Заслуженное наказание

Секунды шли, а Кэри Хейл все смотрел на меня, не двигаясь. Он следил за моей реакцией? Изучал, чтобы знать, с какой стороны подобраться?

Я продолжала прокручивать в голове его признания: я должен убить тебя, у меня нет выбора, я болен...

Его проклятый томный взгляд все не исчезал, ― напротив, он пытался засосать меня внутрь себя. Я могла поклясться, что вижу в его зрачках свое отражение, потому что кроме меня там ничего не было.

У Кэри Хейла не было души, чтобы зеркала его глаз могли послужить ее отражением.

Шли секунды, а мы продолжали сидеть друг напротив друга. Шли минуты, а Кэри Хейл ласкал меня взглядом. Прошла целая вечность, пока я смогла сделать осторожный вздох.

Что я могу сделать? Вырубить его? Напасть с лампой, будто в каком-то комедийном фильме? Я ничего не могу.

Хотелось моргнуть, чтобы увлажнить глаза, а Кэри не испытывал никакого дискомфорта. Ему нравилось смотреть на меня. Или, что вероятнее, ему нравилось видеть, я смотрю на него. Ему хотелось видеть, как я боюсь, как размышляю о побеге, как подвожу итоги того, что случилось, что происходит и произойдет в будущем.

Чем больше я смотрела, тем спокойнее мне становилось. Даже закралась надежда: а может он и передумал?.. Может он не станет причинять мне боль?.. Сердце забилось где-то в горле, ведь разум все осознавал, кричал что-то делать, двигаться, бороться. А я не боялась.

― Ты ведь тоже этого хочешь, да? ― спросил вдруг Кэри, проницательно склонив голову к плечу.

― Я хочу домой. Я хочу к родителям. Я хочу очутиться в безопасности. ― Я сказала громко и четко, чтобы нарушить между нами тишину.

― Ты не хочешь домой, ― возразил он.

Он смотрел как парень, наблюдающий за возлюбленной.

Но я не хотела этого.

Я не хотела быть его возлюбленной.

Потому что это значило быть его жертвой.

― Тебе снилось, что я убил тебя, Энджел, ― сказал Кэри спокойно, и от моего лица отринула кровь, да так резко, что закружилась голова и занемели кончики пальцев. ― Очень много раз тебе снилось, что я убил тебя. И тебе это нравится, Энджел. Твое тело хочет этого. Оно хочет меня, Энджел. Ты хочешь меня. Потому что... ты для меня предназначена, понимаешь? ― говорил он, глядя на меня блаженно. ― Это не будет больно. Не будет крови. Не будет страха. Просто тишина и все, клянусь.

Мое сознание провалилось в черную дыру, и я не успела сориентироваться, как губы Кэри Хейла уже коснулись моих. Я позволила. Пыталась открыть глаза, но на них надавила каменными кулаками ночь. Мои плечи коснулись покрывала. Моя голова утонула в мягкой подушке. Мои руки оказались на шее Кэри Хейла ― он их положил туда перед тем, как мой мир опрокинулся.

Нет, нет, это неправильно.

Неправильно, когда он выпрямляется и расстегивает пуговицы на своей рубашке. Я вижу сквозь тонкую кожу век его сияющую кожу, украшенную шрамом с левой стороны груди.

Неправильно сияющую.

Так нельзя.

Мое тело содрогнулось от смешанных чувств отвращения и наслаждения. Я расцепила пальцы на шее Кэри Хейла, думая: ну все, я уже оттолкну его, еще секунда, и у меня хватит сил, чтобы оттолкнуть его...

Вот уже, вот...

Но мои запястья оказались окольцованы его пальцами.

«Прекрати, Скай, прекрати делать это, прекрати отвечать».

Но Кэри Хейл был прав, мне хотелось этого, мне хотелось его. Мои легкие сжались до размеров бильярдного шара. Вспомни, что он сделал, Скай, ты только вспомни, что он сделал...

Но сама душа рвалась ему навстречу.

― Не бойся, Энджел, ― шепот его голоса достиг моего виска.

Его голос, его просьба все разрушили, привели меня в чувство. На мгновение наши с Кэри Хейлом взгляды встретились, и я почувствовала, как мерзко распростерлась под его телом, будто марионетка, которой обрубили ниточки. Он сказал не бояться.

Он сказал не бояться!

― А ты бы не боялся? ― спросила я, взбрыкиваясь.

― Не пытайся сбежать. ― Я покрутила головой, пытаясь вспомнить, куда делась лампа, как я оказалась на кровати, а платье ― задрано, обнажая чулки, подаренные Эшли в знак дружбы. Пришлось надеть их, потому что она сказала в противном случае закатит скандал. Никакого оружия вокруг, поверхности обеих тумбочек пустые.

Я подергала руками в кандалах, попыталась изогнуться, но колени Кэри Хейла заблокировали мои ноги. Он наклонился, и я хотела бы заехать головой ему в нос, чтобы исказить правильность черт его лица.

― Не усложняй все, Энджел, мне итак тяжело, ― прошептал он, целуя меня сперва я одну щеку, затем в другую. Скосив взгляд, я с ужасом увидела, что его глаза увлажнились. Он моргнул, и мне на щеку упала слезинка. Холодная, одинокая, которая была спусковым крючком ― я почувствовала, как дрожат губы и в горле встает ком. ― Клянусь, я не сделаю тебе больно ― это последнее, чего я хочу... просто одно мгновение, Энджел, ― продолжал он умолять, ― прошу, лишь миг... я не сделаю тебе больно...

Я судорожно втянула воздух и прерывисто выдохнула, чувствуя, как по вискам катятся горячие слезы. И хоть мой голос был сиплым, смотреть я продолжала смело и испытующе.

― Так зачем ты притащил меня сюда? Зачем хочешь меня убить?

― Но ведь... ― он зажмурился, и снова меня коснулась его слезинка. ― Тебе больше незачем жить. Тебе незачем жить, Энджел, твои родители, брат, лучшая подруга, вся твоя семья... твое сердце разрушено... ты что, хочешь жить в мире, где нет никого, кто любил бы тебя?

― То есть...ты хочешь, чтобы я была благодарна?

― Нет, я делаю это для себя, ― ответив, Кэри опустил взгляд на мою грудь, и я проследила за его взглядом. По спине тут же побежали мурашки.

Он хочет вонзить в меня нож? Прямо в сердце?

А может хочет оставить мне такой же шрам?

Когда мы встретились взглядами, я увидела, что у него в руке появился шприц с какой-то прозрачной жидкостью.

― Мы не можем разговаривать с тобой вечность, ведь никто не знает где ты, и скоро тебя будут искать, тем более после того, как твои...

― ЗАМОЛЧИ!!! ― я яростно забарахталась. Кэри испуганно выпрямился, но я не стала бежать ― бежать некуда, ― я принялась молотить кулаками по его лицу и телу, забыв о боли. ― Замолчи! Замолчи! Ты не смеешь говорить о них! Они не могли умереть, ясно?! Не могли! Заткнись!!!

Кэри словил меня в свои объятия и прижал к груди с такой силой, что затрещали ребра. Мои пальцы вцепились в его плечи, чтобы отстраниться, в то время как его пальцы зарылись в мои волосы, чтобы удержать голову на месте.

― Ты не желаешь принять правду, ― зашептал он мне на ухо. Губы коснулись виска, щетина царапнула кожу. ― Я помогу тебе сделать это, Энджел.

― Нет! Нет! Нет! ― заорала я, яростно барахтаясь под его телом. В следующую секунду в мое оголенное бедро вонзилась игла, и я завопила еще громче, неистово пытаясь сбросить его с себя.

Мое тело слишком быстро пришло в негодность ― мгновение, и я не могу сопротивляться, когда Кэри Хейл кинул шприц на тумбочку, а затем приобнял меня за плечи и мягко уложил на подушки. Я не чувствовала ни рук, ни ног, ― не могла дать им команду, словно забыв, как это делается. Я была обездвижена.

― Теперь тебе не будет больно, как я и обещал, ― Кэри любовно пригладил мои волосы, заправил за ухо. На губах зародилась болезненная улыбка, которая демонстрировала сожаление. Но этот парень не способен на сожаление, не способен на любовь, и теперь он меня не отпустит.

― Я больше не боюсь тебя, ― выдавила я сквозь сжатое от наркотика горло. К моему ужасу, лекарство, которое он вколол мне, не заблокировало мне слезоточивые железы, мне так хотелось бы не плакать. Мое тело стало ватным, и я повернула голову в сторону, чтобы не видеть лица Кэри Хейла. Извиняющегося лица. Он, казалось, был огорчен происходящим. Лжец, лжец, лжец.

― Может ты и прав, ― сказала я. ― Мне незачем жить. Я всегда старалась быть примерной дочерью, хотела, чтобы родители мной гордились. Уроки, факультативы, высший бал на экзаменах, стипендия в университет. Теперь мне больше не нужно стараться быть идеальной.

Его глаза снова увлажнились, мне стало тошно.

― Мне вообще не нужно быть, ― закончила я.

Почему он плачет? Хочет, чтобы я пожалела его?

Может я и чувствую жалость среди всего остального, ведь он болен, но больше я испытываю терпения ― он притворялся хорошим парнем столько времени! Я ненавижу его.

― Что ты мне вколол?

― Яд. Он делает тебя равнодушной ко всему. ― Кэри судорожно вздохнул, вскидывая голову к потолку, будто там могли обнаружиться звезды, и он хотел их разглядеть повнимательнее. Он часто делает это ― ведет себя так, будто ему на плечи давит непосильный груз, будто он хочет побороть желание заплакать.

― Я уже умираю?

Когда он будет убивать меня, я буду смотреть в его глаза не отрываясь? Он будет наблюдать, как из меня постепенно уходить жизнь, как тает цвет глаз, как бледнеет лицо и синеют губы?