Заслуженное наказание

***

Боже... это было даже хуже, чем я могла предположить. Если бы, конечно, я вообще стала бы такое предполагать, а я боялась подумать о подобном.

Этой ночью в больницу попала не только Эшли; да, ее забрала скорая; ее доставили в палату в невменяемом состоянии. Но когда мы добрались с Кэри Хейлом и Биллом до госпиталя, врачи сказали, что тетя Энн устроила историку в приемном покое. И Эшли, и тете Энн вкололи успокоительное.

После этого, когда она очнулась, началось все заново; я еще никогда не видела, чтобы тетя Энн так плакала. Ее речь бессвязным потоком изливалась изо рта, щеки были бледнее, чем у мертвеца, а нос распух. Только от одного ее вида у меня сразу же перехватило дыхание от комка в горле, но я притворилась, что мне не больно от того, как сильно тетя Энн трясет меня за руки.

И мне наложили сто тысяч швов, успешно вытащили осколки стекла из волос, рук, шеи, и, превратив меня в мумию в белоснежных бинтах, отправили домой. Я была готова к тому, что меня ждет дома. Войдя в дверь, я показала маме с папой обе перевязанные руки:

― Смотрите, ― весело сказала я, ― я похожа на самоубийцу.

― Скай...

― Да, смешного мало, ― перебила я, но мама глянула на меня так строго, что я захлопнула рот.

И вот все началось заново, только теперь не в больничной палате, а в моей собственной комнате. Мама сидела в кресле у письменного стола, а папа стоял позади нее, ободряюще сжимая ее худые плечи. Хотя, может быть, он так в нее вцепился, потому что это ему нужна поддержка, а не ей. Я не стала садиться, так и замерев посреди комнаты. Почему-то казалось, что, если опущусь на кровать и с облегчением откинусь на подушки (или хотя бы просто сяду), родители подумают, что мне хорошо живется, и накажут.

Только с третьего раза папа сказал приказным тоном:

― Говори, что случилось, Скайлер.

Мама в это время шмыгнула носом, обхватив себя руками крест-накрест; ее колено бешено дергалось, и папа заметил это, но ничего не сказал.

Я прочистила горло и на одном дыхании произнесла:

― Мне преследовал Том, как я и говорила. Говорила же?

Папа сузил брови, а мама зорко взглянула на меня. Ей не понравился мой тон голоса.

Я поморщилась от боли в спине, но все равно присела на призывно стоящую передо мной постель, и продолжила:

― Я не знаю, зачем он это делал, думаю, он просто напился или накачался наркотиками... Том... ― я опять прочистила горло и переступила с ноги на ногу. ― Томас напал на мою одноклассницу Джессику Торренс.

― Я знакома с ее матерью, ― вставила мама, посмотрев в одну точку. Меня пробрали мурашки. Это был тот самый взгляд из прошлого, когда меня в больнице собрали по кускам. Папа вышел вперед, скрестив руки на груди, чтобы явно перебить поток маминых страшных мыслей, но не успел. ― Боже... я ее недавно видела...

Мне стало жаль их; они вновь выглядели двумя сломанными куклами. Боль в моей спине усилилась, и я снова переступила с ноги на ногу. Попыталась крестить руки на груди, но, оттого что схлынул адреналин, каждая клетка забинтованных рук, застонала от боли.

― Мы не должны были никуда уезжать, ― вдруг сипло пролепетала мама.

О, нет, только не это! Мне не нужен очередной приступ вины!

Я быстро сказала:

― Мам, пап, я знаю, что не виновата... Но со мной все нормально. Посмотрите! ― воскликнула я, вскинув руки к потолку. А затем сделала несколько наклонов влево-вправо и даже подпрыгнула. Нечего и сказать, мое тело в этот момент прошибла боль, но я решила, что заслужила ее.

Родители взглянули на меня изнуренно, и мама рявкнула, чтобы я прекратила. Я застыла в неловкой позе, но затем выпрямилась и опустила руки. Родители все еще смотрели безнадежно, будто не думали, что я могу как-нибудь их успокоить.

― Как вы думаете, почему я ничего вам не сказала? ― спросила я. Потому что ненавижу эти выражения лиц! ― ответила я про себя злым тоном, но вслух беспечно продолжила: ― Потому что я была в бе-зо-пас-нос-ти! Я была с дядей Биллом, и к тому же Кэри Хейл... э-э...

― И что с ним? ― папа прищурился, а я почувствовала, как у меня дергается левый глаз.

― Да ничего. Гхм... он же тоже был все время рядом со мной. Вы ведь помните Кэри Хейла, а? ― я ухватилась за его образ как за спасательный круг. Кэри, ты спасаешь меня даже тогда, когда тебя и близко нет рядом. Я пробормотала оптимистичным тоном: ― Он хороший, нет, он отличный парень, и мы с ним подружились! Он всегда рядом, и может меня защитить.

― Милая, ― мама поднялась на ноги, не выдержав. Ее руки протянулись ко мне, и я сделала несколько шагов, чтобы очутиться в ее убийственно-тесных объятиях. ― Мы рады, что Кэри был рядом, но рядом должны были быть мы. И ты обязана говорить нам обо всем, что с тобой происходит. Скай, ― мама взяла мое лицо в ладони и подняла вверх. ― Ты ведь наша дочь. Ты хоть представляешь, что с нами будет, если с тобой что-нибудь случится?

― Мам, ― я вязалась за ее запястья и опустила руки, но она вновь меня обняла. ― Мы же меня придушишь.

― Сара, ― позвал папа, приблизившись.

― Скай, ― мама отстранилась, но не выпустила меня, а схватила за руки. Я стала волноваться. ― Если что-нибудь опять случится, обязательно скажи нам, хорошо? Мы твои родители, мы тебя защитим от всего на свете!

И от смерти?

― Джек? ― мама взглянула на него в поисках поддержки, но во взгляде отца угадывалась та самая паника, от которой становилось страшно. Мама наконец-то отпустила меня, но обхватила руками свою шею. Видимо она решила хоть кого-нибудь придушить этой ночью. ― А вдруг она выйдет на улицу, и ее опять собьет машина? А вдруг ее кто-нибудь похитит? Или она станет жертвой нападения?

Я вообще-то стою здесь.

― Сара, прекрати, ― сказал отец твердо, а затем взглянул на меня, чтобы убедиться, что я на его стороне, и тоже считаю, что мама ведет себя странно. Я кивнула. ― Теперь, когда полиция схватила преступника, нашей дочери ничего не грозит.

Он убрал мамины руки от ее же шеи, но она тут же отстранилась. Стала ходить туда-сюда по комнате, лихорадочно бормоча:

― Наша семья проклята, Джек? Почему все это с нами происходит? ― пробормотала мама, не слыша папиных слов. Мое дыхание участилось, стало страшно. Мама сейчас сойдет с ума, прямо как Эшли.

У меня засосало под ложечкой.

― Мам, папа прав, ― сказала я тихо, пытаясь говорить рассудительно. ― Просто Том слетел с катушек. Ну какова вероятность того, что у нас в городе будет одновременно два психа? Ноль! Поэтому не нужно переживать. Тома арестовали, ведется расследование... Мне ничего не грозит.

― Я этого больше не выдержу! ― воскликнула мама, плюхнувшись на мою кровать. Я с облегчением вздохнула ― мама вновь стала самой собой. Я посмотрела на отца, но увидела, что он о чем-то задумался. Надеюсь, не о том, что она сказала: что я могу умереть в любой момент. Их паника помешает мне жить как прежде до всего этого безумия с Томасом.

― Я думала, сойду с ума от беспокойства. Как представлю... ― мама замолкла и потерла виски. Но тут же глянула на отца. ― Джек, мы ведь давно знаем директора Гордона. Помнишь, мы устраивали вечеринку, когда он только переехал в наш район?

Отец пожал плечами:

― Никогда не знаешь, что за чудовище живет с тобой по соседству.

Мама согласно закивала:

― Родители должны оберегать своих детей, давать им надежду на лучшее; говорить, что мир жесток, но они будут рядом и помогут преодолеть все трудности. Родители не должны мучить своего ребенка, сводить с ума. Бедный мальчик... ― в глазах мамы опять появились слезы, и она тут же вытерла их тыльной стороной ладони.

Мое сердце болезненно сжалось в груди; я не хотела, чтобы она переживала еще и за других детей. От меня ей итак порядочно достается.

Но мама, конечно, продолжит во всем винить себя.

А я буду пытаться успокоить ее.

Единственное, что я могу сделать ― не влипать в неприятности.

Проще сказать, чем сделать.

конец