Заслуженное наказание

Некоторое время спустя

― Скайлер, сколько тебе лет? ― очень вкрадчиво, почти угрожающе спросила мисс Вессекс. Она осторожно опустилась на краешек стола в кабинете директора и, деловито сцепив худые пальцы в замок, опустила их на свое бедро, затянутое в темно-зеленую юбку-карандаш.

― Мне семнадцать лет, ― ответила я с глупым видом. Хотя хотелось напомнить в сотый раз, что я просто Скай, а не Скайлер. Так меня зовет моя сумасшедшая бабуля из Эттон-Крик. Скай. Я просто Скай, черт возьми!

Я вздохнула, повторив еще тише и вежливее:

― Тридцать первого сентября мне исполнилось семнадцать лет.

― Верно-верно... ― усмехнулась мисс Вессекс. Ее губы в вульгарной красной помаде скривились в презрении. ― Дело в том, Скайлер, ― выделила она ядовитым голосом мое имя, будто назло, будто знала, о чем я подумала, ― что иногда я забываю, что ты ― взрослая личность. Понимаешь, иногда мне кажется, что твое умственное развитие остановилось на уровне пятилетнего ребенка, который рвется в драку, когда его обижают.

― Они сказали, что Эшли...

― Мне все равно, что они сказали! ― мисс Вессекс повысила голос лишь на одну октаву, но звон, прокатившийся по кабинету, бросил меня в дрожь. Мисс Вессекс поднялась на ноги, оттого возвышаясь надо мной сантиметров на пятьдесят. Красные губы сложились в язвительную усмешку. ― Теперь, когда я являюсь директором этой школы, я не позволю, чтобы ученики, особенно такие как ты, вели себя как сошедшие с ума антропоиды.

Такие как я? Антропоиды?

Мисс Вессекс медленным шагом направилась ко мне, и я сглотнула, представив, как она влепит мне оглушительную затрещину. Голос женщины снизился до шепота, глаза превратились в щелки.

― По счастливой случайности мне довелось услышать об эксперименте твоего отца, Скайлер. ― Я еще не понимала, о чем она говорит, но страшно стало до жути. ― Он отправил близнецов в военную школу, откуда они вернулись преображенными настолько, что поступили в прекрасный университет.

От моего лица отхлынула вся кровь.

Она мне что, угрожает?..

Переборов тошноту, я открыла рот, чтобы сказать, что отец отправил близнецов в школу не потому, что они дрались или плохо учились, а потому что были ленивыми кабанами; и поступили они в Хейденский университет не потому, что учились в военной школе, а потому что они умны и вовремя взяли себя в руки.

Но я не осмелилась сказать ни слова.

― Мне стало любопытно, ― произнесла мисс Вессекс, глядя на меня по-змеиному, ― как твоя семья воспримет новость, что ты остаешься на второй год?.. Только представь это: твои подруги, и даже твоя двоюродная сестра, ― все идут в колледж, а ты остаешься здесь, в этой маленькой школе, и продолжаешь учить те самые курсы снова, и снова, и снова...

Я облизала пересохшие губы, и наконец твердо произнесла:

― Я не хотела бить Лайлу. Но она это заслужила.

― Заслужила, ― эхом повторила мисс Вессекс. ― Заслужила.

Почему-то это слово ей особенно понравилось. Она отстранилась от меня, присела в кресло за дубовым столом и громким тоном осведомилась:

― И что она сказала?

Я резко глянула на мисс Вессекс, зная, что она уже в курсе, что случилось на самом деле. Она хочет заставить меня повторить. Будто это принесет ей удовольствие.

Идеальные брови женщины в ожидании взлетели вверх, и я бесстрастно произнесла:

― Эшли давно нужно было запереть в психушку, иначе она выпила бы всю нашу кровь.

Мой ответ удовлетворил мисс Вессекс, и она как не бывало что-то чиркнула в своей записной книжке, а затем невозмутимо позвонила секретарю и попросила проводить меня до аудитории, чтобы я не влипла еще в какие-нибудь неприятности.

Я поднялась на ноги, и мисс Вессекс протянула мне страницу из записной книжки.

― Ты наказана, дорогая. К трем часам будь в школьной библиотеке и дай эту записку миссис Хантер. Она скажет тебе, что делать. Теперь иди.

Я взяла листок и на ватных ногах вышла из кабинета директора.

Мои кошмары становятся явью.

...

― Тебя наказали? ― догадалась Дженни, прочтя на моем понуром лице ответ. Я уселась за столик в кафетерии и откинулась на спинку стула. Кроме голосов студентов в ушах все еще раздавался мелодичный голос мисс Вессекс. Меня до сих пор пробирал холод от ее слов и завуалированных угроз.

― Ты не хочешь об этом говорить? ― сочувствующе спросила подруга. Я кивнула, и она беспечно отозвалась: ― Тогда не будем! Пусть катятся к чертям. Все они. Гады.

― Гады, ― повторила я.

С тех пор, как я вошла, все взгляды были устремлены на нас. Стало быть, по школе уже поползли слухи о том, что меня наказали за нападение на Лайлу. И это не было нападением! Я всего лишь треснула ее. Чуть-чуть.

Вот она, моя жертва; идет к своему столу с Шоном. Там уже сидела их остальная команда избранных. Раньше Эшли занимала место между Брайаном и Эльзой, этой мелкой выскочкой с начесом, а теперь моя двоюродная сестра заперта в четырех стенах.

― Не обращай внимания, ― прервала Дженни мои мысли. Она шмякнула на кусок хлеба лист салата, а сверху помидор, и запихала этот малопривлекательный бутерброд в рот. С трудом прожевав и проглотив, она продолжила: ― Кто-то должен был оттаскать эту ведьму за волосы. Но я и предположить не могла, что это будешь ты. ― Дженни так активно жевала, что у нее, наверное, заболели щеки. ― Ева сказала, что исключит Лайлу и Джессику из школьного совета.

Мне не было дела, что там происходит в школьном совете.

― Не могу поверить, ― продолжила Джен, ― что Джесси ведет себя как свинья по отношению к Эшли, ведь Томас и на нее напал.

― Я иду к ней сегодня.

― К Джессике? ― удивилась подруга.

― К Эшли.

― Зачем? ― Дженни удивилась еще сильнее; как всегда, она была самим воплощением тактичности. ― Оставь ее в покое, Скай. Уже прошла неделя, но она так и не хочет тебя видеть.

― Это из-за... некоторого недопонимания между нами.

― Недопонимания, ― хмыкнула Дженни. Я задумалась, почему мне не хочется врезать Дженни за то, как она говорит об Эшли, в то время как слова Лайлы взбесили меня даже до того, как та договорила.

Наверное, потому, что Дженни никогда и не притворялась, что Эшли ей нравится. Это ведь не потому, что я сумасшедшая и у меня случаются помутнения?

За нашим столиком повисло молчание, и Дженни принялась за новый бутерброд.

Я же опять вспомнила слова мисс Вессекс.

― Все идут в колледж, а ты остаешься здесь, в этой маленькой школе, и продолжаешь учить те самые курсы снова, и снова, и снова...

Может мне переехать в Эттон-Крик и закончить школу там? ― мелькнула трусливая мысль, но я ее тут же отвергла. Стоило представить, что я оставлю родителей и друзей (Кэри Хейла), мое сердце тревожно сжалось. Нет уж, пусть все идет своим чередом.

― Твои родители скоро вернутся? ― спросила Джен, отодвигая от себя опустевшую тарелку, на которой осталось всего несколько крошек.

― Со дня на день, ― ответила я, покривив душой. Я уже соскучилась за своей размеренной жизнью, когда мне не нужно было метаться из одного дома в другой. Но в этот раз, когда родителям пришлось отправиться в командировку, я напустила на себя беспечности, и сказала, что с удовольствием поживу у тети Энн, ведь ей нужен кто-то вроде меня, кто утешил бы ее, пока Эшли заперта в психушке. Они уступили лишь потому, что Томас заперт там же, где и Эшли, и мне больше ничего не угрожает.

За столом звездной команды школы раздался взрыв смеха, и Дженни бросила в их сторону ядовитый взгляд.

― Не могу поверить, что тебя наказали за справедливость. Может напишем об этом в нашей газете?..

― Тогда меня точно исключат.

Но я не могла не признать, что эта идея показалась мне привлекательной.

Через минуту, когда пришла пора возвращаться на занятия, Дженни спросила:

― Мне подождать тебя после уроков? ― и при этом она сделала вид, будто чрезвычайно заинтересована необходимостью выцедить весь сок из бутылки. ― Я не хочу, чтобы ты возвращалась одна.

― Все хорошо. Том в больнице под присмотром. Мне ничего не грозит.

― Но разве ты не сказала, что Кэри думает, будто им кто-то намеренно помыкал? Том ведь заявил, что делает это ради свободы. Кто-то пообещал ему свободу взамен на... тебя.

― У Кэри Хейла сносит крышу, когда дело доходит до...

― Что? ― Джен с любопытством склонилась ко мне и поиграла бровями: ― Ты хотела сказать, что у него сносит крышу, когда дело касается тебя?

― Это было бы самонадеянно, ― пробурчала я. Подумав секунду, я добавила: ― Не думаю, что Том кому-то подчинялся, мы тут не фильм ужасов снимаем. Просто у него были проблемы. Огромные проблемы.

― Теперь у нас проблемы. Из-за этого козла, его отца, Том сошел с ума. Спасибо, ― сказала она неведомо кому с ядовитым сарказмом, ― теперь они оба под стражей, а мы довольствуемся тем, что в директора нам подсунули эту злобную горгулью мисс Вессекс.

― Давай не будем говорить о ней, ― предложила я. ― Если я еще раз высунусь, она меня исключит.

― Тогда не высовывайся, ― посоветовала Джен.

― Да уж, не буду. Только вот ей не нужна причина, чтобы меня помучить.

***

В три часа дня я была как штык в библиотеке. Дважды прошла мимо миссис Хантер, которая даже не оторвала взгляд от любовного романа. Отвлекать ее разговором от любимого занятия было рискованно, но я сдалась, перестала ходить туда-сюда, и вручила ей записку.

Женщина дернула орлиным носом в мою сторону, не то презрительно, не то так, будто от меня чем-то пахло, и велела расставить по полкам все книги, лежащие на двух тележках у ее стойки. Я покорно покатила их в лабиринт стеллажей из черного дерева.

Через десять минут работы, я услышала, как за моей спиной скрипнул стул под весом миссис Хантер. А затем она направилась к дверям библиотеки. Ее зычный голос, прокатившийся по читальному залу и нырнувший в ряд, где я пряталась, заставил меня вздрогнуть.

― Девочка, я схожу за обедом. Никуда не уходить.

Да, да, не уйду, ― мрачно подумала я. ― И у меня даже в мыслях нет завалиться сейчас на стол (или под стол) и уснуть. Ночью мама пилила меня по скайпу с очередной лекцией и закончила только, когда часы тоскливо показывали 1:12. А не будь нервотрепки от родителей, я бы все равно провела бессонную ночь: с тех пор как Тома изолировали, я внезапно вспомнила о таких вещах, как экзамены и колледж.

Я оставила на полке роман «Молот ведьм». Хорошая книга. Нам бы тоже не помешала инквизиция в школе. А вот «Филиппинские народные сказки». Я пролистала потертый томик и убрала на полку. Странно, но книг в тележке почему-то меньше не становилось. Если я и дальше продолжу копаться как черепаха, то управлюсь до рождества.

Не верится, скоро уже Рождество.

― Ага.

Ох! Я испуганно подскочила на месте и врезалась в стеллаж. Одна из книг тут же прилетела мне на голову, и я ойкнула, зажмурившись. Когда я открыла глаза, Кэри Хейл так и стоял напротив, пытаясь сдержать улыбку.

― Что ты сказал? ― переспросила я, чувствуя, как колотится сердце (не то от улыбки, не то от адреналина, брызнувшего в кровь).

― Что ты делаешь? ― вместо ответа спросил Кэри. Я посмотрела по сторонам в поисках миссис Хантер. В ресторан она пошла за обедом что ли?!

Прочистив горло, я воззрилась на Кэри Хейла и спокойно ответила:

― Вот, книжки расставляю по местам.

― А мне показалось, что ты меня избегаешь.

Я фыркнула (получилось не совсем естественно) и отвернулась, доставая из тележки роман «Моби Дик». Поставила на полку. Только позже я вспомнила, что книги на расставлять по алфавиту, а не как попало; сейчас меня беспокоил только мистер Хейл, дышавший мне в затылок.

― Я тебя не избегаю. Я здесь... работаю. Я наказана. ― Сглотнув, я невнятно пробормотала: ― Это, кстати, твоя любимая учительница меня нака-наказала. Что ты делаешь? ― запнулась я, когда тень Кэри Хейла накрыла меня сзади, и его рука появилась на моей талии.

― Не даю тебе все испортить, ― сказал он спокойно; голос, прогудевший над моей головой, был полон насмешки. ― Ты не собираешься ставить «Занимательную математику» рядом с «Сонной Лощиной»?

― Конечно нет! ― оскорбленно воскликнула я, позволяя руке Кэри Хейла забрать книгу из моих пальцев.

― Хорошо, ― улыбнулся он. ― Значит, ты меня не избегаешь, потому что согласилась наконец-то стать моей девушкой?

Я резко обернулась, и Кэри опустил голову, невозмутимо спросив:

― В чем дело, Энджел, я сказал что-то не то? ― Его снисходительный взгляд заставил меня нахмуриться.

― Вообще-то ты вынудил меня.

― Вынудил тебя, ― повторил Кэри со смешком. ― То есть, если бы это был, скажем, Шонни, твой бывший парень... (он не мой бывший парень!), ты бы тоже согласилась?

― Да, ― ответила я, вздернув подбородок. Кэри склонил голову на бок, оценивая меня долгим взглядом. Через двадцать секунд я вздохнула. ― Нет. Конечно я бы не согласилась. Ты ― это ты, а он ― это он.

― Вот именно, ― сказал Кэри, приблизившись ко мне почти вплотную. От его медицинского халата, в котором он бродил по школе будто призрак, шел слабый аромат медицинской настойки и мандаринов.

― Мы же в школе, ― шепнула я, отвернув голову; губы Кэри Хейла мазнули меня по щеке.

― И что? ― удивился он.

Я отстранилась еще дальше, вжавшись спиной в стеллаж, и сварливо шикнула:

― А то, что нас кто-то может увидеть. Например, миссис Хантер. Знаешь, какой у нее слух?

Кэри недоуменно свел брови вместе.

― Я думал, больше ты не станешь избегать меня, Энджел. Мы ведь вместе, ― произнес он как заклинание.

Я зашипела еще тише:

― Да, но это не значит, что ты можешь нападать на меня посреди библиотеки и лапать.

Он несколько раз моргнул, явно отторгая вульгарное слово «лапать». Мне оно тоже не понравилось, но сказанного не вернешь. Я скрестила на груди руки, демонстрируя упрямство.

― Давай продолжим потом? ― шепнула я, едва разлепляя губы. ― Когда я разрешу?

Кэри Хейл глубоко вздохнул, а затем облокотился одной рукой на полку с книгами за моей спиной. Он уточнил:

― То есть ты... как бы это сказать, хочешь меня использовать? ― Когда мои щеки обожгло красным, Кэри улыбнулся. ― Когда разрешишь, я могу тебя коснуться, а на следующий день ты ведешь себя так, словно ничего нет, не было, и не будет.

Его «не будет» прозвучало так двусмысленно, что мне пришлось подумать о пироге тети Энн (особенно ужасном, невкусном пироге), чтобы заставить свое сердце биться спокойнее.

― Ты точно что-то чувствуешь, когда я к тебе прикасаюсь, ― сказал Кэри, делая неуловимый шаг в мою сторону. Я только внутренне вздрогнула, когда носки его ботинок соприкоснулись с моими сапожками. В спину неистово вжимались корешки книг; было неприятно, но голос даже не дрогнул, когда я сказала:

― Ладно.

― Что ― ладно? ― тихо уточнил Кэри Хейл.

― Я больше не буду тебя избегать. Ты прав. Да, ― задумчиво кивнула я, ― ты действительно прав.

― И это все?

Я воззрилась на него:

― А что ты хочешь, чтобы я сказала?

― Для тебя это что, какая-то игра?

― Ты бредишь, Кэри. И хватит уже на меня давить. Ты постоянно близко подходишь, нависаешь надо мной, будто палач, соблазняешь...

― Я просто хочу то, что мне нужно. Странно, что я пытаюсь этого добиться?

― Ты просто странный, ― отрезала я, стараясь не дышать полной грудью ― кто знает, что случится. Вдруг запах Кэри Хейла собьет меня с ног, сведет с ума?

Он опустил руку с верхней полки на нижнюю, и я буквально почувствовала его ладонь у талии.

― Иногда мне кажется, что ты говоришь и думаешь разное, ― произнесла я.

― Как это?

― Ты вкладываешь в свои слова совсем другой смысл.

― Я говорю только то, что думаю.

Так, пора сматываться отсюда. Я решительно повернулась влево, но рука Кэри Хейла преградила мне путь. Мы что, в любовном романе миссис Хантер?!

― И убери ногу, ― сказала я невпопад, пихнув коленом колено Кэри, прижимающееся к моему с внешней стороны. Он покорно выпрямился, тем самым отстранившись и давая мне свободное пространство. Голова вновь заработала, и мне захотелось сказать что-нибудь разумное. Например, озвучить свои опасения, что, достигнув своей цели, Кэри Хейл утратит ко мне интерес; или мы друг другу наскучим, как остальные парочки. Казалось, Кэри Хейл читает все это по моему лицу; он тихо, проникновенно сказал:

― Единственное, чего я хочу ― ты. ― Он положил руку мне на плечо, и пальцы сжал совсем не нежно, а так, будто я была его боевым товарищем, и он должен был меня приободрить. ― Я живу только ради тебя.

Что он несет?

Он только что признался мне в любви? Фактически он не сказал этого, не сказал «я тебя люблю», но это тоже самое. И даже больше. Ужас. Что мне делать? Что мне сказать? Я тоже должна что-нибудь сказать? Может быть, я должна поцеловать его?

Кэри Хейл раздраженно вздохнул, склоняясь.

― Боже, ты можешь прекратить думать?

― Ты же не читаешь мои мысли, да? ― на всякий случай уточнила я, заглядывая ему в глаза.

― Все написано у тебя на лице, ― отрезал он.

― Я просто боюсь, Кэри, ― произнесла я из последних сил. ― Я боюсь, что если потеряю контроль, то что-нибудь... сотворю.

― Что сотворишь? ― он удивленно поднял брови. ― Что-то плохое?

Я вспомнила лицо призрака, так чертовски похожего на меня саму; вспомнила ее холодный, яростный взгляд; вспомнила пронизывающие, острые как стрелы слова, срывающиеся с ее губ: «Убей Кэри Хейла»!

Если бы он знал, как иногда мне хочется сдаться, хочется ни о чем не думать и ни о чем переживать, а просто податься навстречу, поцеловать. Если бы Кэри Хейл знал, как мне хочется просто болтать с ним, смотреть кино... Он бы не обвинял меня, что я играю в игры.

Но это всего лишь поцелуй, правда? Я ведь не слечу с катушек и не выцарапаю ему сердце только потому, что так велел какой-то дурацкий призрак?..

Мы с Кэри Хейлом встречаемся, ― напомнила я себе упрямо. ― Я могу его поцеловать.

Я могу его поцеловать сейчас.

В следующую секунду я уже не ведала, что творю, будто наблюдала за кем-то другим, или моя душа внезапно выпорхнула из тела.

Я взяла Кэри за руку, ту, которой он вцепился в стеллаж, образуя преграду. Он покорно разжал пальцы, пытаясь словить мой взгляд и прочесть в нем ответ. Я переплела наши пальцы, молясь, чтобы он не спросил, например, что я делаю. Пусть просто молчит, и даст мне закончить.

― Ты дрожишь, ― прошептал он глухо.

Да, я дрожала; внутри меня разверзлась земля, и туда рухнули все мысли. Осталась лишь я сама и Кэри Хейл. Мы были соединены пальцами, сжатыми в замок. Я потянулась вверх, приобняв Кэри Хейла за шею, и он, больше ничего не говоря, покорно наклонился. Кто хотел этого больше? Я или он?

Он поцеловал первее ― сначала нежно прикоснулся к нижней губе, затем немного укусил. Привкус апельсинов, который я почувствовала тут же, ударил в голову как алкоголь. Я притянула Кэри Хейла к себе, забираясь руками под его джемпер, обняла за талию, чувствуя пальцами обнаженную плоть.

Это всего лишь поцелуй, ― твердила я себе, ― между нами все нормально, все по-прежнему.

Но между нами уже опасно раскалился воздух, и я куда-то поплыла в темноте. В груди остервенело билось сердце, выбрасывая в кровь те ядовитые ощущения, которая меня терзали с той секунды, как я сдалась и сказала Кэри, что да, мы вместе, я ведь обещала.

При чем здесь это чертово обещание? Нужно признаться себе, что я пытаюсь переложить на него ответственность. Но за что? Я ведь хочу этого так же сильно, как он, а может быть даже больше. Почему мне кажется, что если я поддамся ему, то все разом рухнет, почему меня никак не оставит это дурное предчувствие, что все закончится, когда начнется?

Пока мы с Кэри Хейлом на грани, ― так я чувствовала, ― это будет длиться бесконечно. Но как только я ступлю на его сторону, разрушив между нами стену, случится что-то действительно ужасное.

Наравне с желанием целовать Кэри Хейла сильнее и яростнее, появились мысли, зазвучал в ушах страшный, отвратительный приказ. Нужно выдавить его из себя, выжечь, забыть. Чтобы забыться, я прижалась к Кэри Хейлу еще сильнее; ударилась спиной о книжный стеллаж и тот угрожающе пошатнулся. Мы шагнули в сторону, поддаваясь тяжести собственных тел, и задели бедрами тележку.

Когда стало нечем дышать, когда у меня закружилась голова и колени превратились в желе, я больше не могла думать ни о каких ужасах ― только о горячих губах, перекрывших мне доступ к кислороду.

Дрожащими руками, но упрямо, я отодвинула Кэри Хейла от себя. Пальцы вцепились в его халат: выпущу, и тут же рухну на пол как подкошенная. Я с трудом приоткрыла тяжелые веки, налитые свинцом и усталостью, и с криком отшатнулась ― это вновь была она, смотрела в мое лицо мертвыми знакомыми глазами и беззвучно шептала:

― Убей Кэри Хейла или он убьет тебя....

― Что с тобой Энджел?

Я проморгалась, и вновь обнаружила его перед собой; со смятым от моих пальцев халатом, пошло встрепанными волосами, разлитым на бледных щеках румянцем. Страшно представить, как выгляжу я.

― У тебя волосы похожи на воронье гнездо.

― А у тебя так, будто ты страстно целовалась в... ― Кэри Хейл недоговорил, будто подавившись воздухом. Он захрипел, как утопающий, сжал собственное горло, а затем прошелся ладонью по груди.

― Что с тобой? ― испугалась я, мигом оказавшись рядом. ― Опять сердце?

Целых две секунды он издавал пугающие хрипы, затем все-таки выдавил:

― Нет, я не знаю, что это.

― Ты же медсестра! ― воскликнула я. ― Ты должен все знать!

А вдруг это из-за меня? Может это призрак ― предвестник смерти Кэри Хейла? Может призрак намекает на то, что если мы с Кэри Хейлом продолжим вести себя подобным образом, он умрет от инфаркта?

― Все, ― вздохнул он с облегчением, выпрямляясь и осторожно расправляя плечи. ― Все прошло.

― Что-то не похоже.

― Мне лучше знать.

Мы уставились друг на друга со смешанными чувствами, и я поспешно отвернулась, посоветовав Кэри Хейлу вернуться к себе в кабинет и принять лекарство, ведь с минуты на минуту вернется миссис Хантер.

― Ты уверена, что не хочешь продолжения?

― Продолжения чего? Твоего сердечного приступа? ― Когда он упрямо нахмурился, я сказала: ― Ну же, давай, мистер Хейл, уходи. Мы уже с тобой поцеловались, ― шепнула я едва слышно, ― как ты того и хотел, так что кыш.

― Ладно. ― Кэри обошел тележку, а я склонилась над книгами, мечтая оказаться наедине с собой, чтобы переварить случившееся. Краем глаза я заметила, как он грозит мне пальцем: ― Не смей избегать меня!

Затем он скрылся за стеллажами, но я услышала его приглушенное бормотание:

― Я чувствую себя мальчиком по вызову.

Через три минуты библиотечная дверь вновь распахнулась, и я вынырнула из укрытия, чтобы взглянуть, кто пришел. Это была миссис Хантер.

― Ну что, Скай, ты здесь не скучала без меня?

― Нет, миссис Хантер.

Точно не скучала.