Заслуженное наказание

― Меня тошнит, ― простонала я в телефон и издала парочку правдоподобных звуков для Дженни. ― Теперь, чтобы добираться из школы сюда, мне придется вставать на пятнадцать или даже двадцать минут раньше.

Она усмехнулась на том конце.

― Эшли будет счастлива. Готова спорить, она не воспринимала тебя и Кэри серьезно, но теперь, когда вы будете жить под одной крышей и фактически все границы... ― мечтательно щебетала она, пока я мрачно не перебила:

― Это не главное, Джен.

― Но мне бы хотелось знать, как она отреагирует.

― А мне не хотелось бы. Почему я должна проходить это в одиночку?

― Потому что утром уехали твои родители, и ты не можешь спать в пустом доме?

― Почему тебя нет рядом, почему я одна должна отправляться в ад? ― простонала я. Дженни невесело усмехнулась:

― Ты забыла, Скай, что я уже живу в аду? ― Затем я услышала на заднем фоне голос ее мачехи Элизабет, и подруга, поспешно распрощавшись, бросила трубку. Я положила мобильный телефон на переднее сидение экраном вверх, чтобы не пропустить звонки или сообщения, и крепче сжала руль.

Особняк Хардманов находился на самой окраине города, на границе с лесом. Это был фамильный особняк мамы и ее сестры тети Энн, и внешне напоминал дом из фильма «Цветы на чердаке», где жила сумасшедшая бабуля, которая мучила своих внуков. Когда я сказала маме, что та бабуля похожа на мою, она сказала, что еще одно такое заявление, и меня ждет ссылка в Эттон-Крик, где в бабушкином огороде полно амброзии, которую необходимо уничтожить.

В свете фар мелькала белая разделительная полоса. Редкие деревья, которые были редкостью в центре города, здесь выстроились плотной стеной вперемежку с особняками, к которым вели подъездные дорожки и даже отдельные дороги. Было жутко, и если бы не машины, изредка проносившиеся мимо и подмигивающие желтыми глазами-фарами, я бы совсем струсила.

К семи часам вечера я добралась до особняка Хардманов, ― трехэтажного здания с башенкой в западном крыле. Оно было полностью закрыто уже более полугода, ― там велись серьезные строительные работы.

Едва я увидела высокие кованые ворота и свет, горящий во дворе и в окнах на первых двух этажах, как больно засосало под ложечкой. Вот она, реальность: шуточки дяди Билла, наивность тети Энн и ее вечные чудовищные эксперименты на кухне, злобное лицо Эшли.

Я припарковала машину на подъездной дорожке, заглушила двигатель и отперла дверь. Это оказалось здоровенным шагом навстречу страхам. Все погрузилось в относительную тишину, нарушаемую лишь шелестом опавших листьев, ― накрапывал мелкий дождик.

Вспомнив вдруг о Кэри Хейле, я почувствовала кроме нежелания заходить во двор, еще и любопытство. Хотелось взглянуть на его домик, на то, как он живет, узнать его лучше. Может у него на стенах висят постеры с девушками с бикини и везде бардак? Или наоборот ― голые стены и все вычищено?

Я вспомнила, как здорово мы провели вместе время в субботу на утесе, как меня едва не сдуло ветром и как перепугался Кэри Хейл, и усмехнулась, но тут же перестала улыбаться, потому что после приятного воспоминания нахлынули неприятные: его пальцы сзади на моей шее сдавливают кожу, глаза смотрят в глаза, голос холодными иглами впивается мне в лицо: «думаешь, я дурак?».

Прежде чем выйти в прохладную ноябрьскую ночь, я отправила сообщение Дженни и родителям, сообщив, что уже на месте, а затем позволила пронзительному ветру вздыбить мои волосы и плащ. Это вновь напомнило мне о субботнем свидании на утесе, и я, обхватив себя руками, неуклюже побежала к калитке, а затем, сопровождаемая грохотом железа о железо, поспешила к домику для гостей.

Я надеялась, что Кэри был в своих апартаментах, потому что дядя Билл до сих пор находился в участке, а Эшли ни за что не помогла бы с вещами. С каждым шагом мне все сильнее хотелось вернуться домой. Увидеть Кэри Хейла хоть одним глазком, хоть в окошко, ― и тогда прыгнуть в машину и уехать.

Но если я вытворю какой-нибудь фокус, папа отправит меня в военный лагерь для девочек. Близнецы сказали, что там учат убивать пилочкой для ногтей и губной помадой. Я им не поверила, но мало ли что...

Меня всегда неизбежно настигала паника при смене обстановки, когда родители уезжали из дома, ― пусть даже на два дня и мне приходилось жить у Хардманов. Будто мозг думал, что мне уже не вернуться домой.

Я перебежала палисадник тети Энн, отплевываясь от собственных волос, лезших в рот и глаза и пригибаясь от мокрых ветвей орешника, росшего вдоль аллеи, и подошла к домику Кэри Хейла.

С каждым шагом сердце билось все сильнее, рвалось сквозь ребра наружу, а голову заполнили опасливые мысли: как долго Кэри будет со мной милым? Как долго будет помогать? Как скоро ему надоест играть роль ангела-хранителя?

Изо всех сил пытаясь отмахнуться от дурного предчувствия, вызванного необычностью обстановки и последним неприятным диалогом, я поднялась по каменным ступеням к деревянной двери домика, затем громко и отчетливо постучала и, зажмурившись, осторожно приоткрыла дверь, крикнув:

― Мистер Хейл, если ты сверх меры обнажен...

― Что значит сверх меры? ― перебил он, и я распахнула глаза, почувствовав знакомый удар током от его голоса.

Кэри Хейл находился в комнате не один. Я одновременно увидела его, обнаженного по пояс, девушку рядом с прекрасными волосами цвета карамели ложащимися на поясницу, непередаваемый бардак. Затем я вновь посмотрела на Кэри Хейла, его обнаженную грудь, широкие плечи и подтянутый живот.

― Ты еще не перешел границу «сверх меры», но уже близко. ― Мой голос надломился на последнем слове, и я дергано улыбнулась карамельной незнакомке. Она не ответила на мою улыбку, и выглядела при этом так, будто я должна была ей денег еще со средней школы.

― Ох... ― Кэри Хейл спохватился, будто не подозревал, что на нем нет верхней одежды, склонился и в горах хлама откопал футболку. Надел ее задом наперед, и, не заметив, поспешно сказал:

― Это не то, что ты думаешь.

Да пофиг, ― едва не сорвалось с языка.

Я прочистила горло, и сдержанно ответила:

― Ничего, ведь я вошла фактически без предупреждения.

Карамелька при этом насмешливо закатила глаза, будто я сказала что-то не то или убого пошутила. Находиться с ней в одной компании было неприятно, поэтому я, уже сто раз мысленно пожалев, что пришла сюда (ведь час-два я могла обойтись и без вещей), сказала:

― Ну что ж, ты, я вижу, занят, так что я...

― Я не занят! ― оборвал он горячим тоном, и я удивленно вскинула брови. Чего он так всполошился, будто думает, что я дам щедрые чаевые или... Он ведь даже не знает, зачем я пришла.

― Ладно... ― медленно протянула я, все еще с сомнением глядя на его напружинившуюся фигуру. ― Тогда можешь выйти?

Карамелька опять закатила глаза, еще и насмешливо кашлянула при этом. Кэри, будто только сейчас вспомнив, что рядом стоит красотка, прочистил горло и, сделав шаг вперед, неуклюже представил ее:

― Энджел, это Серена, моя п-подруга.

П-подруга?

Я поздоровалась, и Серена вежливо кивнула, но посмотрела при этом с такой неприязнью, будто я была нагадившим котенком. Ощущая себя не в своей тарелке, я сказала, что подожду Кэри Хейла во дворе, и, выходя, увидела, как он хватает с пола рубашку и поспешно застегивает пуговицы, перепутав пуговицы.

Прикрыв за собой дверь, я прислушалась, но ничего не услышала. Сквозь белые занавески на окнах ничего не было видно.

Интересно, почему в комнате Кэри Хейла был такой бардак, будто там кто-то проводил обыск? И кто эта девушка? Я ее не видела в городе. Меня ослепило озарение: а вдруг это та самая незнакомка из машины? Почему, когда Кэри нас представил, она даже рта не раскрыла? Я бы узнала ее по голосу!

― Эй! ― дверь отворилась, выплеснув на меня тонны света. ― Прости, что долго. Все хорошо?

Кэри Хейл бегло осмотрел меня взглядом.

― Нет, это ты прости, что я влетела к тебе в дом.

― Я же говорю: это не то, что ты подумала, ― спокойно напомнил он, спускаясь следом за мной вниз, ― Мы с Сереной друзья, не более. Мне уже кое-кто нравится.

― Мне кажется, она рассчитывает на большее, ― сказала я, успешно проигнорировав последнюю фразу. ― Она пыталась убить меня взглядом, и, думаю, мысленно она насылала на меня проклятия.

Кэри весело рассмеялся.

― Я не шучу, ― сказала я серьезно. ― Ты же видел ее взгляд.

― Нет, не видел, я только на тебя смотрел.

Если Кэри Хейл и дальше продолжит вставлять подобные фразочки, я не знаю, как это выдержу.

― Я пришла, чтобы попросить о помощи.

― То есть ты не хотела увидеть меня голым? ― огорченно уточнил он.

― Хотела, но еще больше я хочу, чтобы ты помог затащить мои вещи в дом. Хотя бы на первый этаж.

― Только попроси, и я выполню любое твое желание, даже если оно будет включать ограничение по возрасту.

― Какой же ты извращенец, ― сказала я без злобы.

Мы вышли за ворота и приблизились к автомобилю. Я открыла багажник, спросив, законно ли это, что он живет в доме со школьницами.

― Я же не учитель, ― в голосе Кэри Хейла послышалась скука, затем он достал из багажника две спортивные сумки и закинул одну на плечо, а вторую взял в руку. Под рубашкой напряглись мышцы. ― Я всего лишь медбрат.

Всего лишь.

Я направилась к калитке и отперла ее, чтобы пропустить Кэри вперед.

― Ну, ты хорошо выглядишь в медицинском халате, ― ляпнула я, не подумав, и в наказание споткнулась о порожек и, если бы не схватилась за ручку, полетела бы в кусты, росшие по обеим сторонам дорожки к дому. Кэри поспешил вперед.

― Не ушилась? ― в его голосе послышался с трудом сдерживаемый смех. ― Видимо, ты много фантазируешь обо мне в халате, что даже на ногах с трудом стоишь. Кстати, зачем тебе столько вещей? Разве ты переехала не на три дня?

― Не капризничай! ― Я выпрямилась, сжимая и разжимая пальцы, которые едва не вывихнула. ― Я видела у тебя мышцы, так что две сумки ― это не проблема.

― То, что ты видела, Энджел, это лишь крохотный кусочек моего тела.

― Прекрати меня домогаться, ― сказала я, шагая по дороге к особняку, ― или я скажу дяде Биллу, и он с тобой разберется.

― Не скажешь, ― уверенным голосом заявил Кэри, приравниваясь к моему шагу.

― Это почему же? ― Я с интересом вскинула голову, заглянув в его лицо, освещенное светом фонарей. На губах сияла улыбка, волосы игриво лезли в глаза.

― Потому что тебе нравится, и ты не хочешь, чтобы это прекратилось.

― Ну и огромное же у тебя самомнение!

― Да и к тому же ты первая ко мне вломилась, ― будто не расслышав добавил он. ― И первая со мной заигрываешь.

Кто? Я? Когда?

Я фальшиво рассмеялась.

― Если это произошло, то по чистой случайности, мистер Большое Эго, и прошу за это прощения.

― Нет, что ты, не стоит.

Мы поднялись по лестнице к дубовой двери в полтора человеческих роста, и я повернула ручку и шагнула внутрь. Кэри протиснулся мимо меня и уронил на вычищенный пол сумки, не сделав больше ни шага. Я оказалась прижатой к двери, но смело подняла брови, вопросительно посмотрев вверх, в его лицо.

― Если я тебя поцелую, ты заявишь на меня? ― спросил он так тихо, что я с трудом расслышала вопрос сквозь грохот в груди.

Поцеловаться с Кэри Хейлом?

Где я нахожусь? Кто я?

Сдавайся, сдавайся, сдавайся.

Кивни, положи ему руки на плечи и приблизься, ― он не станет сопротивляться. Позволь его холодным пальцам устроиться на твоей пояснице, позволь рукам бережно прижать тебя к остывшей от ноябрьского ветра груди. Позволь, позволь губам коснуться своих, тебе же интересно каковы они на вкус?

― СКАЙ! МИЛАЯ МОЯ ДЕВОЧКА! ― завопила тетя Энн, а затем я услышала топот по лестнице и так стремительно отпрянула от Кэри Хейла, что ударилась спиной о дверь. ― Как же долго я тебя ждала! Ой, Кэри, и ты здесь? Помог моей племяннице занести вещи? Какой же ты молодец!

***

Следующим вечером я решила задержаться в кафе, в котором работала после школы, настолько долго, насколько можно. Утром я видела, с каким рвением тетя Энн возилась на кухне и гремела кастрюлями, и слышала, как Эшли предложила заказать еды на вынос для приветственного ужина.

― Еда на вынос? Фу! Не занудствуй, Эшли, я нашла новый грандиозный рецепт! ― ответила тетя Энн, полностью поглощенная процессом поиска миксера.

Я вытирала столы после последних посетителей, специально растягивая этот процесс, когда подошла Ева с совком и веником, поинтересовавшись:

― Ну, как все прошло? Как ты восприняла это событие? ― саркастичным тоном выделила она последнее слово.

― Как еще я могла воспринять это? ― Я выпрямилась и выразительно посмотрела на Еву, убирая светлые волосы, прилипшие ко лбу. ― Меня поставили перед фактом, что я отправляюсь в дом тети Энн.

И буду жить с Кэри Хейлом, ― добавила я про себя.

Не под одной крышей, конечно, но все равно тот факт, что мы можем столкнуться (и столкнулись) утром на кухне, уверенности не прибавляет.

По лицу Евы я поняла, что она не просто так затеяла этот разговор. Притворившись, что она занята выметанием мусора из-под стола у окна, за которым было видно центральную аллею и горящие фонари, она спросила без тени любопытства:

― А как Кэри?

Я ответила таким легкомысленным тоном, будто не подозреваю об истории между ее старшей сестрой Энджел и Кэри Хейлом.

― Никак. В смысле, все хорошо.

Нервозность выдали руки: я так тщательно терла столешницу, что скрипнули ножки стола по полу. Ева выпрямилась и, набравшись смелости, сказала, глядя мне в глаза:

― Скай, пожалуйста, будь с ним осторожна. Он только кажется милым, но это не так. Он не такой.

Это был отличный шанс спросить, откуда она так хорошо его знает, и тогда Ева рассказала бы мне историю из прошлого, и необходимость притворяться отпала. Но я лишь молча кивнула. К таким беседам нужно готовиться заранее, а я не готова.

― Кстати, ― голос Евы изменился, и я с облегчением поняла, что неловкий разговор завершен без потерь. ― Ты уже слышала о вечеринке в честь дня рождения Эшли?

― Я ничего не знаю, ― ответила я. Ева усмехнулась, словно и не сомневалась в обратном, и плюхнулась за мой столик. Я перестала тереть поверхность и посмотрела на не нее сверху вниз. ― Чего ты хочешь?

― Ничего такого, с чем ты не справилась бы, ― туманно ответила она, а затем взяла в руки стеклянную салфетницу и принялась крутить в пальцах. ― Меня попросили быть «трезвым водителем»... как будто это не я ― председатель студсовета! ― Ева прочистила горло и посмотрела мне в глаза. ― Очевидно, в этом году они собираются устроить вечеринку, потому что в прошлый раз...

Да, пока я была в коме, Хардманы решили не отмечать день рождения дочери.

― Ну и? ― нетерпеливо подтолкнула я. Ева недовольно посмотрела на меня, будто хотела, чтобы я догадалась обо всем по ее лицу. Я-то догадалась, но понадеялась, что неправильно. ― Где будет эта вечеринка?

Точнее, откуда ты хочешь, чтобы я развозила юных алкоголиков?

Я представила, во что может превратиться особняк на следующей неделе, и что мне придется сидеть в чулане как Гарри Поттеру под домашним арестом. Надеюсь, до этого времени я съеду.

― В амбаре за городом, ― сказала Ева, и меня немного отпустило. Но только немного, потому что ехать очень далеко. ― Это будет вечеринка-сюрприз, так что не говори Эшли.

― Ага. Мы итак не разговариваем. Ни о чем вообще. И я не собираюсь туда идти, ― добавила я. Даже если ты попросишь быть трезвым водителем вместо тебя, ― сказала я взглядом. Ева не смутилась, и у меня закрались подозрения, что она хотела поговорить о чем-то другом, а тема с вечеринкой моей двоюродной сестры ― лишь прикрытие.

― Я бы тоже осталась дома и провела время с Томом (у меня внутри мрачно дернулась струна, отвечающая за самоконтроль), но я должна проследить за порядком. А вот получу аттестат и прости-прощай старшая школа, ― пусть хоть поубивают друг друга! В амбаре-то опасность на каждом шагу: кто-то спрыгнет с балок, кто-то утонет в озере...

Меня передернуло.

― Ладно, мне это надоело. ― Я швырнула тряпку на стол и упала на стул против Евы. ― Чего ты тянешь? Что тебе нужно?

Она напряглась, глаза распахнулись, щеки побледнели, пальцы, крутящие салфетницу, замерли. Она вернула ее на место, поправила, чтобы стояла параллельно ей. А затем обрушила на меня:

― Ты знаешь о моей сестре Энджел Норвуд. ― Подобного поворота я не ожидала, и теперь от моего лица ощутимо отхлынула кровь, и захотелось куда-то деть руки. Я едва не схватила злосчастную салфетницу, но нервно сжала под столом фартук, да так крепко, что заболели пальцы. Ева продолжила: ― Энджел моя старшая сестра. Это она ― та девушка, которую год назад убил Кэри Хейл. Она была самым добрым, самым отверженным человеком из всех, кого я знала, а он сделал с ней... ― голос Евы осип, и она накрыла тоненькой ладонью глаза. Сквозь пальцы я увидела, как по щекам покатились слезы. ― Он сделал с ней такое...

Я даже представить себе не могла, как паршиво чувствует себя Ева, каждый день встречаясь лицом к лицу не просто со своим прошлым, а с прошлым в лице человека, который был причастен к смерти близкого.

Мне вдвойне стало хуже от того, что я почувствовала себя предательницей. Я могла поверить в то, что Кэри Хейл ― лжец и даже мог сбежать с места преступления, но поверить в то, что он ― безжалостный убийца ― никогда.

― Ева...

― Постой! ― на удивление рассудительным голосом оборвала она, затем опустила ладонь, и мы встретились глазами. ― Я не для того говорю все это, чтобы настроить тебя против него, Скай. Я хочу тебя предупредить, чтобы ты не закончила так, как она. ― Ева шмыгнула носом, ее губы задрожали, и голос вновь надломился. ― Я думаю, что ты в опасности.

― Ты думаешь, Кэри хочет меня убить? ― спросила я, откидываясь на спинку стула. В кафе это были удобные стулья, но сейчас мне показалось, будто я прислонилась к железной стене с вбитыми в нее гвоздями. Даже расслабляющая музыка, доносившаяся из колонок, стихла.

― Скай, задай себе вопрос, ― начала Ева задумчиво, ― что Кэри Хейл забыл в этом городе. Почему он остался здесь, когда узнал меня? Я думаю, у него есть причина, и эта причина ― ты. Ты так похожа на мою сестру... ― Выражение моего лица существенно изменилось, едва челюсть не отвисла. ― Может быть, именно по этой причине он обратил на тебя внимание?

― Ты говоришь, что Кэри Хейл ― серийный убийца? ― спросила я, не в силах убрать с лица скептическое выражение. Хоть я себе и не призналась, но слова Евы о том, что, возможно, Кэри обратил на меня внимание потому, что я похожа на ее сестру, задели.

― Я лишь говорю, что ты похожа на Энджел, а он, я слышала лично, несколько раз называл тебя этим именем. Вдруг Кэри остается в городе, потому что ему нужна именно ты?

***

Рано или поздно, но я вынуждена была вернуться в особняк, тем более после третьего звонка тети Энн:

― Алло! Скай! ― орала она так громко, что я едва не выронила мобильник из руки. ― Ты где? Мы все тебя заждались, милая! Нет только тебя и Эшли, и я уже позвонила своей дочери, она идет домой... Билл! Не трогай это! Подождем, пока соберется вся семья!

― Я скоро буду, тетя, ― сказала я, держа телефон в пяти сантиметрах от уха, ― немного задержалась на работе.

― Хорошо, Скай, ― спешно согласилась она, ― потому что твой дядя-троглодит уже посматривает на ребрышки!

― Пусть хоть все съест, ― мрачно сказала я в трубку, когда тетя Энн отключилась. Они с мамой так похожи (не только внешне, но и по характеру), что меня пробирает дрожь.

На светофоре загорелся желтый, и я раздосадовано притормозила перед Мерседесом впереди. Чтобы не думать о разговоре с Евой, я крутила головой по сторонам, вслушиваясь в какую-то песню, играющую по радио, и вдруг увидела, как мимо закрытых бутиков идет Эшли с каким-то парнем. Я всмотрелась в сумерки.

Вот это да!

Моя двоюродная сестра действительно гуляет с Иэном Грейсоном ― парнем, которого на дух не переносит. Вот лицемерка. И чего она взъелась на меня за тот эпизод в психушке, если беззастенчиво идет рядом с ним по главной улице, да еще и за куртку его хватает?

На светофоре загорелся зеленый, и я нажала на газ.

Эшли была подходящим отвлечением, и целых пять минут я благополучно размышляла о ней и Иэне. Но затем раздался очередной телефонный звонок, и я, взглянув на экран, от волнения затаила дыхание.

Звонил Кэри Хейл.

― Энджел, ― зашипел он в трубку, когда я ответила, ― ты где?

Его голос едва различался на фоне суровых приказов тети Энн оставить еду на тарелках в том виде, в котором она находится.

― В машине.

― Энн заставляет меня есть пирог с кремом, шоколадом и белой гадостью сверху. Я ненавижу сладкое.

Я прыснула со смеху.

― Я помню. Надо было сказать тете Энн, что у тебя свидание со своей карамельной подружкой.

― Энджел, не шути так, ― со стоном попросил он, и я, смилостивившись, пообещала, что буду через десять минут.