Глава 8.2
***
Только тетя Энн благодаря своему наивному характеру не была в курсе того, что никто из нашей семьи не в восторге от семейных ужинов, которые она так любила устраивать. Однако выбора ни у кого из нас не уставалось и даже тот, кто не хотел принимать участие в балагане, поддавался милой рыжеволосой энтузиастке, ― тетя Энн могла убедить кого угодно в чем угодно.
Когда я вошла в оккупированную столовую, там оказалось довольно шумно: дядя Билл сидел во главе стола и тоскливо глядел на салаты и ребрышки, подперев ладонями подбородок. Дженни и Кэри Хейл разговаривали с тетей Энн, а она хохотала. Рядом с тетей Энн сидела миссис Лукас, ее ближайшая подруга, у которой был детский сад на дому. Женщина притащила с собой троих своих детей, похожих друг на друга как две капли воды, да еще и в одинаковой одежде. Муж миссис Лукас пытался увлечь дядю Билла разговором, но тот не был в силах оторвать взгляд от тарелок с едой.
― СКАЙ! ― хором завопили трио монстров, увидев меня, входящую в столовую. Все как по команде обратили на меня внимание, и я помахала свободной от пакета с тортом рукой.
― Тетя Энн, я принесла торт. ― Дядя Билл при слове «торт» приободрился и улыбнулся. Мистер Лукас решил, что это благодаря его словам и рассмеялся. ― Сегодня что, какой-то праздник?
― Ну ты и шутница, Скай, ― сказала тетя Энн таким голосом, будто это не было комплиментом, и выбралась из-за стола. На ней было домашнее темно-коричневое платье свободного кроя и шелковый оранжевый шарфик с кроваво-красными кляксами. Рыжие волосы тети Энн были высоко собраны на макушке в кудрявую прическу, и этот образ ― образ коричнево-оранжевой фигуры, напомнил мне о людях-факелах.
― Конечно праздник, ведь дома ты, ― тепло добавила тетя Энн, и, обняв меня за плечи, поцеловала в щеку.
― Торт, ― напомнила я.
― Поставлю в холодильник. ― Тетя Энн взяла пакет и подтолкнула меня к гостям, попросив присаживаться на любое свободное место. Я посмотрела в сторону стола и увидела, как дядя Билл украдкой отщипывает от румяной курицы мясо. Его лицо было лицом страдальца, пока он не увидел меня и не сказал одними губами:
― Слава богу, ты дома.
Я улыбнулась и, пока тетя Энн побежала на кухню, прошептала:
― Приятного аппетита.
― Скай! Скай! Скай! ― меня за руку схватил один из тройняшек и потащил к столу. ― Давай к нам! Я хочу, чтобы ты сидела рядом с нами!
Я встретилась глазами с Кэри Хейлом, за секунду до этого следившим за ребенком, и увидела, что он улыбается. Еще бы ― место было прямо напротив него. Я даже подумала, а не подговорил ли он ребенка, чтобы тот предложил мне именно этот стул.
― Погоди, ― я наклонилась к малышу, ― мне нужно вымыть руки. Ты ведь вымыл?
― Конечно! ― громко воскликнул он, оскорбившись. Я встрепала его тонкие светлые волосы и направилась на кухню к раковине. К счастью, Кэри Хейл не последовал за мной, но, когда я вернулась, он все еще смотрел на меня, будто ждал, когда я приду.
Когда мы с тетей Энн опустились на свои места, она обратилась ко мне, объясняя:
― Эшли извинилась, что не придет на ужин. Она задержится у своей подруги.
У подруги по имени Иэн Грейсон весом в семьдесят килограммов и под два метра ростом.
Я почувствовала, как моей ноги что-то коснулась и уставилась на Кэри Хейла в немом ужасе. Он что, будет соблазнять меня за столом, прямо как в тех нелепых комедиях?! Но когда он улыбнулся, будто прочел мои мысли, скатерть у моих коленей вдруг поднялась и я увидела голову одного из близнецов.
― У меня укатилась колбаска!
― Фу, Рикки, брось ее! ― воскликнула миссис Лукас. Мистер Лукас подскочил:
― Только не на пол!
Они разобрались с ребенком (я помогла ему выбраться из-под стола) и вернулись к ужину. Я притворилась, будто выбираю что поесть, и при этом даже не смотрела на Кэри Хейла. После разговора с Евой опять стало не по себе в его компании.
Только что мы чуть не поцеловались прямо на глазах тети Энн, а затем Ева предположила, что Кэри Хейл в городе из-за меня...
А что чувствую я?
Я подняла голову и ответила на добрый, мягкий взгляд.
Ты похожа на мою сестру, и поэтому Кэри обратил на тебя внимание, - кажется, так Ева сказала?
Кого он видит сейчас?
Я сглотнула, едва не открыв рот и не спросив об этом. Кэри Хейл видит меня или Энджел - девушку, убитую в Эттон-Крик год назад?
Он смотрел спокойно, глаза не были похожи на глаза убийцы.
- Что? - спросил он одними губами, и мое сердце кувыркнулось в груди, как ребенок в воздухе, прыгающий на батуте. Я почувствовала, что против воли краснею, а мысли спутались.
... Поцелуй.
... Черт, я же не собираюсь всерьез думать, что Кэри ― маньяк-убийца?
... Жаль, что того поцелуя не было и вошла тетя Энн.
... В последнее время психи обступили меня со всех сторон, будто я какая-то специальная липучка.
Моей ноги снова что-то коснулось, и в этот раз это точно не был Рикки или кто-то из его братьев. Это был Кэри. Когда я подняла на него взгляд, увидела, что он хмурится, и поняла, что не ответила на его вопрос.
― Ничего.
― Может, перестанете общаться одними губами? ― беспардонно спросила Дженни, врываясь в наш с Кэри Хейлом одинокий мир тишины, и все снова посмотрели на нас. Я зыркнула на нее, через взгляд давая понять, что не хочу, чтобы она в присутствии моих родственников употребляла такие сомнительные фразы, но она набила полный рот салатом и базиликом, и это зрелище было не из приятных.
Впрочем, фраза «хватит общаться губами» смутила только меня и больше никого. Кэри так вообще, судя по виду, ничего двусмысленного в ней не увидел. Наверное, я слишком много думала о поцелуях с ним.
― Скай, ― тетя Энн посмотрела на мою тарелку, затем взяла ее навалила целую гору картофеля, ― тебе нужно поесть, ты очень бледная!
― И ребрышек, ― добавил Кэри, хватая щипцами мясо и осторожно укладывая сверху на картофель. ― Ты не только бледная, но и худая, ― добавил он.
Худая, как же, ― мысленно буркнула я, принимая с благодарной улыбкой тарелку. Пахло просто восхитительно, петрушкой и базиликом, а еще жареным мясом. Но я знала, что с тетей Энн нельзя быть ни в чем уверенной.
Поставив ее перед собой, я присмотрелась к еде, переворачивая ее вилкой так, чтобы тете Энн не заметила. К счастью, она заговорила с Дженни о зимней поездке, и не обращала на меня внимания.
Кажется, все съедобно. Наверное, не захотела убивать гостей.
― Понимаете, ― с жаром говорила Дженни, ― я просто хочу провести каникулы с Алексом, тем более что он не приедет на Рождество! Я так давно его не видела!
― Два месяца разлуки приравниваются к двум годам, ― подтвердила со знанием дела миссис Лукас, вытирая одному из своих детей рот салфеткой. Мистер Лукас, в это время говоривший с дядей Биллом о каких-то правонарушениях в налоговой, не смог поддержать жену.
― Да, да! ― пылко кивнула Дженни, хватая лист салата со своей тарелки и, обмакнув его в соль, отправляя в рот. ― Я иногда просто ни о чем думать не могу, ― только о нашей встрече, понимаете ведь?
― Мы понимаем, ― с мечтательной улыбкой сказала тетя Энн. ― А ты, Скай?
Миссис Лукас, Дженни, тетя Энн и даже Кэри Хейл ― все посмотрели на меня. Я быстро прожевала (едва не вывихнув челюсть), проглотила и, поспешно извинившись, сказала:
― Понимаю.
Этого было достаточно, чтобы они все отстали. Я сделала огромный глоток воды, про себя подумав, что скорее бы они с Алексом встретились, потому что меня скоро стошнит от их ежечасного воркования. В последний раз Зак сказал мне по секрету, что Алекс даже во сне стал разговаривать.
― Я боюсь, что его вышвырнут из универа. ― Я открыла беззвучно рот, но не успела сказать ничего умного, потому что Зак расхохотался: ― Боже, да я просто пошутил! Ну ты и клуша, Скай. Хотя... он действительно разговаривает во сне. Скоро я сойду с ума и задушу его подушкой.
― Скай.
Я ощутимо вздрогнула, едва не выронив на джинсы кусок мяса.
― Дорогая, ты в порядке? ― забеспокоилась тетя Энн, глядя то на меня, то на мою тарелку, то на штаны, куда все-таки капнул жирный сок.
― Э-э... да. Да. ― Просто кто-то позвал меня только что по имени в моей голове. А так ― все в порядке.
Кэри Хейл все еще продолжал гипнотизировать своим взглядом, поэтому я не выдержала и сказала, повернувшись к тете Энн:
― Кэри сказал, что хочет еще кусок пирога, которым вы его угощали.
Выражение, будто он хочет залезть ко мне в голову и прочесть все мысли, сменилось страданием. Плечи поникли, он зажмурился, а затем посмотрел на тетю Энн:
― Да, я без ума от него.
― Правда? ― тетя Энн вскочила, едва не снеся локтем стакан дяди Билла. Он вовремя подхватил его и вернул на место. ― Я так и знала, что он тебе понравится, Кэри! Это ведь мой личный рецепт! ― Она наклонилась к нему и заговорщицки добавила: ― Правда мне пришлось позаимствовать кое-что из рецепта миссис Кэш, но ты ведь никому не скажешь.
Кэри Хейл был прирожденным актером, на его лице не дрогнул ни один мускул, когда он спокойно улыбнулся:
― Конечно же, не скажу.
К сожалению, тетя Энн не стала настаивать на том, чтобы принести пирог Кэри: как она сказала, для десерта время еще не наступило. Она благополучно вернулась к беседе с Дженни с миссис Лукас, а затем и подключила мужей, ― только мы с Кэри ужинали молча.
...
Когда ужин завершился, я проводила Дженни до машины, поклявшись, что если удастся, обязательно пришлю ей на почту фотографию голого Кэри Хейла. Затем вернулась в нашу с Эшли комнату и упала на кровать лицом в подушку. Пахло духами двоюродной сестры, впрочем, так пропахла вся ее комната. Я принюхалась, почувствовав что-то кроме духов, но не смогла разобрать запах.
Эшли на ужине так и не появилась, а в дом пробралась через окно спальни. Когда я вошла, оно все еще было открыто. Белая прозрачная штора невесомо шевелилась, пропуская в комнату свежий ноябрьский запах древесной коры и земли. Я оценила Эшли, сидящую на своей кровати и расчесывающую волосы после душа, затем закрыла окно. Девушка ничего не произнесла, но сверлила меня взглядом, методично проводя щеткой по волосам от корней до кончиков. Она все еще продолжала смотреть на меня, когда я повернулась на спину, начав задыхаться, и сложила руки на животе.
― Почеты ты игнорируешь его?
Не нужно было спрашивать, кого она имеет в виду, буравя меня глазами как дрелью. Несколько секунд я размышляла, стоит ли заговаривать, в итоге сказала не лезть не в свое дело, и, поднявшись с кровати, плюхнулась за стол. Эшли убрала с него зеркало и все свои побрякушки, освободив для меня место. Я раскрыла учебник по биологии, в котором знатно поработал Кэри, оставляя заметки на полях, и, щелкнув включателем лампы, принялась читать.
― Не пойму, почему ты так ведешь себя, ― сказала Эшли мне в спину; ее голос был не задумчивым, а злобным. Я услышала, как скрипнул матрас, затем как щетка для волос легла на прикроватную тумбочку. Послышалось шуршание простыней ― двоюродная сестра собралась спать. ― Он искренен с тобой. Мне бы хотелось, чтобы кто-то любил меня так, как Кэри любит тебя.
Я шокировано обернулась.
― Ты что, выпила? ― Она в ответ зло вытаращилась. ― Что за чепуху ты городишь? Мы едва знакомы.
― По-твоему можно влюбиться только через год, два, десять лет?
Я вдруг вспомнила их с Иэном вместе. Они шли по тротуару вдоль черных коробок закрытых магазинов и бутиков со светящимися витринами, и Эшли, едва поспевая, хватала его за куртку, будто не могла держать себя в руках.
Эшли говорит, что влюбилась в Иэна с первого взгляда?
― Ладно, ― сдалась я, но Эшли не хотела сдаваться. Она села, не обращая внимания на воду, капающую с волос на футболку, в которой она собралась спать, и ехидно изогнула бровь:
― И что же тебя вывело из себя, а? ― Меня вывело из себя? ― Может быть ты так ведешь себя, потому что боишься, что он хочет тобой воспользоваться? Или веришь всем сплетням о нем?
― Прекрати, Эшли, ― строгим тоном попросила я, медленно отворачиваясь от нее. Желудок скрутило дурное предчувствие. А ведь это всего лишь первый день пыток. Я действительно должна быть спокойнее. Вдох, выдох, грудь поднялась и опустилась, я сжала и разжала кулак с маркером.
― Почему он относится к тебе словно ты фарфоровая кукла, если ты не сделала ничего хорошего?!
Меня пробрал жар: сидеть к Эшли спиной казалось верхом идиотизма, но я не стала оборачиваться.
― Ты ведешь себя странно, Эш.
― Ты ― единственная здесь, кто ведет себя странно!
Сейчас она схватит щетку или настольную лампу и запульнет мне в голову.
― Не знаю, что с тобой происходит, но не говори ничего подобного, ― приказала я, оборачиваясь и подкрепляя решительность взглядом. Я почти ожидала увидеть Эшли вооруженной и на ногах, но она была в кровати. ― И хватит лезть не в свои дела, ведь я не задаю тебе никаких вопросов.
В ту же секунду, когда я сказала эти слова, я пожалела, что намекнула Эшли про Иэна и психушку, ― глаза двоюродной сестры наполнились неподдельным ужасом.
Прости, Эшли, ― собиралась извиниться я, но она презрительно сморщилась.
― Ну ты и сумасшедшая маленькая дрянь.
У меня побежали мурашки по спине от ненависти, которой она окатила меня через взгляд. Я медленно поднялась на ноги, схватила халат и книжку по биологии.
― Ты совсем не изменилась, Эшли. ― Я распахнула дверь, обдав ноги в домашних тапках прохладным воздухом из коридора и обернувшись, добавила напоследок: ― Тебе действительно не помешает провериться у доктора Грейсон.
Погрузившись в чувство вины, я пошла вниз, стараясь не слишком шуметь в коридоре, чтобы не разбудить дядю с тетей.
― Ну ты и сумасшедшая маленькая дрянь.
Обида скрутила желудок в тугой морской узел, стучала молоточком в висок, в левую часть лица, будто пыталась превратить голову в отбивную.
Да, может быть я и сумасшедшая...
Что нашло на Эшли? Ведь некоторое время она была почти нормальной, стала тихой и не влезала в неприятности, а теперь сорвалась на мне. Распаляясь все сильнее, я прошла через гостиную, двигаясь на кухню. Хлопнула дверью. И остановилась, испугавшись.
На двухместном диванчике у окна, закинув ногу на ногу, сидел Кэри Хейл в компании небольшой книги в мягкой обложке. Он поднял голову, и в стеклах его очков отразился свет лампы.
― Привет, ― осторожно сказала я, все еще напружинившись и решая, остаться или уйти.
Эшли или Кэри Хейл?
Или гостиная? Почему я пошла на кухню, а не в гостиную, где можно было устроиться на диване с телевизором?
Черт, черт, черт.
― Привет, ― мягко сказал Кэри, опуская книгу на колени.
― Ну ладно, пока, ― быстро сказала я, сжав книгу и отворачиваясь.
― Энджел. ― Я обернулась и посмотрела на него. Кэри выглядел задетым. ― Я думал, что теперь между нами все хорошо?
― Да, все хорошо.
Чтобы показать, что все действительно хорошо, я прошла мимо Кэри Хейла, напряженно следящего за мной взглядом, и устроилась за барной стойкой на табурете. Положив перед собой учебник, я поняла, что принести с собой биологию было не лучшей идеей. Теперь все выглядит как удачная причина для разговора или...
Минуту спустя Кэри присел рядом и сложил на столешнице локти. Длинные пальцы были сцеплены в замок. Даже не отрывая взгляда от учебника, я видела, что Кэри смотрит на мой профиль.
Прочистив горло, я перевернула страницу.
― Энджел, но ведь все хорошо?
― Я ведь сказала, что да, Кэри.
― Скажи еще раз.
― Да. Да, все хорошо, ― прорычала я, не отворачиваясь от учебника. Страницу накрыла широкая мужская ладонь, а голос прозвучал мягче обычного:
― Назови мое имя еще раз.
Я резко посмотрела на него, мысленно запнувшись. Его глаза не шутили. Карие радужки с черными дырами втягивали меня внутрь. И он заставил меня забыть о том, что мои волосы сейчас похожи на стог сена и безобразно стянуты в кривой пучок, съехавший на бок. Что у меня разноцветные глаза, ― «глаза мутанта», ― как любит повторять Эшли. Или что на мне старый застиранный халат до середины бедра и пижамные бриджи, из-под которых торчат носки в бело-розовую полоску.
Моя голова опустила, когда я повернулась корпусом в его сторону и наши колени стукнулись друг о друга. Кэри выпрямился, расправив плечи, и я, затаив дыхание, потянулась вперед. Он оставался невозмутимым, лишь дрогнули ресницы, когда я сняла с него очки, и, аккуратно сложив, оставила на столешнице.
Когда мы встретились взглядами, я тихо произнесла:
― Я могу называть тебя так хоть каждый день, но почему ты зовешь меня именем девушки, которая погибла год назад? Почему ты называешь меня именем старшей сестры Евы Норвуд?
Вместо ответа он слез с барного стула.
― Давай прогуляемся, Энджел.
Я опешила:
― Сейчас? ― И в таком виде? ― Ты имеешь в виду прогуляться по дому? Или ты хочешь, чтобы я проводила тебя до твоей каморки, потому что боишься темноты?
― А ты всегда шутишь, когда смущаешься? ― парировал он, беря меня за запястья и стаскивая на пол.
― Я же в халате, ― ткнула я пальцем себе в грудь. ― Я могу простудиться и умереть.
― У тебя что, нет куртки или пальто? ― Кэри Хейл изогнул бровь, и, пока я вытаращившись смотрела на него, накинул поверх домашней рубашки навыпуск пуховик.
Все же любопытство ― страшная вещь, потому что уже через пять минут мы с Кэри Хейлом вышли в сад тети Энн: я надела две пары носков (благо Эшли уже спала и не проснулась, когда я рылась в чемодане) и плащ, в котором приехала. Ноябрьская ночь не была холодной, лишь ветерок гонял по земле опавшие листья, и шагать рядом с Кэри Хейлом шаг в шаг было тепло, ― любопытство вызывало магические всплески жара, как после выпитых друг за другом кружек какао с корицей.
― Так что насчет Энджел?
― Ничего, ― просто ответил он, глубже засовывая руки в карманы. ― Ничего, я ведь говорил. Я просто увидел тебя и... все.
― Я похожа на нее? ― спросила я. Кэри Хейл отрезал:
― Ни капли.
Ясно... похоже, эта тема ему не по душе. Что ж, мне тоже.
― Я хотела побыть наедине с собой, ― вспомнила я, когда мы шли мимо фонариков, расположившихся вдоль тропинки, пролегающей сквозь кусты роз и сирени. ― Но у меня даже это не получается.
― Это? ― переспросил Кэри, теперь сложив руки за спиной. Ясно, теперь передо мной психоаналитик, а не простой парень. Он уточнил: ― Ты умеешь в виду, что у тебя не получается еще что-то?
― Да, у меня не получается еще что-то, ― ответила я более резко чем того хотела. ― Например, держаться от тебя подальше.
Я помахала между нами рукой, показывая на крохотное расстояние ― всего тридцать сантиметров. Кэри хмыкнул и вдруг схватил меня за ладонь.
― Да, мы довольно близки.
― Я не это имела в виду, ― возразила я, но руку не отняла. Мы остановились друг напротив друга, обдуваемые прохладным ветром. Несколько прядей моих светлых волос неряшливо кружились вокруг лица. Я спешно убрала их за уши, чтобы Кэри Хейл не вздумал лезть, и сказала: ― Иногда мне кажется, что ты все обо мне знаешь, даже больше чем можно. И мне кажется, что ты за мной следишь.
Если Кэри и был поражен моими словами, виду он не подал.
― Спешу напомнить, что это ты переехала сюда, поближе ко мне.
― Эй! ― я легонько пихнула Кэри в живот, и он рассмеялся. ― Ты ведь не думаешь, что все было подстроено мною изначально?
― Как знать? ― в его голосе была слышна неподдельная веселость. Он отвернулся и пошел дальше по вытоптанной дорожке, которая вела на задний двор, а затем к яблоневому саду, за которым распростерся лес. ― Твои родители знали, что я здесь живу.
― Ага, а еще они знали, что здесь живет дядя Билл с пистолетом, ― иронично протянула я, опять вызвав бурю веселья от Кэри. Он внезапно остановился, преградив мне путь и защитив от ветра, и я в недоумении подняла голову.
― Что?
― Так ты не рада, что ты здесь? ― спросил он серьезным тоном. В его вопросе явно чувствовался какой-то подтекст и надежда. Он хотел, чтобы я прочла его, как он читает меня, прочла между строк. Странно, но мне не захотелось его разочаровывать, и чтобы как-то выкрутиться, я игриво пожала плечами:
― Сам ответь, ведь ты так хорошо меня знаешь.
― Я тебя не знаю, ― медленно произнес Кэри.
Он звучал удивленно, так, будто сам до этой секунды не подозревал, что может чего-то не знать, может меня не знать. Эта новость потушила в нем все веселье, была сродни ведру ледяной воды, вылитой на лесной костерок.
― Но я думаю, ― медленно произнес он, будто читая сложную книгу, заново узнавая буквы и превращая буквы в слова, ― что ты не хотела бы быть здесь. Ты чувствуешь себя обремененной и боишься привязаться к этой семье. Если привяжешься, будешь в ловушке. Но ты здесь, ― тихо завершил он. ― Из-за меня.
Мое лицо вытянулось, я закатила глаза, простонав:
― Можешь не быть таким озабоченным хоть пять минут? Я на мгновение даже подумала, что ты наконец-то будешь вести себя как нормальный человек.
― Я и есть нормальный человек, ― Кэри опять засмеялся, хотя я не шутила. ― Я не нечетко вижу твое лицо из-за темноты, но точно знаю, что ты краснеешь. И вот что я скажу, ― поспешно, с вызовом сказал он, когда я, насмешливо фыркнув, направилась по тропинке вглубь яблоневого сада. Почва была рыхлой и имела насыщенный запах. Калоши тети Энн глубоко утопали в земле при каждом шаге, хотя я старалась ступать легко. В отличие от Кэри Хейла, в два прыжка настигшего меня. ― Ты что-то чувствуешь ко мне, но боишься этих чувств. Да, да, Энджел, ты боишься своих чувств и поэтому при каждом удобном случае напоминаешь себе о прошлом и о других вещах.
Других вещах? ― слабо подумала я. ― Каких вещах?
Сейчас в моем мире существовал только Кэри Хейл, его распахнутая куртка и тонкая талия, которую хотелось обнять, его отросшие волосы, ― пальцы зудели, так сильно хотелось зарыться в них, сжать в кулак.
Мое сердце забилось, и даже ветер, который оказался свирепее и холоднее здесь, в саду, чем там, во дворе, не смог остудить мои красные щеки и жар на шее. Одновременно с этим меня всю передернуло от предвкушения.
― Я хочу, чтобы ты верила мне, Энджел, ― произнес Кэри тихо, словно боялся громким голосом разбить мыльный пузырь, в котором мы находились. ― Хочу, чтобы ты говорила мне все то, что не можешь сказать никому другому.
Я очнулась.
― У меня уже есть лечащий врач, мистер Хейл. ― Он не оценил шутки, и я серьезно сказала: ― Мы же с тобой друзья, а это не обязывает меня говорить тебе обо всем, что происходит в моей жизни. И уж тем более о том, что я не могу сказать никому другому. Если ты понимаешь, о чем я. Женские штучки.
Я надеялась, что теперь он отстанет, и мы спокойно вернемся в дом, выпьем перед сном по кружке кипяченого молока и отправимся по постелям. Но Кэри не собирался сдаваться так легко. Он взял меня за локоть и подступил ближе.
― Энджел, мы больше, чем друзья.
― Ну уж нет, ― огрызнулась я, и, словно по волшебству, с моей левой ноги слетел калош и я наступила ногой в землю. Дальше началась цепная реакция: почувствовав холод сквозь носок, я вскрикнула и подскочила на одной ноге, опустив взгляд в поисках садовой обуви. Кэри Хейл, в темноте решивший, что со мной что-то стряслось, быстро ступил ко мне, и, когда я резко выпрямилась, то почувствовала, как его лицо врезалось в мою голову.
― Черт! ― воскликнул он, хватаясь за мое плечо, чтобы не упасть, а следующую секунду мы полетели на землю.
На секунду мы застыли внизу, будто проверяя, будем ли падать дальше, еще ниже. Затем я почувствовала, как грудь Кэри Хейла под моей щекой затряслась от смеха, и его рука, казалось намертво вцепившаяся в мой затылок, упала на землю.
― У меня голова болит, ― шепнула я.
Кэри Хейл захохотал еще сильнее. Моя рука была на его животе, и я чувствовала, как под ладонью сокращаются мышцы пресса.
― А у меня болит нос.
Теперь и я рассмеялась. Затем, после нескольких секунд задумчивого молчания, я, царапая щеку о его свитер, сказала:
― Как-то странно это.
― Что странно? ― грудной голос Кэри Хейла едва достиг моих ушей.
― Все, ― отозвалась я. ― Мы с тобой лежим в полночь в яблоневом саду тети Энн прямо на земле.
Кэри Хейл опять засмеялся, затем поднялся на ноги и, ухватив меня за руки поверх плаща, потянул вверх.
― У меня действительно болит нос, ― удивленно сказал он, вскинув голову и зажимая переносицу пальцами. Почему-то меня опять потянуло на смех, и я еле сдержалась, но не преминула заявить, что теперь-то со сломанным носом ему не удастся охмурить девчонок.
― Тебе-то я не из-за внешности нравлюсь, а?