Глава 28.
Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не вцепиться в волосы Кети. Я не могла даже смотреть на неё. Чисто физически не переносила. Я представляла, как подхожу к ней, хватаю за эту накладную гриву, начинаю царапать лицо. И от таких мыслей мне становилось лучше. Боже, я буду гореть в чёртовом аду за такие злые мысли. Но Кети была той еще сукой, и она заслужила даже больше этого.
Я убирала костюм Питера в чехол, пока он ел сладости с другими ребятами, и параллельно отвечала Оливеру на сообщения. Я отправила ему целую кучу фотографий Питера в его крутом праздничном костюмчике, а Оливер продолжал восхищаться тем, какая я талантливая и какой Питер у нас замечательный. Он так и написал: у нас! Как можно не любить этого мужчину?
— Куда мы сейчас? — Спросил меня Питер, когда мы выходили из садика. — Я хочу к папе.
— К сожалению, он сейчас на работе. Но я подумала, что мы могли бы заглянуть к дяде Гейбу. Он сказал, что кое-что приготовил для тебя.
Даже какой-то подарок не мог внушить Питеру радости от этой новости. Он всё еще помнил, что дядя Гейб нёс с собой крики, ссоры, запах перегара и алкоголя, непонятных плохих дядечек, которые слишком нагло вели себя. Но Гейб менялся. Оливер помог ему получить работу. Простым продавцом-консультантом. Но если честно, для Гейба и этого было более чем достаточно. Он менялся. Не быстро, но всё чаще и чаще я видела в нём того самого Гейба, которого очень сильно любила. И я очень надеюсь, что он уже никуда не уйдёт от нас.
— А мы можем не идти? — Спросил Питер, а я вздохнула.
— Милый, дядя Гейб на самом деле хороший человек. Просто он переживал не лучший период своей жизни. Поэтому... сейчас ему нужна помощь самых близких людей. А это мы — его семья.
Питер вздохнул. Я не хотела заставлять его идти на это и чтобы он делал то, чего не хочет. Я не хотела, чтобы он был рядом с человеком, которого боится. Но Гейб был шестнадцать лет моей единственной семьёй. Он заменил мне и отца и мать. Я не помню своих родителей. От этого очень больно. Но я помню, как старательно Гейб пытался заплетать мне косички, как пытался выбрать мне нормальные платье, а продавщицы умилялись. Как он кормил меня. Как смотрел со мной мультики. Мне больно от всего, что Гейб натворил. Но я не могу потерять его. Я готова дать ему сколько угодно шансов, если есть хоть маленькая вероятность, что я снова увижу своего брата.
— Родной, прошу, попытайся ради меня, — попросила я Питера. — Дядя Гейб очень важен для меня.
— Хорошо. — Вздохнул Питер.
Мы с Питером вышли на улицу. Питер махал многим своим друзьям, которых родители увозили с парковки, а я боялась, что сейчас могу встретить...
— Привет. — Сказала Кети, а я чуть не испытала детское желание закричать «Кикимора Болотная!» и убежать отсюда куда глаза глядят. Но я должна вести себя, как взрослая разумная женщина. Хотя бы ради Питера.
— Привет. — Выдавила я себя, а в голове крутилось «Беги, Алиса, прошу, просто уходи. Добром это не кончится».
— Здравствуйте. — Вежливо сказал Питер.
— Питер, ты сегодня выглядел просто замечательно, — улыбнулась Кети, а мне стало еще хуже. Нет ничего хорошего в том, что она обращается напрямую к Питеру. — У тебя был очень красивый костюм.
— Спасибо, это мама сделала! — Гордо сказал Питер. Я бы и сама собой очень гордилась, если бы передо мной был кто угодно из садика, кроме Кети.
— Питер, у меня к тебе есть очень важный вопрос. — Динь-дон, Алиса! Пора бежать отсюда.
— Давайте.
— Это было трудно, расти столько лет без отца?
— Какого чёрта, Кети? — Спросила я, потому что она несколько перебарщивает. Я понимаю, что у нас сейчас война за Оливера и благополучие семьи. Но по-моему втягивать в это детей уже перебор.
— Я просто хочу узнать это от твоего сына, — невинно хлопая глазками, сказала Кети. — Понимаешь, я поставила Оливеру условие. Одно невинное условие для благополучия моей малышки, которая и так столько лет росла с плохим отцом. Но, видимо, Оливер хочет выбрать тебя и Питера. И моей малышки придётся расти без своего папы. А она так долго мечтала о нём, — на глаза Кети навернулись слёзы. Я знала, что не должна верить ей, что она чёртова интригантка, но ничего не могла поделать с тем, что начинала сочувствовать ей. — Знаешь, это было трудно, ведь Молли с самого начала была похода на Оливера. У них одни глаза. Они одинаково улыбаются. И после того, как они стали общаться, я увидела, что у них еще больше общего, чем я думала. Но я понимаю, — она повернулась ко мне, а по её лицу побежали струйки слёз. Она даже плакала красиво. У меня бы уже всё лицо было опухшим и глаза красные. — Я понимаю, что значит любить Оливера и не желать его отпускать. Когда-то я сама облажалась и упустила его. И уже шесть лет ненавижу себя за то, что потеряла единственного человека, который любил меня просто за то, что я, — это я. Я всё понимаю.
Она развернулась и быстро пошла к своей машине. Я увидела через лобовое стекло, как она плакала, а Молли тянулась к ней, после чего Кети перетянула её к себе на колени и прижала к груди.
Пока мы с Питером ехали, он забрасывал меня вопросами «Что это значит?», «Молли моя сестра?», «Мы одна семья?», «Почему мама Молли была такой грустной?». Я отвечала что-то невпопад, говорила что-то несвязное. В голове было так много мыслей, все они были запутанными.
Я понимала, что Кети чёртова эгоистка и интригантка. Всё, что она делает, она делает ради себя и своей выгоды. Но я видела в её глазах столько боли и отчаяния. Столько раскаяния, что она упустила единственное, что было важно и не знает, как это вернуть. Видела боль за единственную дочь, которая и так знала слишком мало отцовской любви. И я понимала, как ей важно, чтобы Молли знала Оливера, чтобы могла быть рядом с ним, опереться на отцовское плечо и знать, что он защитит.
— Мама, — тихо позвал меня Питер. — Наша остановка.
Кети эгоитска. Ей ничего не стоит обрести счастье за счёт того, что где-то там кто-то будет несчастен и одинок. Ей было абсолютно плевать на это. Но могла ли я пойти на такое? Могла ли я быть счастливой с Оливером, смотреть, как он играет с Питером и знать, что он скучает по своей родной дочери и что где-то там Молли скучает по отцу, которого ей позволили узнать. И Кети, которая продолжает оплакивать потерянную любовь. Боже, я никогда не смогу быть счастливой, зная, что строю своё счастье на чьей-то боли.
— Привет, — улыбнулся Гейб, когда мы вошли к нему в магазин. — Как дела? У меня как раз перерыв на обед и кое-что есть для тебя, приятель. — Улыбнулся он Питеру, а тот помахал рукой. — Всё хорошо? — Спросил меня Гейб. — А то вы оба какие-то очень не весёлые.
— Да, — быстро сказала я. — Всё хорошо.
Гейб отвёл нас в комнату для персонала и подошёл к своему шкафчику, откуда достал коробку в подарочной упаковке и отдал её Питеру.
— Это тебе.
Питер сел на скамейку и начал разворачивать упаковку, после чего улыбнулся.
— Мама, это робот с пультом управления! — Радостно сказал Питер. — Можно мне тут поиграть?
— Конечно. — Улыбнулся Гейб, после чего помог Питеру запустить роботу и разобраться, куда нажимать, чтобы он говорил, шёл или стрелял из своего бластера.
В конце концов, мы с Оливером всегда можем быть друзьями. После всего, что было между нами, это будет трудно и получится не с первого раза, но мы справимся. Я знаю. Мы столько лет были рядом, могли опираться друг на друга. Кети будет сопротивляться, но она не сможет сделать так, чтобы я навсегда исчезла из жизни Оливера. Опыт показал, что как бы далеко он не сбежал, он всегда вернётся, потому что у нас есть связь и она достаточно сильна. И мы всегда будем любить друг друга.
Месяц, может два. Оливер привыкнет жить с ней, Молли привыкнет больше к нему. Может, начнёт называть его папой. И Кети несколько оттает. Позволит Оливеру приезжать к нам на ужин пару раз в неделю. Играть с Питером. Может из этого хоть что-то выйдет.
— Эй, — сказал Гейб, взял меня за руку и отвернув от Питера. Только сейчас я поняла, что в глазах собрались слёзы и я с трудом сдерживала их. — Что случилось? Я понимаю, что вам с Питером трудно давать мне еще шанс, но я правда стараюсь. А вы оба выглядите так, словно я сейчас буду пытать вас. Это неприятно, сестрёнка. — Нервно усмехнулся он. Он никогда не знал, что нужно делать с моими слезами. А вот Оливер знал, как меня успокоить.
— Прости, — выдохнула я, стараясь утереть слёзы. — Дело не в тебе, правда. Я рада, что ты пытаешь. И получается у тебя очень хорошо. Дело в другом.
— Так что случилось?
— Это сложно, — выдохнула я. — Я не знаю, сколько тебе рассказал Оливер о том, что сейчас твориться. — Я знала, что они общаются, пару раз выпивали в баре. Но не знала, как много Оливер рассказал Гейбу.
— Не многое. Пока всё это очень с натяжкой. А о тебе мы вообще стараемся не говорить. Точнее о тебе в настоящем времени, потому что трудно воспринимать... вас.
— В общем... — начала я, но замолчала.
Хорошей ли идей было сейчас говорить обо всём Гейбу? Он всё еще с трудом воспринимал Оливера, ему всё еще претили наши отношения. Всё, что угодно может стать спусковым крючком и разрушить всё, что я так старалась построить. Но мне нужен был совет. Хоть чей-нибудь. Лучше было бы поговорить с Сарой, потому что она знала гораздо больше о наших отношениях. Или с мисс Питтл. Первая советовала бы слать Кети на все четыре стороны, потому что является главным фанатом нашей пары. У второй был более развитый моральный компас и она всеми силами советовала бы мне найти какой-то вариант, где родная дочь не потеряет отца и не останется один на один с жёсткой стервой.
А что мог посоветовать Гейб? Он не хотел, чтобы я была с Оливером, потому что для него это было сплошным безумием и мерзостью. Но он любил меня и желал мне счастья. И знал, что моё счастье быть рядом с Оливером. Перед ним стоял точно такой же непонятный выбор, где нет правильного и неправильного. В обоих случаях кто-то будет страдать и останется в проигрыше.
— Помнишь Кети? — Спросила я, а Гейб нахмурился и кивнул.
Я изложила ему достаточно короткую версию, но которая затрагивала лишь основные события. Но и этого было достаточно, чтобы понять в каком бреду я теперь жила.
— Ого, — протянул Гейб. — Вот это... поворот.
— Гейб, я... я не знаю, что мне делать, — прошептала я, чувствуя, что слёзы снова на подходе. — Я хочу быть с Оливером. Больше всего на свете. Хочу, чтобы он был с Питером. Прости, но Оливер успел показать себя, как прекрасный отец для Питера. Но... ты знаешь меня. Знаешь, что я никогда не смогу спокойно жить и знать, что где-то там кто-то несчастлив, потому что я выбрала быть счастливой.
— Алиса, — вздохнул Гейб. — Ты же понимаешь, что выбрала самый неудачный вариант для того, чтобы просить совет по отношениям и серьёзным решениям.
— Я просто... — слёзы снова полились из моих глаз. — Мне предстоит принять решения, которое повлияет на очень многих. Видимо, я пытаюсь переложить ответственность хоть на кого-то, чтобы самой не отвечать потом за всё.
— Иди сюда, — Гейб обнял меня и прижал к себе. Я вспомнила, как в детстве всегда могла рассчитывать на эти объятия. Очень часто мне было совершенно не важно, что скажет Гейб. Мне было важно, что он рядом. И я могу положиться на него всегда и везде. За эти шесть лет я отвыкла от этого. Отвыкла, что могу положиться на кого-то, позволить себе обнять кого-то и просто отпустить все проблемы, зная, что не буду разбирать это сама. — Я очень многое пропустил в твоей жизни. И в жизни Питера. И теперь я всегда буду рядом, чтобы ты могла поплакаться из-за того, что где-то ошиблась. Сообщить хорошую новость и разделить с тобой радость. Помочь взять за что-то ответственность. Я обещаю тебе.
— Спасибо, Гейб.
Проще было бы оттягивать. Говорить себе, что я не знаю, какое тут правильное решение. Просить совета у других, наталкиваться на разные мнения и еще больше путаться во всём. Но я уже знала, какое решение мне предстоит принять. Знала, что должна была сделать. Знала, какое решение будет правильным. Да, оно будет несколько неприятным. Но это единственное решение, где нет полутонов.
Когда Оливер вернулся с работы, я уже почти собрала все основные вещи и приготовила для нас ужин.
— Привет, — улыбнулся он, а потом подошёл ко мне и поцеловал. — А где мой маленький Флэш?
— Играет в приставку, — это было словно наказание. Готовить на хорошей кухне, играть в хорошие приставки и с хорошими игрушками, спать в хорошей кровати. Мне казалось, что Питер чувствовал, что всему скоро придёт конец.
— У тебя всё хорошо, Лисёнок? Или ты просто устала?
— Я... Оливер, нам... нам надо поговорить. — Выдавила я. Слова теперь давались с огромным трудом.
— Почему я уже сейчас чувствую, что этот разговор закончится чем-то плохим?
Я не смогла больше выдавить из себя и слова. Просто прижалась к Оливеру и заплакала, уткнувшись носом ему в грудь. Может Оливер всё понял. Не знаю, честно. А может все мы понимали это с самого начала. Но он не стал что-то говорить, делать или успокаивать меня. Он просто обнял меня, позволяя плакать и чувствовать, что он рядом со мной.
— Сегодня я говорила с Кети, — начала я. — Она рассказала об условии. И сказала, что, если ты останешься со мной, больше не увидишь дочь.
— Алиса...
— Я знаю, что она лицемерна, эгоистична и полная стерва. Но... Оливер, мы не можем отрицать, что она любит тебя. И не можем отрицать, что она желает счастья дочери. И не можем отрицать, что Молли нужен папа. Она исполнит своё обещание. И в итоге я никогда не смогу жить с мыслью, что разрушила чьи-то жизни. Ты не сможешь жить с мыслью, что где-то там твоя дочь растёт с такой матерью как Кети и без тебя. Для нас всё кончится плохо. Очень плохо.
— А если я уйду к Кети, я потеряю тебя навсегда, — сказал Оливер. Его голос звучал так, будто он сейчас расплачется, поэтому я посмотрела на него. Оли положил руку мне на щёку и поправил волосы. Он прикоснулся ко мне так нежно, что сердце было готово остановиться. — Я не смогу жить без тебя, Алиса.
— Не навсегда, — горячо сказала я. От одной мысли, что я больше никогда не увижу Оливера, хотелось просто лечь и умереть. — Оливер, ты моя семья, а я твоя. Кети ненавидит меня, но она должна понимать, что мы семья. Гейб твой друг, я и Питер твоя семья. Мы столько лет были вместе. Месяц, два и она остынет. Позволит нам иногда видеться. Плюс Молли и Питер ходят в один и тот же садик. Всё будет хорошо. Я обещаю.
Но мне казалось, что я сама в это с трудом верила.
Мы ужинали. Оливер играл с Питером. Уложил его спать. Мы занимались сексом. Медленно и неторопливо, изучая друг друга. Понимая, что настолько близки мы никогда больше не будем. Мы заснули, обнимая друг друга.
С утра Оливер отвёз нас домой к Гейбу. А потом уехал. И я не представляла, когда еще смогу его увидеть.