Заслуженное наказание

***

Особняк Хардманов вырисовывался на фоне неба жуткого цвета стали настоящим раскуроченным монстром. Строительные работы были в самом разгаре, рабочие намеревались закрыть план до Рождества и теперь трудились с утра до ночи (за непомерную плату, конечно).

Во время пути я попыталась выкинуть из головы Серену и все ее слова, но сейчас, топая по промерзшей земле по направлению к особняку, я увидела пряничный домик Кэри Хейла, затаившийся среди деревьев, и мигом обо всем вспомнила. Даже фарфоровое лицо Серены с рыжими локонами вольно спадающие к бедру предстало перед глазами как реальное. Она сказала, что я заслужила все это. Будто бы я маньяк-убийца!

И во-вторых, почему Серена и Томас произносили одни и те же слова? Разве они могут быть как-то связаны? Но ведь Том встречается с Евой, а Ева ― сестра Серены. Что-то пугающее во всем этом было. Будто бы какая-то тоненькая, прозрачная нить, невидимая глазу, связывала всех этих людей.

Некстати вспомнилось, как миссис Норвуд описывала дочь. Слова больной женщины никак не вязались с правдой, с тем, что мне довелось увидеть своими глазами. Милая, нежная и ранимая Энджел? У нее насмешливый изгиб губ, рыжие брови вразлет, и самое главное ― холодный, убивающий взгляд из-под тяжелых ресниц. Нет, после загадочной истории в Эттон-Крик девушка превратилась в жестокую, ироничную и властную. И о ней никто не должен знать.

Когда я вошла в дом, рассеянно хлопая шелестящим пакетом со сладостями по бедрам, у меня вдруг появилось жуткое предчувствие: до ушей едва уловимо доносились голоса Эшли и Кэри Хейла. Сначала я услышала только взбешенный голос Эшли, высокий, с истеричными нотками, и, почему-то тоже разозлившись, быстрым шагом направилась в сторону читального зала (небольшая чрезвычайно уютная комнатка на первом этаже с миллионом самых разных книг). Но когда я услышала голос Кэри Хейла, отвечающий ей невозмутимо и с небольшой долей отстраненности, мои ноги приросли к полу, и дыхание застряло в горле.

― Ты же это не серьезно! ― крикнула Эшли с обидой в голосе. Если мистер Хейл и пытался быть хоть чуточку тихим, то собеседница истерически орала во все горло. Чтобы не нарушить их интересную беседу (и дослушать ее до конца), я осторожно опустила пакет со сластями на пол у стены, а сама на цыпочках приблизилась к деревянной двери. В приоткрытую щель было видно боком Эшли в облегающем темно-бордовом свитере с высоким горлом и простых джинсах и Кэри. Они выглядели как всегда. Но по-отдельности. Чтобы они так беседовали друг с другом, я никогда не видела и не слышала.

― Скажи еще раз глядя мне в глаза! ― продолжала драматизировать Эшли. Она высоко задрала голову, чтобы видеть Кэри. Тот скучающим (как мне показалось) взглядом смотрел поверх нее в сторону книжных шкафов.

― Я и смотрю тебе в глаза, Эшли. И я очень серьезен. Я могу подойти и сказать тебе, ― Кэри действительно ступил на полшага вперед, и Эшли опустила руки, скрещенные перед грудью будто щит. ― Я могу прошептать, прокричать, написать на бумаге, в небе, напечатать в газете ― скажи где, чтобы ты поняла, и я сделаю это прямо сейчас.

Боже, ― я не верила своим глазам и ушам. ― Да что же здесь происходит?

Кроме любопытства меня настигло чувство стыда, ведь подслушивать нехорошо. Но любопытство было сильнее, ведь интересно из-за чего конфликт!

Кэри был невозмутим, и именно это пугало больше всего ― то, с какой холодностью он говорит. Вдруг он изможденно вздохнул, так, будто целый день работал над отстройкой особняка Хардманов, и смягченным тоном голоса, который не смягчил самих слов, произнес:

― Я очень устал от тебя, Эшли. От твоих нападок, непостоянности и капризов.

Он говорит так, будто они встречались.

― Так теперь ты винишь меня?! ― завопила Эшли, топая ногой. Я услышала, как на кухне что-то прогрохотало (надеюсь, это не тетя Энн мчится в библиотеку, чтобы разобраться с происходящим). На всякий случай я ступила в нишу, где стояла тумбочка со старинной лампой, купленной на какой-то ярмарке. Забравшись в щель и втянув живот, я продолжила слушать. ― Ты меня винишь в том, что произошло?

А что, собственно, произошло?

Может, вместо того, чтобы прятаться, мне стоит войти на кухню и прервать их ссору каким-нибудь ехидным замечанием, которое обоих смутит и заставит заткнуться? Эта ленивая мысль растаяла в ту же секунду, когда я услышала следующее:

― Ты так ведешь себя из-за Скай, верно? Ты действительно влюбился в нее?

Что? Кто? Кэри Хейл? Влюбился? В кого, в меня?

Я мысленно рассмеялась, не смея вдохнуть полной грудью, но где-то в душе появились странное томление и горечь.

Кэри не смутился.

― Ты бросила ее на озере с незнакомцами, ― сухим тоном напомнил он. ― Ты даже не позвонила, чтобы предупредить, что собираешься напиться и остаться на ночь у своего парня.

― МНЕ БЫЛО ПЛОХО!

Так, пора выбираться отсюда и прекращать этот чертов балаган.

Я поползла в коридор, но не смогла сделать последний рывок, будто неведомая сила ухватила меня за штанину, удерживая на месте. Между тем Кэри был безжалостен как палач из Средневековья:

― Ей тоже было больно. Она была напугана, вся в крови, и с трудом пришла в себя, ведь кто-то пытался ее убить.

― Я здесь не при чем! ― Ну, все, сейчас точно прибежит тетя Энн с кухонной сковородой. ― Ты не можешь винить меня!

― Нет? Не могу? ― со смешком переспросил Кэри. И тут же его голос похолодел на несколько градусов. ― Когда ты уже придешь в себя? Я пытался тебе помочь, Эшли. Я отправил тебя к доктору Грейсон. Я привел тебя к ней, думая, что теперь все придет в норму...

― ПРИДЕТ В НОРМУ?!! ПОСЛЕ ТОГО, ЧТО СО МНОЙ СЛУЧИЛОСЬ?!

Я дергалась в нише как червяк на крючке, которого вот-вот опустят в воду. Надо срочно вмешаться, потому что это уже не смешно. Было смешно, но перестало. Кэри отправил Эшли в больницу? И что с ней случилось?

― Не кричи, ― вдруг невозмутимо попросил Кэри, и я перестала дергаться, застыв. Живот впился в столешницу. Зачем я сюда полезла? Прямо детский сад! У меня вдруг возникло подозрение, что Кэри Хейл знает, что я здесь, за стеной, и все прекрасно слышу. ― Ты должна прийти в себя, Эшли. Несмотря на то, что случилось в прошлом. ― Подозрение, что Кэри знает, что я здесь, усилилось, и даже показалось, что он говорит для меня. ― Прошлое ― это всего лишь смятый листок бумаги. Необязательно хранить этот листок, исчерканный и исписанный неровным почерком, на видном месте. Можно просто избавиться от него.

Эшли глухо ответила:

― Этот листок ― часть меня. ― И в ее голосе прозвучала та обреченность, которая бывает у людей, которым больше незачем жить. Эшли звучала как человек, который устал бороться.

Во мне проснулись суперспособности, потому что я так живо представила будто увидела, как Кэри сократил между собой и Эшли расстояние и поднял ее лицо за подбородок. Бесстрашно встретился с отсутствующим взглядом, игнорирует пелену слез, покрывшую карие глаза.

― Эшли, это та часть тебя, которую ты боишься потерять, боишься забыть? ― с долей снисхождения в голосе спросил Кэри. В ответ последовала тяжелая тишина, нарушаемая лишь моим сердцебиением. Слова Кэри Хейла адресованы и мне тоже, ― вдруг с отчетливой ясностью поняла я. ― Тебя мучает прошлое, так почему ты не избавишься от него?

― Это из-за Скай?

Мое имя привело меня в чувство, и магическое ощущение, будто речь шла обо мне, рассеялась как дым после костра, гонимый ветром.

― Я ведь сказал, ― устало вздохнул Кэри. ― Я не откажусь от нее. Ни ради тебя, ни ради чего-то или кого-то. Она самое важное, что у меня есть, и она мое настоящее и будущее.

Я захлопнула рот рукой как раз вовремя, чтобы не издать удивленный писк или другой какой звук, который бы рассекретил мое местоположение. Я уже много раз слышала подобное от мистера Хейла, но тогда все казалось шуткой. А услышать это, когда он говорит другому и в подобной ситуации... если и шутка, то очень плохая. Ну, Кэри ведь не мог иметь в виду то, что он сказал, правильно? Однажды он уже «прикрыл» меня перед Шайлой, притворившись, что заботится. Ему хотелось сгладить школьный конфликт. Может быть, этот чудак решил, что если я не буду под его протекцией, то однажды ночью проснусь без головы?

От картинки, рожденной моим воображением, где Эшли в лунном свете, льющимся из окна, застыла с вскинутой рукой, в которой зажат нож, над моей кроватью и наблюдает за мной спящей, рассеялась: послышались поспешные, шумные шаги из библиотеки, а затем оглушительно хлопнула дверь.

Я вновь забилась в угол, только бы разъяренная Эшли меня не увидела, потому что тогда мне точно несдобровать. Я не видела выражение лица двоюродной сестры, ― между нами был занавес из ее темных волос, однако шмыганье и ругательства под нос без труда рисовали картинку.

На несколько секунд я замешкалась, чувствуя себя не в своей тарелке, затем бочком выскользнула из ниши. Удивленно развернулась и нашла взглядом магическое место, к которому приклеилась пару минут назад. Из темно-коричневой стены торчала шляпка гвоздя. Я тут же раздраженно коснулась места на бедре и нащупала на своих любимых джинсах дырку.

В библиотеке вновь послышались шаги, и я очнулась, и, на цыпочках подбежав к пакету и подхватив его, бросилась максимально быстро и бесшумно бежать назад к входным дверям.

Мне нужно побыть наедине, а комната занята плачущей сестрицей. Весь остальной дом, как я понимаю, находится в полном распоряжении мистера Хейла, и у него есть странная и пугающая привычка появляться там, где нахожусь я. Поэтому в качестве укрытия я выбрала мамину машину.

Прыгнув на сидение в теплый салон, я хлопнула дверью и тут же раскрыла пакет. Мороженое. Наверное, уже тает. Надо от него срочно избавиться.

― Прошлое ― это всего лишь смятый листок бумаги. Необязательно хранить этот листок, исчерканный и исписанный неровным почерком, на видном месте. Можно просто избавиться от него, ― тут же, как по команде в ушах прозвучал голос Кэри Хейла. Я открыла крышку, достала пластиковую белую ложечку и зачерпнула мороженое.

Ну и ну. Что это только что было?

Ясно одно, я стала свидетелем отвратительной сцены. И, даже если бы не застряла в нише, все равно косвенно присутствовала бы при разговоре, ведь те двое говорили обо мне! Я приложила прохладную ладонь к щеке. Горячая, как раскаленная печь, и наверняка красная.

Я проглотила еще одну ложку мороженого, пытаясь сосредоточиться на какой-то одной мысли, чтобы качественно ее обработать, но в голове был настоящий хаос. Эшли не встречается с Иэном, парень лишь прикрытие для посещения лечебницы. Меня тут же бросило в жар, стоило вспомнить, как я предложила Эшли сходить к психиатру и провериться. А тетя Энн знает, что происходит с ее дочерью? Кэри сказал, что я ― самый важный человек в его жизни. А вдруг Эшли что-то с собой сделает? И мистер Хейл звучал всерьез? Мы знакомы всего ничего, как он мог чувствовать ко мне...

Внезапно дверь с пассажирской стороны открылась, и я, хоть и подскочила от неожиданности, на самом деле почти не была удивлена, когда Кэри забрался в машину.

― Я так и знал, что ты решила запастись едой, ― насмешливо сказал он, бросив взгляд на пакет на моих коленях и открытую коробку с мороженым. Решил притвориться, что не знает, что меня не было в коридоре? А может, действительно не знает? ― Тоже услышала о том, что Энн готовит одно из своих эксцентричных блюд?

Я взглянула на него, пытаясь разгадать намерения, и наткнулась на непроницаемый взгляд. В его темно-карих глазах была искренняя улыбка, но она не смогла заставить меня смягчить выражение лица, поэтому и парень перестал улыбаться, смущенно сдвинув брови.

― Что такое?

Я не откажусь от нее. Ни ради тебя, ни ради чего-то или кого-то. Она самое важное, что у меня есть, и она мое настоящее и будущее.

Я всполошилась, прочистила горло и покачала головой.

― Да ничего.

Он как-то странно ухмыльнулся, кивнув, и эта усмешка мне совершенно не понравилась. Он будто говорил: «Ну да, ну да, ну да, продолжай в том же духе». Я не отворачивалась, проникая вглубь карих глаз Кэри Хейла. Глаза, голос, даже то, как складываются его губы в усмешке, ― почему все это кажется мне знакомым?

Я тебя знаю, ― едва не сорвались с губ странные, нелогичные, и неподходящие для ситуации слова. Вместо этого я переступила через эти слова и сказала следующее:

― Ты знал, что я все слышу. ― Я не спрашивала, а утверждала, просто потому, что где-то в глубине души я знала его, знала Кэри Хейла, и он меня знал.

― Да.

Я не удивилась, хоть и понимала рассудком, что должна хотя бы удивиться, не говоря уже о возмущении. Но ведь и я хороша ― притаилась, чтобы подслушать.

― Ты сделал это специально? ― максимально осторожно спросила я. Мы с Кэри будто находились в дрожащем мыльном пузыре, и любое неосторожное движение или слово, ― и он лопнет. Парень со вздохом откинулся на спинку кресла и раздосадовано посмотрел на кустарник, росший перед гаражом, где скрывались тетин внедорожник и машина с мигалками дяди Билла.

― Да, специально.

― И зачем же? ― Кэри повернул голову в мою сторону, рассеянно глянув из-под полуопущенных ресниц на мои губы.

― Я думал, ты поняла.

Мои щеки разом покраснели, будто в лицо дохнуло пламенем. Прочистив горло, я опустила голову и стала рыться в пакете, перебирая шоколадки разных видов, притворяясь, что что-то ищу.

― Ты хотел, чтобы Эшли оставила меня в покое?

― И да, и нет.

Я отвлеклась от сладостей.

― И чтобы она сделала то, что ты и сказал: пришла в себя и перестала капризничать.

― Да.

Ясно, ― я опять зарылась взглядом в пакет. Достала из кулька оранжевую мармеладку в виде мишки и закинула в рот. ― В итоге, Кэри Хейл, как и всегда, использовал меня для своих гадких целей.

― Энджел... ― начал Кэри.

Ой, нет, только не этот тон, который приведет или к тому, что я взбешусь и мы поссоримся, или к тому, что взбесится Кэри Хейл, и мы все равно поссоримся. Ссориться мне сейчас не хотелось, поэтому я поспешно протянула ему банку с мороженым и спросила, хочет ли он угоститься. Как и следовало ожидать, парень отвлекся и покачал головой, а я занялась тем, что набила полный рот ванильной сладости с клубничным наполнителем, притворяясь, что не замечаю взгляда. А Кэри смотрел так, будто тоже хотел мороженого; он прямо таки не отводил глаз от моих губ.

Отвернись, ― мысленно попросила я, ― отвернись, или вообще иди по своим делам.

Будто услышав мои мысли, парень отвернулся к окну, и я смогла вздохнуть спокойно. Когда он не буравил меня голодным взглядом, было проще сосредоточиться.

― Зачем ты впутал меня в эту историю между тобой и Эшли? ― вернулась я к прежней теме. И тут же с сарказмом добавила, чтобы разрядить обстановку: ― Хорошо, что сегодня я возвращаюсь домой, иначе пришлось бы спать в машине. ― Кэри в недоумении вскинул брови, и я, смутившись, что он не проникся шуткой, пояснила: ― Ну... просто Эшли была так огорчена, что я бы... неважно.

Чувствуя себя глупо, я зачерпнула еще мороженого.

― Хочешь, я проведу эту ночь с тобой? ― невинно спросил Кэри, и я резко дернула головой в его сторону и мазнула ложкой по щеке. Резкий контраст холода и жары вызвал мурашки во всем теле.

― Что-что? ― Мое сердце забилось быстрее, и, в то время как я смотрела Кэри в глаза, он смотрел на мою щеку, как притянутый магнитом. Я дернула рукой, чтобы стереть сладкое пятнышко, но пальцы парня обернулись вокруг запястья быстрее, чем я успела моргнуть.

― Я сказал, что могу остаться с тобой в машине, если хочешь, ― произнес он гипнотическим мягким голосом. Все нервные окончания в моем теле обострились, и я уже не знала, на чем сосредоточиться, ― на щеке, где Кэри прожигал дыру горящим взглядом, или на запястье, где крепко держали тонкие прохладные пальцы. ― Я сам.

Я не сразу поняла, что именно Кэри сам, но затем он с трудом отвел взгляд от моей щеки, переметнулся к губам, а затем к глазам. Видимо, что-то увидев внутри меня, он медленно наклонился, даже не спрашивая разрешения.

А что он, собственно, собирается делать?

Нервы внутри моего тела оголились как провода и заискрили. Я не знала, как отреагировать. Я должна отшатнуться или податься вперед? Или просто пошутить? В эту секунду мне было отнюдь не смешно, а уже в следующую моей щеки коснулись губы Кэри.

Я смотрела перед собой, вдыхала запах мандаринов и геля для душа, но ничего не видела и не понимала. Я только чувствовала язык Кэри Хейла. А затем его рот прошелся вниз и нашел мои губы. Это был совсем невесомый поцелуй, невинный и, если бы я не видела, как блестят глаза мистера Хейла, я бы решила, что все придумала.

Он отстранился, но все равно был рядом, заглядывая мне в глаза.

― Ты же не любишь сладкое, ― напомнила я. Голос, слава богу, был твердым, и в нем не было даже грамма той дрожи, от которой гудели конечности.

― Не люблю, ― шепнул Кэри, ― но на тебе оно выглядит очень привлекательно.

Он снова меня дразнит?

― Так как насчет моей компании? ― вернулся он к прежней теме, отстраняясь и облокачиваясь на спинку кресла. ― Чтобы ты не сидела в одиночестве в машине?

― Спасибо, но нет. Кто знает, кто опаснее, ― ты или маньяк, который меня преследует.

И правда. Рядом с Кэри я часто становлюсь безвольной куклой.

― Знаешь, какая мысль не дает мне покоя? ― спросил он, проигнорировав мой сарказм.

― Какая?

― У нас был бы шанс, не будь меня в твоем прошлом?

― Ну... Я бы все равно переехала в особняк. Мои мама с папой вернулись бы сегодня домой с настроением сотни разъяренных носорогов, желающих затоптать меня...

Кэри улыбнулся:

― Твои родители очень тебя любят.

Я интуитивно почувствовала, что ему эта тема неприятна.

― В общем, ― ответила я на его вопрос, ― шанс есть всегда... Ну так, ты бы остался со мной, если бы я попросила? Чисто гипотетически?

― Ты ведь итак знаешь. Если ты разрешишь, то останусь.

― Ты не выглядишь как парень, которому нужно чье-то разрешение.

― Может и так, но я не хочу тебя обидеть. Если буду слишком настойчивым, то ты спрячешься, ведь так? ― Он спросил об этом так, будто интересовался, нравится ли мне погода за окном. Я не смогла ответить на вопрос Кэри, и он понял мое молчание по-своему. ― Ты хочешь, чтобы я остался?

― Если останешься, Эшли отрежет мне голову при первой же встрече, ― быстро нашлась я. Моя реакция на провокационные вопросы Кэри Хейла становится просто стремительной, и я мысленно похвалила себя.

Однако моя полушутка не вызывала той реакции, которую я ожидала. Кэри не улыбнулся. Он спросил, хочу ли я, чтобы он остался рядом, и это было серьезно? Нет, не может быть, мы ведь просто дразнили друг друга, подшучивали.

― Я должен был притвориться, что ничего не чувствую, как это делаешь ты? ― холодно осведомился он с бесстрастным выражением лица. ― Я должен был солгать Эшли?

― Кэри...

Не такого я ожидала.

Парень не позволил мне вставить и словечка:

― Почему я должен молчать, когда мне есть что сказать? Я не стесняюсь своих чувств, так что не стану притворяться из страха, что кто-то что-то не так поймет, из меня весьма поганый актер, Энджел. ― Он сделал паузу и с вызовом изогнул брови, но я все равно не знала, что сказать, слишком пораженная горечью слов. ― Это никого не касается кроме нас с тобой. И я повторю эти же слова, если Эшли попытается опять на меня надавить.

Надо что-то сказать. Срочно что-то сказать. Прямо сейчас!

Но чем больше я заставляла себя открыть рот, тем сильнее терялась. Хотелось пошутить, как-то разрядить обстановку. Откуда же я знала, что наш легкий флирт выведет Кэри из себя?

Я опять слишком долго молчала, и Кэри потерял терпение.

― Ладно, Энджел, можешь продолжать прятаться в машине, есть свое мороженое и бояться, что кто-то узнает о твоих чувствах. ― Он ухватился за дверную ручку, но я схватила парня за рукав.

― Постой-ка, мистер Хейл! ― Он обернулся с вежливым любопытством на лице, но глаза метали молнии. ― Я здесь сижу вовсе не из-за того, что боюсь признаться в своих чувствах! Из тебя не только поганый актер, но и психолог! И вообще, какое все это имеет отношение к тебе?! ― Он вздернул бровь, и я поправилась. ― Ладно, это имеет отношение к тебе. Но не смей меня критиковать. По-твоему, твои чувства настоящие и достойны восхищения, потому что ты бегаешь туда-сюда и говоришь о них?

― А разве нет?

― Нет уж, ― отрезала я, и Кэри недовольно свел брови. ― Потому что этим ты доставляешь проблемы другим. Это называется эгоизмом, а не любовью, ясно?

― А то, что человек все время хранит свои чувства при себе и не посвящает в них партнера, это не эгоизм?

Чт-то?

Почему-то Кэри выглядел так, словно задал не риторический вопрос, а такой, будто действительно пытался понять.

― Ты же сам признал, что использовал меня в разговоре с Эшли, ― напомнила я.

Почему он все усложняет? Мне хотелось отмотать время назад и не шутить про Эшли, вообще не шутить, чтобы не ссориться. Сердце в груди едва не выскакивало, а щеки пылали так, что было невозможным думать, что парень, сидящий напротив, не заметил, как сильно я задета его словами. В его глазах все еще таилось любопытство, и я все ждала ответа, каких-нибудь оправданий или объяснений, или шутки на худой конец.

Он опустил взгляд мне в колени, будто в пакете с шоколадками находился нужный ему ответ, а затем резко выпрямился, и, даже не глянув на меня напоследок, вышел из машины и направился к своему пряничному домику.

Я была ошарашена, из легких разом вышел весь воздух. Я тоже посмотрела на колени. Мороженое уже подтаяло, есть расхотелось. Я даже подумала, что окажись сейчас за столом в обществе бычьего желудка, то не сдержалась бы. Схватив пластиковую ложечку, я воткнула ее в мороженое как меч Экскалибур. Затем вырвала и снова вогнала, представляя, что это лицо Кэри Хейла.