Заслуженное наказание

Я повторила про себя слова Кэри Хейла: «Ты здесь, чтобы я смог убить тебя», но до меня все равно не дошло. Я повторяла на разный лад, чтобы понять, о чем он говорил, но это были неизвестные мне слова на незнакомом языке. Странные какие-то слова.

Я с тяжелым вздохом отвернулась и скрестила руки на груди. Дверь перед моими глазами, тяжелая, дубовая, молчаливая, была преградой наружу. Я опустила взгляд и взглянула на замок, и сгусток беспокойства увеличился внутри меня в размерах, будто разрастающаяся раковая опухоль.

Прошлое и настоящее внезапно смешались, превратившись в громоздкий змеиный комок.

Что за чушь? ― подумала я, сжав зубы до боли в челюсти, ― что за чушь ты здесь несешь?

Нет, нет, мама бы не поступила так со мной, а отец... ха, а вот отец уж точно не ушел бы не попрощавшись. Они бы не оставили меня после того, что случилось, после всех тех ужасов, которые мы пережили.

Утренний снег и темные стволы деревьев, проносящиеся со скоростью света за окнами движущейся по шоссе машины, мамина улыбка и папино хмурое лицо, мелькнувшие в камере, Алекс и Дженни на заднем сидении ― я видела их сегодня утром, только сегодня утром. Они сияли, шутили, что придется заночевать в машине в лесу.

Сегодня утром. Только утром Дженни сказала, что Алекс заставил ее пообещать, что она выйдет за него.

Я не хочу принимать правду. Неважно кто и что говорит.

Они все живы.

Они живы.

Мама, папа, Дженни и Алекс.

Это какой-то бред.

Я сделала вдох и выдох, и судорожно произнесла, обернувшись и поглядев на Кэри Хейла в упор:

― Слушай, хватит, Кэри, сейчас не время для твоих игр. Уж не знаю, что ты такое задумал, но ты выбрал неподходящее время. Сейчас что-то происходит...

― Они умерли.

― Просто замолчи! ― вскрикнула я и, до боли зажмурившись, сжала кулаки. Вдох. Выдох. В мои легкие проник запах Кэри Хейла ― апельсины, забота, бескомпромиссная жестокость, спокойствие, то спокойствие, которое возникает в момент равнодушия. Я поспешила выдохнуть его из себя, вытолкнуть наружу. ― Они не погибли... они не могли.

― Но они умерли. Люди умирают, Энджел. Это закон жизни, и ты ничего не можешь с этим поделать, мне жаль.

Но ему не было жаль.

Я медленно открыла глаза и посмотрела на Кэри Хейла. Он стоял напротив будто за стеклом, на который щедро плеснули воды. Его образ был размытым, искаженным, и я проморгалась и почувствовала горечь на губах.

Я увидела его совсем другими глазами, увидела словно впервые. Он был холодным, отстраненным; левая изогнутая бровь демонстрировала непоколебимость, скулы были острыми, на них отразились глубокие тени.

Кэри Хейл не был мягким, то был всегда обман зрения. Он был крепким, как черный кофе без сахара и сливок. Я лишь несколько раз видела его таким, и сейчас было страшнее всего.

Ты мне нужен, хотела сказать я. Мне были нужные его забота, уютность, уверенность в том, что ничего плохого никогда не произойдет.

Это не Кэри, не мой Кэри Хейл.

Передо мной стоял какой-то незнакомец, внешне очень похожий на моего друга.

― Ты вообще человек? ― спросила я, тяжело сглатывая. ― Ты хоть что-нибудь испытываешь?

― Нет, я ничего не чувствую, ― сказал Кэри просто, и добавил с нажимом: ― Я должен ничего не чувствовать.

― Ты рехнулся, ― застонала я от безысходности, прижимая ладони к вискам. Снова обернулась к двери и оглядела ее, игнорируя все еще звучащие слова в ушах: «Они умерли», «Я должен ничего не чувствовать».

― Отпусти меня, Кэри, ну пожалуйста...

Мне было плевать, что голос был тонким и звучал жалобно как у кошки, которой прищемили хвост.

― Что из сказанного мной ты не поняла? ― его резкость полоснула меня по шее и я испуганно обернулась. ― Твои родители погибли. И Алекс, и Дженни. Это случится со всеми людьми, со всеми. И даже с тобой. В этом нет ничего плохого, это просто...

― ХВАТИТ! ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО ГОВОРИШЬ?!

― Потому что я хочу, чтобы ты взяла себя в руки и пришла в себя.

Это не имело никакого смысла.

Я зарылась пальцами в волосы, рассыпавшиеся по спине, затем стала тереть глаза тыльными сторонами ладоней. Мой голос не принадлежал мне, он был чужим, надломленным и сиплым, когда я выдавила:

― Чего тебе от меня надо? Зачем ты притащил меня сюда? Хочешь, чтобы я слушала твою чепуху? Ты вообще в своем уме?

― Если ты не веришь мне, Энджел, ну так поверишь своей подруге.

Я опешила и вытаращенными глазами увидела, как Кэри достал из кармана штанов мой мобильный телефон и нажал на кнопки.

― Это мой телефон? ― уточнила я, ничего не понимая, и даже сделала шаг вперед, чтобы получше рассмотреть. Но тут же остановилась, и от лица отхлынула вся кровь, да так резко, что я пошатнулась. ― Откуда он у тебя?

― Серена дала его мне.

В моей голове что-то щелкнуло, и на этот раз я попятилась назад к двери. Но выхода-то все равно не было, я оказалась в западне. Зачем Серена украла у меня телефон и зачем отдала Кэри Хейлу? И почему он не вернул его мне сразу же?

«Ты здесь, чтобы я смог убить тебя».

«Если не веришь мне, ну так поверишь своей подруге».

Меня затошнило, слюна резко царапнула заднюю стенку горла, в желудке все взбунтовалось.

― Послушай запись, ― продолжил Кэри Хейл, с каким-то нездоровым любопытством глядя на меня в упор. Когда я включила первое голосовое сообщение и поднесла телефон к уху, мы смотрели друг на друга не отрываясь.

― Скай, послушай... ― голос Дженни был непривычно напуганным, и полоснул меня по глазным яблокам, вызывая слезы. ― Верь мне, потому что это прозвучит странно. Кэри в городе не просто так. Ты права, а я была дурой. Я еще не во всем разобралась, но ты, главное, держись от него подальше. Я видела Еву, и она рассказал мне кое-что. Это она напала на тебя н озере на дне рождения Эшли. Она пыталась тебя убить, потому что он ее заставил. Она была не в себе, сказала, Кэри хочет тебя убить...

Запись оборвалась, моя рука безвольно повисла вдоль тела, телефон с грохотом упал на ковер. У меня была вечность, уместившаяся в одно сердцебиение, а затем я скосила взгляд вправо и влево, заметив ковер, постель с черным покрывало, окно. Я прыгнула в сторону окна, и Кэри Хейл тут же сорвался с места.

Я завизжала. Успела схватить пальцами занавеску, а затем мои ноги оторвались от пола ― Кэри Хейл перехватил меня поперек талии и рванул назад. Я дрыгала ногами и руками, кажется, даже врезала ему по голове, впрочем, безуспешно.

― Зачем ты делаешь? Пусти! ― визжала я, изгибаясь червяком.

― Я болен.

― Нет! Отпусти! ― слова с булькающим криком рвались наружу из груди. Он расцепил руки и я, вскрикнув от неожиданности, упала на колени. Тут же подползла к телефону, но он исчез из поля зрения даже до того, как мои пальцы коснулись корпуса.

― Ты не сможешь никому позвонить, Энджел. Мне жаль.

Ему не было жаль. Он говорил это слово так же часто, как некоторые говорят «привет» или «доброе утро». Он говорил его так часто, что оно утратило первоначальный смысл. Он не испытывает жалости. Он болен, он психопат.

Я схватила с прикроватного столика лампу и замахнулась.

― Ты отсюда не выйдешь, ― повторил Кэри Хейл, глядя на меня в упор. Мне хотелось заткнуть его рот, заставить навечно замолчать. Но я, прикусив нижнюю губу, тяжело вздохнула.

― Если ты хочешь меня напугать, имей в виду: ни черта у тебя не выйдет, сволочь.

― Ты здесь не для этого. Тебе нравится комната?

― Что?

― Я спросил, тебе нравится комната?

Я даже не огляделась, лампа в руке дрогнула. Она весила целую тонну, будто вся была из сплошного куска гранита.

― Я делаю это впервые, Энджел, и хочу, чтобы тебе было удобно.