Заслуженное наказание

***

Вторник был одним из тяжелых дней в моей неделе (из-за психушки) но теперь мама превратила его в Адский Вторник. Папа быстро сменил гнев на милость и стал всерьез размышлять над тем, чтобы я переехала к бабуле в Эттон-Крик, пока маньяка не схватят. Мама даже на это предложение не отреагировала. Она выглядела выдавленной и высушенной, как сухофрукты из банки, которые мы использовали для приготовления компота. Неулыбчивое лицо и напряженные плечи возрождали в моей голове все еще свежие воспоминания: палата, цветы на подоконнике, доктора в белых халатах, и я, лежащая на койке, будто мумия ― на теле нет ни единого открытого кусочка кожи. Здоровой кожи. Пока я лежала ожившим мертвецом в госпитале, мама тоже понемногу умирала, и теперь принялась за старое, и, чем больше я шутила, сидя на кухне рядом с отцом, читающим газету, будто ничего не случилось, тем сильнее она расстраивалась. Шутки, к сожалению, распространялись только на родителей: в школе я была точно таким же сухофруктом, как и мама.

― Боже, ты должна забыть уже о всякой ерунде! ― взбешенно причитала Дженни, не уточняя о какой ерунде я должна забыть. ― У нас по плану вечеринка для Евы, нашей подруги, ты еще помнишь ее? ― девушка заглянула мне в лицо как та бешеная птица из мультфильма «Русалочка», в надежде отыскать признаки человечности. ― Эй... Скай, мы должны как-то отвлечься от того безумия, которое здесь творится, должны что-то сделать!

Я изнуренно кивнула, и Джен продолжила, ничуть не реагируя на то, что за соседним столиком в школьном кафе расположилась шумная компания парней-первокурсников со своими подносами.

― Надо встряхнуться, Скай! Оживись!

Я посмотрела на подругу, и, когда встретилась с ее карими блестящими глазами, увидела за энтузиазмом панику. Она боится, боится так же, как и я, а может даже больше. Она уже потеряла свою мать, потеряла расположение отца, его любовь, и теперь до смерти боится, что и меня потеряет. Гиперактивность подруги проявилась почти сразу после смерти матери: Дженни не могла усидеть на месте, все время носилась туда-сюда, бормотала себе под нос, вызывая у одноклассников смешки. С возрастом ей удалось перерасти это, но в моменты паники девушка вновь забывала об адекватном поведении.

― Эй, Скай, ― взгляд Дженни потускнел, и она дотронулась до тыльной стороны моей ладони, ― правда все нормально? Ты выглядишь очень грустной. В точности как Ева, когда она узнала об украденных вопросах к тестам...

― Ничего, Джен, ― ответила я, придав голосу бодрости. Встряхнулась. ― Мама переживет, ты же ее знаешь.

Подруга понимающе кивнула, и, стоило мне заговорить о матери, как из ее головы мигом улетучились мысли о вечеринке. Она отвернулась, наконец-то обратив внимание на свой обед, и с удовольствием начала поглощать его, тем самым демонстрируя удовлетворенность полученными ответами.

Я тоже принялась за еду (тушеный хек), при этом не чувствуя никакого аппетита. Как бы мне хотелось быть до конца откровенной и рассказать о том, что происходит между нами с Кэри Хейлом, попросить совета. Уточнить, нормально ли то, что я к нему чувствую и что мне делать дальше. У подруги-то больше опыта, чем у меня.

― Скай, твой телефон, ― громко уведомила Джен, утопив кусок хлеба в юшке на дне тарелки. Я отложила вилку и подняла мобильник со столешницы.

― Сообщение от Евы. Черт возьми. Она видела, как Джессика только что рылась в моем шкафчике! ― воскликнула я, вскакивая на ноги. Джен на мое возмущение лишь улыбнулась:

― А чего ты хотела? Ты живешь с Кэри, и поэтому некоторых это злит.

― Ты хотела сказать «всех»? ― Я иронично изогнула бровь, нетерпеливо притопывая ногой в ожидании, когда Дженни соберет свои вещи. Когда мы стремительно направились к дверям, ведущим во двор школы, подруга спросила:

― У тебя там есть что-то ценное?

― Есть. Лабораторная по химии, которую я хотела отдать тебе.

― Бог мой! Тогда спешим скорее! ― и с этими словами девушка перешла на бодрую рысь, благо сегодня она была в ботинках на умеренно высоком устойчивом каблуке. До моих ушей донеслось ее раздраженное бормотание: «Если из-за нее я...».

Мы пересекли лужайку, на которой работал наш дворник мистер Плек, с завидным упорством размахивающий граблями для сбора опавшей листвы, и взлетели по каменным ступеням к дверям школы.

― Моя лабораторная... ― опять начала причитать Дженни, но тут замолчала, когда ей едва не прилетело по носу ручкой двери. ― Какого...

Из школы вышли две рыжеволосые девушки, похожие друг на друга как две капли воды, и удержали меня за локти. Подобное поведение меня взбесило, но, тем не менее, я осторожно высвободилась из нетвердой хватки и спокойно осведомилась, что девицам от меня надо.

Конечно же, то самое! То же, что и всегда! Кэ-ри Хеееейл.

― Я – Тереза, а это ― моя сестра Карли, ― Тереза указала ладонью на свою сестру, стоящую чуть в стороне за плечом и избегающую смотреть на меня, и продолжила: ― Это правда, что ты живешь с Кэри Хейлом?

Вопрос Терезы прозвучал как утверждение, и при этом она выжидающе вскинула брови с тем надменным выражением лица, будто я обязана забыть обо всех делах и застрять на лестнице, давая интервью о школьном медбрате. Я опять разозлилась, в этот раз и на докучливых фанатов и на сам предмет их обожания.

― Мы недавно поженились и в декабре ожидаем ребенка. Я пришлю вам приглашение, ― добавила я, поднимаясь вверх и распахивая дверь.

― Правда?

Боже.

― Нет, разумеется, ― кисло отозвалась я через плечо.

― Ты могла бы кое-что ему передать? ― не растерялась Тереза, в то время как Карли наконец-то вскинула голову и смотрела на меня во все глаза, будто у меня из носа пошел пар или уши превратились в перепончатые крылья.

― Мы можем заняться этим в другой раз? Видите ли, только что некто рылся в моем шкафчике, и я спешу, чтобы вырвать ему руки из суставов, ― вежливо сказала я и скрылась в холле, слыша, как Дженни говорит что-то о том, что я пошутила, и лишь хочу убедиться, что ничего не пропало из моих вещей.

Конечно, черт возьми, я хочу убедиться, что ничего не пропало из моих вещей!

Подруга догнала меня уже возле стройного рядка шкафчиков, и, обогнув спортивную команду, обсуждающую те самые пропавшие из кабинета директора вопросы к тестам, осведомилась:

― Ты, часом, не ревнуешь, милая Скайлер? ― Когда я зыркнула на нее, Дженни пояснила, вскидывая ладони: ― Просто ты давно не кидалась на людей.

― Да, теперь они кидаются на меня. ― Я распахнула шкафчик и добавила чуть тише: ― Может быть, и ревную.

Только не к этим дев... ― эта мысль лопнула в голове как надувной шарик, которого чрезмерно накачали воздухом, когда Дженни в изумлении захлопнула перед моим носом дверцу. Я чудом отскочила и убрала пальцы, иначе лишилась бы кончика носа и всех фаланг. Выругавшись, я уставилась на нее, сведя брови, но Дженни только изумленно выдохнула:

― Живо повтори, что ты сказала!

Боже.

― Может мне сказать, о чем я подумала?

Дженни тут же омрачилась, буравя меня стальным взглядом. Сегодня девушка была без своих привычных каблуков, но ей все равно удавалось каким-то образом надменно смотреть сверху вниз.

― Ты сказала, что ревнуешь Кэри.

― И?

― И? ― глаза подруги стали огромным как блюдца. Я втайне порадовалась, что ее вопросы не могут сбить меня с толку. Я терпеливо сказала: ― Просто забудь, ревность ― чувство, на которое не стоит обращать внимания. Кроме того Кэри мне не принадлежит. А теперь ты позволишь заглянуть в шкафчик?

― Так почему бы тебе не забрать его себе?

― Шкафчик?

― Кэри Хейла! ― раздраженно шикнула она, закатив глаза. ― Бог мой, Скай. Послушай, ― будто моя старшая сестра или опекунша, которая обязана наставить подопечную на путь истинный, Дженни сжала цепкими пальцами мои плечи. ― Кэри уже в твоих руках, уже рядом с тобой. Поэтому просто дотянись рукой и сожми пальцы на его медицинском халате, ― Дженни продемонстрировала, как именно надо сжать пальцы, вцепившись в мои ключицы. Я вывернулась из хватки и скептически осведомилась:

― Как ты сделала с Алексом?

Джен закатила глаза.

― Конечно, тебе проще. Мне пришлось бегать за ним несколько лет и всячески путаться под ногами. Помнишь, кстати, я несколько недель жила у вас дома? ― ее глаза сверкнули смешинками. Конечно, я помнила тот ужасный случай, когда Дженни закатила истерику, заявив, что ни за что не будет жить в одном доме с отцом, который завязал отношения с «Занудной Элизабет». Когда Дженни притащила свой рюкзак со сменкой, учебниками и плюшевым медведем под мышкой ко мне, я обрадовалась: «Ура, мы проведем забавные выходные, вместе будем ходить в школу!». Но не тут-то было. Оказалось, причина переезда заключается вовсе не в предателе отце и не в Занудной Лиззи, и даже не в том, чтобы вместе провести забавные выходные. Всему виной был мой старший брат Алекс.

― Тебе не нужно добиваться Кэри, ― взгляд подруги смягчился, когда она улыбнулась, показав ямочки на щеках. ― Тебе лишь нужно позволить парню быть рядом. А теперь открывай этот шкаф. Только аккуратно ― вдруг оттуда выпадет что-то гадкое?..

Вниманием девушки завладел шкафчик, и она отступила от меня на несколько шагов. Я раздраженно распахнула дверцу и придирчиво осмотрела школьные принадлежности, запасной комплект одежды (принесенный из дома после случая в столовой, когда двоюродная сестра опрокинула на меня поднос с мерзкой лапшой), книгу Стивена Кинга «Нужные вещи». Затем, убедившись в отсутствии видимых повреждений, я осторожно провела внутри рукой, ощупывая каждый предмет, проверяя, не разлито ли чего.

― Странно. ― Я обернулась к подруге, напряженно следящей за моими действиями. ― Все нормально, все на месте. Зачем Джессика здесь копалась?

Джен щелкнула пальцами:

― Может, искала твои контрольные? Или пыталась подложить тебе что-то для Кэри? Или перепутала ваши шкафчики ― они ведь рядом.

Я все равно с подозрением обернулась и еще раз заглянула в нутро шкафа. Странно. Джессика же не глупая, для чего ей мои контрольные? Да и не могла она шкафы перепутать. Кроме того, хоть мне прихвостеньша Эшли не нравилась, но я должна была отметить, что она отчаянная и вовсе не трусиха. Подкладывать в мой шкаф для Кэри записки ― это полный бред.

― Из-за этой чепухи я даже не пообедала, ― пробормотала я.

― Даже сейчас ты думаешь о еде! ― рассмеялась Дженни. Подхватив меня под локоть, она пошла по коридору, волоча меня за собой. Я едва успела хлопнуть дверцей. ― Предлагаю перед геометрией составить план захвата темного сердца Кэри Хейла.

― Лучше я потрачу это время на обед.

***

― Что это? ― осторожно спросила я, входя на кухню и наблюдая страшную картину. Барная стойка была полностью заставлена остывающим овсяным печеньем, покоящимся на пергаментной бумаге. ― Ты что, решила открыть пекарню? Или участвуешь в осенней ярмарке?

Я взяла одно печенье и откусила кусок.

― Ты добавила сушеное манго?

Мама игнорировала меня, выкладывая на противень новую порцию еще сырых белых кружочков с изюмом и манго.

― А где папа?

― Уехал на рыбалку с друзьями, ― наконец-то мама ответила сухим, как печенье в моем горле, голосом. Я с трудом проглотила комок и направилась к холодильнику за водой. Украдкой глянула в мамино лицо, делая глоток из небольшой бутылки. Мы с мамой одновременно хлопнули дверцами ― я от холодильника, а она от духовки. И этот звук, контрастирующий с тишиной кухни, обрушил внутри меня стену терпения.

― Мама, если хочешь, я уеду в Эттон-Крик. Не то чтобы там было безопасно, сама же знаешь ― это Эттон-Крик, да еще и в одном доме с бабулей... Но если ты перестанешь меня игнорировать и печь это идиотское печенье, которым можно будет накормить всех соседей, я согласна.

Я замолчала, благоговейно ожидая ее очередного вердикта. Или она сейчас же вспыхнет, как огонь в газовой печи, и начнет на меня орать, или расплачется, или...

― Как прошел день в школе? ― Мама выбрала третий, самый безопасный вариант. Она решила избежать конфликта. Я осторожно выпустила из легких воздух сквозь стиснутые зубы и, чувствуя, как в левом виске нарастает тупая боль, произнесла:

― Отлично. Со мной все хорошо. ― Меня никто не преследовал и не донимал, не считая фанаток Кэри Хейла. ― Сдала эссе.

― Кэри звонил.

Что?!

Я прочистила горло, осторожно спросив, зачем, а вместе с тем голову атаковал миллиард предположений. Мама обернулась, и я на секунду растерялась, потому что ее лицо наконец-то просветлело, а глаза не метали молнии. Неужели она сменила гнев на милость из-за мистера Хейла? Не может быть.

― Он решил предупредить меня о вашем вечернем занятии.

― Мама! ― я сию секунду забыла о нашем шатком перемирии и, вскинув руку к голове едва не смела со столешницы ее выпечку. ― Уже шесть вечера! Я только вернулась от доктора Грейсон, а теперь ты хочешь, чтобы я волочилась...

― Не говори так, Скай, ― мама снова нахмурилась. ― Кэри хочет тебе помочь.

― Я знаю, ― согласилась я, понуро опуская голову к груди.

― И он придет к нам домой.

...

В ожидании Кэри Хейла время пролетело незаметно: мы с мамой расположились на диване в гостиной за просмотром какого-то фильма и овсяного молока с печеньем. Моя голова на ее коленях тут же потяжелела, и я перестала обращать внимание на то, что мне в волосы падают крошки от печенья. Звуки фильма отошли на задний план, и, погрузившись в сладкий сон, в котором я летела верхом на драконе сквозь беснующийся ветер, проснулась только, когда мама поднялась на ноги, подложив под мою голову подушку.

― Который час? ― проскрипела я, с трудом отнимая голову от дивана.

― Девять.

― Девять? Тогда я иду спать.

― Дождись Кэри! ― приказала мама, глядя на меня сверху вниз. Когда я первая отвела взгляд, она направилась к лестнице. ― Только посмей уйти, Скайлер, предупреждаю!

― А ты куда? ― я посмотрела ей в спину и заметила, что за последние два дня ее плечи наконец-то расслабились, а движения стали плавными.

― Спать, ― коротко бросила мама. У меня от возмущения отвисла челюсть, но рот пришлось закрыть, когда женщина пробормотала себе под нос что-то о том, что она из-за нерадивой дочери не спала два дня.

Я обреченно рухнула на диван, подложила под голову подушку и прилипла глазами к экрану. Уже через несколько минут взгляд вновь затуманился, и, под музыку из фильма «Хэллоуин», я вновь провалилась в сон. В этот раз вместо полета на драконе, выдыхающем из ноздрей пламя, мне снился маньяк, склонившийся над моим лицом.

― Ты заплатишь за свои преступления, Энджел, ― шепнул он, обдав мои волосы теплым дыханием. Затем чудовище выпрямилось и изящно откинуло на спину капюшон. Мисс Вессекс? ― хотела воскликнуть я, но язык разбух во рту и совсем не повиновался командам. В сумраке гостиной блеснуло лезвие ножа для колки льда. Острое шило вспороло подушку рядом с моей головой.

― Ты заплатишь за все пропущенные занятия, ― зашипела она, втыкая нож в плотную ткань диванной подушки. ― Тебя исключат из школы! Ты будешь каждый день работать в библиотеке с трех до пяти вечера, раскладывая книги по стеллажам!

― ТОЛЬКО НЕ ЭТО! ― заорала я, отталкивая мисс Вессекс от себя. Она удивленно воскликнула мужским голосом:

― Так ты не спишь?

Распахнув глаза, я испуганно подобралась на диване, резко принимая вертикальное положение. В двух шагах от меня стоял Кэри Хейл с изумленным лицом и потирал ушибленное бедро, ― когда я толкнула его, парень ударился о тумбочку. Я опустила недоуменный взгляд на ковер, и увидела, что со столешницы упал учебник по биологии. Проследив за моим взглядом, Кэри поднял его.

― Ты уже здесь? Как ты вошел?

― Извини, что задержался, ― вежливо ответил Кэри. ― Дверь была открыта. Я очень долго стучал, а затем твоя мама крикнула, чтобы я вошел внутрь, иначе все соседи сбегутся.

Я выпуталась из покрывала и пригладила волосы, которые явно были не в лучшем виде после сна. Чувствуя, что краснею, я попросила Кэри включить верхний свет. Он щелкнул включателем, расположенным у входа в гостиную, затем вернулся к дивану и, подняв с пола покрывало, бережно сложил его и оставил на подлокотнике.

― Все в порядке, ― сказала я, ― не извиняйся. Знаю я, чем ты был занят. ― Я поиграла бровями. ― Или, вернее, кем.

― Кстати, спросонья ты выглядишь даже хуже, чем обычно.

― Жаль, что у меня нет силы убивать взглядом, ― посетовала я, внутри радуясь тому, что между нами с Кэри все нормально, ничего не изменилось. Он взглянул на меня с умилением, будто на пушистого котенка, и предложил оставить все ролевые игры на потом, а сейчас заняться учебой.

― Кстати, вот, ― добавил он, доставая из рюкзака вместе с учебником по биологии коробку конфет в красивой упаковке.

― Что это? ― Я удивленно покрутила ее в руках, а затем сменила гостя подозрительным взглядом. ― Только не говори, что это подарок от фанатки.

Смущенный кашель Кэри был красноречивее слов.

― Ну... да, а что? Я просто вспомнил, что ты очень любишь эти конфеты и поэтому их взял.

― Мило. ― Да уж, что может быть лучше?

Я вежливо поблагодарила Кэри Хейла, отложила коробку с конфетами на столик, на котором ютилась ретро-лампа с абажуром (тетин подарок), и попросила подождать меня несколько минут. Взлетев по ступеням в свою комнату, я умылась, наскоро почистила зубы и затянула волосы в хвост. Спустившись, обнаружила парня в той же позе. Он поинтересовался, где моя мама и ненароком заинтересованно поглядел в сторону кухни, будто ждал, что оттуда выпорхнет хозяйка дома с полным угощений подносом.

― Думал, она будет дожидаться сэра Хейла вместе со мной? ― со смешком осведомилась я. ― Она уже спит. Будешь чай, кофе, сок, молоко, какао? Могу угостить овсяным печеньем: мама напекла его столько, что хватит для всей школы.

― Ты же дождалась, ― сказал Кэри спокойным тоном, прерывая мое бормотание. Видит бог, иногда рядом с этим парнем я превращаюсь в точную копию Дженни и не могу остановиться. На долю секунды я озадачилась, о чем он говорит, но, отмотав время назад все поняла, и иронично улыбнулась.

― Мама сказала, если я тебя не дождусь, она меня прихлопнет. Ну ладно, она не так сказала. Вернемся к контрольной?

Кэри встрепенулся.

― Я хотел обсудить полугодовые экзамены перед Рождеством. Вот список вопросов. ― Он склонился к рюкзаку и достал из кармана распечатку А4. Я даже не пошевелилась, чтобы взять их в руки, будто листы были копошащимися личинками.

― Это что... ― Мы встретились взглядами, и я благоговейно закончила: ― Ты украл их из кабинета директора?

― Что? Я ничего не крал.

― Точно. В тебя влюблена наша мисс Вессекс, наверное она и...

― Стоп! ― Кэри искренне возмутился, и я прыснула, не сдержавшись. ― Где ты нахваталась этой ерунды?

― Ладно, забудем! ― я хихикнула с выражения ужаса на лице мистера Хейла, и, выхватив из его все еще протянутой руки вопросы, пробежалась по ним взглядом.

― Ты что, ревнуешь?

― Ты уже второй, кто задает мне за сегодня этот вопрос, ― рассеянно отозвалась я, но тут опомнилась и вскинула голову. ― Конечно, я не ревную. Точно не к мисс Вессекс.

― Почему же? ― парень скептически изогнул бровь.

― Потому что я видела, как ты на нее смотрел, и этот взгляд был полон ненависти.

― В ненависти иногда рождается горячая любовь, ― парировал Кэри, многозначительно глядя на меня. Я скривилась, ведь он явно говорил сейчас не о моей классной руководительнице.

― Хорошо, я безмерно рада, раз так. Вернемся к занятиям? ― спросила я с вызовом. ― Или ты все же голоден? Я могу приготовить тебе что-нибудь поесть... ― пришлось замолчать и подождать, пока Кэри уберет это странное выражение с лица. Мне совершенно не нравился взгляд его глаз. Слишком уж сосредоточенный, изучающий и еще чуточку удивленный.

― Я думал, ― начал он осторожно, ― что после поцелуя между нами все нормально.

Мои щеки сию секунду вспыхнули, и я опустила взгляд в вопросы. Соберись, Скай, ты ведь смелая девчонка.

― Да, все нормально, ― ответила я только после того, как трижды прорепетировала про себя те же слова. Кэри все еще не отводил взгляда.

― Но ты замялась.

― Я не замялась.

― Замялась.

― Просто заткнись, ― шикнула я, резко поднимая голову. ― Конечно, я замялась, ведь моя мама наверху и может все слышать. ― Секунду помолчав, при этом нервно разглаживая на коленях распечатку с вопросами к экзамену, я тише и тверже добавила: ― Между нами все нормально, обещаю.

― Но я думал, между нами все более чем нормально.

Я едва не закатила глаза, поняв, что парень просто меня дразнит. И почему я решила, что он действительно огорчен? Ведь это Кэри Хейл! Даже не будь он настолько самоуверен, он уже столько от меня наслышался, что какая-то глупость его точно не обидела бы. Я так думаю.

― Так ты предлагаешь мне выйти за тебя, Кэри? Только не забывай, что у меня галлюцинации, а еще разные психические сбои. Кто знает, кто знает, вдруг однажды ты проснешься без головы...

― Теоретически, если ты мне отрежешь во сне голову, я уже не проснусь, ― невозмутимым тоном поправил Кэри, затем добавил задумчиво: ― Иногда ты меня пугаешь, Энджел.

Я едва не рассмеялась. Если бы Кэри Хейл был в курсе, насколько сильно я пугаю сама себя... причем постоянно...

Мы успешно закруглились с выяснением отношений и приступили к урокам. Кэри по-прежнему внимательно наблюдал за мной, но он переключил внимание на биологию, заменив маску «веселого парня» «строгим учителем». Поначалу его взгляд не давал мне сосредоточиться на работе, а комментарии раздражали, но я быстро приноровилась и почти забыла о слежке.

Когда время близилось к полуночи, Кэри задремал, склонив голову к плечу. Я периодически косилась на парня и, обнаружив, что он не моргает, застыла. Надеюсь, он не видит, как я наблюдаю, ― не хотелось прослыть сумасшедшей фанаткой или сталкершей.

Я опустила взгляд в тетрадь, где упорно работала карандашом, затем на Кэри Хейла. Взгляд в тетрадь. На Хейла. В тетрадь. На Хейла. Почему-то с каждым разом было сложнее оторваться от него.

Почему?

Я ведь его даже не знаю. Он мог бы быть просто красивой картинкой или образом, который я нарисовала в воображении, он мог бы быть парнем, которого я хочу разгадать, но Кэри Хейл ― больше чем все перечисленное. Все далеко не так. Потому что, несмотря на то, что мой мозг утверждает, что я его не знаю, сердце говорит об обратном.

Ты знаешь его, Скай. Даже больше, чем можешь представить. Ты наизусть выучила его характер, темперамент, знаешь его душу. Знаешь все о нем.

Кэри Хейл ассоциировался у меня с чем-то мягким. В него можно было укутаться как в теплое одеяло, почувствовать себя уютно, как дома.

Он что-то пробормотал во сне, и я мигом навострила уши. Энджел, ― вот что он произнес.

Кто тебе снится, Кэри? Я или настоящая Энджел? Может быть, тебе снится Серена, девушка, которая связана с твоим прошлым, куда мне нет хода?

***

Половину ночи я беспокойно ворочалась, пытаясь выпихнуть из воспоминаний настойчивый мужской запах, шедший от его кожаной куртки, от джемпера, от рук.

― Энджел, ― он заправил мои длинные светлые волосы за уши и поцеловал в лоб. ― Я люблю тебя. Ты ведь знаешь об этом?

Мое сердце совершило кульбит, когда вдруг за стеклом взорвался раскат грома, пронзив мой сон острием молнии. Я содрогнулась на постели и распахнула глаза, найдя взглядом окно.

Точно... я ведь у себя в комнате. Почему-то показалось, что сейчас окно откроется и внутрь заберется Эшли, бессвязно ругаясь себе под нос. Я отвернулась, накрыла голову подушкой и попыталась вновь уснуть, думая о школе, о биологии, о мисс Вессекс, ― о чем угодно, только не о горячих поцелуях, которые рождают внизу живота тянущую боль. Но чем больше я пыталась не думать о мистере Хейле, тем больше думала.

Спи! ― приказала я себе. ― Закрой. Глаза. Спи.

Тело не подчинялось командам, и я еще добрых пятнадцать минут ворочалась с боку на бок. Чтобы хоть как-то уснуть, я воспользовалась старым добрым методом: вставила в уши наушники и включила аудиокнигу. Это всегда срабатывало, и я принялась ждать.

Бог мой, если я продолжу и дальше думать о Кэри, у меня разовьется зависимость, а ведь я итак уже больна.

В ушах говорил бархатный голос декламатора, но он не рождал в воображении картинки из книги. Я стала злиться на себя за то, что превращаюсь в одну из фанаток мистера Хейла, и на Кэри, конечно, за то, что он плохо на меня влияет. Без Кэри Хейла я начинаю чувствовать себя нездоровой.

Чудом мне удалось провалиться в сон, отодвинув на задний план дребезжание стекол, раскаты грома, бормотание декламатора в наушниках. К сожалению, лед сновидения был слишком хрупким, и вдруг он с треском лопнул, расколовшись надвое, ― кто-то стащил меня с кровати, схватив за ноги. Я с криком свалилась на пол, больно ударившись локтями и затылком. Сон слетел тут же, будто его и не было.

― КТО ЗДЕСЬ? МАМА! МАМА! ― заголосила я изо всех сил, дезориентировано озираясь в поисках опасности.

Это Том. Это Том, и сейчас он вскроет мне глотку ножом, ― подумала я в панике, но вместо лица бывшего друга почему-то перед глазами появилось лицо мисс Вессекс. Она откинула с лица капюшон, заставляя все мои внутренности туго сжаться в клубок.

― Мама... ― Я попыталась сфокусировать в сумерках комнаты взгляд на неизвестном, и вдруг поняла, что передо мной стоит не Томас с ножом и не мисс Вессекс в страшном плаще, а всего-навсего Эшли.

Что происходит? ― вопил в панике разум.

Двоюродная сестра пошатнулась и попыталась за что-нибудь ухватиться, но пальцы мазнули по воздуху. Я плохо видела ее на фоне окна, в стекло которого врезались ветви наглого дерева, растущего рядом, но могла догадаться, что Эшли пьяна. С трудом поднявшись с пола, я включила лампу, строгим голосом осведомившись, какого черта она забыла здесь среди ночи.

В ответ девушка разъяренно взмахнула руками, шагнув ко мне, и прорычала:

― Я УБЬЮ ТЕБЯ!

Ее красивые черные волосы слиплись от грязи, а глаза были безумными. Мое сердце перевернулось в груди от секундного приступа страха, но я быстро взяла себя в руки и произнесла:

― Тебе нужно проспаться.

«― Когда ты уже придешь в себя? Я пытался тебе помочь, Эшли. Я отправил тебя к доктору Грейсон. Я привел тебя к ней, думая, что теперь все придет в норму», ― вытащила я из памяти недавнее воспоминание. С Эшли действительно что-то случилось, и это видно невооруженным глазом. Она больна и полностью потеряла над собой контроль. Белки налились кровью, под веками таятся океаны страха и отчаяния. Эшли перестала быть похожей на саму себя, на успешную девушку, теперь она ― загнанный в ловушку дикий зверь, который понимает, что ему не спастись.

Она сделала еще шаг по направлению ко мне, и я уловила запах, исходящий от ее тела ― запах помоев и пота. Чувствуя отвращение и тревогу, и, зная наперед, что вопрос взбесит двоюродную сестру, я твердым тоном спросила, что с ней случилось.

Сорвала чеку. Швырнула гранату. Та рванула.

Эшли внезапно сорвалась на крик, прыгая на меня, а я, испуганно отшатнувшись, ударилась о тумбочку; учебники и мобильный телефон полетели на пол, лампа опрокинулась, но свет не погас. Я схватила Эшли в объятия, и, чувствуя, как в пижаму впитывается не только мерзкий запах, но и влага, прижала ее к груди, блокируя движения.

― Тихо! ― Черт возьми, сейчас мама будет тут как тут. А уж если она позвонит дяде и тот увидит Эшли в таком вот состоянии...

Она продолжала визжать так, будто мои слова, сказанные минуту назад, были острым ножом, вспоровшим ее тело.

А может разбудить маму и будь что будет?

Кто бы знал, как сильно мне хотелось показать людям истинное лицо двоюродной сестры. Но Эшли того не стоила, тем более теперь, когда мама итак уже разочарована во мне. И тем более теперь, когда становится ясно: с девушкой происходит что-то действительно ужасное и ей требуется помощь, а не разоблачение.

Она прекратила вырываться и резко обмякла в моих руках. То ли потеряла сознание, то ли уснула. Тело будто налилось свинцом, поэтому пришлось, крепко удерживая ее, осторожно опуститься на пол и положить под голову с грязными и вонючими волосами подушку.

Я присела рядом на корточки и, сложив ладони в молитвенном жесте, понесла их к своему лицу.

Кэри отправил Эшли к доктору Грейсон.

Для чего?

Неужели...

Вздохнув, я встряхнулась, размяла плечи и, взяв двоюродную сестру под мышки, подняла на ноги. Она не шевелилась, поэтому пришлось ее буквально тащить в сторону ванной комнаты. Открыв кран, я, пока набиралась вода в ванную, стянула с Эшли мерзкую куртку, затем свитер и футболку.

Боже.

Что... что это такое?

Я взяла ее за запястье и тяжело сглотнула. Провела пальцем по зажившему шраму. Белая горизонтальная полоска. Не веря своим глазам, я схватила вторую руку и обнаружила на коже не одну, а уже три полоски, причем самая верхняя была розовой, воспаленной.

Опомнившись, закрутила кран и на автомате стянула с Эшли джинсы. Усадила ее в ванну и бухнула в воду щедрую порцию жидкого мыла с косметическими маслами. При этом мысленно я была где-то не здесь, в другом мире: задавала сестре вопросы, вырывала из ее руки бритвенное лезвие/нож/ручку? Чем она могла нанести такие ужасные ранения?

Пятнадцать минут спустя я завернула ее в банный халат и потащила назад в комнату. Там с тяжким трудом уложила на кровать, сперва верхнюю половину туловища, а затем нижнюю, и накрыла одеялом.

Что ты с собой делаешь, Эшли?

Я убрала с ее лица волосы, отмечая мешки под глазами, брови, нуждающиеся в уходе, отсутствие любимых рубиновых серег.

Кто это делает?

Поднимая с пола упавшие вещи, мой взгляд зацепился еще за кое-что.

Кухонный нож для разделки мяса.

Я взяла нож в руки и с благоговейным ужасом коснулась лезвия. Острейшее. Стоит провести пальцем вверх или вниз и на коже тут же появится капля крови. Я сжала рукоятку, чувствуя, как по спине бегут морозные мурашки. Обернувшись, взглянула на Эшли, спящую на моей кровати прямо посредине. Внезапно все стало обретать странный, пугающий смысл. А вдруг это она хотела убить меня? Вдруг она и есть тот самый преследователь?

Нет, это полный бред, ― остановила я себя и засунула принесенный Эшли нож под стопку прошлогодних школьных тетрадей в нижнем ящике стола. Она просто перебрала лишнего, вот и все. Страдает от неразделенных чувств и вымещает злость на мне.

А шрамы? ― подсказал внутренний голос. ― Шрамы откуда?

Я рухнула на свободный участок кровати, стараясь не приближаться к Эшли, и зарылась лицом в подушку.

Откуда шрамы? ― стучал в висок настойчивый внутренний голос, подкидывая картинки испещренной тремя белыми полосками левой руки. Затем вспомнилось выражение лица двоюродной сестры в тот день, когда я забирала ее из аэропорта. Она только притворялась нормальной, нацепила на лицо привычную маску и подумала, что сможет всех обмануть. Вот только до конца удержать образ не смогла.

Что же с ней случилось там, в Париже? И почему она решила наброситься на меня с ножом? Из-за Кэри Хейла? Неужели он ей так дорог?