Заслуженное наказание

***

«Умоляю тебя, Скай, скажи, что ты пошутила, и Кэри не живет с Эшли», ― опять прислала мне Дженни. Сто тысячное сообщение.

Удалить.

Я как раз забралась в автомобиль, припаркованный на стоянке у лечебницы для душевнобольных, где у меня была консультация с доктором Грейсон. Я рассказала ей обо всем, как начала ходить во сне и ранить себя, что меня мучают ночные кошмары, что меня преследует мистер Хейл. И он тоже мне снился.

В ответ я услышала то же, что и всегда: «Это стресс, Скай».

Стресс, стресс, стресс ― во всем виноват только он.

«Тем более в годовщину произошедшего», ― мягко добавляла доктор Грейсон, глядя на меня сканирующим взглядом (проверяла, как ее слова на меня влияют).

Я набрала Дженни ответное сообщение:

«Я не шутила. Как и те двести раз, которые ты спрашивала. Они живут вместе. Хватит меня доставать».

«А Я БУДУ ТЕБЯ ДОСТАВАТЬ! ― заявила Дженни в своем следующем сообщении. Я буквально увидела ее быстрые пальцы проворно порхающие по кнопкам мобильного телефона. ― Потому что мне не нравится, что ты так спокойно, даже нет, ПРЕНЕБРЕЖИТЕЛЬНО относишься к Кэри!».

Я закатила глаза, а затем напечатала: «Интересно, почему Еве ты не говоришь такую ерунду, почему не говоришь, что тебе не нравится, что она встречается с Томом?». Ответ Дженни возмутил меня: «Я не хочу ранить ее чувства».

Какого черта? А мои чувства она ранить не боится?

Я уже приготовилась напечатать очень длинное и злобное сообщение, но вовремя остановилась. Ведь, на самом деле, я была зла не на Дженни, а на Кэри Хейла. Или даже на себя.

Когда я вышла из кабинета доктора Грейсон, Кэри Хейл уже ждал меня у дверей, и он даже не притворился, что не подслушивал. Оторвав взгляд от носков своих ботинок, он спросил:

― Ты ходишь во сне?

― Значит, ты все слышал. ― Я даже не удивилась.

Кэри Хейл отделился от стены и пошел к лестнице, а я за ним, и когда мы стали спускаться, наши руки случайно соприкоснулись. То, как рукав его халата царапнул рукав моей рубашки, внутри отозвалось тревожной нарастающей музыкой.

― Я случайно услышал, ― бросил он, чуть повернув голову, так, что я увидела только его щеку.

― Да, ― проворчала я голосом своей бабушки, ― вот поэтому ты мне и не нравишься... ― я не договорила, потому что к своему ужасу споткнулась о собственную ногу.

Удар. Сердце ― прочь из груди. На полу кровь.

Вся жизнь за одну долю секунды пролетела у меня перед глазами, но затем Кэри Хейл крепко схватил меня за локоть, его пальцы вжались в кожу, но не причинили боли. Когда я выпрямилась и обернулась, чувствуя под ногами устойчивый пол, Кэри Хейл улыбнулся.

― Если хочешь, давай спустимся на лифте.

― Очень смешно, ― проворчала я, ― но спасибо. Могу поспорить, что ты знал, что я упаду.

― Мне казалось, что ты без ума от меня, ― вернулся он к прежней теме. Я растеряно вытаращилась на него, а все вопросы, и даже благодарность за спасение жизни, ― все испарилось. Затем я медленно отстранилась и вытерла потные ладони о джинсы. Кэри Хейл бросил взгляд на мои ноги, будто готов был спасти меня во второй раз.

― Не неси чепуху, ― попросила я после тридцатисекундного молчания. И прекрати смущать меня своими дурацкими шуточками, ― но это я не произнесла вслух.

Кэри Хейл спустился на две ступеньки ниже и встал ко мне лицом, предупреждая повторное падение.

― Я ведь помог тебе несколько раз, ― пробормотал он, ― разве за это не начисляются баллы? Какие-нибудь привилегии?

Он изогнул брови, с вежливым любопытством ожидая ответа, я лишь мрачно нахмурилась.

― Твой флирт меня настораживает, ― наконец решила я, и Кэри Хейл с сожалением покачал головой, сделав грустное лицо.

― Мне кажется, неважно что я сделаю, я тебе не понравлюсь.

― Хоть раз ты оказался прав! ― похвалила я с улыбкой, а затем обогнула его и стала спускаться по лестнице.

― Это потому, что я живу в одном доме с твоей двоюродной сестрой?

Он опять поставил меня в тупик своей искренностью. Выходит, Кэри Хейл знает, что я все знаю. Он пытается выбить меня из колеи. Может быть думает, что чем чаще будет говорить правду, тем скорее я начну доверять? Его «хейловская» методика начинает понемногу работать, потому что где-то там, в глубине подсознания, я уже неохотно начинала ему симпатизировать. И тем не менее сейчас, когда мы шли рука об руку, я не собиралась показывать, что сдаю позиции.

― Технически вы живете не в одном доме, ― твердым голосом поправила я.

― Я знаю, что ты за мной следила.

― Я не следила. И я не была удивлена.

― Я знаю.

Я остановилась на последней ступеньке и раздраженно осведомилась:

― Ты что, проверяешь меня?

― Конечно, нет, ― заверил он, засовывая руки в карманы халата. ― Я лишь хотел убедиться, что ты знаешь, что не должна ревновать меня к своей кузине. Мне нравишься только ты.

Я набрала полные легкие воздуха, а затем выдохнула, и вместе с этим подавила желание спросить, проходил ли он перед устройством на работу обследование мозга.

― Просто хватит, ― вместо этого попросила я. ― Правда. Мне все это не нравится. И у меня уже кое-кто есть. Один парень.

«Хорошо, что один, а не два», ― укорил меня внутренний голос. Отговорка звучала так неправдоподобно, что удивительно, что Кэри Хейл не засмеялся мне в лицо. Он лишь поднял брови: «Можешь и дальше рассказывать сказки», ― вот что говорил его взгляд.

― Нет, ― почему-то против воли сорвались с губ слова. ― Нет, мне никто не нравится, и давай уже покончим с этим.

― Ты что, всегда говоришь правду? ― после секундного молчания насмешливо осведомился мистер Хейл, а затем, не дожидаясь ответа, взял меня за пальцы и галантно помог ступить с последней ступени на пол. После этого почему-то мои пальцы переплелись с его, и Кэри положил мою ладонь на свою грудь. Тепло его тела проникло в мое сквозь одежду, и я была в таком смятении, что не смогла отстраниться.

― Это приятно, ― глухо сказал он, ― когда кто-то нравится.

Он просто сумасшедший.

Я отняла руку, чувствуя себя как во сне, и, сделав шаг в сторону, чтобы вырваться из цепей, накинутых на меня его гипнотическим взглядом и голосом, вдруг столкнулась нос к носу с Эшли. Она вытаращилась на меня, будто воочию увидела розового единорога, и пролепетала:

― Я не... я пришла к Иэну.

Я нахмурилась.

― И что?

Кэри Хейл встал за моей спиной, задев грудью мое плечо.

― Мы уходим, Энджел? ― Его тон неуловимо изменился, но я не обратила на это внимания ― все еще удивленно смотрела на Эшли.

Она пришла к Иэну?

Что она действительно здесь делает, неужели следит за своим соседом по дому?

― Ладно, ― сказала я, решив, что это не мое дело, ― удачно провести время.

Помахав рукой на прощание, я направилась к высоким входным дверям, чувствуя, что Эшли продолжает сверлить мою фигуру ошарашенным взглядом, парализованная на месте от страха.

― Только посмей проболтаться в школе, ― внезапно услышала я ее глухой голос, наполненный злобой.

― Ты права, нужно внести это в список неотложных дел... ― начала я, но, наткнувшись на стальной взгляд Кэри Хейла, стоящего рядом с моей двоюродной сестрой как немой страж, удивленно замолчала.

...

Дженни прислала мне следующее сообщение, и я вздрогнула и оторвала взгляд от такси, отъехавшего от ворот лечебницы. В машине скрылась Эшли, и, пока она бежала к выходу, запахнувшись в куртку, даже не смотрела по сторонам.

«У меня нет других дел, и я хочу найти больше занятий вне дома, потому что Лиза маячит у меня перед глазами и днем, и ночью». Затем пришло следующее сообщение: «Я не хочу ссориться с Евой из-за Тома, разве он сделал недостаточно плохих вещей?».

― Плохих вещей, ― пробормотала я вслух, а перед глазами появилась картинка: Том спускается с дерева, у него на плече сидит плачущий котенок, я с воплем бросаюсь вперед и беру его в руки, а Дженни вешается Тому на шею и целует в щеку.

Где-то внутри появился нехороший осадок, и я уже собиралась предложить Дженни переехать ко мне и жить в спальне близнецов, только чтобы закрыть эту тему, как вдруг в боковое стекло со стороны переднего пассажира резко постучали, и я испуганно отшатнулась. Согнувшись в три погибели, снаружи стоял Кэри Хейл. Он сделал знак отпереть дверь и заправил волосы за ухо. Я опустила стекло.

― Открой дверь, я хочу кое-что сказать, ― произнес он спокойным голосом, поежившись от холода.

― Нет, ― я отрицательно покачала головой. Ни за что, после того что случилось в коридоре и на меня набросилось твое обаяние.

Кэри одарил меня раздраженным взглядом, выпрямился, а затем неторопливо обошел машину. И через несколько секунд он уже сидел на пассажирском сидении. Я следила за его действиями убийственным взглядом.

― Как ты это сделал?! ― Я наклонилась вперед и подергала дверную ручку, точно помня, что заперла дверь. Мошенник!

― Ой, ― Кэри Хейл поерзал в кресле, вжимаясь в спинку, ― разве ты не слишком близко? Ты вторгаешься в мое личное пространство, ― он кончиком пальца коснулся моего локтя и отодвинул от своей груди.

Я повернула голову в сторону.

― Как ты это сделал? У тебя что, есть ключ от моей машины?

― Конечно же, нет, ― притворно оскорбился он, ― у меня просто есть кое-какие навыки.

Я выдохнула сквозь стиснутые зубы, а Кэри Хейл улыбнулся.

Он не единственный парень, кому идет улыбка, но единственный, кто своей улыбкой затрагивает что-то запретное внутри меня.

Я сузила глаза, попытавшись смотреть на него под другим углом.

― Да, видимо ты многому научился, сидя в тюрьме.

В ответ он тихо рассмеялся:

― Значит, ты веришь всему, что говорят?

― Нет, и мы уже это обсуждали, ― в моем голосе не было ни капли веселья. ― Ты взломал мою машину и выкрал ключи, ― отрезала я, зажав большой палец на левой руке, ― плюс сбежал с места аварии год назад, ― указательный палец, ― и тебя нашли рядом с телом мертвой девушки.

Еще не договорив, я поняла, что перегнула палку. Еще до того как лицо Кэри стало каменным, до того как веки потяжелели, а за ними вспыхнуло холодное, неприветливое пламя, я поняла, что зря так легкомысленно отозвалась об этом. Но, несмотря на это, я молчала. Кэри Хейл не возражал, и я не извинялась.

Ведь я действительно ему не доверяла, и у меня были на то причины...

И в то же время было еще что-то. Сглотнув, я облизала губы и глухо спросила, глядя ему прямо в глаза:

― У тебя есть какие-нибудь доказательства?

― Доказательства чего? ― также тихо уточнил он, не отворачиваясь. У меня было ощущение, будто я хожу по тонкому льду, а в воде подо мной рыщут акулы. Оступлюсь, и меня ждет смерть.

― Доказательства невиновности.

Он издал грудной смешок, но веселье не коснулось его лица.

― Мне кажется, ты ранее сказала, что ни за что мне не поверишь.

Я поспешно перебила:

― Нет, если ты скажешь...

― Если скажу, что все произнесенное тобой ― ложь, ты поверишь? ― перебил он, и будто отрезал мне доступ к кислороду как какой-то рыбе, выкинув ее из аквариума. Я открыла и закрыла рот, немо глядя в его лицо.

Так прошла целая минута. А затем я произнесла:

― Если я поверю тебе, это будет значить, что я больна и все выдумала.

Либо ты, либо я.

Впервые с того дня как я встретила его в медкабинете мисс Белл, моей любимой медсестры, впервые с тех пор как услышала его голос, не просто знакомый, но родной, ― впервые с тех пор я захотела, чтобы все было по-другому. Чтобы я его не вспоминала. Чтобы тем парнем из моего прошлого оказался не Кэри Хейл, а какой-нибудь глупый, противный хулиган, который в тот вечер перебрал с выпивкой. Но все оказалось именно так.

Кэри Хейл снова издал странный звук, похожий на удивленно-разочарованный смешок, а затем произнес:

― Ладно, я просто пришел, чтобы пригласить тебя в одно замечательное место, ― он не отрывал взгляда от моего лица, а я почувствовала, что щеки начинает покалывать и в ребрах что-то больно сдавило. Он тихо закончил: ― Но я больше не хочу этого делать.

Затем он вышел из машины и уверенной походкой направился к парадной лечебницы. А я осталась изумленно смотреть ему вслед, чувствуя себя сильно виноватой.

***

Среда ― третий день недели, который я ненавижу. По средам я всегда дико злая, да еще и Дженни наклонилась во время обеда к моему плечу и еле слышно засопела в ухо каким-то до жути самодовольным голосом:

― На тебя смотрит Кэри Хейл.

Мы продвинулись в очереди со своими подносами, чтобы выбрать на раздаче что-нибудь нейтральное (не отбивные и пюре).

― Дженни, прошу, давай просто молча дождемся Еву, ― прошептала я, скосив глаза в сторону подруги, ― и не пялься на него. Я итак слишком много привлекаю внимания, нужно... затаиться.

― Затаиться, ― иронично повторила Дженни, а затем ее голос вновь превратился в дьявольское шипение: ― Он ведь хотел позвать тебя на свидание, но ты его оттолкнула!

Мы выбрали фруктовый салат, сок и пирожное (Джен с кремом, а я с шоколадом). Когда мы загружали наши подносы, мимо прошла Лайла и демонстративно фыркнула:

― Умрете в свинарнике.

― Если там не будет тебя, и на том спасибо, ― ответила Дженни, и мы вместе направились к нашему столу. Подруга раздраженно топала вперед, грохоча каблуками ботинок; ее юбка цвета гнилой вишни ниже колена подпрыгивала, и тоже будто негодовала. Я тяжело вздохнула, шагая следом.

Словами не передать, как сильно я раскаивалась, что на горячую голову рассказала ей о нашем последнем разговоре с Кэри Хейлом. Вчера вечером мне пришлось выслушать столько критики в свой адрес, сколько я не слышала за всю свою жизнь.

― Джен, прекрати, ― потребовала я, обращаясь к ее спине. Мы опустились за стол, и девушка посмотрела на меня надменным взглядом. ― Хочешь, чтобы я пожалела, что рассказала тебе?

― Нет, я лишь хочу, чтобы в прошлый раз ты вела себя несколько иначе, ― отозвалась она легкомысленным тоном и сделала глоток сока, а затем приступила к своему салату.

― Ты права, ― перебила я, глядя на нее в упор. Она даже застыла с вилкой у рта. ― Он мне нравится, и я не буду этого скрывать. Но это все равно ничего не значит. Меня подкупает его обаятельность, а еще открытость. Иногда я забываю о прошлом ― Кэри заставляет меня забыть. ― Из-за собственных слов у меня на затылке будто прошлись холодными иголками, и я поежилась, но все равно продолжила: ― Иногда мне кажется, что я могла бы и не обращать внимания. Думаю: «Ну и что с того? Это было в прошлом, да и к тому же Кэри не кажется таким уж плохим, как казалось». Но затем заставляю себя очнуться. Он может быть сколько угодно обаятельным и милым, но это ничего не изменит. Я напоминаю себе, что раз он может лгать в повседневной жизни о всякой ерунде, что ему помешает скрыть действительно важные вещи, которые сохранят ему жизнь?

Повисло молчание. Дженни несколько раз моргнула, чтобы прийти в себя, закинула в рот кусок авокадо и прожевала.

― Ох, ― сказала она, явно впечатленная моими словами, ― это все... звучит сложно.

Я не успела ничего добавить, хоть мне и было что сказать, потому что к нашему столу подошла Ева. Я подняла на нее взгляд и, увидев в руках у подруги коробочку с обедом, едва не сказала: «Хоть что-то не изменилось». Ева все еще не была на себя похожа. На ее плече висела все та же раздражающая сумочка, а фигуру облегало платье, на этот раз зеленое с длинными рукавами и высоким горлом.

― Я хочу сесть с Томом, ― поделилась она.

― Хорошо, что утром я вколола ботокс, иначе ты бы увидела, что я чувствую, ― сказала я, вместо того, чтобы сделать комплимент о прекрасном платье, которое так шло к цвету ее волос. Дженни сильно наступила мне мыском своих ботинок на ногу, но я даже не вздрогнула.

Ева нахмурилась.

― Скай, ты моя лучшая подруга, и я хочу, чтобы ты порадовалась за меня.

Порадовалась?

Я пододвинула к себе тарелку с и сказала четко-контролируемым голосом:

― Я обрадуюсь, когда ты выберешь кого-нибудь другого, а не Тома Гордона.

― Ты его плохо знаешь! ― возмутилась Ева. Я оторвала взгляд от салата, напичканного яблоками, авокадо и еще всякой всячиной, и подняла на нее голову.

― Ты права, я его не знаю. Я так и не узнала его за те десять лет, которые мы дружили.

Дженни все еще не убирала свою ногу с моей, напротив, она нажала сильнее и я мрачно посмотрела на нее, взглядом приказывая прекратить. Она сжала зубы, но ногу убрала.

Я вновь почувствовала то отвратительное чувство вины, которое не покидало меня со вчерашнего дня. Но я не могла забрать слова назад. Том ― алкоголик и наркоман, и он не подходит моей подруге. Неужели лучше притворяться, что все в порядке?

Ева тяжело вздохнула, как бы показывая, что она взрослее и не станет спорить.

― Я пришла, чтобы отдать тебе расписание внеклассных занятий, с помощью которых ты улучшишь свои оценки. ― Ее нейтральный голос задел меня, но я притворилась, что все в порядке, глядя на нее со спокойным выражением лица. ― Там есть несколько пометок, которые я выделила красным. Благодаря этим работам ты обеспечишь себе проходной бал. ― Она достала из сумочки листок, сложенный вчетверо, и я взяла его, четко сказав «спасибо». Краем глаза я видела, что Дженни наблюдает за сценой с неприкрытой тревогой. Ей тоже не понравился равнодушный голос Евы.

Вот правда, лучше бы она разозлилась.

Но Ева развернулась и уже собиралась уйти, даже не попрощавшись. Внутри меня что-то медленно рушилось. Наверное, наша дружба.

― Кстати, ― девушка вдруг обернулась и одарила меня уничижительным взглядом. ― Ты действительно уверена, что Том настолько плох? Учитывая то, что тебя окружают действительно опасные личности, а ты ничего с этим не делаешь.

― Ева... ― взволнованно начала Дженни, подавшись вперед, но та уже не слушала. Отбросив на спину волну рыжих волос, она грациозно удалилась. Дженни сверкнула недобрым взглядом в мою сторону.

― Что ты вообще делаешь?!

Я покачала головой, не зная, как оправдаться. Чувствуя себя разбитой, будто по мне проехался целый вагон тележек из супермаркета, я положила в карман пиджака расписание занятий.

― Ты же просила меня быть с Евой помягче, а сама кидаешься на нее при любом удобном случае!

― Я не кидаюсь, ― устало возразила я.

― Не кидаешься! Да с каких пор ты страдаешь навязчивыми идеями и паранойей?! От чего ты хочешь уберечь Еву?! Том не серийный маньяк-убийца!

― Я не знаю, Дженни. ― У меня не было сил спорить. Я отодвинула от себя тарелку и поднялась на ноги. Но затем с опозданием вспомнила, что мисс Белл в школе нет, и мне негде уединиться. Глаза с внутренней стороны почему-то обожгло как огнем.

― Я уже ничего не понимаю, ― бросила я, закидывая сумку на плечо и хватая поднос. ― Встретимся в классе.

Мне хотелось сказать Дженни, что я больше ни в чем не уверена, ни в себе, ни в Кэри Хейле, ни даже в дружбе с Евой. Я не знаю, что происходит, и от этого страшно и больно.

Страшно больно.

***

Единственное место в школе, которое я ненавидела меньше остальных ― чердак под самой крышей, где находился наш офис газеты. Это была пыльная комната, разделенная на две половины огромным книжным шкафом, куда складывались все списанные из библиотеки книги, и валялся никому ненужный хлам. Мне нравилось, что здесь всегда, в любую погоду, пахло древесиной и дождем.

У высокого узкого окна в человеческий рост стояли два письменных стола, заваленные различными документами, бумажками и записками, которые мы с Дженни притаскивали из своих домов для написания статей. За это у нас по литературе и языку всегда стояли зачеты, а экзамены ставились автоматом. Кроме того газета, которой мы с Дженни руководили, не была официальной ― так, подпольная работа, но никто нам не препятствовал. Некоторые ребята даже присылали на специально созданную почту сплетни, в надеже, что мы их опубликуем.

Я поставила на стол стакан с чаем, затем включила древний школьный компьютер и выглянула в окно. Особенно мне нравилось находиться здесь в вечерние часы, когда небо наливалось синевой, кое-где подернутой оранжевыми и багряными полосками. Оно так низко нависало над верхушками елей, что казалось, иголки вспорют его как перезревшую сливу. Однако сегодня меня не мог отвлечь даже прекрасный вид из окна. Только мысль, что вскоре я попаду домой, запрусь в комнате и залезу в кресло с какой-нибудь книгой, отгородившись от этого дня, утешала и грела лучше, чем дешевый кофе из торгового автомата.

Опустошив наполовину стакан с чаем, я закинула в рот конфету и принялась за почту. С последней публикации газеты их накопилось немало, некоторые я прочла с усмешкой, иные хмурясь. Половина писем была с примерно одинаковым содержанием: «Ты пишешь всякую фигню, хватит позорить нашу школу», «Напиши о диетах, моя девушка за месяц похудела на тридцать килограммов», «Ты ужасна, и я тебя ненавижу за твою статью о наркотиках. Думаешь, ты хоть что-то понимаешь?!», «Мне хотелось бы, чтобы у тебя пальцы отвалились, и ты не смогла печатать эти дурацкие статьи».

― Мило, ― пробормотала я.

Затем, включив плейлист с музыкой, которую мы с Дженни собрали для творческой работы, я приступила к статьям. Всего несколько статей: о Снежном бале перед Рождеством, о популярных книгах среди подростков, о вступительных экзаменах в университет. Последнюю статью попросил напечатать мистер Хиллари ― руководитель официальной школьной газеты, которая выходила строго по понедельникам. «Боюсь, скоро ваша работа станет даже более популярной, ― сказал он с улыбкой, ― поэтому, надеюсь, вы опубликуете эти тесты по профориентации и список университетов для учеников со средней успеваемостью».

Первым делом я принялась вычитывать статью Дженни. Снежный бал ― ее любимая тема с прошлого года; она так мечтала туда попасть с моим братом, что просто помешалась.

Через двадцать минут я подкорректировала дополнительную заметку о предстоящем соревновании по баскетболу между школами и с грустью посмотрела в окно. Уже темнело, желудок нестерпимо постанывал от голода. Две булочки, которые я купила в столовой после неудавшегося обеда и несколько конфет совсем не утолили голод, а напротив. Лишний раз спускаться вниз за провиантом тоже особого желания не было, ― в школе уже почти везде выключен свет, а я жуть как боюсь темноты. Сумерки прилипли черной неосязаемой массой к стеклу снаружи, и я видела свое бледное отражение.

Надо идти домой, ― решила я, сдаваясь и хватая с соседнего стула сумку, но вдруг в правом нижнем углу компьютера выскочило оповещение о новом письме, пришедшем на электронную почту. Только на секунду я почему-то испугалась, но, разглядев имя Дженни, успокоилась. Она попросила выйти в чат, и уже там написала:

«Ты как, подруга? Прости, что ушла. У меня тут кошмар, что творится ― Элизабет не хочет уступать. Думаю, стукнуть ее по голове сковородкой и списать все на несчастный случай!».

Сегодня Дженни ушла домой раньше, чтобы отвоевать у злобной мачехи небольшую роль в приготовлении праздничного ужина в честь дня рождения отца. Я с радостью согласилась, что Дженни нужно отправиться домой и выстоять этот бой. Что угодно, лишь бы не спорить вновь о мистере Хейле и Еве.

«Мне грозились оторвать пальцы на руках и ногах и подкараулить, когда буду идти домой, ― поделилась я, затем добавила: ― Разберись с ней, включи свое обаяние! ― Подумав секунду, я отправила еще сообщение: ― Мне понравилась твоя статья о бале, даже самой захотелось туда сходить!». Не знаю, зачем я написала последнее, ведь это ложь. Наверное, захотелось подбодрить Дженни. Сколько раз я видела ее в слезах после стычек с Лизой сложно сосчитать, не хотелось, чтобы она опять грустила.

«Ты прочла мою статью о Кэри?». ― Написала Дженни, и я тут же разозлилась за свою наивность: разве подруга похожа на ту, которой требуется поддержка?! Тем не менее, я спокойно ответила:

«Да, но я не уверена, что люди будут в восторге от того, что мы собираемся написать. Так что надо придумать что-то другое».

Я специально написала «мы», будто бы тоже размышляла над идеей написать о Кэри Хейле статью.

«Ты имеешь в виду Кэри? Боишься задеть его чувства?».

Я закатила глаза, но так как Дженни этого не видела, написала:

«Мы заменим эту статью на что-то другое. Мы что-то придумаем».

«Ничего не надо придумывать, Скай, просто возьми у него интервью. Спроси о его предпочтениях, о том, что он делал целый год и все такое. Я думаю, он ответит с радостью!

Я мрачно смотрела на экран.

«Я должна идти! Лиза зовет!».

Я с облегчением навела курсор мышки на крестик браузера, чтобы закрыть его, но тут пришло еще два сообщения. Любопытство взяло вверх, и я, после секундной заминки, открыла первое.

«Сегодня ты умрешь, Энджел», ― гласило оно.

Видимо, кто-то из одноклассников решил надо мной приколоться, или даже Эшли и ее банда, ведь она была зла на меня после стычки в психушке. Может это напоминание, чтобы я не раскрыла ее секрет в газете?

У второго письма имелась тема: «Директор старшей школы ― убийца».

Вот вам и сюрприз.

Я заинтересовано склонилась вперед и, подперев подбородок ладонью, пробежалась взглядом по строчкам.

«Директор вашей школы причастен к нескольким убийствам. От его рук погибли жена и ребенок».

― Что за бред? ― недовольно проворчала я, не обнаружив никаких приложений, вырезок из газет или более подробной информации. На нашу почту постоянно приходили подобные заявления. Например, кто-то видел директора Гордона в кабаке или ночном клубе с девушками легкого поведения. Или мисс Вессекс любит преподавать несовершеннолетним студентам не только биологию, но кое-что поинтереснее.

Я в третий раз за вечер собралась закрыть браузер, но тут пришло еще одно сообщение от анонима. В этот раз это была некачественная фотография из газеты «Криттонский вестник». Я открыла изображение, увеличила, насколько было можно и, напрягая зрение, прочла:

Специальный выпуск №236702

2 ноября 2011 года

Автор статьи: Эмма Гриффит

Кошмар в ночь на Хэллоуин. Неужели прошлое вернулось?

31 октября город вновь потрясло бесчеловечное убийство, и местные жители боятся повторения истории. Двадцатитрехлетняя студентка Первого медицинского павильона с сестринского факультета Энджел Норвуд, когда возвращалась домой с ночной смены, не ожидала, что это будет...».

У меня от лица отхлынула кровь, и я отшатнулась от экрана.

Что это такое?

Не может быть.

Норвуд.

Энджел Норвуд... Ева Норвуд... Норвуд.

Мысли бешено закрутились по кругу, как белка в колесе ― туда-сюда, проигрывая знакомую фамилию так и эдак. Тут же вспомнились слова Евы: «Давайте сразу закроем эту тему? Потому что я не хочу обсуждать это на протяжении всего выпускного класса. Моя сестра погибла год назад, поэтому мы и переехали сюда».

Ее решительность и твердый голос подкупили меня в тот день, поэтому я решила, что обязательно хочу подружиться с рыжеволосой новенькой.

― Ты действительно уверена, что Том настолько плох? Учитывая то, что тебя окружают действительно опасные личности, а ты ничего с этим не делаешь.

Я тупо смотрела в экран монитора на фотографию из статьи, позабыв о голоде и о желании поскорее убраться домой. Вот почему Ева сказала те слова. Она не просто ненавидит Кэри Хейла, она думает, что это он убил год назад ее старшую сестру.