Заслуженное наказание

― Джек, ты знаешь, что наша дочь преследует своего парня? ― спросила мама, когда мы вернулись домой из торгового центра. Папа сидел в гостиной, болтая с одним из своих друзей по телефону:

― Тогда до встречи в субботу. В три утра на заправке. ― Он отключился, и повернулся к нам. ― Не хочу слушать про твоего парня, Скай. Серьезно.

Я закатила глаза и потащила пакеты на кухню. В гостиной заработал телевизор. Мама пришла за мной, и как только за нами закрылась дверь, я тут же напала на нее:

― Зачем ты сказала папе, что я преследую Кэри Хейла? Я вовсе не преследую его!

― Скай, дорогая, ты сказала мне что хочешь, чтобы он все время был у тебя на виду, разве нет? ― веско спросила она, и стала запихивать еду в холодильник, одновременно продолжая бормотать: ― Кроме того, у тебя никогда не было парня, а с этим мальчиком ты слишком сблизилась, ― она послала мне красноречивый взгляд и добавила: ― И не забывай, что я застала его в твоей комнате, когда вернулась от Энн. А ты знаешь правила.

Ха, правила. У меня никогда не было парня, и никогда не было правил.

Облокотившись худыми руками в столешницу, мама склонилась, сбавив тон:

― Скай, ты думаешь, что теперь, когда он добился своего, он тебя бросит?

― Стой... ― выдохнула я, краснея как вишня в бабушкином огороде. ― Что? ЧТО? МАМА, О ЧЕМ ТЫ ГОВОРИШЬ?!

― Скай! Т-ш-ш-ш! ― мама сделала страшные глаза и посмотрела на дверь. ― Я не хочу, чтобы отец узнал.

― О ЧЕМ? ― заревела я, но затем тяжело выдохнула и нервно рассмеялась. ― Мам, я же говорила, что у того сэндвича был странный вкус, и поделом, что вы выпила активированный уголь!

― Ты намекаешь на то, что я не права? – перебила она, выгибая бровь. ― То есть у тебя и этого мальчика ничего не было?

Я потерла лоб, раздраженно вздыхая, но, хоть я и была раздражена и смущена, воображение поспешило нарисовать кучу разных картинок с участием Кэри Хейла. Я представила, что выжимаю мозг как губку, и сосредоточилась на том, что мама думает, будто между нами было что-то большее, чем поцелуи. И мне совсем не понравилось, что она назвала его «этот мальчик». Кэри не мальчик, он нечто большее. Но если я скажу такое маме, она меня неправильно поймет и только взбесится.

― Мам, мы с Кэри хорошие друзья. Ладно, ― прорычала я, когда ее взгляд сделался насмешливым, ― мы ходили на полтора свидания, так что мы... ― у меня почти задергался глаз, пока я искала подходящее слово.

― Вы пара.

― Нет. То есть да. Не знаю. ― Я вздохнула, присаживаясь на высокий табурет. Ну как мне все это объяснить? Мы с Кэри Хейлом всерьез не обсуждали наши отношения. Он просто смирился с тем, что я буду преследовать его до тех пор, пока не исчезнет Серена. ― Кэри Хейл не возражает, что я везде беру его с собой.

Мама с сомнением нахмурилась:

― Ты уверена? Он не показался мне особенно довольным, пока ходил с нами по магазинам. И пока спал на кушетке.

― Это потому, что у него шея затекла, пока он спал. Гхм... да. ― Я замялась из-за ее полунасмешливого-полусерьезного взгляда. – В общем, мне нельзя упускать его из виду.

― Скай, так ты наоборот только оттолкнешь его, ― сказала она тихо. Ее лицо выражало терпение и понимание, когда она присела напротив и взяла мои руки в свои. ― Мальчики не любят, когда следят за их делами.

Как объяснить моей маме, что Кэри Хейл не такой, как другие «мальчики»?

Я не могу внятно объяснить, откуда знаю, что Кэри хочет, чтобы я была рядом, ведь если скажу, что вижу в его взгляде такую жажду быть со мной, какую ощущаю в собственном теле, покажусь сумасшедшей.

― Скай? – мама легонько коснулась меня.

― А?

― Ты влюблена, – она улыбнулась своей самой материнской улыбкой. Словно понимала. Будто смотрела на Кэри Хейла, ― его мужскую, вытянутую, но тем не менее не лишенную изящества фигуру, облаченную то в футболки с забавными рисунками, то в классические рубашки, смотрела в его темно-карие глаза, встрепанные темно-русые волосы, и даже не сомневалась, что я стану жертвой его обаяния. ― Поэтому ты должна быть более осторожна, иначе напугаешь его. Кэри очень милый, добрый, уверенный в себе, и он мне нравится. Папе, кстати, тоже, хоть он и отрицает это...

― Мне просто нужно знать, что с ним все в порядке, ― сказала я, опуская взгляд. Но все же успела увидеть, что мама жутко удивилась.

― Что же ты имеешь в виду, дорогая? Что значит ― ты хочешь знать, все ли с ним в порядке? А что может быть не в порядке?

― Да просто есть одна девушка... ― начала я объяснение, тщательно подбирая каждое словечко, и все же, было стойкое ощущение, что говорю что-то не то. Ковыряя ногтем царапину на столешнице, я продолжила: ― Она мне не нравится, но они с Кэри очень близки.

Мамины губы расплылись в улыбке, и я поняла, что она вновь все перекрутила.

― Скай, ты что, ревнуешь?

― Нет, я просто думаю, что она... плохо на него влияет...

― Правда? ― мама снова удивилась. Мне показалось, она изо всех сил старается понять мою мысль, но чем больше на хотела вникнуть, тем меньше мне хотелось продолжать. Она задумчиво сказала: ― Он выглядит здоровым уравновешенным парнем. Как это плохое влияние проявляется?

Если скажу, что Серена мне угрожала, и что она – спятившая пропавшая сестра Евы (которая, кстати, тоже исчезла), это ни к чему хорошему не приведет. Мама выжидающе вскинула брови, поэтому я сказала то единственное, что она рассчитывала услышать:

― Просто она мне не нравится. Это – единственная причина, по которой я иду на Бал. Проведу с Кэри Хейлом весь вечер. Буду следить, чтобы с ним ничего не произошло.

― Милая, иногда ты меня пугаешь, ― донесла мама до моего сведения, затем встала на ноги, чтобы поставить на плиту чайник и достать из буфета две кружки.

― Вспомни Зака, перед тем, как говорить, что я тебя пугаю, ― парировала я, наблюдая за тем, как мама приготавливает чайничек для чая. Несмотря на то, что ее плечи вздрогнули от смеха, она грустным голосом произнесла:

― Джек пытался дозвониться в студгородок, но линии повреждены. Не хочу накручивать себя, но что... если что-нибудь случится?

Улыбка соскользнула с моего лица, будто ее там никогда не было. Это моя вина в том, что она такая ― стала дерганой, нервной. Ее параноидальные подозрения что что-то может случиться зародились в ту секунду, когда год назад меня сбила машина, и с тех подпитываются различными идиотскими ситуациями до сих пор. Чтобы не выдать в голосе озабоченности, я легкомысленно произнесла:

― Не беспокойся об Алексе, мам. Он же прошел курсы выживания в своем военном лагере. Он сумеет выкарабкаться и вытащить Дженни. А когда у них закончатся дрова, и они станут замерзать, то могут раздеться догола... ― Я замолчала, словив на себе красноречивый взгляд, и почувствовала, что розовею. Скоро мои волосы станут красными, словно у Ариэль из мультфильма. Если только мама первее не испепелит меня взглядом.

― Я не это хотела сказать. Просто... сохранение тепла... э-э... очень важно...

― Скай, ― мама изможденно покачала головой. ― Иди наверх и переоденься.

― Я не это хотела сказать! ― возмутилась я, топая на второй этаж в свою комнату. Вот же! Зачем я ляпнула такое? Теперь, когда она дозвонится до Алекса, сразу же спросит у него про дрова. Или еще хуже, ― когда она будет звонить, сразу представит, как они согревают друг друга своими телами.

Войдя в комнату, я сразу же бросилась проверять почту, в надежде, что не увижу своих личных фотографий и сообщений с украденного мобильника, затем забралась в постель.

Надо поспать, пока мама готовит ужин ― с тех пор как уехала Дженни, меня мучают сплошные кошмары, и даже поговорить не с кем кроме доктора Грейсон. На прошлой неделе я пыталась сказать ей, что думаю, будто мое здоровье ухудшается, что ночные ужасы ― это своеобразный крик моего мозга о помощи. В ответ доктор Грейсон предложила мне гипноз и дополнительное обследование.

Часто мне снится Том; он сидит на краю больничной койки, сгорбленный и изможденный. В его темноволосый затылок светит луна, плечи мелко подрагивают. И я сжимаю пальцами его шею и шепчу:

― Давай, сделай это! Сделай, Том. Я бы на твоем месте давно уже умерла!

В дверь заколотили, и я мигом проснулась. Загорелся верхний свет, послышались приглушенный шаги по ковру в коридоре.

― Спускайся к ужину! Звонила доктор Грейсон, чтобы напомнить о вашей встрече! Я сказала ей, что у тебя украли телефон!

― Ага... ― прохрипела я, с трудом разлепив веки.

Ох, не стоило ложиться спать ― теперь мой мозг превратился в запеченный картофель в духовке тети Энн. Через пять минут, когда я щедро плеснула в лицо холодной водой и спустилась вниз, папа тут же нахмурился, следя за мной взглядом.

― Сара, зачем ты разбудила ребенка? У нее каникулы ― самое время выспаться.

Мама поставила перед нами тарелки со словами:

― Потому что спать нужно ночью. А не болтать до рассвета по мобильному телефону. ― Тут она многозначительно посмотрела на меня, и я потупилась. Папа недовольно крякнул, пододвигая к себе тарелку с супом ― обсуждать мои ночные разговоры (пусть мама и выдумывала на ходу) ему совсем не хотелось.

― Джек, я еду в Эттон-Крик, ― сказала она, плюхаясь на стул и пододвигая корзинку с хлебом. ― Я хочу удостовериться, что у мальчиков все хорошо. Мне тревожно. Не могу спокойно сидеть здесь, зная, что они без воды и еды...

― Сара, это просто общежитие, ― отчеканил папа. ― Зак занимается своими делами, Алекс и Дженни катаются на лыжах. Ты преувеличиваешь.

― Я не преувеличиваю! ― мама была взбешена из-за того, что папа спорил. Весь день в ее голове крутились опасные мысли, и вот теперь они прорвались наружу. Я и не подозревала, что мама настолько обеспокоена, иначе бы не шутила. ― Во время каникул я хочу забрать детей домой. Вся семья должна быть вместе!

― Зак не любит зиму, Сара, ― напомнил папа. Он уже смягчился, потому что терпеть не мог споры. Я тоже терпеть не могла, когда они ругались, поэтому притворилась невидимкой, со скоростью света поглощая суп. Папа буравил маму взглядом. ― Он ни за что не поедет домой автобусом, ты знаешь.

― Поэтому мы заберем его сами, Джек. Я хочу, чтобы мои дети были рядом со мной хотя бы в течении этих двух недель.

― Если тебе принесет удовольствие...

― Да. Мы должны успеть попасть домой до того, как ухудшится погода, иначе рискуем провести Рождество в машине. Вдруг дороги заметет?

― Да, Сара, ― пробормотал папа, скорчив гримасу. Я рассмеялась, и мама бросила на меня такой взгляд, словно забыла о моем существовании. Она изогнула бровь:

― Я говорила, что тебе нужно сходить к Рейчел?

Повисло молчание, и я только через три ложки супа заметила, что папа с мамой нервно косятся друг на друга.

― В чем дело? Что здесь такого, что я иду на прием к доктору Грейсон? Не нужно так переглядываться! У половины подростков есть личные психологи, и это вовсе не значит, что они сумасшедшие!

― Конечно, не значит, ― поддакнула мама, как раз в тот момент, когда я поняла, что последнее предложение почти прокричала. Папа склонил голову на бок, спросив:

― Почему она не оставит тебя в покое, Скай? Почему продолжает настаивать на сессиях?

― Джек!

― Сара. Пусть ответит дочь. ― Папа снова посмотрел на меня. ― Ты ходишь туда, потому что тебе одиноко и не с кем поговорить?

Несмотря на то, что мама раздраженно скрестила руки и откинулась на спинку стула, демонстрируя молчаливый протест, сомневаюсь, что беседа была ей так же неприятна, как и мне.

― Папа, тебе самому впору становиться психиатром, ― пробормотала я, пытаясь все обернуть в шутку, однако, судя стальному взгляду, брошенному в ответ со стороны родителей, мне это не удалось. Я в упор посмотрела на отца и ответила: ― Нет, я хожу туда не потому, что мне не с кем поговорить. Я могу и вовсе не говорить, но я должна ходить к доктору Грейсон до тех пор, пока не вернется моя память. Зачем ты об этом спрашиваешь?

― Потому что мне кажется, что тебе это не нравится, ― его тон смягчился и взгляд потеплел. Он даже вернулся к еде, спокойно зачерпнул ложку супа и отправил его в рот. Я не двигалась ― аппетит пропал.

― Конечно мне это не нравится, ― сказала я. Обида горьким комком встала поперек горла, но я не выдала ее. ― Не после того, как вы смотрите. Так, словно только и ждете, когда случится приступ или нервный срыв. Я чертовски устала от того, что вы ведете себя так, будто у меня неизлечимая болезнь!

― Скай! – воскликнула мама, бросив на меня шокированный взгляд. Но вместо того, чтобы извиниться, я поднялась из-за стола и сдержанно сказала:

― Мне нужно попасть в кабинет доктора Грейсон до шести. Иначе она тоже решит, что со мной что-то не так.