Глава 11.1
Несколько часов назад
Эшли Хардман целый день бродила по улицам. Сначала город пробудился, взорвался осенними красками, золотым ковром из влажных листьев укрыл землю. Затем город накинул на плечи одеяло и завернулся в кокон, глядя на пустые, сонные улочки фонарями, сияющими желтым светом. А Эшли все еще делала вид, что она ― это кто-то другой.
Девушка прохаживалась по тесным улочкам их старенького городка, замаскированная благодаря своей странной куртке и шапке, и притворялась другим человеком. Не нервной сломленной девочкой, которой была на самом деле. Другой. И звали ее не Эшли, а иначе. И семья у нее другая. И сегодня у нее не было дня рождения.
Хотя, если подумать... вечером она все же заглянула на свою вечеринку, но ее никто даже не заметил. Дело не в куртке, нет. Просто Эшли, возвратившись домой из Франции, вдруг волшебным образом превратилась в невидимку. Она и чувствовала себя невидимкой. Никем. Брошенной на скамейке в парке куклой. Игрушкой, к которой потеряли интерес. Подходила к зеркалу в ванной комнате, а там, вместо ее узкого лица с большими карими глазами, обрамленными пушистыми ресницами, никого не было.
Над входом в амбар висел идиотский плакат с поздравлением – единственное напоминание о том, что это вроде как вечеринка для Эшли Хардман. Смехотворная отговорка подружек; они просто отделались от нее, как и все остальные. Как другие люди.
Среди танцующих в пьяном угаре ребят, Эшли заметила Скай, дремлющую на диванчике у дальней стенки, и уже собиралась подойти и разбудить ее, чтобы отправить домой, как тут в поле зрения возникли какие-то девицы, и Скай, вздрогнув, проснулась.
Эшли развернулась, и стремительно вышла из амбара, при этом столкнувшись с каким-то неуклюжим парнем. Он, как и следовало ожидать, не узнал именинницу, хотя в душе Эшли надеялась, что он узнает и воскликнет: «Эй, а мы тебя заждались!».
Но ее никто не ждал. Только такси на границе кукурузного поля на обочине дороги зазывно светило фарами.
С колотящимся сердцем Эшли бегом бросилась к машине, словно коробка на четырех колесах была билетом в счастливое место в один конец. Девушке до смерти хотелось попасть туда, где ее действительно ждут, где она могла бы почувствовать себя живой и невредимой.
Наверное, поэтому такси и высадило ее у ночного клуба, в котором работал Иэн Грейсон.
Эшли не знала, что творит, не могла разгадать мотивы собственных поступков. Притопывая ногами в ботинках на плоской подошве, она уставилась пустым взглядом на разбитый асфальт. Мелкие черные трещинки, которые были едва заметны в темноте, сложились в отчетливые слова:
Эй, Эшли, это ведь тот самый Иэн Грейсон, над которым ты с девчонками издевалась всю жизнь, а?
Эшли прислонилась спиной к стене и безвольно уронила голову на грудь.
― Я не знаю... ― шепнула она, выдыхая вместе с бессвязными словами облачка пара.
В лужах отражались звезды, такие далекие, недостижимые и прекрасные, что к ним хотелось прикоснуться. Хотелось осторожно взять звезду в ладони, загадать желание, чтобы все в жизни было хорошо, и отпустить ее, как жалостливый рыбак отпускает в море пойманную рыбу.
Эшли Хардман была настолько поглощена раздумьями, что не заметила, как распахнулась железная дверь и из нее высыпали люди. Только через несколько секунд, когда на нее обрушился громкий шум, воспроизводимый ребятами, Эшли вздрогнула и попятилась. Она не знала, почему вдруг стала озираться в поисках места, где могла бы спрятаться, но время вышло: последними из клуба вышли Иэн и его друг Дерек.
Иэн тут же замер, увидев в темноте Эшли, пытающуюся просочиться сквозь стену. Поэтому приятель с гитарой за спиной натолкнулся на него и тут же возмутился:
― Ты ослеп, парень?
― Иди, ― только и сказал Иэн, при этом не отрывая взгляда от Эшли. Его тихий командный голос пробудил в ней желание спрятаться. Может быть, это он ей приказал уходить, ведь смотрит-то на нее. Но Эшли, несмотря на закравшееся нехорошее предчувствие, упрямо обхватила себя руками, защищая от ветра.
Дерек проследил за взглядом друга, и, увидев жавшуюся к стене девушку с выглядывающими из под шапки роскошными волосами, в которых черными бликами играл свет фонарей над входом, понимающе похлопал его по плечу:
― Ну ладно, увидимся дома.
«Значит, он не мне сказал уходить», ― с облегчением подумала Эшли, но от стены все равно не отлепилась.
Иэн рассеянно кивнул другу, и они разминулись. Закинув на плечо чехол со своей гитарой, Иэн приблизился к девушке, которую никак не ожидал здесь увидеть. Когда он, ошарашенный сюрпризом, отмер, Эшли испытала целую бурю эмоций, начиная от облегчения, ведь он не оставил ее одну, не бросил, и заканчивая ядовитым чувством унижения, ведь она вновь к нему притащилась. Вновь ждет у клуба, как ждет хозяина верная дворняга, рассчитывающая на сахарную косточку.
Из-за глубокого чувства отвращения к себе, Эшли не могла поднять головы, и ее горящий взгляд зацепился за дырку на колене на джинсах Иэна.
― Что ты здесь делаешь? ― спросил он, остановившись в двух шагах от нее. ― У тебя разве не день рождения?
― Я за тобой не следила, ― невпопад бросила она, резко вскидывая голову. Брови Иэна удивленно взлетели и скрылись под встрепанной рваной челкой. Взгляд при этом оставался тем же пустым и равнодушным, будто не происходило ничего удивительного. Эшли прочистила горло и продолжила, распрямив спину и глядя в дальний угол переулка: ― Я здесь совершенно случайно оказалась.
И тут же разозлилась сама на себя: «Идиотка! Случайно во второй раз подряд?! Тогда кого ты ждала?».
Она уже внутренне сжалась, ожидая колкого комментария или хотя бы ядовитой насмешки, ведь она бы сама так поступила, но Иэн лишь равнодушно пожал плечами:
― Ладно, ― и направился к своей старой проржавленной машине, припаркованной в сотне метров дальше, напротив складского помещения.
Эшли, шокированная равнодушием, осталась стоять на своем прежнем месте. Она ожидала чего угодно, только не того, что он проигнорирует ее и уйдет.
Как и в прошлый раз, ― напомнила она себе, пытаясь прийти в себя, ― когда я заставила его притвориться моим парнем.
― Ты идешь? ― Иэн внезапно обернулся, когда уложил на заднее сидение машины свою гитару.
― Чт-то?
― Иди сюда, ― позвал он, распахивая дверцу. И Эшли, переступив с ноги на ногу, быстро зашагала по направлению к теплому салону.
Это же не она, не Эшли Хардман. Эшли никогда бы не села в эту машину, никогда бы не села в одну машину с Иэном Грейсоном. Никогда бы не стала приезжать к нему в конец города на свой день рождения и ждать, когда закончится репетиция, никогда бы...
Но она только плотнее засунула руки в карманы пуховика.
Собственный голос показался насквозь фальшивым, когда она спросила:
― Зачем ты хочешь, чтобы я села в твою машину?
― Думаешь, я дурак? ― скептически спросил Иэн вместо ответа. ― Думаешь, я отпущу тебя домой одну?
Что ж, значит, Иэн не был таким радушным, как Эшли сперва показалось. Он вел себя так, будто перед ним была не она, а девушка, которой потребовалась помощь. Все так, как она хотела. Первым ее желанием было заявить, что ничья (и тем более его) помощь ей не нужна. Да и вообще, все это ― чудовищная ошибка! Она забрела в этот переулок случайно, и...
Но тут Иэн наконец-то обратил на нее свое внимание, со вздохом прошелся взглядом по обуви, джинсам и пуховике до середины бедра, и встретился с больным глазами, лихорадочно блестящими в темноте.
― Да, я приехала на такси, ― сдалась она, решив, что если будет и дальше возражать и дерзить, только почувствует себя еще более уязвленной, ведь Иэн видел ее насквозь.
― Вот и садись в машину, ― бросил он, затем обошел автомобиль, забрался на водительское сидение и завел двигатель. Он не сомневался, что она пойдет за ним, и Эшли действительно пошла.
Каждый ее шаг был наполнен отчаянием, но, когда Эшли ухватилась за ручку, впитав холодной ладонью дождевые капли, все отступило.
Она хотела, хотела, как бы стыдно не было признавать, провести с Иэном еще немного времени наедине. Просто побыть в замкнутом пространстве в медленно нагревающемся салоне автомобиля. Эшли хотелось насладиться обществом человека, который ненавидит ее даже больше, чем она сама себя.
Когда Эшли мощно захлопнула за собой дверь и задрожали стекла, Иэн не сказал ни слова, лишь вжал педаль газа в пол и выехал с переулка. У девушки тут же возникли резкие ассоциации. Всякий раз, когда она грациозно забиралась в салон дорогого автомобиля ее парня, тот предупреждал: «Только не хлопай дверью! Это дорогая машина, Эш, она любит терпеливое отношение и заботу».
Пошел сильный дождь; капли сначала слабо, а затем с упрямой настойчивостью стали колотить по крыше и в стекла, разлетаясь в разные стороны брызгами. Спинка кресла была неудобной, и Эшли время ерзала. Она пошевелила пальцами ног, пытаясь согреться, и Иэн будто по команде включил отопление.
― Так лучше? ― спросил он через несколько минут. Эшли с благодарностью кивнула. Хотелось продолжить разговор, но она не могла придумать подходящую тему. Поэтому тишина, казалось, длилась бесконечно.
Эшли изредка поглядывала на Иэна, притворяясь, что наблюдает за домами, проплывающими с его стороны, и рассматривала профиль: глаза внимательно следят за дорогой, встрепанные волосы чуть влажные от дождя, привлекательный изгиб губ.
Он чувствовал себя комфортно в тишине.
Да и с чего бы ему хотеть говорить со мной? ― разозлилась Эшли. ― Я же много лет подряд издевалась над ним в школе. Спасибо, что не выкинул из машины на дорогу.
Пребывая в мрачном расположении духа, она скрестила руки на груди и принялась следить за меняющимися улицами.
Тут и там попадались прохожие, втягивающие голову в плечи и ютящиеся на остановках в пальто и куртках, не спасающих от ледяного холода, проникающего вместе с дождем. Подкатил автобус, и к нему тут же вереницей потянулись люди-ледышки. Глядя на мигающие огоньки, отражающиеся в лужах, и струйки, стекающие по большим широким стеклам, Эшли вдруг опять испытала приступ жалости к себе, но до того, как внутри нее разверзлось жерло вулкана, Иэн неожиданно нарушил молчание:
― Я должен заехать в одно место.
Он так мягко пытается намекнуть, что ей следует добраться домой на автобусе?
― Да, ― с достоинством ответила она на собственные выводы, ― я могу и сама добраться домой.
Иэн кивнул, словно они продолжали давно начатый разговор:
― Да, но я намерен убедиться, что с тобой все будет нормально. ― Она впервые услышала в его голосе эмоции и удивленно повернула голову. ― Я не стану допускать одну и ту же ошибку дважды. После прошлого раза, когда ты напилась, меня чуть не уволили.
Его голос был холодным, простая констатация факта, но Эшли все равно обожгло как огнем. Стыд затопил щеки, но она спокойно спросила:
― Тебе обязательно это делать?
― Делать что?
― Вести себя со мной нормально.
Иэн бросил на нее удивленный взгляд, и тут же вернулся к наблюдению за дорогой. Машин было мало, их фары казались расплывчатыми оранжево-красными пятнами, напоминали Эшли яркие звезды.
― Я веду себя обычно.
― Нет. Ты не ведешь себя обычно, ты ведешь себя неправильно!
Эшли могла поклясться, что его губы искривились в усмешке, но когда он посмотрел на нее, взгляд был растерянным:
― Неправильно?
Ее щеки заалели от негодования.
― Ты ведешь себя так, будто не ненавидишь меня.
Иэн отвернулся к дороге, явно не зная, как отреагировать на это заявление. Эшли услышала скрип, и перевела напряженный взгляд на ладонь на руле. Пальцы Иэна тесно сжали кожу руля.
― Я не ненавижу тебя, Эшли, ― наконец он вновь посмотрел на пассажирку. ― Я просто тебя не понимаю.
Она отвернулась к окну и только потом зажмурилась, чувствуя, как вскипают слезы под тоненькими шторами век. Дорога внезапно оказалась какой-то длинной, и такой тяжкой, что Эшли самой захотелось выпрыгнуть из машины.
Все ― ошибка. И ее идиотское поведение. Что, и главное кому она пыталась доказать? И ее непреодолимое притяжение к Иэну Грейсону. Он ее не ненавидит? Ложь. Даже она себя ненавидит. Всякий раз, когда смотрит в зеркало, желудок скручивается в тугой узел, который развязывается только в тот миг, когда Эшли переламывается пополам, склоняясь над унитазом. Ложь. Иэн сказал, что не понимает ее? Но ведь он даже не задал ни единого вопроса.
Почему она пришла в психушку к доктору Грейсон? Почему так сильно испугалась Скай? Почему попросила притвориться ее парнем? Почему шляется по темному городу вместо того, чтобы праздновать свой день рождения вместе с друзьями? Почему, в конце концов, на протяжении долгих лет она мучила Иэна вместе с остальными ребятами из школы?
Он не спрашивал, потому что нашел собственное решение этой странной и сложной задачи.
И вдруг Эшли осенило, и она резко посмотрела на его профиль, то скрывающийся во тьме, то окутанный ярким белым светом.
― Ты обо мне что-то знаешь?
― Что? ― он искренне изумился. ― Ты о чем?
― Ни о чем, ― пробормотала Эшли, втягивая голову в плечи и пытаясь казаться меньше своих реальных размеров. Она облизала губы и отвернулась, но все еще видела, что Иэн несколько раз внимательно посмотрел в ее сторону.
«Думает, что я сумасшедшая».
Эшли так глубоко погрузилась в эти мысли, что стало дурно, и ее затошнило. К счастью, они наконец-то достигли цели. Подняв голову, девушка обнаружила, что автомобиль припаркован в конце ряда подержанных машин с грязными боками. Стоянка находилась у небольшого двухэтажного дома. В каждом окне горел свет.
― Пойдешь со мной? ― спросил Иэн, отстегивая ремень безопасности. Эшли кивнула без раздумий, и парень кивнул в ответ, будто не сомневался в том, что она последует за ним как верная собачонка.
Прекрати, осадила она себя. Просто заткнись, и веди себя нормально, так, будто у тебя не съехала крыша.
Она выбралась из машины и подождала, когда Иэн достанет с заднего сидения свою куртку. Он накинул ее на плечи, даже не поежившись от мерзкой погоды, туманом удобно устроившейся на плечах, и спросил:
― Как ты себя чувствуешь?
― Кто ― я?
― Да. Тебе уже лучше?
«Лучше», ― проговорила она про себя. Какое странное слово ― «лучше» ― и совсем не про нее.
― Да, уже лучше.
Эшли бросило в жар, а затем в холод, и дело было не в резком контрасте температур: внутри автомобиля, рядом с Иэном, тепло, а снаружи ― морось, колющая щеки невидимыми стрелами. Ее внезапно осенило.
Он.
Ее.
Видел.
Он видел шрамы, скрытые под рукавами.
На секунду Эшли показалось, что в ее теле перестала циркулировать кровь, руки и ноги сейчас онемеют и она замертво упадет ничком в кашицу из земли и палых листьев. Все это время Иэн смотрел на нее поверх крыши автомобиля в ожидании. Ей показалось, что он удивился, услышав ответ, что ей лучше, удивился и ожидал, когда она исправится, скажет: «Нет, Иэн, на самом деле мне не лучше, мне все так же паршиво, как и раньше».
Но она просто молча смотрела, уже на пределе своих способностей выдерживая его испытующий взгляд. Иэн в свою очередь смотрел равнодушно: «Хочешь притворяться ― твое право».
Он поджал губы.
― Ладно. Иди за мной.
***
Комната, в которой Эшли предстояло дожидаться Иэна, была большой, пустынной и неуютной. Мебели было мало: только громадный дубовый стол у одного из окон, двуспальная кровать, о которой она могла только мечтать, да пара кресел у стены. Даже шкафа не было. И на том спасибо. В темноте (электричества в комнате тоже не было), Эшли не хотелось бы воображать, как дверца шкафа открывается и, как в самых страшных кошмарах ее детства, оттуда выбирается маньяк-убийца с ножом.
Ей есть, кого представлять.
С недавних пор у Эшли имелся собственный монстр из шкафа.
Она сидела на краешке кровати с идеально ровной спиной, и вот уже пятнадцать минут наблюдала за тем, как по стеклам бегут кривыми прозрачными дорожками дождевые струйки.
Слышался стук капель по карнизу. Быстрый-быстрый, как сбившееся с ритма сердце. Кроме ритмичного грохота до настороженного слуха Эшли долетали звуки проходящей на первом этаже вечеринки, где остался Иэн. Музыка протиснулась в щель под запертой дверью, смешиваясь с голосами и «стук-стук-тук-тук-туккк».
Иэн попросил (или даже приказал) не выходить из комнаты.
Он не доверяет ей, или парням, которые провожали Эшли любопытными или прожорливыми взглядами, когда она поднималась на второй этаж?
Стало клонить в сон, но было слишком холодно. Она отодвинулась к стене и накрыла плечи покрывалом, решив, что перед уходом аккуратно заправит кровать.
Глаза закрылись сами собой. В голове прогудел сварливый внутренний голос: «Он же обещал вернуться через пять минут. Просто забыл о тебе, и все. А ты сиди здесь до самого рассвета. Дверь закрой, чтобы никто не вломился».
Дверь закрой, ― все гудел голос.
От окна тянуло холодом, и Эшли закуталась в покрывало плотнее, чтобы между кожей и тканью не осталось даже миллиметра свободного пространства.
Не кутайся. Закрой дверь, а затем спокойно отдыхай.
Эшли подчинилась чувству самосохранения. Действительно: надо было запереть дверь в ту же секунду, когда Иэн попросил сидеть здесь тихо и не привлекать внимания. Она была слишком дезориентирована необычностью ситуации.
Эшли стянула с головы покрывало, и наэлектризованные волосы тут же потянулись следом за тканью. Плечам и шее стало холодно, но девушка поднялась на ноги и быстро зашагала к двери.
Может Иэн вообще не придет? Он ведь не обязан присматривать за ней, точно не после того, как она вела себя. Теперь он заставляет ее чувствовать себя ничтожной. Кого же он видит, когда смотрит в ее глаза? Ту, которая со своими подругами солгала, чтобы его исключили из школы на целую неделю? Или девушку, которая вынуждена посещать психотерапевта? А может, Иэн видит капризную девчонку, которая просто хочет причинить себе боль?
Почему, почему, почему она вела себя так?
Потому что Иэн Грейсон всегда был другим. У него были другие цели, желания, решения. Он отличался ото всех, был сам по себе и не пытался этого скрыть. И ничего не боялся, в отличие от нее, от Эшли.
Ее пальцы легли на дверную ручку, но она повернулась в ее ладони сама собой. А затем дверь отперлась, и Эшли шагнула назад, но было поздно, ― ее окатило волной света.
― Стэн, это ты?
В дверном проеме стоял высокий и худой парень со встрепанной шевелюрой. На нем были брюки, футболка с логотипом видеоигры и жилетка.
― Ты не Стэн, ― сделал он вывод, присмотревшись к Эшли. Не просто присмотревшись, а смерив внимательным взглядом ее фигуру от ног до корней волос.
Температура в комнате опустилась ниже нуля, и Эшли заледенела от страха. На нее нахлынуло прошлое, вместе с запахом пота, перегара и дождя.
Стряхнув с себя наваждение, Эшли пробормотала слабым голосом извинение и попыталась протиснуться мимо парня, застывшего в дверях, но безрезультатно. Ее напряженную кожу на сгибе локтя обожгло отвратительное прикосновение.
― Ты не Стэн.
Я не Стэн, ты, дубина! ― хотелось заорать ей в его пьяное лицо с рассредоточенным взглядом. Но слова застряли в горле.
― Это хорошо, что ты не Стэн.
Она снова дернулась в сторону выхода, уже видела, как перешагивает границу, когда вдруг ее шея оказалась в захвате и голова откинулась назад. Дверь захлопнулась, отрезая Эшли от света, от безопасности.
Ее мгновенно охватила паника, и Эшли принялась во все горло визжать, выворачиваясь из хватки.
Все, как и в прошлый раз.
Все повторяется снова и снова.
Раз за разом.
- НЕТ! – она ударила его кулаком по плечу, попыталась отцепить пальцы, но в ответ услышала лишь противный смех. – ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!
Он развернул ее лицом к себе и с силой сжал за плечи, будто пытался расплющить. Эшли крутила головой, чтобы их губы не встретились, а взамен этого почувствовала себя так, будто незнакомец облизал ее с ног до головы.
― НА ПОМОЩЬ! НЕТ! НЕТ!
― ЗАТКНИСЬ!
... Но Эшли Хардман летом тоже не заткнулась, и сейчас не заткнется.
Она продолжала вопить, звать Иэна на помощь, и за это получила звонкую оплеуху. Пошатнулась, потеряв на мгновение равновесие. Ноги ее и незнакомца спутались, и Эшли полетела вниз на кровать.
Нет.
Нет, нет, нет!
Она чувствовала, что еще секунда, и навсегда потеряет голос, но то, что последует за этим падением, было страшнее в сотню раз.
― ИЭН! ИЭН! ПОМОГИ! – она представила, как ее голос покидает комнату, следует по коридору, спускается по лестнице, находит Иэна и достигает его ушей. – ИЭН!
Он бежит ей на помощь, перескакивая сразу две ступеньки.
― НЕТ!
Молния на ее толстовке весело вжикнула. Пуговицы на рубашке разлетелись во все стороны. Эшли зарычала, отбиваясь. Она уже не останавливалась, когда незнакомец, случайно забредший в комнату в поисках Стэна, бил ее по груди и лицу.
Вместо криков из ее горла вырывался надрывный визг. Но и он затих, превратившись в мычание, когда дурнопахнущий, отвратительный рот накрыл ее, а язык проник в ее горло.
Его пальцы, сжавшиеся вокруг запястий Эшли, грозили оставить отпечатки на коже, укрытой узорами шрамов, навечно.
Он стянул с левого плеча лямку лифчика и припал губами к ключице, выглядывающей сквозь кожу. Будто хищник наслаждался пищей. Эшли тянула его за волосы, пыталась оторвать от себя, ― все напрасно.
Прямо как той ночью.
Той ночью он тоже шел за ней следом, следил, вынюхивал. Эшли не видела его и не слышала шагов. Вокруг не было ни души, и это ее вина, что она возвращалась домой так поздно.
Да, ее вина, слабой, маленькой, глупой девочки.
Это она виновата, что была красивой. Она виновата, что была привлекательной. А он вдыхал запах ее волос, гладил окровавленными пальцами ее разбитые губы. И ему было плевать на ее следы, которыми она обливалась, когда он стягивал с себя футболку.
Потому что. Она. Сама. Виновата.
Эшли опять позвала на помощь. Воспоминание обожгло ярче, чем реальность. Она забарахталась под тяжелым ненавистным телом, как утопающий, и вызвала лишь булькающий смех в ответ.
― КЭРИ! ПОМОГИ!
Имя слетело с ее губ непроизвольно. Как плачущие дети зовут родителей, так и Эшли вдруг позвала единственного, кто был способен помочь ей сейчас.
Возбужденный гогот резко оборвался, и колени Эшли перестали хрустеть и постанывать от чужого веса. Испытав шок от облегчения, она ослепла и стала барахтаться на кровати, пытаясь сесть. Все звала и звала Кэри Хейла на помощь, а вокруг толпились какие-то незнакомцы с изумленными лицами, и чудовищные тени окружили постель, будто в фильме ужасов про жертвоприношения.
― Тихо, тихо...
Она услышала голос Иэна, а затем увидела его лицо с огромными глазами, наполненными неподдельным чувством страха. Только когда она увидела его, то замолчала и перестала раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь спрятаться в порванную одежду и покрывало, закрыть тело.
Иэн снял с себя куртку и быстро надел на девушку, просунув руки в широкие рукава и дернув молнию вверх. Эшли снова стала плакать. «Тише, тише» Иэна совсем не помогало.
― Только не трогай... ― сорвалось с ее окровавленных губ, когда он рванул в стороны кофточку, подаренную тетей Сарой, а затем несколько раз ударил затылком об асфальт, чтобы она точно перестала кричать.
Уже потом Эшли решила, что во все стороны брызнула кровь, что ее лицо превратилось в месиво. Тогда она просто потеряла сознание.
― Все хорошо, Эшли, скоро мы будем дома.
Ее ослепил мгновенный страх. Мама сойдет с ума от одного вида разорванной одежды и крови.
― Нет! Нет!
― Хорошо, только тихо, ― испуганно пробормотал Иэн. Он положил свою руку на затылок Эшли, заставив на секунду замереть ее в странной позе.
Зачем... зачем он ее трогает? Ведь она грязная, страшная, уродливая горгулья, рухнувшая вниз с исторического здания, где и разбилась.
Эшли опустила взгляд на руки, и с удивлением обнаружила, что никакой крови нет. Ее руки чистые, белые, лежат на коленях, затянутых в джинсы. Крови нет. Ничего нет.
Иэн завел двигатель, и Эшли прошептала, сглотнув слезы:
― Не нужно, Иэн... Пожалуйста. Я не хочу, чтобы мама узнала. Чтобы кто-то узнал.
― Хорошо, я ведь сказал, ― с легкостью согласился он, и, избегая смотреть ей в глаза, наклонился и застегнул ремень безопасности, а затем заблокировал дверь и завел двигатель.
Смотри, Иэн, куда угодно, только не на меня, ― с горечью подумала Эшли, обнимая себя за плечи и судорожно выдыхая. Больше всего на свете она хотела очутиться где-то далеко, за пределами этого мира. Или в своей постели. Не выходить из дома. Провести день рождения в комнате.
От меня одни проблемы. Огорчила маму, заставила Скайлер болтаться на этой тупой вечеринке, а сама...
Эшли прикрыла веки, мысленно приказывая себе держаться.
― Поехали в полицию.
― НЕТ! ― тут же взвилась Эшли, резко поворачиваясь к нему. ― Ни за что!
Иэн крепче сжал руль, выражая недовольство.
― Там мой папа...
― Нет, ― упрямым тоном перебил Иэн. ― Этот скот был пьян, но он должен был себя контролировать.
Эшли обняла себя за плечи, положила ладонь на шею, сжала одеревеневшие пальцы на своем горле. Опять зашлась в рыданиях.
― Пожалуйста, Иэн, я не хочу... я не хочу, чтобы они узнали, что со мной случилось... Боже, никто не должен знать... Они будут смотреть на меня по-другому, будут думать, что я не такая...
Он молчал, никак не реагируя на вопли. Выехал со двора, полностью абстрагируясь от девушки, свернул в переулок, а затем вклинился на дороге в нестройный ряд машин.
Эшли умоляюще глядела на его профиль, и вдруг к своему ужасу увидела в свете фар проезжающих машин слезинку на его щеке, скатившуюся к уголку губ.
Сердце сжалось, она не хотела, чтобы Иэну было больно при взгляде на нее, чтобы он плакал.
― Иэн, пожалуйста, поверь мне, ― глухо прошептала она, бросая все силы на то, чтобы не коснуться его руки, лежащей на коробке передач. Он молчал, игнорируя взгляд, и поэтому она сжалась и отвернулась к окну. Новая порция слез сдавила и без того пылающее от боли горло.
Дорога вдруг повернулась в противоположном направлении, и Эшли удивленно пискнула.
― Куда мы едем?
― Я решил, что ты не хочешь, чтобы Рейчел видела тебя в таком виде, ― ответил он невозмутимым тоном, в котором не было даже намека на слезы. Эшли, услышав имя доктора Грейсон, отчаянно закачала головой. Иэн завершил: ― Поэтому пока побудешь у меня.
«У меня», ― эхом повторил ее разум, очерняя воображение страшными картинками. Ночь. Она в его квартире.
Наедине с парнем по собственной поле.
Ни за что.
Эшли вскинула голову к потолку и надавила внутренними сторонами ладоней на глаза, чтобы не пролить больше ни одной слезинки. Она должна выйти из машины до того, как все станет еще больше похоже на правду.
― Я не... ― начала она, шумно втянув в легкие воздух, ― я не думаю, что это хорошая идея. Высади меня на главной площади. Пожалуйста.
― Нет.
― Я не хочу быть здесь! ― взвизгнула она дрожащим от беспомощности и страха голосом. ― Я не хочу. Это неправильно! Отпусти меня!
Он даже не смотрел на нее, не то чтобы касаться.
― Оставь меня здесь. Ну, пожалуйста!
Иэн сбавил скорость и остановился на обочине в тени высоких кленов. Он невозмутимо повторил, глядя глаза в глаза:
― Я отвезу тебя к себе домой.
Он вел себя так, будто за плечами имел огромный опыт общения с буйными девицами. Умел утешить и успокоить.
― Все будет хорошо. Ты не должна никого бояться. Здесь только я, договорились? ― Дождавшись робкого кивка, Иэн отъехал от обочины. ― А завтра можешь снова сделать вид, что не знаешь меня.
«Но я не хочу делать вид, что не знаю тебя».