Глава 18.2
Мама с папой приехали рано утром, и когда они спустились завтракать, и тетя Энн выпорхнула к ним, я записалась в посудомойщицы ― хотелось быть в курсе разговора взрослых, но при этом никому не мозолить глаза.
― Бу-бу-бу, ― это дядя Билл присоединился к компании, цапнул тост, кинул на него жареное яйцо, ушел.
Через секунду послышалось сиплое попискивание мамы и виноватое тети Энн.
― Бу-бу-бу, ― сказал папа, обрывая женщин.
И опять мамино сипение.
― Что ты делаешь? ― спросил Кэри Хейл, увидев, как я прячусь за перегородкой, отделяющей кухню от столовой. Я зашипела и замахала на него руками. Мамино выражение лица было таким жалостливым, что я почувствовала, как сердце в моей груди превращается в сморщенный на солнце и съежившийся кусок персика.
А уж каким станет мамино лицо, если она узнает о моей лжи... последней лжи.
Да, мне придется солгать им в последний раз.
Честное слово.
― В последний раз... ― пробормотала я, отворачиваясь от печальной картины в столовой, и едва не врезавшись в Кэри Хейла. Оказывается, он по-прежнему стоял за моей спиной и тоже наблюдал за тем, как плечи моей мамы мелко подрагивают, будто ее бьет электрошоком.
Я ощутила, как кожу кольнула смесь раздражения и стыда, но прежде чем сказала что-нибудь язвительное, он спросил:
― Можно с тобой поговорить?
Ах, так теперь ему вдруг захотелось поговорить?
Но я не смогла задать этот вопрос вслух, потому что внезапно язык приклеился к небу. Это плохо, ― сказало мне дурное предчувствие. ― О чем бы не хотел поговорить Кэри Хейл, ничем хорошим это не закончится.
Вытерев влажные ладони о фартук, я направилась за его высокой худощавой фигурой в коридор, и еще сильнее разволновалась ― во взгляде Кэри Хейла была чистая холодная решимость. Таким взглядом люди приносят плохие новости, и его выражение лица ― маска, приказ самому себе не сдаваться и следовать плану. Внезапно он произнес:
― Я знаю о твоем разговоре с Сереной. Не бойся ее, она тебя не обидит. ― И уставился на меня немигающим взглядом. В это время в моей голове ожили все дремлющие о нем мысли и затанцевали хоровод. А Кэри Хейл, будто поняв, что до моего мозга все-таки дошла информация, которую он хотел преподнести, развернулся и стал уходить.
Но не тут-то было: я крепко схватила его за руку. Может быть даже просто так, может быть просто потому, что хотела почувствовать его кожу под своими пальцами.
― Почему ты это сказал?
Ответом мне был взгляд, полный безысходности, который я прежде никогда не видела.
― Я уезжаю, поэтому решил предупредить.
Я сглотнула.
Нет, нет, нет... ― но я и эти слова не произнесла вслух ― Кэри Хейл моргнул несколько раз, будто опомнившись, затем ушел.
Не может быть.
Все мое тело будто обожгло холодным огнем, я почувствовала, как немеет под коленями и боль разливается в левой части головы. Только не это.
Да о чем он вообще говорит? Что за вздор?
Я сорвала с себя фартук, в то время как мое тело пылало в настоящем огне, и, даже не успев ни о чем подумать, выскочила за дверь и побежала к пряничному домику Кэри Хейла. Он почти закрыл дверь, но я успела толкнуть ее и скользнуть внутрь.
― Что ты делаешь? ― изумился он, отступая на несколько шагов. Я встала посреди комнаты, и, отдышавшись, сказала:
― Это ты что делаешь?
Он не запер за мной дверь, ― мысль стучала беспокойной стайкой бабочек в мозгу, ― он не запер ее, хотя в другой день пожелал бы остаться со мной наедине. Сегодня день, непохожий на другие.
Сквозь мое горящее от паники и страха нутро проскользнуло осознание, что если я сейчас же что-нибудь не сделаю, то все закончится. Земля под ногами пойдет сухими трещинами, и я упаду в пропасть, небо вскроется надрезами молний и обрушится на меня градом из ледяных осколков. Я умру, если Кэри Хейл уедет.
― Я спросил, что ты делаешь.
Он по-прежнему смотрел многозначительно, как бы уточняя, почему я все еще здесь, хотя дверь, ― вон она, сияет раззявленным ртом в свежее осеннее утро, ― приглашающе распахнута. Я взбешенно протопала к выходу, бахнула со всей силы дверью и повернула ключ в замке. А затем демонстративно изогнула брови. Судя по ошарашенному виду хозяина домика, ему нечего было сказать.
Поэтому начала я, очередью выплевывая вопросы:
― Почему ты решил уехать? Это из-за меня? Я тебя как-то обидела? Ты вчера... говорил странные вещи, ты говорил, что во всем происходящем, чтобы это ни было, виновата я, как будто я... мучаю тебя.
Я нервно скрестила руки на груди, прислонившись спиной к двери.
― Я был пьян.
Вопреки усилиям, на мои глаза навернулись слезы, но я твердо возразила:
― Это было что-то другое. Ты был пьян, но говорил искренне. Серена сказала, чтобы я перестала тебя мучить. Что это значит?
― Ничего. Серена лжет. Что-то еще?
Не дожидаясь ответа на свой риторический вопрос, брошенный мне как кость голодной собаке, он отвернулся и подошел к шкафу. Он стал опустошать полки от своих вещей, кидая стопки футболок и штанов на кровать, и каждый раз, когда постель вздрагивала под этими метательными снарядами, мое скукожившееся до размера сухофрукта сердце тоже вздрагивало.
С трудом отведя взгляд от кровати, превратившейся в минное поле, я взглянула на Кэри Хейла. Его плечи были напряжены, как у человека, который находится в неприятном обществе, волосы уложены в беспорядке, кардиган съехал с одного плеча. Я с трудом выдохнула, превозмогая сухость в горле:
― Я думаю, Серена говорила правду.
― Почему ты веришь ее словам? ― удивился Кэри, обернувшись. Кажется, он нахмурился ― сквозь горячее мутное стекло в глазах я не могла рассмотреть его лицо ― оно пошло рябью. ― С тех пор, как я ее знаю, Серена несет какую-то чушь. Половину ее слов я пропускаю мимо ушей, и тебе советую.
― Тогда... ― шепнула я, боясь сморгнуть слезы, ― почему ты хочешь уехать?
Я приблизилась к нему на дрожащих ногах, с горящим от сдерживаемых слез горлом. Я хотела обнять его; хотела так сильно, как никогда в жизни. Это желание граничило с необходимостью, билось пульсом в висках, кровью растекалось по горящим сосудам.
― Я должен это сделать, ― просто сказал Кэри, не подозревая о том, что через мгновение меня здесь не останется, я превращусь в сплошной сгусток желания, твердящий, чтобы он не уезжал. ― У меня тут... ― он наконец-то смущенно моргнул, увидев выражение моих глаз за прозрачным стеклом соленой влаги. ― ... Кое-какие проблемы с новым директором. Мисс Вессекс смущает, что я слишком молод, чтобы...
Я покачала головой.
― Нет, Серена сказала, что...
― Она лжет, Энджел! ― настойчиво сказал Кэри, уставившись на меня немигающим взглядом. И на мгновение я увидела на его лице и злость, и боль, и, может быть, призрачную тень сожаления. А по моим щекам покатились слезы, будто крик Кэри Хейла был жгучей пощечиной. Игнорируя дорожки на моих щеках, игнорируя дрожащие губы и слипшиеся ресницы, он вернулся к шкафу. Только на мгновение его по-паучьи длинные пальцы нервно сжались на дверце.
― Я ведь сказал: Серена лжет. Да, год назад я помог ей справиться с кое-какими трудностями, и с тех пор она...
― Я люблю тебя.
Паучьи пальцы Кэри Хейла вновь вцепились в дверь, а затем он хлопнул ей так, что я подскочила, и медленно обернулся.
― Что ты сказала?
Его убийственный взгляд предупреждал, чтобы я не смела повторять, но я сморгнула новую порцию слез, и повторила:
― Я сказала, я люблю тебя.
Лучше бы провалиться сквозь землю в самый ад.
Мое признание продолжало звенеть в прохладном воздухе пряничного домика, и Кэри Хейл, сглотнув, посмотрел сперва в окно, а затем за мое плечо на дверь, словно опасаясь, что нас подслушают. Я прикусила губу, испугавшись: он напряженно сжал в пальцах полотенце, а в моем сознании ― на моей шее, перекрыв доступ к кислороду.
― Тебе следует думать, прежде чем что-то говорить, Энджел, ― угрожающе шепнул Кэри, а затем бросил полотенце на кровать. На его обеих руках вздулись вены. ― Я сделаю вид, что не расслышал твоих слов.
Не расслышал?
― Тогда читай по губам! Я только что сказала...
― Не нужно! Хватит, Энджел. Что ты... что ты?.. ― его дыхание участилось, и Кэри на секунду зажмурился, словно подбирая нужные слова. ― Ты же просто... ты что, думаешь, я уезжаю из-за тебя? Я же сказал, у меня напряженные отношения с новым...
― При чем здесь это?! ― взбешенно вскрикнула я, сжав кулаки. ― Я сделала то, что должна была! Серена...
― Хватит! Я сказал, чтобы ты не верила ей! ― рявкнул Кэри Хейл, заставив мое сердце за одну секунду превратиться в кусок бессмысленного льда, а затем этот кусок бухнулся к моим ногам и разбился на мириады осколков. Кэри Хейл медленно вздохнул, успокаиваясь. Он зажмурился и потер переносицу. ― Так... так... давай сделаем вид, что этого разговора и вовсе не было.
― Почему?
Я ждала вразумительных объяснений, ждала, что Кэри Хейл начнет врать или изворачиваться, но он даже не снизошел, чтобы открыть рот: лишь взял меня за локоть и попытался отвести к двери, чтобы вышвырнуть меня из пряничного домика и навсегда отделаться. Я затормозила пятками.
― Почему ты не отвечаешь? Ты ведешь себя глупо!
― Это ты ведешь себя глупо!
Я положила ладонь на дверь, чтобы Кэри Хейл не смог открыть ее. Он в смятении прошептал, склонив голову на бок:
― У тебя есть хоть капля гордости? Ты никогда не была такой.
Никогда ― что это значит?
Казалось, слова слетели с его языка против воли, но ни Кэри Хейл, ни я, не углубились в тему ― у нас были дела поважнее. Мы должны были испепелить друг друга взглядами, вгрызться друг другу в вены, убить друг друга.
― Мне не нужна гордость, ― сказала я, отпихивая его от себя, а затем вновь запирая дверь. Через секунду я обернулась. Кэри Хейл стоял в трех шагах от меня. Будто боялся, что я вновь притронусь к нему, ― кольнула очередная мысль. ― Мне она не нужна, чтобы признаться тебе. Раньше я не знала... я просто... не думала, что мои слова что-то изменят...
― Значит твои слова ― только способ остановить меня? ― он изогнул брови, и я раздосадовано простонала:
― Конечно нет! Я говорю это потому, что если не сейчас ― то никогда. Почему ты меня не слушаешь? Ты больше не хочешь быть со мной?
― Я не... да. Да, я не хочу быть с тобой.
― Почему?
― Я думал, что влюблен в тебя, но ошибся.
Я нервно рассмеялась, фальшиво, надрывно:
― Ты что, за дуру меня держишь? Я никогда в жизни не была так сильно уверена, как сейчас ― ты втрескался в меня по уши! ― Кэри Хейл в ответ лишь удивленно хлопал ресницами, глядя на меня с открытым ртом. Мне одновременно хотелось рассмеяться от шока на его лице, и заплакать от перевозбуждения. ― Ты сказал, что я приду и признаюсь, и ты был прав. Что ж. Да. Да, так и есть.
В моей груди все дрожало от землетрясения, но я не заикалась. Потому что мне все равно, мне важен результат. Кэри Хейл не может уехать. Если он сделает это, я просто умру. Нет, не физически. Он ведь мой лучший друг, мой... мой друг. Человек, который знает обо мне все.
Но он был безжалостен: примерял маски одну за другой, менял тональность голоса. В любой другой день я бы даже не поморщилась от яда, сочащегося из его горла в воздух, но сегодня была обнажена, и колкость его слов рвала мою продрогшую кожу.
― И чего ты теперь хочешь от меня?
«Чего ты теперь хочешь от меня», ― спрашивал он, наступая ботинком на кровоточащие куски моего сердца и припечатывая их к половицам.
Я опешила, и даже сама не заметила, как пробормотала:
― Давай встречаться.
Он рассмеялся, недоверчиво и снисходительно:
― Ты сошла с ума? Не знаю, что на тебя нашло... Наверное, это от бессонницы, но тебе надо показаться врачу. Я запишу тебя на дополнительный прием к доктору Грейсон.
― Почему бы тебе самому не записаться? ― огрызнулась я, резко приближаясь. ― Не знаю, что с тобой такое, но точно не все в порядке.
Кэри наклонился. Он заглядывал мне в лицо с расстояния не более двух сантиметров. Я смогла бы сосчитать все его ресницы, но не отрывала взгляда от глаз, ставших темными от гнева. Он зловещим голосом шепнул, коснувшись теплым воздухом моих губ:
― Тогда зачем я тебе нужен? ― Я была поражена его близостью и вопросом, поэтому не ответила. Кэри изогнул бровь, и мое сердце сделало кульбит. ― Видишь? Тебе нечего ответить. Это не любовь. Просто не может быть она. Ты влюбилась не в меня, Энджел. Ты меня даже не знаешь. Ты ничего не знаешь. Ты просто влюбилась в мой образ, в мою внешность.
― Ты что, дурак?!
― Да, Кэри, почему бы тебе уже не ответить на ее вопросы?
Мы оба обернулись на голос, идущий от запертой на ключ двери. В дверном проеме стояла Серена, невозмутимо скрестив руки на груди. На ней был зеленый кожаный пиджак, подчеркивающий медь волос, и высокие черные сапоги на устойчивом каблуке. Светлые джинсы плотно обтянули ее стройные ноги, и я вспомнила комментарии тети Энн о том, что у Кэри появилась длинноногая девушка.
Из меня будто высосали весь воздух при ее виде, и на плечи навалилась реальность: Серена знает настоящего Кэри Хейла, а я вообще ничего о нем не знаю.
― Как ты вошла? ― холодно осведомилась я, чтобы не стоять столбом. Хотя больше меня интересовал вопрос, зачем она вошла. Серена даже не дернула головой в мою сторону, будто я здесь пустое место. Она смотрела лишь на хозяина пряничного домика, с издевкой спрашивая:
― Ну, Кэри? Чего же ты молчишь? Ты ведь тоже любишь Скай, верно?
Я в недоумении взглянула на него и нахмурилась, обнаружив ярость; на скулах заиграли желваки, а глаза стали круглыми, как блюдца.
Я содрогнулась, почувствовав, как в комнате резко снижается температура, и поспешно объявила:
― Ладно. Оставлю вас. Тетя Энн и мои род...
― Нет.
― Да.
«Да» сказал Кэри Хейл.
Серена отлепилась от двери и прошла в комнату, чувствуя себя как дома:
― Нет, Скай, ― она наконец-то удостоила меня насмешливым взглядом, ― почему ты должна уходить, даже не получив ответа на свой вопрос? Кэри, скажи, что именно ты подразумевал, когда признавался Скай, и почему теперь ты вдруг отступаешь?
Что все это вообще значит?
Я раздраженно скрипнула зубами, а Кэри вновь сменил маску, и, хоть гнев уступил место невозмутимости, в голосе послышались нотки предупреждения.
― Уходи, Серена.
― Я волнуюсь о тебе. Твоя мать тоже волнуется.
Мое сердце пропустило удар от ее «я беспокоюсь о тебе» и «твоя мать» ... Значит, Серена знакома с его мамой?
Она знает. Она все о нем знает, а мне Кэри Хейл не может дать даже ответа на простой вопрос. От обиды и раздражения перехватило в горле, и я на секунду отключилась от реальности, будто меня безжалостно выпнули за дверь. Но тут Кэри Хейл заговорил, и я вернулась.
― Не советую говорить тебе о ней, Серена, ― предупредил он подругу ледяным тоном, и я тут же вспомнила: «Советую тебе думать, прежде чем говорить, Энджел».
― Я иду вниз, ― оборвала я собственный негативный поток мыслей. Протопав к двери, я обернулась и пришпилила Кэри Хейла к месту злым взглядом. ― Имей в виду: если исчезнешь, так и не поговорив со мной, я...
И что ты сделаешь?
― Короче говоря, только попробуй уехать!
Не глядя на его реакцию, я хлопнула дверью. Но холод его слов все равно достиг всех моих позвонков:
― Я сделаю то, что пожелаю нужным.
Ну и катись!
Если тебе так хочется уехать, то и катись на все четыре стороны!