Глава 27.
Я поставила на поднос тарелки и пошла в сторону столика.
— Да ну? — Спросила я Сару, которая шла рядом со мной.
— Я тоже так думала! С виду такой миленький простой милый парень, а что в постели творит это просто боже мой! — Восторженно говорит Сара, когда я ставлю на стол тарелки. Вроде всё правильно. — Я просто поверить в этом не могла. Лежала и охренавала. Даже попросила на секунду в ванну, чтобы переварить всё и в себя прийти. Фрэнк только с виду такой простачок. Боже, ну почему я раньше его не замечала? У меня столько мудаков за это время было, а всё, что мне было нужно в жизни, ходило рядом. А когда я вернулась из ванной...
— Сара! — Остановила я её, когда пошла на кухню, чтобы сделать клубничный коктейль. — Ты же знаешь, что столько подробностей я могу вынести только после нескольких больших бокалов вина.
— Ой-ой, а кто бы говорил. Живёшь с сексом на ножках. От вида Оливера можно воспламениться. И всё это принадлежит тебе. И только тебе.
А точно это принадлежит лишь мне?
— Алиса, — с упрёком сказала Сара, когда увидела моё лицо. Столько лет дружбы и она теперь знает о моих мыслях даже до того, как я успеваю об этом подумать. — Оливер любит тебя. И по тому, как он заботиться о тебе и Питере, видно, какое большое место вы занимаете в его жизни.
— Я хочу верить в этом. Но если я буду недооценивать Кети...
— Она просто сука, которая жаждет денег. Пара дней, ну ладно месяц, и ей попадётся какой-нибудь мешок с деньгами. И нафиг ей нужен твой Оливер.
— Звучит обидно, — раздался голос за нашими спинами и мы с Сарой вскрикнули от испуга. Я повернулась, и за нами стоял Оливер с усмешкой на губах. — Мне не очень приятно быть кому-то ненужным.
— То есть ты хочешь, чтобы Кети в тебе нуждалась? — Спросила Сара, скрестив руки на груди.
— Я хотел сказать: это так здорово, когда всем плевать на тебя. Ну всем, кроме двух людей.
Я ничего не смогла поделать и просто улыбнулась. Оливер может поднять мне настроение только своим присутствием.
— Иди ко мне, — сказал он и притянул меня к себе, чтобы поцеловать.
— Боже, снимите уже номер! — Сказала Сара и кинула в меня полотенце, а потом пошла к столику, за которым её звали.
— Твоя подруга просто нечто.
— Я знаю, — поставив на поднос коктейль и кофе, я направилась к столику в углу. — С Сарой никогда не знаешь, чего ожидать. Но в то же время всегда знаешь, что за близких людей она будет рвать и метать.
— Я уже говорил, что рад, что с тобой были люди, готовые на всё ради вас с Питером.
Я скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на Оливера.
— Надеюсь, это сейчас не упрёк в сторону Гейба. Учитывая, что минут через десять он будет здесь, а вы должны будете мириться.
— Нет, я не Гейба имел в виду. Ну, частично. Ладно, — вздохнул Оливер. — Я понимаю, что он твой брат, я понимаю, что сам очень крупно налажал. Но когда я думаю о том, через что ты проходила всё это время, от чего тебе пришлось отказываться и как пришлось бороться за выживание... Алиса, я...
— Тебе достаточно просто сказать: «Алиса, ты самая лучшая женщина в мире. Таких, как ты больше нет. И всю свою оставшуюся жизнь я посвящу тому, чтобы холить тебя, лелеять и делать вас с Питером самыми счастливыми на свете».
— Ты и без моих слов это знаешь. — Усмехнулся Оливер, а потом притянул меня ближе к себе, чтобы поцеловать. С ним так просто забыть о том, как много здесь людей. О том, что они могут нас видеть. Всё, что имеет значение, — он и только он.
— Фу, можно хотя бы не на моих глазах это делать? — Спросил Гейб за моей спиной и я сразу отпрянула от Оливера. — Это же противно!
— Молчал бы уже, придурок. — Ответил Оливер, а я ударила его по животу.
— Ты сейчас с моей младшей сестрой слюнями обменивался. А ты же был у нас дома в день, когда она ходить начала. Как ты сейчас можешь так целовать её?
— Ты всегда знал, как я относился к ней.
— Как к сестре! Я всегда думал, что ты заботишься о ней. Если бы я знал, что у тебя хоть раз появлялись такие мысли...
— Ты прекрасно знаешь, что я всегда любил её. И всегда только и делал, что желал защитить её.
— А потом бросил.
— Как будто я один это сделал!
— Что ты?.. — начал Гейб, подходя к Оливеру, но я быстро встала между ними. Господи, эти чёртовы мужчины с их вечным желанием бросать везде тестостерон и мериться своими причиндалами.
— Если вы утверждаете, что всегда хотели лишь заботиться обо мне и защищать, вы сейчас же сядете за этот чёртов стол и померитесь. Ясно? — Жёстко спросила я. Если честно, я не особо много возлагала надежд на этот обед. Между Оливером и Гейбом теперь была слишком большая пропасть, которую им нужно было долго преодолевать. Но я не думала, что обед даже начаться не успеет, а они уже поцапаются. — Я что-то не услышала, чтобы вы ответили!
— Ясно. — Невесело сказали Оливер и Гейб, а потом сели за стол друг на против друга. Я села рядом с Оливером, но сохраняя небольшую дистанцию, чтобы не сильно смущать Гейба. Я не готова к еще одному катаклизму.
Я пододвинула к себе тарелку с оладьями и начала есть. Надеюсь, они оценят, что я подготовила их любимые блюда, которые мы ели раньше. Надеюсь, они в прицепе оценят мои старания. Хоть немного. Я знаю, что просто так они не возьмут и не простят друг друга. Но также надеюсь, что они хотя бы драться не будут.
— А я думаю со следующего года Питера в какую-нибудь секцию отдать, — начала я, потому что эта тишина меня уже выбешивала. Еще немного и у меня глаз начнёт дёргаться. — Только не знаю, куда именно. Может на футбол? Или в плавания?
— Футбол хороший спорт, — начал Гейб. — А плавание больше бабский вид спорта.
— Вот спасибо. — Скривилась я. Ну, хотя бы ответил. Может сейчас и Оливер подтянется.
— А хоккей?
— Ни за что! Раз в неделю вставлять ему новые зубы и лечить переломы.
Гейб улыбнулся и я заметила, что они с Оливером посмотрели друг на друга с выражением «Ну что с ней поделаешь?». Это уже хорошо. Это прогресс.
— И всё-таки футбол это тема, — сказал Оливер. — Он способный парень, так что я уверен, что у него будет большое будущее.
— Понятное дело, способный.
И — вуаля! — начался разговор про спорт, футбол, бейсбол и баскетбол. А потом истории о том, как они играли на площадке возле школы, как устраивали соревнования, как вместе стали чемпионами района. А потом пошли вообще разные истории из прошлого. Когда я поняла, что никакой драки не будет, что всё пройдёт спокойно и мне не придётся вмешиваться, я сама начала участвовать в разговоре вспоминая разные моменты из нашей жизни.
Через пару часов, когда мы уже расходились, Оливер и Гейб даже пожали друг другу руки, договорившись, что на следующей неделе Гейб придёт к нам смотреть футбол.
— Признайся, — сказал Оливер, пока мы ехали домой. — Ты ведь думала, что всё пройдёт далеко не гладко.
— На самом деле, я делала ставку на то, что вы подерётесь. Даже попросила пару знакомых ребят, которые часто заходят в закусочную, сесть недалеко, чтобы если что разнять вас. Но вы меня приятно удивили. Вы меня приятно удивили, мальчики. Возможно вы и впрямь повзрослели.
— А ты всё такая же мелкая заноза в заднице.
— Только если в твоей. — Я потянулась к Оливеру и поцеловала его в щёку.
— Я хотел сказать тебе спасибо. После нашего столкновения у вашего дома, я понял, что не только я изменился, не только ты стала другой, но и Гейб уже далеко не тот, кого я когда-то знал. А когда он отказался от Питера. Я знаю, что он думал, что делает так лучше ему, но я также знаю, что он прекрасно осознавал, какую боль причинит тебе и Питеру. Тогда я подумал, что это уже далеко не тот человек, которого я знал. Если бы ты не убедила меня, что я скучаю по своему лучшему другу, я бы никогда не понял, что внутри это всё тот же Гейб. Каждый по-разному воспринимает дерьмо, что обваливается на него. Кто-то не справляется и тонет там, кого-то это закаляет и делает сильнее. Гейб не справился. Он погряз так глубоко, что еще немного и уже не выбраться.
— Но он справился.
— Вы ребятки из семьи Китинг выживать умеете. Вас трудно сломить.
— Спасибо.
Я протянула руку к Оливеру и переплела наши пальцы.
Оливер.
— А вот это сюда, — сказал я поставив маленькую ванную на второй этаж кукольного домика, который мы собирали с Молли. Уже было двенадцать часов ночи, и я не мог понять, почему Кети не может начать нормально укладывать Молли спать. Алиса сказала, что Молли часто очень поздно приходит в садик или вообще не приходит. И пусть отцом я только учусь быть, мне кажется, такой график не очень подходит ребёнку. — Теперь твоя барби сможет принимать ванну.
— Ура! — Радостно сказала Молли, а потом принесла из шкафа целую сумку с одеждой для барби. Боже, тут же не меньше тысячи различных юбок, платьев, кофт и разной ерунды. Да у Алисы за всю её жизнь столько одежды не было, не говоря уже о том, что у неё в принципе не было барби. — Теперь её нужно переодеть и отправить на праздник.
— Да, но посмотри на неё, — я взял куклу в руки. Докатился до того, что сижу и играю в барби. Если бы парни из «Мятежников» увидели меня сейчас, то они бы просто засмеяли меня и я бы никогда не отделался от прозвища «розовая киска».
— А что с ней?
— Ты не видишь, какая она уставшая? Ей давно пора в кроватку. — Я положил барби в спальню, которую мы обустроили мебелью, как только собрали домик. А потом укрыл её розовым одеялом. — И тебе тоже пора спать.
Молли зевнула и кивнула. Мы поднялись на ноги и Молли побежала в ванную, чтоб переодеться в пижаму, а я пока собрал некоторые игрушки. Пока я делал это, мой телефон прожужжал, оповещая о новом сообщении.
«Ужасно устала. Не думаю, что смогу тебя дождаться. Если что ужин в духовке. Надеюсь, я еще не усну к твоему возвращению»
Ох, Алиса, ты даже не представляешь, как я на это надеюсь. Прочитать сказку Молли минут десять и еще минут десять дороги, потому что в такое время улицы уже пустые.
«Детка, еще минут двадцать. Пока ложись и отдыхай. Помни, что я знаю, как тебя разбудить»
«Надеюсь, малыш. И жду. А пока я в душ»
И я ничего не смог поделать с образами Алисы, которая медленно раздевается, моется в душе, потом надевает одну из моих футболок. Только футболку, ничего более. Потом ложиться в кровать. По-центру, чтобы я спокойно мог обнять её, когда приду, и прижать к себе.
— Я выбрала книжку, которую мы будем сегодня читать, — сказала Молли, когда легла в кровать. Я сел рядом, и она протянула мне книжку.
Когда я закончил читать сказку, я положил книгу на прикроватную тумбочку, а потом поцеловал Молли в лоб, пожелав спокойной ночи. Она была такой милой. И я радовался, что её не ждала судьба Кети. Пусть теперь я и считал, что Кети была далеко не так невинна, какой я считал её когда-то, но и у неё была достаточно трудная судьба. Она выросла такой, какой её растил отец. Жестокой, целеустремлённой, расчётливой и не готовой уступать. Я видел её отца, так что трудно винить её за то, какой она стала. Надеюсь, Молли такого никогда не переживёт.
Я вышел из комнаты Молли, взглянув на время. Алиса как раз должна была выйти из душа и, лёжа в кровати, читать книгу. Я быстро спустился на первый этаж, где меня уже ждала Кети. Она никак не оставляла попыток соблазнить меня. Кети не понимала элементарного. Я хотел семью, а не красивую секс-игрушку. На часах двенадцать, она дома, наверху её дочь, а Кети выглядит так, словно собирается на показ мод. Невольно я подумал о том, как бывает, когда я возвращаюсь домой. Где Питер играет в гостиной, в коридоре бегает Чакки, с кухни выходит Алиса в старой футболке и пучком на голове, а по дому разносится запах ужина. Это то, ради чего и стоит жить.
— Ты не устал? — Спросила Кети своим сладким голосом. — Не хочешь бокал вина?
— Да, я устал. И да, я хочу бокал вина, но выпью его дома с любимой женщиной.
На секунду маска спала с лица Кети, и я увидел её реальные эмоции. Но вот она снова взяла себя в руки и на её губах появилась ослепительная улыбка.
— Любимая женщина? Оливер, умоляю, — мягко улыбнулась она. — Алиса всё тот же ребёнок.
— Но только ведёт она себя разумнее и ответственнее, чем ты.
— Послушай, — Кети встала буквально в шаге от меня. — Когда-то я сделала ошибку. Я знаю это. Я могу это признать. И я долго раскаивалась за это. Ты всегда оставался мне дорог. Я хочу дать тебе совет, как тот, кто хорошо тебя знает. Алиса и ты... Оливер, милый, это же глупо. Ты всегда говорил мне, что она тебе сестра. Чего ты сейчас добиваешься?
— Кети, во-первых, ты ни хрена никогда обо мне не знала. Во-вторых, ты ни хрена не знаешь о том, что происходит между мной и Алисой. И в-третьих, это тебя вообще не касается.
— Я не желаю тебе зла.
— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — конечно сейчас мне хотелось быстрее вернуться к Алисе, но нужно было решить оставшиеся вопросы с Кети, чтобы уже уладить всё. — Насколько я знаю, Молли не видела Грега уже очень давно. И когда он узнал о том, что она не его дочь, то отказался от неё. — Очередное подтверждение того, что этот кусок дерьма и был лишь куском дерьма. Не больше. Он столько лет растил девочку, должен же был к ней привязаться. Да, обидно. Да, неприятно. Но Молли нуждалась в двух родителях. Дети не виноваты в том, что когда-то в прошлом натворили родители.
— Так. — Медленно сказала Кети.
— Я бы хотел оформить на неё родительские права. Молли нуждается в отце. И я не хочу сбегать от ответственности. К тому же, так не может продолжаться. Ночные визиты, быстрые разговоры, урывки игр.
— Да! Да, Оливер, Молли нуждается в отце, — Кети сделала еще шаг ко мне, а я отступил немного, потому что она стояла ко мне слишком плотно. — Я всегда мечтала, чтобы у моей девочки был достойный пример мужчины.
— Я рад, что ты понимаешь. Конечно не очень удобно будет возить её от тебя ко мне и обратно. Это тоже не совсем хорошо для неё. Но мы хотя бы живём относительно недалеко друг от друга. Думаю, справимся.
— Прости, что? — Лицо Кети вытянулось от удивление, и она отшатнулась так, словно я ударил её. — Ты хочешь перевозить вечно мою дочь?
— Кети, а чего ты ожидала?
— Чего?! Адекватных решений! Молли твоя дочь. Я надеялась, что ты сможешь хоть раз принять нормальное правильное решение.
— И какое же здесь правильное решение?
— Бросай свою маленькую шлюшку и переезжай жить ко мне.
— Что? — Кети головой ударилась? Как она вообще могла такое предложить?
— Оливер, я знаю, что ты всё еще любишь меня. Знаю, что просто наказываешь меня за неверный выбор. Я раскаялась! Сотню раз. И я всю оставшуюся жизнь буду извиняться перед тобой. Просто перестань уже воображать из себя невесть что и возвращайся ко мне. К Молли. К нашей семье.
— Кети, хватит, — я отошёл от неё, когда она бросилась ко мне на шею, пытаясь обнять. — Ты и я — никогда бы не выгорело. Мы оба использовали эти отношения. Доказывали себе что-то. Убегали от реальности. Но в итоге у нас бы так ничего и не вышло. Хватит цепляться за то, чего не было. Я не люблю тебя. И быть с тобой не собираюсь.
Зря я наверное так. Глаза Кети наполнились дикой яростью, а потом она подошла ко мне и начала пытаться бить рукам и ногами, после чего начала хватать разные вещи, что попадались под руку и кидать ими в меня, параллельно с этим крича, что я мудак, козёл, придурок, что она меня никогда не использовала, а я самая большая скотина.
— Кети, успокойся, — жёстко крикнул я, когда какая-то ваза пролетела рядом с моей головой. — Я поеду домой. Когда ты остынешь, поговорим.
— О, я уже спокойна. — Сказала Кети. И она действительно выглядела спокойной. Словно снова нажала на переключатель и вернулась та Кети, сохраняющая всегда самообладание.
Это плохо. Очень плохо. Кети расчётлива. И какое бы условие она не выставила мне сейчас, закончится это для меня максимально неблагоприятно.
— Молли станет твоей дочерью. Официально, законно. Я не буду препятствовать вашим встречам.
— Но?
— Но ты женишься на мне. Я хочу для Молли полноценной семьи. С мамой и папой. С нормальными праздниками, ужинами, встречами. Я не позволю какой-то мелкой шлюшки половину недели воспитывать мою дочь. Мало ли чего она наберётся от твоей проститутки дворовой.
Одним шагом я подошёл к Кети и схватил её за руку выше локтя.
— Никогда больше не говори так про Алису, тебе ясно? — Прорычал я. В глазах Кети появился дикий страх, и она задрожала. Но у Кети была выдержка. Нельзя забывать в каких условиях её вырастил отец. Поэтому Кети быстро вернула себе самообладание, но страх в её глазах всё еще присутствовал.
— Осторожнее, Оливер, — тихо сказала она. — А то если дело дойдёт до суда, ты можешь очень пострадать из-за этого. — Она показала на вою руку, на которой, скорее всего, появится синяк. Быстро отпустив Кети, я развернулся и вышел из дома.