Глава 5
Все еще не веря своим глазам, я с трудом оторвала взгляд от монитора и позвонила Дженни, чтобы уточнить о мертвой девушке, рядом с которой обнаружили Кэри Хейла, но та крикнула, что ничего не знает, и умчалась бороться с Элизабет. Услышав тишину, я опустила руку с мобильным телефоном на стол и пододвинулась к клавиатуре компьютера.
В новостях не упоминали фамилии погибшей, ― написала я, ― откуда ты ее знаешь?
Отправив сообщение, я затаила дыхание и с тревогой и затаенным любопытством стала ждать, когда придет ответ. Бросила рассеянный взгляд на часы и отстраненно вспомнила, что через час закроют школу, скрестила руки на груди, будто бы это могло сдержать голодное ворчание, рвущееся из желудка. Хочу домой в свою постель, хочу принять теплый душ, хочу поужинать маминой курочкой с соусом...
Я продолжала мечтать о горячем шоколаде, когда на почту пришло новое сообщение, и, перестав кататься на стуле, шлепнулась вперед, так что все тело пронзил ток. Сердце учащенно забилось, ладони вспотели, я даже не обратила внимания на жжение глаз от света монитора ― единственного освещения пыльного чердака. Открыв письмо, в котором угадывалась отсканированная статья, я увеличила картинку.
Нет, это не возможно. Почему Ева не сказала, что та девушка, которую Дженни обсуждала целыми днями, потому что ее имя было связано с именем Кэри Хейла, была ее родной сестрой?
«Рядом с телом погибшей находился свидетель м-р. К.Х. двадцати лет. Молодой человек не видел нападавшего. Он вызвал скорую, однако жертва скончалась», ― прочла я против воли мертвые строки газетной вырезки. Затем, почувствовав, что становится больно щекам, убрала руки от лица. Пальцы еле отлепились ото рта, разжавшись, будто деревянные.
«Для чего ты прислал это?», ― написала я, торопливо щелкая кнопками на клавиатуре. В этот раз ответа долго ждать не пришлось.
«Я хочу, чтобы ты узнала правду о м-р. Хейле до того, как станет поздно».
Я накрыла горло ладонью, чтобы стало легче дышать. Что все это значит? Аноним тоже подозревает Кэри в убийстве Энджел, сестры Евы? Господи, не могу поверить, что Энджел была сестрой Евы...
Я вновь склонилась к клавиатуре, чтобы отправить сообщение, но услышала за спиной подозрительный шум и резко обернулась. Будто бы дверь тихо скрипнула. Пристальным взглядом я осмотрела книжные стеллажи, останавливаясь на особенно темных предметах и ожидая, когда какой-нибудь из них шевельнется, затем вернулась к прежнему занятию.
Если бы кто-то вошел, я бы услышала шаги, ― успокоила я себя, а затем всполошилась, внезапно услышав позади оглушающий скрип, но было поздно, ― меня сокрушил резкий удар в голову. Я испуганно закричала, падая на пол со стула, и попыталась на чем-нибудь сфокусироваться, но все погрузилось в мигающую темноту. Из легких вышел весь воздух, когда спина взорвалась о дощатый пол. Я выставила вперед руки, чтобы удержать нападавшего на расстоянии, но наткнулась на крепкое тело. Его холодные пальцы сомкнулись на моем горле.
― На помощь! ― вскрикнула я за секунду до того, как язык вывалился изо рта и отказался повиноваться. Грудь накрыла невыносимая тяжесть, в ушах зазвенело, я попыталась оторвать от себя мраморные руки, но хватка была железной.
Желание сделать вдох было таким сильным, что перекрыло все остальное. Я перестала цепляться ногтями в руку душителя и попыталась нашарить пальцами справа от себя какой-нибудь предмет, которым можно атаковать.
Что это?
Пальцы на что-то наткнулись. Осколком сознания я догадалась, что это Дженнина ручка, которую она вчера уронила и так и не поняла. Я в панике схватила ее, сомкнула в ладони мертвой хваткой и из последних сил замахнулась. В голове повисла тяжелая пустота, а на глаза выступили слезы. Но затем вдруг душитель сдавленно охнул, и я поняла, что все-таки опустила руку с ручкой вниз и проткнула какую-то часть его тела. На секунду он выпустил меня, давая тем самым шанс выжить, и я перевернулась на живот и заработала локтями и коленями. На четвереньках отползла в сторону двери, сдирая горло воплями о помощи, но не успела спастись. Цепкие пальцы обвились вокруг моих лодыжек, резко дернули назад, и я упала лицом вниз, стукнувшись лбом об пол.
От боли и страха я завизжала, и продолжала вопить и брыкаться, когда мерзкие неприятные пальцы, словно паучьи лапы, пробирались вверх по моей штанине, играя. Я взбрыкнулась, ударила нападавшего ногой в лицо, скрытое под капюшоном, и тут же вскрикнула от боли, подавшись вперед, когда в отместку он вывернул мою ногу под неестественным углом, желая сломать.
― ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! ― Я попыталась сдернуть с его головы капюшон, чтобы хотя бы увидеть лицо перед своей смертью. Когда я стану призраком, замучаю эту сволочь до смерти!
Из-под капюшона послышался веселый смех, но он тут же резко оборвался.
― Я и ты, Энджел. И сегодня. И завтра. Я до тебя доберусь.
Я содрогнулась, видя сквозь слезы, как он достает из кармана своей куртки нож и вонзает в мое тело. Нет, нет, привиделось.
― Кто ты?
― Кто-то, кому ты должна, ― прошипел он в ответ и отшвырнул меня в сторону. Я ударилась спиной о полки книжного шкафа и инстинктивно прикрыла голову руками, когда сверху посыпался различный хлам.
Затем перед глазами все померкло, и я подумала, что умерла.
...
Когда я с трудом разлепила слипшиеся от пыли и слез ресницы и открыла глаза, то первым делом увидела перед собой встревоженное лицо Кэри Хейла в обрамлении каштановых отросших волос, которые он с одной стороны заправил за ухо, чтобы не торчали. Кажется, он был реальным, потому что хоть и сквозь шум в голове, но я слышала его озабоченный голос:
― Что случилось? Почему ты на полу? ― Он легонько потряс меня за плечо, так осторожно, будто думал, что я дикий зверь, который набросится на него, а затем склонился и осторожно поднял мой подбородок, чтобы глаза были на одном уровне.
Я несколько раз моргнула, а затем посмотрела за его плечо.
Никого ― пустота, лишь пыльный чердак: упавшие со стола тетради с заметками, которые я смахнула в борьбе за жизнь, опрокинутый стул, вокруг разбросанные книги.
― Где он? ― спросила я охрипшим от слез и воплей голосом.
― Где кто? ― осторожно спросил Кэри, тоже оборачиваясь и оглядывая чердак. Его руки все еще были на моих плечах. Хорошо. Так спокойнее. Будто бы, если душитель появится вновь, Кэри Хейл сможет защитить меня от него.
Я с трудом поднялась на ноги, не без помощи Кэри, придержавшего меня за талию, и глухо спросила сама себя:
― Мне все привиделось, верно?
Стало тошно от звука собственного голоса ― тоскливого, безнадежного, полного слез и чувства жалости. Кэри Хейл смотрел на меня внимательно, будто читая сложную книгу, и я почувствовала, что начинают пылать щеки и гореть глазные яблоки. Я собиралась что-то сказать, как-нибудь оправдаться, объяснить случившееся, но вместо этого всплеснула руками и упала на стул.
― Энджел?.. ― Кэри Хейл приблизился, и я увидела его ботинки и штаны. ― Что здесь случилось, почему ты напугана?
Я была благодарна, что он не присел на корточки, чтобы буравить меня взглядом, выманивать из глазниц ответ.
― Мне показалось, что здесь кто-то был, ― ответила я равнодушным голосом, разглядывая его ботинки. Еще несколько сантиметров, и они коснутся носков моих туфель. На них осела пыль.
― Что значит «тебе показалось»? ― в недоумении спросил Кэри, и я увидела, как напряглись мышцы на его ногах ― он едва сдерживался, чтобы не присесть. ― Кто-то здесь был? Тебя кто-то напугал? Ну?.. ― осторожно спросил он, легонько коснувшись моего плеча. Я наконец-то подняла голову и наткнулась на взгляд, полный искренности и заботы. Стало дурно от самой мысли, что я его подозреваю, а он здесь, рядом, утешает.
― Я не знаю.
И тишина.
Кэри Хейл постоял несколько секунд передо мной, затем присел на соседний стул и сложил руки на его спинке. Он ждал рассказа, объяснения, хоть чего-нибудь.
Я не подвела:
― Это не впервые. ― Я бросила на него взгляд, следя за реакцией, но наткнувшись на недоумение, пояснила: ― Со мной не впервые случается подобное, мне и раньше казалось, будто за мной следят. Когда меня... ― ну вот, опять придется повторять все снова, и снова, и снова. Тошно. ― Когда меня сбила машина, я знала, что рядом кто-то был. Мой психоз развивался целый год, но доктор Грейсон сумела вылечить меня. Я даже поверила в то, что выдумала всех тех людей, которые были на дороге. Но там был водитель, и...
«И ты», ― сказал мой взгляд, но Кэри не отреагировал, как самый настоящий психотерапевт, которому не положено проявлять на лице хоть какую-нибудь эмоциональность.
В горле встал комок, поэтому я не закончила предложение, бесстрастно покачав головой. Кэри положил на мое колено ладонь и сжал. Если он пытался приободрить меня с помощью этого прикосновения, получилось наоборот, ― плакать захотелось сильнее.
― Так здесь был кто-то или нет? ― спросил он, убирая руку. Я пожала плечами.
― Ты ведь никого не видел?
Мы встретились взглядами. Я думала, он скажет «нет», но вместо этого он произнес:
― Несмотря ни на что, ты должна обо всем рассказать родителям. Даже если тебе и кажется, что все случившееся ― плод твоей фантазии.
― Нет... ― я отрицательно покачала головой. ― Я не могу так с ними поступить.
Сама мысль, что мама узнает, что я... Она вновь положит меня в больницу, вновь будет контролировать, вновь будет спрашивать каждое утро, как я себя чувствую, будет просить учителей не слишком наседать на меня, будет уговаривать Дженни провожать меня домой. Мама сойдет с ума.
― Ни за что, ― повторила я тверже.
― Так значит, из-за страха быть непонятой и отвергнутой, ты не станешь говорить о том, что на тебя кто-то напал?
Я шокировано подняла голову, чтобы встретиться с Кэри Хейлом взглядом, но он уже вскочил на ноги. Когда я наконец-то нашла его глаза своими, он с вызовом изогнул брови.
― В чем дело, Энджел? Мои слова тебя задели?
Я беззвучно открыла рот, но ничего не ответила, и Кэри Хейл уничтожающим тоном произнес:
― Почему-то тебе хватает смелости обвинить меня, однако перед реальной опасностью...
― Замолчи, ― попросила я, медленно поднимаясь на ноги. Будто дождавшись от меня нужно реакции, он удовлетворенно хмыкнул, забрался рукой в карман неизменного халата и изъял оттуда мобильный телефон, скомандовав:
― Звони своему дяде. Расскажи обо всем, что с тобой случилось сегодня вечером, даже если это будет звучать как бред сумасшедшего.
Я вновь промолчала, отвернулась и стала собирать в рюкзак книги, попадавшие на пол, сбросила внутрь ручки, блокнот, огрызки заметок ― что угодно, лишь бы не смотреть в пытливые глаза Кэри Хейла, застывшего позади меня молчаливой статуей.
― Обернись.
― Я не стану этого делать, Кэри, ― сказала я. Его имя, впервые произнесенное мною вслух, будто соединило нас связью. Оно прошлось теплом по крови к сердцу, и там и осталось. Но я все равно была непоколебима. ― Я не могу позвонить. Ты совсем не знаешь меня, и не знаешь, что это признание сделает с моей семьей и со мной.
Я уже убрала в рюкзак все, что только можно было, и теперь бездумно копалась в его недрах, упорядочивая весь хлам по карманам.
― Энджел... ― осторожно начал Кэри, неуловимо приблизившись ко мне на полшага, ― даже если кто-нибудь усомнится в твоих словах... я все равно поддержу тебя.
Я обернулась и столкнулась с ним взглядом. Его ― теплый и заботливый, а мой ― отстраненный и мрачный.
― Спасибо за все, Кэри. ― Подумав, что он мог бы воспринять мои слова благодарности за сарказм, я тверже добавила: ― Правда, спасибо. Но я не стану. Я не стану делать того, о чем ты просишь. Я поставлю родителей в то положение, когда им придется запрятать меня в психушку.
Кэри Хейл омрачился от моих слов, кажется, задумался, пытаясь в голове проиграть другие возможные варианты развития событий, чтобы озвучить их и переубедить меня. Но он ничего не сказал. Может быть потому, что понял, что я права, а может действительно согласился со мной в том, что это моя семья и я знаю их лучше, чем кто-либо.
Я больше не могла притворяться перед Кэри Хейлом нормальной (в меру нормальной), потому что он узнал обо мне то, чего не знал никто (даже родители), поэтому я устало вздохнула, закинула рюкзак на плечо и направилась к двери. Через секунду услышала позади отчетливые, уверенные шаги.
Я задумалась, почему он так добр ко мне. Почему пришел на помощь, остался рядом, выслушал, попытался убедить поступить правильно. Зачем ему все это?
Мы стали спускаться по лестнице, а внутри меня клубились чернотой дурные мысли. А вдруг я действительно просто сумасшедшая и придумала его на той дороге? Вдруг он просто обычный парень, а я просто ему нравлюсь?
Я косо взглянула на его профиль: задумчивые темные глаза с сосредоточенным на ступенях взглядом, напряженно сжатые губы.
Даже если кто-нибудь усомнится в твоих словах... я все равно поддержу тебя.
Разве такой человек как он смог бы сбежать с места преступления?
Так. Нет. Стоп!
Я буквально застыла на лестнице. Кэри Хейл рядом тоже удивленно притормозил и обернулся, изогнув брови. Я покачала головой, показывая, что беспокоиться не о чем, и мы продолжили путь на первый этаж, а затем к парадному входу.
Когда я шагнула в стеклянную дверь, злясь на Кэри Хейла за его милый образ, и на себя, за то что теряюсь перед ним, он вдруг произнес мне в затылок:
― Ты мне очень нравишься, Энджел. Не споткнись о ступеньку.
Я, конечно же, споткнулась, но тут же выровнялась. В другое время я бы разозлилась или сказала какую-нибудь ерунду, что он приносит мне несчастья, но в этот раз сознание сосредоточилось на другом ― на его голосе. Он не был веселым или даже ироничным, чтобы я смогла обернуться и попросить перестать шутить. Он говорил серьезно. Кэри Хейл только что серьезно сказал, что я ему нравлюсь. И этот голос был... огорченным, разочарованным, изумленным?
Ясно было одно: он сбит с толку. Как, впрочем, и я.
Я ступила на землю, перестав балансировать на краю, и встала лицом к Кэри Хейлу. У него после признания остался все тот же проникновенный, невинный взгляд. Волосы были все такими же встрепанными, а от одежды исходил запах сочных, сладких апельсинов.
Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы отделаться от него, и мне на помощь пришли ноябрьские аромата осени: влажной после дождя почвы, деревьев и гниющих листьев, сваленных в кучу на лужайке.
― Почему ты был в школе в такое позднее время? ― спросила я вдруг. По лицу парня я не смогла определить, что он чувствует из-за того, что я сменила тему. Он отозвался:
― У меня были кое-какие дела.
А не такие ли дела, которые включали в себя мое убийство? ― мелькнула в голове едкая мысль, но я тут же отогнала ее. Мне нужно определиться, что делать и как вести себя. Получается, что я шагаю то в одну сторону, то в другую, и в итоге стою на месте. Мучаю и себя и Кэри Хейла. Если он искренен.
Он приравнялся к моему шагу и, не замечая моей задумчивости, самоуверенным тоном произнес:
― Очевидно, что и мне повезло, что я остался в школе допоздна, ведь теперь мне не придется брать такси, чтобы добраться до дома. Ты ведь одолжишь мне машину?
― Спрашиваешь так, будто тебя в действительности интересует мой ответ, ― угрюмо отозвалась я. Клубившиеся мысли, наполненные сомнениями, все толкали меня то в одну сторону, то в другую.
― Чтобы взять твою машину, мне придется отвезти тебя домой. Ты ведь меня больше не боишься?
― Я никогда и не говорила, что боюсь тебя, ― отрезала я. ― Не верю ― да, но не боюсь. Это разные вещи.
Когда Кэри замолчал, пораженный моими словами, и мы пересекли парковку, я достала из кармана ключи от машины и протянула ему. Он удивленно взял их кончиками пальцев, будто змею, и с сомнением уточнил:
― Ты так быстро сдалась или это какая-то ловушка? ― Я посмотрела на него, поджав губы, и Кэри, оправдываясь, добавил: ― Я ожидал, что мне придется уговаривать тебя.
― Зачем? Я ведь сказала: я тебя не боюсь.
Он с удовольствием хмыкнул:
― Так ты что, наконец-то рассмотрела все мои достоинства? ― Я промолчала, ныряя в салон машины. Кэри Хейл со смешком залез следом и вставил ключ в замок. Он не понимал, когда надо остановиться, поэтому наседал со своими дурацкими полушутливыми вопросами дальше: ― Ты уже влюбилась в меня? Мы были бы хорошей парой.
― Прекрати.
― Хорошо, ― без сожаления сдался он, выезжая с парковки, ― пока оставим эту тему.
Домой мы ехали в полном молчании. Кэри приоткрыл окно, и в салон автомобиля залетел прохладный осенний воздух. Фары машин впереди и позади создавали впечатление бушующего моря, горящего оранжевым. Огни города отражались во влажном асфальте и в глазах Кэри Хейла, когда я посмотрела на него и тут же отвернулась.
Его лицо так отчетливо отпечаталось на сетчатке моих глаз, что я бы даже через сто лет его помнила. Всклоченные волосы, заправленные за ухо, изогнутые в задумчивости брови и поджатые губы.
О чем он думает?
Я думала о том, что для меня значит поражение. Если я признаю себя сумасшедшей, действительно невменяемой, тогда признаюсь самой себе, что Кэри Хейла не было со мной той ночью. Я смогла бы отпустить себя и сдаться?
Потому что самоуверенность и настойчивость Кэри Хейла действительно поражает, и где-то, даже не в глубине души, а уже почти на поверхности, он тоже начинает мне нравиться.
Я горько вздохнула, зная, что не могу так поступить. Это будет нечестно по отношению к Кэри Хейлу. Потому что даже если я соглашусь с ним, сдамся и признаю, что его не было на той дороге, картинки все еще останутся в моем мозгу. Я все еще буду подозревать, присматриваться и пугаться, когда всплывет новое воспоминание. Даже если и ложное. Как понять, когда собственный мозг с тобой играет?
Кэри Хейл не заслужил такого, ему нужна нормальная, здоровая девушка, а не я.
...
Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как мы добрались до дороги, ведущей к моему дому, и Кэри притормозил машину чуть в стороне. Он спросил:
― Это не тот странный парень, Том Гордон?
Я очнулась от раздумий и быстрым взглядом осмотрела улицу и свой дом. Том стоял у забора под деревом, его фигура в свете фар была бледной, как у призрака, в пальцах зажата сигарета. Я испуганно затаила дыхание, почему-то вспомнив, как душитель опрокинул меня на пол, сел на грудь и попытался сдавить горло крепкими сильными ладонями.
Том затянулся сигаретой, не отводя прищуренных глаз от ветрового стекла автомобиля. Он ждал меня.
Кэри Хейл мягко дотронулся до моей руки, возвращая прикосновением в салон машины, и я, опустив взгляд, увидела, что вцепилась пальцами в рукав его халата.
― Ты боишься его?
Я нехотя разжала кулак, отпуская Кэри Хейла.
― Нет, я просто не хочу к нему приближаться.
― Хочешь поехать ко мне?
Я резко повернула голову в сторону, не поняв, пошутил ли он, и наткнулась на одну из его кокетливых улыбок.
― Идем, ― он кивнул на дом, давая знак, чтобы я выбиралась из машины, ― я провожу тебя как истинный джентльмен. И никому не позволю тебя обидеть.
От его слов мне стало спокойнее, потому что, даже если они начнут драться, я смогу удрать домой и запереться на все замки. Эта мысль была позорной, но я не была уверена, что смогу пережить второе нападение за вечер. Еще один удар по голове, и мои мозги вытекут через уши.
― Не бойся, не вытекут, ― сказал Кэри Хейл, и я молча вытаращила глаза, поняв, что последнюю фразу произнесла вслух.
Когда мы приблизились к Тому, он бросил под ноги окурок и затушил его мыском ботинка. Я ожидала, что бывший лучший друг будет сверлить меня злобным взглядом, но меня он, казалось, вообще не замечал, глядя поверх моей головы на Кэри Хейла.
― Я же сказал, чтобы ты не подходил к ней.
Что?
Мои глаза стали такими огромными, что заболели, но я не посмела открыть рот и вмешаться.
― Я же сказал, чтобы ты оставил ее в покое, ― продолжил Том, шагая к Кэри Хейлу. Мне чудом удалось сдержать себя и не рвануть домой как испуганному зайцу. Любопытство боролось со страхом из последних сил и побеждало.
― Все, что у тебя есть, я заберу, ― пообещал Том, приблизившись вплотную к Кэри Хейлу. Мне хотелось схватить второго за руку и уволочь в безопасное место, потому что вблизи Том был еще страшнее и смертоноснее.
Что он имеет в виду, говоря, что заберет все, что есть у Кэри Хейла? Зачем ему вообще что-то забирать? Сначала я, а теперь Кэри.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, будто мысленно общаясь, а затем мой бывший друг презрительно усмехнулся, будто ничего иного от Кэри Хейла и не ожидал, и, продолжая игнорировать меня, направился по подъездной дорожке куда-то в сторону. Присмотревшись, я увидела там его автомобиль.
Когда Том отошел на безопасное расстояние, я уставилась на Кэри Хейла вопросительным взглядом.
― Что это было? Что он имел в виду? Почему он должен что-то у тебя отнять? Вы были раньше знакомы?
― Тише, ― попросил Кэри, снисходительно взглянув на меня сверху-внизу. ― Если бы я понял, что он имел в виду, это было бы странно.
Затем он ненавязчиво подтолкнул меня к воротам дома, и я заметила в окнах первого этажа свет. Значит, мама с папой за нами наблюдают. Мне было все равно, я затормозила и обернулась. Под ногами хрустнул гравий.
― Ну, ты ведь итак странный.
― А на его фоне я выгляжу волне нормально, ― парировал Кэри со смешком. Поняв, что я не сдвинусь с места, он спрятал руки в карманы халата.
― Что тебя связывает с Томом?
― А что? Снова решишь, что я тебя преследую?
Почему он отвечает вопросом на вопрос?
― Нет. Я не думаю, что ты меня преследуешь.
Вот я и сказала это вслух, и все стало нереальным. В лице Кэри что-то неуловимо изменилось, и он сделал ко мне тот микрошаг, который нас разделял. Я удивилась, но не отстранилась, будто это был экзамен. Отойду ― значит, солгала, а останусь на месте, значит, верю.
― Энджел, ― Кэри Хейл склонил голову на бок, пытаясь в сумерках разглядеть что-то в моем лице. ― Разве ты этого не хочешь?
В голове тут же пронеслись все возможные и невозможные варианты чего я хочу и не хочу, и ни один я не смогла бы озвучить. Я знала только, что не сдвинусь с места, даже если он подойдет ко мне вплотную. Хоть разум и твердил, чтобы я сделала шаг назад, за спиной будто выросла непроницаемая стена.
Кэри Хейл тихо прошептал, словно боялся, что нас подслушивают:
― Ты разве не хочешь, чтобы я тебя преследовал, чтобы всегда был рядом?
Скорее всего, я неправильно расслышала его вопрос, ведь он не мог сказать то, что сказал. Надо было читать по губам. Но если бы я перевела взгляд с его глаз на губы, что делал Кэри Хейл один раз в несколько секунд, будто собирался поцеловать, он бы воспринял это как знак.
Я не слышала, что он сказал, все, о чем могла думать, как привлекательно от него пахнет, как приятен на слух его шепот, что-то задевающий в моей душе. Саму душу.
Подумав об этом, о том, что Кэри задевает мою душу, я одернула себя и отстранилась на шаг назад.
― Мне нужно домой. Ключи от машины сам знаешь где.
Я развернулась, собираясь позорно сбежать. Ведь если Кэри повторит маневр и зажмет меня между своим телом и той невидимой стеной, которая находится позади меня, я не смогу уйти, а поддамся.
― Завтра суббота, ― вдруг сказал он совершенно обычным голосом. Я рискнула обернуться, облегченно вздохнув.
― И что с того?
Мир перестал крутиться на карусели безумия и вернулся на свое место, под ногами я ощутила устойчивую поверхность. Кэри Хейл остался стоять там, где я его бросила.
― Хочешь сходить в одно место?
Голова опять пошла кругом.
― В какое место?
― Хочу, чтобы ты лучше узнала меня, ― сказал он вместо ответа.
Он улыбнулся. Кэри Хейл улыбнулся самой лучшей из своих улыбок, самой милой, наполненной надеждой и дружелюбием. Я почувствовала себя сволочью и начала краснеть. Нужно ему признаться.
Решившись, я приблизилась, и улыбка на губах Кэри померкла. Он был удивлен возникшей паузой, но не спешил ее нарушать, потеряв в себе всякую уверенность. В его взгляде читалось: «Неужели ты действительно вновь отвергнешь меня? Ведь все было хорошо. Мы даже разговаривали».
― Если я стану встречаться с тобой, то это будет нечестно, ― бесстрастно ответила я на его взгляд. ― Я начинаю сомневаться, уже допускаю мысль, что обвинила тебя незаслуженно, и рядом со мной той ночью никого не было. Я действительно хочу так думать. Но если сдамся, это будет значить, что собственный разум меня подвел, ты понимаешь?
Я хотела, чтобы Кэри Хейл услышал искренность в моем голосе, насквозь пропитанном чувством вины. Я хотела выглядеть уверенной, когда произносила это, но еще сильнее хотела остановить себя. Почему все должно быть сложно? Я ведь могу просто взять и успокоиться, притвориться, что ничего не было. Нет. На самом деле не могу.
Я подняла голову, так и не получив никакой ответной реакции на слова, произнесенные с таким с трудом. Ожидала, что Кэри сейчас рассмеется мне в лицо и назовет по-настоящему свихнувшейся. Но вместо всего этого он переспросил:
― Тебе легче думать, что я там был, чем признать, что меня там не было?
Я сглотнула. Из его рта мои же собственные слова прозвучали складно и отвратительно, будто я действительно какая-то упрямая сволочь, не желающая отступать от своего.
― Да, потому что это воспоминание в моей голове, и оно реальное, живое.
― Так значит, ты все еще мне не веришь.
Я самой себе не верю, ― хотела выпалить я, но сдержалась, потому что это прозвучало бы как оправдание.
Кэри Хейл помолчал несколько ужасно долгих секунд, в течение которых я почему-то чувствовала себя как заключенный, ожидающий вынесения приговора, затем вдруг сказал:
― Я должен тебе признаться. ― Моя грудь в нервном оцепенении сжалась: в чем он хочет признаться? ― У меня еще никогда не было таких странных отношений.
Я тупо уставилась на него.
― Между нами нет никаких отношений.
Он хохотнул.
― О, позволь тебя просветить, то, что между нами происходит, это и есть отношения. ― Он внезапно посерьезнел, приблизился, а затем положил свои ладони на мои плечи. ― Я понимаю все твои опасения, Энджел. Но я никого не убивал. Я не знаю, почему наше с тобой знакомство так на тебя повлияло, но я вовсе не против, что ты пытаешься найти ответы. ― Я удивленно подняла голову, не веря своим ушам. Он что, и сейчас от меня не отстанет? Кэри Хейл действительно не собирался от меня отставать, он сжал пальцами мои плечи и отпустил, но говорить не перестал. ― Знаешь, за время работы в больнице я кое-что понял. Все без исключения пациенты напуганы. Они не знают, что с ними творится, и поэтому пытаются любыми способами объяснить происходящее. Ведь никто не хочет признаваться даже себе, что он болен. Я не говорю, что ты больна! ― поспешно добавил он. ― Но если ты только так можешь пережить травму, то я не возражаю. ― На его губах расцвела игривая улыбочка. ― И, несмотря на свое недоверие, я все равно хочу, чтобы ты со мной встретилась. Понимаешь, в этом и состоит цель нашего свидания: когда ты узнаешь меня, то обязательно изменишь свое мнение.
С моим сердцем творилось что-то странное. Оно встрепенулось, быстро-быстро забилось, так, что вспотели ладони. Мне бы хотелось знать, к чему все это приведет, и не буду ли я считаться предательницей, если...
«Боюсь, я уже поменяла свое мнение о тебе, Кэри».
Я крепко сжала зубы, чтобы не произнести это вслух, но мистер Хейл итак все понял, потому что он попятился от меня с победной улыбкой на губах, затем помахал и забрался в автомобиль.
― До завтра, Энджел!
И только когда огни фар померкли вдалеке, я действительно осознала, что медленно, но верно теряю свои позиции.