацепилась за это и проникала глубоко в наши отношения.
На что она рассчитывала в первую очередь? Что Оливер сдастся? Что в нём взыграют старые чувства? Или что он так сильно привяжется к дочери? Или она делала ставку на меня? Что я не выдержу такого графика и в один момент просто уйду из жизни Оливера? А она уже готовая и рядом.
Кети дурила Оливера тогда и дурит сейчас. Всё, что я усвоила из рассказов, она никогда не упустит шанс на хорошую жизнь. И плевать, кто будет страдать. Когда ей было хорошо с Оливером, они были вместе, были влюблены и счастливы. Когда её прижало к стене, она послала Оливера, ради хорошей жизни в роскоши и богатстве. Когда она увидела, что и у Оливера есть деньги, и он стал даже горячее и круче, чем был, она снова побежала к нему. И надо же, у неё есть бонус в виде его родной дочери. Какое чудо!
Я вздохнула, а потом допила кофе в кружке. Уже третий. Если так и дальше пойдёт, вечером я выйду на пробежку до Канады.
— Привет, — я подняла голову и увидела человека, которого меньше всего сейчас хотела видеть. Ладно, он был на втором месте. Если бы я увидела Кети, не смогла бы отвечать за свои действия. — Не занята? — Спросил Гейб. И как назло, я действительно была не занята.
— Нет, не особо.
— Послушай, я... я хотел сказать, что нашёл работу.
— И меня это почему-то должно волновать?
— Ты прекрасно знаешь, что я не умею извиняться. Я действительно облажался. И сильно. Но сейчас я понимаю, как сильно мне не хватает тебя. И Питера. Я не сильно верю в свои силы. Скорее всего, через несколько месяцев я опять сяду или умру от алкогольного отравления.
— Не говори так! — Яростно сказала я. Да, я безумно злилась на Гейба. Злилась из-за того, что когда-то от бросил меня, злилась на то, что он сдался, что не боролся за нашу семью. Злилась, что из-за него я чуть не потеряла Питера. Я на многое злилась. Но он всё еще был моим братом. Главной семьёй. Тем, кто вырастил меня. И я не хотела, чтобы он окончательно пропал.
— Неделю назад произошёл интересный случай, — начал Гейб. — Я проснулся с диким похмельем. Пошёл на кухню, открыл холодильник, а там не было еды. Везде была дикая грязь, пустые бутылки, окурки и воняло, как в помойке. Я разозлился и на весь дом крикнул «Алиса, мать твою!», а потом подумал о том, что ты сейчас разъярённая сбежишь по лестнице крича из-за того, что ты только что уложила Питера, а я разбудил его.
Но прошла минута, две. Пять! А ты не появилась. Я поднялся наверх и ничего не нашёл, кроме дикого бардака. А потом я вспомнил, как облажался с Питером и тобой. И что ты уехала. Только тогда я воспринял это, как простую обиду. Ты бы отошла и вернулась. Мы же семья. Но не было ни тебя, ни Питера. И я понял, что вместо того, чтобы как-то выбраться из того дерьма, где я прожил всю жизнь, я погрузился еще глубже. И теперь нет никого, кто бы вытащил меня.
— Гейб, — я протянула руку, чтобы сжать его ладонь в своей. Шершавая, с чёрными разводами от машинного масла. — Ты действительно конкретно налажал. — Усмехнулась я. — Но ты же помнишь, что семья для меня превыше всего. А семья у меня не такая большая, потому я борюсь за все до конца. Пока ты хочешь этого, я никогда не отступлю.
— Спасибо. — Радостно улыбнулся Гейб.
— Но будут условия. — Быстро сказала я. Уже предчувствовала, что будут сопротивления. — Для Питера ты дядя. И точка. Попытаешься сказать ему, что ты его папа и получишь так сильно, что ничего тебе больше не будет нужно. Питер и так боится тебя, так что тебе потребуется много времени, чтобы он не опасался подойти к тебе ближе, чем на двадцать метров.
— Я понимаю это. — Выдохнул он.
— Второе — Оливер.
Гейб сжал челюсть и уже хотел что-то сказать, но я опередила его.
— Я и он. Мы вместе. Я люблю Оливера. И это никогда не менялось и никогда не изменится. И всё, что ты можешь сделать, принять это. Попытаться простить его, самому извиниться перед ним. И вернуть своего лучшего друга, потому что по вам видно, что вы нуждаетесь друг в друге. Но вы слишком гордые, чтобы признать это.
— Оливер редкостный мудак и верить ему я не собираюсь. — Прорычал Гейб. На самом деле, это уже был прогресс. Он хотя бы не начал крушить закусочную, кричать, что он никогда не заговорит с Оливером и нахрен он вообще суда пришёл. Он хотя бы слушал меня, так что порадуемся этому.
— Когда-то ты никому, кроме него не верил.
— И ошибся.
— Людям свойственно делать ошибки. Возьми хотя бы себя. Ты сейчас сидишь здесь, потому что серьёзно налажал и не один раз и теперь пытаешься искупить свою вину. Оливер тоже ошибся. И он до сих пор чувствует вину и пытается исправиться. Ты должен понять, что вам обоим станет лучше, если вы хотя бы попытаетесь поговорить.
— Ты же не простишь меня, если я не попытаюсь?
— Не-а.
— Ладно! — Выдохнул Гейб. И впервые за несколько дней я испытала странный прилив надежды. Надежда на то, что моя семья скоро вновь станет единой, что она преодолеет те плохие времена, которые когда-то начались.
И только сейчас я поняла, что всё плохое пошло не с детства, не от района, не из-за смерти мамы с папой. Тогда действительно было много плохого, но мы всегда были вместе, мы всегда держались друг за друга, мы всегда могли рассчитывать друг на друга. И пока мы были вместе, мы могли преодолеть всё на свете. Всё плохое началось, когда Оливер познакомился с Кети. Тогда и пошли все проблемы, все неприятности и главный раздор.
И только сейчас я поняла, что как только Оливер вернулся в мою жизнь, как только мы наладили отношения, Кети, хоть и всегда была рядом, всё равно словно только сейчас материализовалась из воздуха, чтобы всё разрушить. И сейчас, когда я пыталась собрать всё в кучу, появилось предчувствие, что Кети еще себя проявит. Что она сделает еще что-то такое, чтобы в этот раз разрушить всё окончательно не оставив и маленького шанса на новое воссоединения.
— Алиса? — Позвал меня Гейб, а я покачала головой, отгоняя глупые мысли.
— Можем устроить что-то вроде пробной встречи. Ты, я и Оливер. Я поговорю сегодня с ним. Он, конечно такой же упрямец, как и ты, но я знаю, что в душе вы оба будете счастливы.
— И, как всегда, ты понимаешь нас лучше, чем мы сами.
— Я просто женщина, — улыбнулась я. — Все эти штучки с чувствами и эмоциями моя тема.
— О, да! — Усмехнулся Гейб, а я ударила его по плечу. И этот жест на мгновение вернул меня на десять лет назад, когда мы ужинали на кухне в нашем старом доме. Гейб сидел во главе стала, Оливер справа от него, а я слева. И мы смеялись, не думая о завтрашнем дне, а просто наслаждаясь этим.
Вечером я снова пыталась занять себя, чем угодно, чтобы не нервничать по поводу того, что на часах двенадцать ночи, а Оливер всё еще не вернулся, и от него даже не было сообщения. До этого он хотя бы что-то говорил, типа «задержусь», «не жди», «буду поздно». Сейчас он перестал даже это писать.
За вечер я уже успела приготовить пробные блюда к Хэллоуину и даже научилась украшать их. И я имею в виду, не просто покрыть глазурью, а изобразить призрака и паука. И это гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Сейчас я видела за столом и дошивала костюм Питеру. Такими темпами я скоро начну вязать, штопать, решать кроссворды и заниматься другой ерундой, которую делают старики, когда не могут уснуть.
Я заканчивала маску Флэша, когда услышала шаги. Через секунду в комнату вошёл Оливер.
— Привет, — сказал он, подходя ко мне. — Я же говорил, не жди меня, а ложись спать.
— Я всё равно не могу уснуть без тебя. — Я встала и подошла к Оливеру, чтобы поцеловать его. Вином от него не пахло, а вот дорогой Шанелью немного тянуло. Чёртова Кети!
— Хочу с тобой кое о чём поговорить, — сказал Оливер. И внутри меня всё напряглось, потому что я не знала, чего ждать. — Присядь пока, а я сейчас приду.
Я села на диван и решила, что мне не нужно воспринимать так остро все слова Оливера. Если бы он хотел меня бросить, он бы выглядел по-другому, я знаю это. А так он просто казался задумчивым, из-за какой-то навязчивой мысли.
— Держи, — сказал Оливер и дал мне бокал вина, а сам сел рядом и сразу обнял меня за плечи. — Я конечно против того, чтобы ребёнка вечно бросало из одной семьи в другую. Но сейчас мне кажется, что это единственный выход, потому что я устал так поздно возвращаться. Устал видеть тебя такой замученной. И устал от вопросов Питера о том, почему я так редко бываю дома. Я хочу разделить родительские права на Молли, чтобы она жила со мной и Кети переменно. Это тоже хреново. Но я не знаю, что делать.
— Даже если Молли в итоге приспособиться и будет счастлива проводить время, то с мамой, то с папой, думаешь, Кети так просто согласиться на это?
Оливер лишь закрыл глаза и вздохнул. И я поняла, что он очень много об этом думал. И уже понял, что эта война будет жестокой, сильной и будут жертвы. Серьёзные жертвы. Но только воевали не Оливер против Кети. Воевали мы с Кети. Ведь на кону стоял не только сам Оливер. На кону стояло счастье семьи. Я не хотела упускать своего мужчину, отца моего сына и счастье Питера. Также и Кети не собиралась упускать своё счастье. И если у меня были моральные принципы и я бы никогда не позволила себе грязно играть, то от Кети можно было ожидать, чего угодно.
— Сегодня ко мне приходил Гейб. — Начала я, чтобы перевести тему.
— Что он сделал?
— Боже, Оливер, он же мой брат. Он просто пытался сделать встречный шаг, чтобы помириться. И с тобой он тоже хочет помириться. Я понимаю, что за один день вы ничего не решите. Но попытайтесь хотя бы сделать шаг навстречу друг другу. Пожалуйста.
— Лисёнок, ты же знаешь, что я не могу тебе отказать. — Прошептал Оливер, зарывшись лицом мне в шею и покрывая её поцелуями. Мой пульс сразу подскочил, а дыхание участилось. Он даже не представлял, насколько я скучала по этому. Мы так уставали и так поздно ложились, что на секс уже времени не было.
— Если ты сегодня продинамишь меня со словами, что уже поздно и нам пора спать, я тебе всё твоё мужское достоинство оторву.
— Обожаю, когда ты такая страстная. — Говорит Оливер, притягивая меня к себе, а потом целует. Мне было плевать, сколько одежды на нас было. Сейчас я просто хотела снять с него штаны. Ну, хотя бы спустить их. И как раз этим я и начала заниматься, когда услышала голос Питера.
— Мама? — Позвал он меня, и я сразу спустилась с коленей Оливера. Боже, такого у меня еще не случалось. Когда я встречалась с Аланом, таких ситуаций со мной не было, потому что с ним я никогда не теряла голову. — Папа? — Позвал Питер, когда подошёл к дивану, а потом забрался на него. Сейчас я заметила, что лицо у Питера было мокрым, а глаза красные.
— Малыш, что случилось? — Быстро справила я, когда он прижался к Оливеру.
— Мне приснился кошмар. Я проснулся, звал тебя, а никого не было. — Питер всхлипнул, а потом прижался к Оливеру.
— Приятель, всё хорошо, — сказал Оливер, обнимая Питера. Боже, это было самое милое, что я видела в своей жизни.
— Пап, а ты можешь пойти со мной?
— Конечно, милый.
— И ты не уйдёшь?
— Ни за что.
Оливер встал с Питером на руках и пошёл в сторону лестницы. До меня еще донеслись обрывки разговора о покупке и дегустации конфет на праздник, а потом они просто скрылись на втором этаже.
— Господи, пожалуйста, не дай никому разрушить это. В особенности Кети. — Прошептала я в темноте.