Заслуженное наказание

Он сводит меня с ума, ― подумала я, отворачиваясь к боковому стеклу.

Кэри вдруг несдержанно хохотнул, и я поняла, что «он сводит меня с ума» не подумала, а произнесла вслух. Да что со мной не так?

― Это в положительном смысле? Ну, я свожу тебя с ума как объект похоти или...

― Ты сводишь меня с ума как надоедливая муха, ― перебила я. ― Или комар, который пьет мою кровь.

Кэри Хейл все еще смеялся, ― его мои слова ничуть не задели. Да и с чего бы, если я абсолютно точно смутилась и покраснела как помидор.

― Я имела в виду, ― немного подумав, пояснила я, зная, что хуже уже не будет, ― что твои глаза... э-э... как бы это сказать... ― его губы опять дрогнули в ухмылке. ― Понимаешь, они заставляют тебе доверять.

― Но ты не хочешь, ― констатировал Кэри.

― Да. Не знаю. ― Я горестно выдохнула, отвернулась к окошку. Мы подъезжали к границе города. На пути, я не заметила, когда это случилось, стало попадаться все меньше и меньше домов. Подумалось с тревогой, что если бы Кэри Хейл вздумал меня похитить, я бы этого не заметила, заслушавшись его голосом и засмотревшись на его лицо.

― Мы едем за город?

Услышав плохо прикрытое волнение в моем голосе, он обернулся и игриво изогнул бровь.

― Очевидно, это так. Не хмурься, Энджел. Хоть я и не говорю тебе, куда мы направляемся, твоему отцу я сказал. Да и вообще, я не стал бы убивать тебя на первом свидании.

― Мило, ― буркнула я. ― А на каком стал бы? ― Он пропустил мой саркастичный вопрос мимо ушей, так что я продолжила: ― И все же, почему ты не говоришь, где это место находится?

― Я не хочу портить твое впечатление своими комментариями, ― бескомпромиссно сказал он, давая тоном голоса понять, что вопрос закрыт, и он не ответит. ― Мы едем за город и все. Надеюсь, тебе там понравится.

Я почувствовала, что Кэри Хейл на самом деле не уверен и... волнуется? Не так, конечно, как я, не зная, в какую чащу он меня завезет, но переживает, что мне может не понравиться его особенное местечко.

Я не стала откровенничать, что тоже надеюсь, что оно мне понравится. Во-первых, не хотелось бы тратить впустую целый день сперва на приготовление, а затем на бессмысленную поездку, а во-вторых почему-то не хотелось огорчать Кэри Хейла. Хуже всего то, что вторая причина оказалась важнее первой.

― Я думаю, мы хорошо проведем время, ― произнесла я, ― раз уж сегодня ты согласился не убивать меня.

Он уставился на меня на целых три или четыре секунды, пораженный. Хорошо, что мы ехали по прямой пустынной дороге, окруженной лесами, иначе я бы завопила, чтобы он смотрел вперед. Будто прочитав мои мысли, он отвернулся и сказал:

― Я не думал, что ты сдашься так быстро, Энджел...

― Я и не сдаюсь, ― усмехнулась я против воли («Скай, пожалуйста, улыбайся хоть иногда, чтобы люди принимали тебя за человека» ― Дженни), но улыбка сошла с лица уже через миг:

― Мне даже не пришлось очаровывать тебя, ― закончил Кэри Хейл. ― Неужели ты уже влюбилась?

― Нет уж, увольте, доктор Чума, ― отрезала я, и Кэри залился смехом.

У него что, какая-то мания? Видимо это единственный вопрос, который он намерен задавать с завидной регулярностью.

Кэри Хейл еще добрых десять секунд хихикал с перерывами на тишину, и я с удивлением подумала, что раз уж он не обижается на мои шутки, мы с ним поладим.

...

Часы показывали 18:38, а я даже не заметила, как пролетело время. Мне было весело. Впервые за очень долгое время мне было весело с кем-то помимо моих родителей, подруг и близнецов. Мне было весело с парнем, которого я подозревала в своей смерти (думая об этом так становилось дурно). На это время я отдалилась от прошлого и осталась в настоящем: в салоне автомобиля, где все пропахло апельсинами, а еще пиццей и какао, с мистером Кэри Хейлом, который расслабленно сидел на водительском сидении, держа руль одной рукой. Мы играли в «слова», и когда мне надоело, что он перечисляет барбитураты со сложно выговариваемыми названиями, я возмущенно заявила, что больше играть не стану.

― Мы почти приехали, ― объявил он. Я ничего не видела, вокруг был один только лес, сливающийся с сумерками. Я оторвала взгляд от груди Кэри Хейла (оказывается, я некоторое время как сумасшедший сталкер наблюдала за его дыханием), и перевела взгляд на дорогу, куда он свернул. Среди деревьев, скрытая под влажными листьями находилась дорожка.

― Ты уверен, что машина здесь проедет? ― спросила я дрогнувшим голосом. Маньяки обычно любят завозить своих жертв в лес, чтобы тихонечко убить.

― Конечно, проедет, ― сказал Кэри Хейл, пошатываясь из стороны в сторону, пока машина подскакивала на кочках, цепляясь светом фар за деревья и кустарник. ― Я здесь не впервые, Энджел.

Звучит как-то зловеще. Обычно маньяки имеют привычку возвращаться на бывшее место преступления, чтобы возродить угасающие чувства при убийстве. А еще все психопаты обаятельные, чтобы иметь возможность заманить жертву в ловушку.

Я раздраженно вздохнула, мысленно приказав себе заткнуться.

― Что? ― Кэри дернул головой в мою сторону, но от дороги не отвернулся. ― Я не умею читать мысли, но знаю, о чем ты думаешь. Посмотри на заднее сидение.

― И что же там, мешок для трупа?

Он рассмеялся, а я, держась за ручку, обернулась и под аккуратно сложенным маминым покрывалом обнаружила коробку с пиццей и термосом.

― Так вот откуда запах! ― воскликнула я.

― А ты думала, я ночами пиццу здесь ем? ― иронично осведомился Кэри. ― Как видишь, мы вдали от цивилизации, поэтому пришлось подготовиться.

― Что еще ты приготовил?

― Прекрати говорить так двузначно, ― попросил Кэри, пряча улыбку. ― А то наталкиваешь на определенные мысли.

― Ты тоже наталкиваешь меня на кое-какие мысли, ― отрезала я, продолжая буравить его взглядом.

Только что он сказал, что фантазирует обо мне?

Фу.

― Теперь, благодаря этой волшебной пицце, ты должна сменить гнев на милость, Энджел.

― Я еще не решила, как к тебе отношусь, но ты движешься в правильном направлении, ― похвалила я. ― Может, ты читаешь мысли?

Или слишком хорошо меня знаешь.

― Кое-кому надо прекратить смотреть фильмы про супергероев, ― многозначительно ответил Кэри и вдруг, когда он закончил говорить, машина выскочила из леса на огромную каменистую площадь, и я в немом восторге открыла рот.

― Я здесь никогда не была! ― воскликнула я, даже не пытаясь скрыть восторг. Кэри Хейл, кажется, что-то сказал.

Впереди было лишь небо, оно простиралось на сотни, тысячи, миллиарды километров вперед. Хмурое и вздувшееся, пропитанное осадками. А внизу, среди разросшегося леса, раскинулся наш городок. Сверкающие в осенних сумерках огни домов, уличных фонарей и автомобилей расползались в разные стороны и набегали друг на друга, словно волны океана.

Кэри Хейл заглушил двигатель и виновато пробормотал, убирая кончиками пальцев челку с глаз.

― Я очень хотел, чтобы ты увидела закат, но...

― Ты что, шутишь?! ― я воззрилась на него, широко распахнув глаза. Затем, не дав ему шанса ответить, будто зачарованная распахнула дверь и выбралась из машины, начисто забыв о том, что порыв ледяного ветра может сбить меня с ног и повалить на землю. Я взвизгнула и нырнула назад в теплый и безопасный салон, едва не отдавив себе ногу, когда ветер захлопнул боковую дверь.

― Боже! ― Меня разобрал бесконтрольный смех, который усилился, когда я увидела, как Кэри Хейл смотрит на меня в немом ужасе.

― Я... я... я не думал, что ты выйдешь из машины, – заикаясь пробормотал он, пытаясь перебить мой смех. ― Если бы тебя унесло ветром, твой отец убил бы меня.

Под его недоверчивым взглядом (видимо Кэри всерьез начинал сомневаться в моем психическом здоровье), я рассмеялась громче, хватаясь за живот. Минуту спустя, с трудом переборов порывы хохота, я открыла рот, собираясь сказать, что его скорее бы убил дядя Билл, ведь у него есть пистолет, а папа защищал бы друга в суде, но вовремя закрыла рот.

На меня вдруг свалилась простая истина: мне легко.

С Кэри Хейлом мне настолько легко, что не нужно думать, что сказать, или как ответить, или как посмотреть. Мне не нужно стараться быть лучше, подбирать правильные слова в разговоре. Можно даже молчать, и это будет легко.

Я откинулась на спинку сидения, окрыленная внутренним спокойствием и легкостью. Меня даже не мучила совесть за это чувство. Я буду корить себя, анализировать все свои слова и поступки, завтра, но не сейчас. Сейчас не прошлое, а настоящее.

Кэри Хейл тоже выглядел счастливым, глядя на меня лучистыми глазами, но тут, будто опомнившись, он перестал улыбаться, прочистил горло и, неловко убрав с лица безнадежно спутанные волосы, забрался во внутренний карман своей кожаной куртки.

― У меня тут... кое-что для тебя есть.

Я затаила дыхание, глядя как Кэри Хейл, словно в замедленно съемке, достает из кармана нечто и протягивает это мне.

― Вот.

От волнения желудок связался в морской узел, и Кэри Хейл, видя, насколько я взволнована, улыбнулся. По размеру и форме предмет напоминал книгу, и я спросила:

― Что это? Книга?

Он нетерпеливо кивнул, поощряя, чтобы я открыла, и зажег в салоне свет. Когда я подчинилась и бережно развернула бумагу, внутри обнаружился блокнот с темно-фиолетовой обложкой без каких-либо надписей. Я посмотрела на Кэри Хейла, сама не знаю зачем, наверное, ожидая, что он выхватит подарок из рук и скажет что-то вроде «ха, я пошутил». Пролистала страницы. Белоснежные. Вкусно пахнут.

А на титульном листе было выведено красивым почерком: «Моей подруге Скай, на память от Кэри».

― Ты...

― Я решил, что хоть раз, но должен назвать тебя так, как того хочешь ты, хоть мне и не нравится твое имя.

― Ну, да, конечно, ― проворчала я, бережно касаясь пальцами фиолетовой обложки. ― Мне очень понравилось, Кэри. Спасибо, ― поблагодарила я, глядя ему в глаза, ― но теперь мне неловко, ведь у меня для тебя ничего нет.

Он изогнул бровь, не то в недоумении, но то огорченно.

― Послушай, я... решил, что ты могла бы записывать в этот дневник все воспоминания...

По моей спине разлился жар, сладкий и горячий, захватил тело в плен. И тут же нахлынуло нестерпимое чувство вины. Вдруг, вдруг, вдруг Кэри Хейл, этот парень с доверчивым взглядом, действительно такой, каким кажется, такой замечательный и милый? Может быть, мне не стоит цепляться за свои воспоминания как за спасательный круг? Иногда довериться так трудно.

― Наверное я так пытаюсь ухватиться за свое прошлое, за этот осколок памяти... чтобы не чувствовать, что действительно сошла с ума, ― сказала я, прижав дневник к груди и облокотившись о сидение. В городе, распростертом перед нами как на ладони, загоралось все больше и больше огней. ― Я хотела, чтобы у меня было хоть какое-то объяснение происходящему.

Несколько секунд Кэри Хейл задумчиво молчал, и его лицо было непроницаемым, затем он тоже откинулся назад и медленно произнес:

― Иногда... ― он остановился, подбирая слова, ― иногда бывает так, что плохие вещи случаются с хорошими людьми. И нет никаких причин и объяснений. ― Он посмотрел на меня. Заглянул в меня. ― Все нормально, Энджел. Это нормально, что ты пытаешься разобраться, ведь ты едва не умерла.

― Я умерла.

Он помолчал, и я пожалела, что вообще поправила его. Зачем я вообще заговорила об этом?!

― Я не хотел расстраивать тебя подарком, прости, ― наконец мягко произнес он.

― Что ты! ― спохватилась я. ― Мне очень понравилось! ― Я не стала добавлять, что это первый подарок, который подарил мне парень. ― Я просто не могу понять, почему ты так относишься ко мне, Кэри, несмотря на то что... ― Я нахмурилась. ― Может быть, это твои защитные инстинкты?

Он рассмеялся.

― Ну, лед тронулся?

― Кое-кто возомнил о себе слишком много, ― я закатила глаза.

― Кое-кто тоже, ― парировал Кэри Хейл. ― Если бы ты не была такой настойчивой в поисках ответов, мы бы, возможно, и не сидели здесь, обсуждая твое прошлое.

Я резко посмотрела на него.

Обсуждая мое прошлое?

А ведь действительно. Я ни с кем не обсуждала свое прошлое, кроме доктора Грейсон. Но с Кэри Хейлом все иначе, это я пришла к нему и заставила слушать.

― Что такое? ― он в недоумении нахмурился. ― Ты выглядишь ошарашенной.

Я покачала головой, решив впредь быть осторожнее. Видимо, рядом с Кэри Хейлом я могу без раздумий выболтать все свои секреты, будто бы он ― моя родственная душа.

...

Время пролетело незаметно и вскоре свидание подошло к концу, а Кэри Хейл вплотную подошел к той границе, где находились мои немногочисленные друзья. Он был веселым, шутил и смеялся, и иногда угадывал мои мысли и заканчивал за меня предложения. Мы больше не заговаривали о плохих вещах.

Мы перебрали множество различных тем для разговора: фильмы, музыка, книги, искусство, и, как бы странно это ни было, Кэри Хейлу удавалось избегать важных ответов, и я так ничего и не узнала. Только крупицы: он люто ненавидит сладкое, очень редко смотрит телевизор и не следит за новостями, апельсины ― любимые фрукты. Я не настаивала, чтобы он выложил тут же все секреты.

― Как жаль, что мы не увидели закат, ― произнес он с грустью в голосе. Я покосилась на него:

― Зачем тебе понадобилось его увидеть?

― Потому что я... ― начал он поспешно, но тут же, опомнившись, сбавил обороты и спокойнее закончил: ― Я очень давно не видел его.

― Как это? Ты давно не видел закат?

― Я хотел сказать, что просто не обращал на него внимания, ― поправился Кэри и строго посмотрел на меня, будто просил не придираться к словам. Он прочистил горло и сказал: ― Я решил, что с тобой смог бы его увидеть. Ты обращаешь мое внимание на детали, которые раньше я бы не заметил.

Я почувствовала, что краснею, и отвернулась, но это было лишним, ― Кэри Хейл был поглощен собой и своими чувствами, чтобы заметить мое смущение. Он выглядел удовлетворенным, закинул руки за голову и прикрыл веки, чему-то улыбаясь. Я смогла беспрепятственно изучить его, рассмотреть острые скулы и отросшие волосы, длинную шею и сложенные в ухмылке губы.

А в следующую секунду меня ослепила вспышка: Кэри Хейл в гробу. Я склоняюсь к нему, упираясь ладонями в стенки гроба, все ниже и ниже; а затем мои сухие губы касаются его мертвенных и холодных, и меня душат слезы так крепко, что кажется, я упаду замертво, если не сделаю спасительный вдох.

― Что?

Я очнулась и сфокусировала взгляд. Оказывается, Кэри Хейл уже несколько секунд смотрел на меня, выпрямившись и опустив руки.

― Вновь пытаешь меня вспомнить?

Его голос был спокойным, но в нем проскользнула смиренность: она все еще не верит, все еще подозревает.

― Нет, не пытаюсь, ― прошептала я.

Голос почему-то стал сиплым, слабым, будто в горле все еще стоял комок слез из видения. Кэри Хейл склонил голову на бок и прищурился, внимательно изучая мое лицо. В его взгляде что-то изменилось, и я почему-то осторожно отодвинулась и повернула голову прямо, словно вдруг заинтересовалась, что там за окном. Мое сердце оглушительно забилось о ребра, и я тихонько вздохнула, говоря себе, что ничего не происходит и не произойдет.

― Когда я тебя увидел, я удивился: в твоих глазах был страх, ― приглушенно сказал он. ― Ты как будто увидела призрак, человека, которого не ожидала встретить, столкнулась лицом к лицу с монстром из ночных кошмаров.

Я сглотнула, посмотрев на него.

― Поэтому я захотел познакомиться поближе, узнать тебя. Ты мне очень интересна, Энджел.

Зачем он это говорит?

Я нервно улыбнулась:

― По-твоему, иметь психическое расстройство ― это интересно?

― Энджел, у тебя нет никаких психических расстройств, ― заверил Кэри. Скрипнуло сидение, и он наклонился ко мне, а я не стала отстраняться, чтобы не выглядеть трусихой. В ушах грянул голос Дженни: «Не отворачивайся, если он захочет тебя поцеловать! Убью, если отвернешься!». И я не отворачивалась.

Мое сердце с каждой секундой колотилось все сильнее, по телу разлился жар.

Он же не станет приставать?

Он же не станет целовать меня?

Может быть, он бы и стал, если бы не произошло то, что произошло.

Кэри Хейл чувствовал себя вполне уверенно рассматривая мое лицо: щеки, нос, брови, вглядываясь в глаза, но он не нарушал никаких границ. Точнее говоря, я не чувствовала, что он их нарушает. Даже когда его судорожное дыхание коснулось моих приоткрытых губ, и я сомкнула веки.

― Посмотри на меня, Энджел, ― его шепот прошелся по моим легким болезненными толчками. ― Я хочу увидеть твои глаза.

И внезапно все померкло, будто в моей голове выключили свет. Я провалилась куда-то вниз, сквозь сидение автомобиля, пол, землю, покрытую травой, в черноту, в неизвестность.

И там, в мертвой черной мгле, окутавшей меня словно кокон, я услышала отзвуки разговора, осколками долетающие до ушей:

― О нет, нет... что ты... что ты с ней сделал? Что ты натворил?! Почему у нее глаза разного цвета?

― Лишь то, о чем ты попросил меня. И теперь твоя очередь, Кэри. И будь осторожен, ведь...

...

― Один голубой, а другой зеленый, никто и не заметит.

― О нет... нет, сделай, как было раньше! Сделай, чтобы было незаметно! Я не хочу, чтобы кто-то что-то увидел, чтобы...

― Прекрати. Я сделал то, что ты просил. Я не могу собрать ее по кускам дважды. Ты в точности как твоя мать, абсолютно никакого уважения.