Шрамы

В школу Стайлз приехал с опаской, потому что на улице его накрывало от слишком большого количества шумов. Господи, кажется, он действительно готов посочувствовать Дереку и Скотту, которые слушали его бесконечный трёп. Это же капец какой-то. Раньше он и не знал, что люди так много разговаривают, поют, ворчат и издают массу других звуков, которые буквально оглушали новообращённого оборотня. Он пытался сосредоточиться на собственном сердцебиении, чтобы не оглохнуть от количества звуков, но получалось не всегда. Пока Стилински добрался до школы, он успел возненавидеть способность живых существ издавать звуки, так что ему было даже немного не по себе от мысли о том, что будет происходить в школе, где людей не просто много, а очень много, и все они постоянно говорят. Помогите ему пресвятые вервольфы... Помолившись неизвестным богам, юноша собрался с силами, вышел из любимого джипа и осмотрелся.

Где-то на другой стороне парковки Лидия ругалась с Джексоном. Даже странно, что они до сих пор не расстались, учитывая, как часто они ссорятся, но Стайлз подозревал, что они просто друг друга любят. По-настоящему. Сейчас, например, Мартин и Уиттмор не могли решить, какой фильм им посмотреть вечером. Стилински искренне недоумевал, на кой чёрт им какой-то фильм, если они всё равно будут трахаться, как кролики, большую часть времени. Впрочем, ему, видимо, этого не понять, но он и не пытался, если честно. Особенно сейчас, когда своих проблем по горло, да и было задание от Альфы, которое он не представлял, как выполнить. Задание — это, конечно, громко сказано, потому что план принадлежал ему и схему действий он составлял сам, так что, по сути, это было задание от Стайлза для Стайлза. Грустно. Из мыслей его выдернул дружеский хлопок по спине, от которого он едва не подпрыгнул.

— Привет, дружище. Ты как? — спросил Скотт, останавливаясь рядом с другом, который как-то оторопело осматривался, словно впервые приехал в школу.

— Привет, Скотти. Норма, что мне станется? А ты как? Как полнолуние прошло? — жизнерадостно улыбнулся Стайлз, стараясь не принюхиваться, чтобы не выглядеть подозрительно.

— Дерек волновался, что мы оставили тебя в полнолуние. Помнишь, он же говорил, что возле твоего дома чувствуется Его запах? Так что он думал, что Альфа может захотеть обратить тебя. Вообще-то, я с ним согласен. Я отлично контролирую себя и не было необходимости уходить вглубь леса. Это был трындец, Стей. Он реально молчаливый и вытянуть из него хоть что-то... Жесть, в общем. К слову, Дерек хотел с тобой поговорить. Просил заехать после уроков, — ответил МакКолл и страдальчески вздохнул.

У него были планы на эту ночь, потому что у них с Эллисон было назначено свидание, а в итоге пришлось сидеть в каком-то подвале в глуши леса и смотреть на хмурящегося, недовольного Дерека, которого, почему-то, очень интересовал его лучший друг. Хейл постоянно спрашивал, что в нём особенного. И ладно бы он нормально объяснил, что хочет услышать, но нет. Волк задавал какие-то абстрактные вопросы, доводя его до белого каления. Ещё немного — и он бы реально на него кинулся, потому что понять, что подразумевается под вопросом: «В нём есть что-то необычное?», он не мог, а давать наводящую информацию Дерек не собирался, только доставал его, выспрашивая подробности их дружбы. Вот серьёзно, знай Скотт этого хмурого мудака чуть хуже — и решил бы, что мужик запал на его друга и теперь пытается придумать, с какой стороны к нему подкатить. Адский трэш какой-то.

— Зря вы так переживали. Знаешь, я съезжу к нему сейчас. Всё равно голова адски болит и сосредоточиться на занятиях не получится, — покачал головой Стилински, понимая, что просто не выдержит целый день в школе среди этих гомонящих учеников.

— Уверен? А что мне учителям говорить? — забеспокоился Скотт, которого порядком удивило такое рвение к общению с Дереком.

— Не беспокойся, Скотти, ничего не произойдёт, но я плохо спал ночью и, как следствие, голова раскалывается. Ты же знаешь, как я тяжело переживаю твои полнолуния, — Стайлз пожал плечами и запрыгнул обратно в джип. — Скажи, что я себя плохо чувствую. Отцу я позвоню сам. Если что-то серьёзное случится — звони. Я на связи.

— Ну ладно, раз ты уверен... Напиши мне потом, что хотел Дерек. Меня немного беспокоит его внимание к тебе, — сказал МакКолл, которому совсем не хотелось отпускать друга одного, но и поехать с ним он не мог — и без того много пропусков.

— Само собой, Скотти. Не зевай на уроках и не пялься слишком на Эллисон, — Стилински подмигнул другу и, пока тот не начал возмущаться, вырулил с парковки, хотя до него и донеслось тихое: «Я не пялюсь. Совсем нет».

Уже мчась по дороге к лесу, Стайлз понял, что МакКолл пахнет псиной, лекарствами, лесом и ещё чем-то цветочно-жёстким, что он не мог распознать, но и не пытался особо. Немного отталкивающий запах, но сам Скотти слишком похож на миленького щеночка, чтобы всерьёз задумываться о чём-то подобном. Недаром Эллисон, будучи одной из самых популярных девчонок в школе, выбрала именно его. Он нравился ей, потому что было в нём что-то... что-то геройское что ли, идеально подходящее диснеевской принцессе вроде Арджент. В конце концов, они отлично смотрелись вместе, и Стилински был искренне счастлив за друга, который, кажется, нашёл любовь всей своей жизни. Во всяком случае, сейчас казалось именно так. Вздохнув, юноша набрал номер отца и стал вслушиваться в гудки, которые набатом отбивались в голове.

— Да, ребёнок, что-то случилось? — в трубке раздался сонный голос шерифа, которого звонок, очевидно, разбудил.

— Нет, пап, ничего такого. Не волнуйся. Просто звоню сказать, что в школу я не пошёл. Голова раскалывается просто ужасно. Не могу ни на чём сосредоточиться. Это на случай, если будут звонить, чтобы для тебя эта новость не стала сюрпризом, — протараторил в трубку Стайлз, надеясь, что отец, как и обычно, вычленит всё самое главное.

— Так ты домой? — спросил Джон, просыпаясь окончательно и даже поднимаясь с постели.

— Нет. Съезжу в лес. Там тихо и, возможно, мне полегчает, потому что обезболивающие не действуют от слова «совсем». Не волнуйся, я вернусь через час или два. Отдыхай. Я приготовлю нам обед и посмотрим какой-нибудь фильм. Давно не собирались, — ответил парень, сворачивая на просёлочную дорогу и направляясь к дому Дерека.

— Уверен? Может, съездить в больницу и провериться? К тому же, мне совсем не нравится, что ты за рулём в таком состоянии. Давай я тебя заберу, — сказал шериф, окончательно поднимаясь с постели.

Он хорошо помнил, что у Клаудии всё тоже началось с усталости и постоянных сильных головных болей, которые невозможно было унять никакими таблетками. Она тоже уходила в лес, где могла побыть в тишине, и тогда им казалось, что ей просто нужно немного отдохнуть, а в итоге оказалось, что болезнь серьёзная и неизлечимая. Клаудия умерла, сгорела чуть меньше, чем за год. Его ещё тогда предупреждали, что болезнь наследственная и сказать наверняка, болен ли Стайлз, никто не может. Это невозможно определить до тех пор, пока не станет слишком поздно. Теперь он очень боялся потерять ещё и сына. Тогда он смог взять себя в руки. Пусть с трудом, пусть едва-едва, но смог ради Стайлза. Вот только было поздно. Его ребёнок стал взрослым и самостоятельным, отгородился, пусть и не показывал этого, закрылся, погружённый в учёбу и какие-то ещё мелочи, о которых Джон не знал. Он узнал о планах ребёнка на поступление в другом конце страны только тогда, когда тот уже всё решил. Оставалось только вздохнуть и разрешить, если уж так. Сын обещал ещё раз всё обдумать и больше эту тему не поднимал.

— Не-не, не волнуйся, пап. Я в норме. Просто не спал всю ночь — и вот результат. Ты прости, что беспокою, но лучше уж от меня, чем из школы. Отдыхай, я скоро вернусь, — покачал головой Стайлз, паркуясь возле дома Дерека, который больше походил на руины, и волка становилось даже немного жаль, потому что Стилински по себе знал, какого это — возвращаться в дом, где больше нет того, кого ты потерял навсегда.

— Всё равно, заедь к Мелиссе, ребёнок. Так надёжнее будет, — велел Джон, действительно укладываясь обратно.

— Ладно, как скажешь, но я могу с уверенностью сказать, что всё в норме. К слову об этом, мне нужно будет кое-что тебе рассказать, но это когда я уже вернусь, — сказал Стайлз, который хоть и не хотел втягивать отца в эти волчьи дела, но и лгать ему не хотелось тоже.

— Что-то случилось? — снова насторожился шериф и юноша рассмеялся.

— Пааап, не паникуй. Ничего серьёзного, просто разговор. Успокойся, ладно? И отдыхай. Завтра опять на работу, и толку от тебя, если будешь засыпать? — со смехом посоветовал Стилински, поглядывая на дом и удивляясь, что волк до сих пор не вывалился наружу.

— Ладно, но к Мелиссе заедь, — всё-таки настоял шериф, расслабляясь.

— Обещаю, — покачал головой Стайлз и сбросил вызов, наслаждаясь, наконец, тишиной.

Ну, как, тишиной... Дерек точно был в доме. Стилински отчётливо слышал его сердцебиение и пыхтение. Видимо, его идеальное тело такое идеальное не только от того, что он урождённый оборотень, но и от постоянных физических нагрузок. Во всяком случае, прямо сейчас он то ли отжимался, то ли пресс качал, то ли ещё что, потому что он пыхтел и недовольно сопел, очевидно, зная, кто стоит у порога его дома. Сам же Стайлз, принюхивался к запахам леса и мужского пота, который исходил от оборотня. Хейл вообще пах силой, мускатным орехом и кислотой одиночества, а вот вокруг разливался и витал запах смерти, пепла, крови и горелой плоти. Запах погибших людей навсегда, наверно, въелся в эту землю и Стилински не понимал, как Дерек может здесь находиться, потому что надо быть мазохистом, чтобы истязать себя постоянными воспоминаниями. Покачав головой, юноша откинулся спиной на дверь джипа и прикрыл глаза.

Вокруг была почти идеальная тишина. Где-то вдалеке белка грызла орех, птица вила гнездо и ветер шелестел в кронах деревьев. Чёрт, Хейлы явно неспроста выбрали это место для своего дома, потому что новообращённым оборотням, как и юным урождённым волкам, было тяжело в городе. Пусть Питер и объяснил ему, как можно отключиться от этого шума, но у него получалось просто ужасно, так что лес стал его спасением. Вдалеке от шумного города, от постоянных автомобильных гудков и пустых разговоров людей, здесь было просто идеально. Вот бы свернуться клубочком где-нибудь на травке или даже на капоте любимого джипа и просто поспать часик-другой. Было бы просто чудесно, но кто ж ему даст, чёрт возьми?..

— Хватит там стоять, заходи! — рявкнул Дерек из дома, чем заставил Стайлза вздрогнуть и вынырнуть из приятного отдыха.

— Совсем не обязательно так кричать, хмуроволк, я всё прекрасно слышу, — забывшись, пробурчал Стилински, из-за чего его встретил отнюдь не тёплый приём.

Хейл поймал его ещё в коридоре и прижал к тому, что осталось от стены, внимательно вглядываясь в мальчишку и принюхиваясь к нему. Он сразу ощутил, что запах от дружка МакКолла исходит какой-то странный, какой-то знакомый и близкий, но всё-таки странный. Теперь же он пытался понять, какого, собственно, волчьего чёрта происходит, что его внутренний зверь скачет, как щенок, от запаха Стайлза, от его присутствия? Мальчишка выглядел немного уставшим, бледным, как и прежде, но при этом, что-то в нём всё-таки изменилось. Сердце, обычно бьющееся на нереальных оборотах, стучало удивительно спокойно, да и взгляд был чуть жёстче, чем раньше, будто он был очень недоволен тем, что его вжали в стену, но сейчас обращал это недовольство не в слова, а во взгляд, которым сканировал оборотня.

Вообще-то, Стилински был несколько обескуражен сейчас, потому что, чёрт возьми, вблизи Дерек, оказывается, пах ещё круче, чем с расстояния в несколько метров. Запах муската мешался с сильным ароматом мужского тела, волчьей силы и полыни, опьяняя и забивая собой все остальные запахи. К тому же, Хейл был без футболки, прижимаясь к нему обнажённым торсом и, если он так же выглядел в шестнадцать—семнадцать лет, то понятно, что в нём находили девчонки, потому что это же просто вау. Справедливости ради, Стайлз со всей ответственностью заявлял, что это самый шикарный парень в его окружении, и Джексон со своим титулом смазливого красавчика может идти и курить в сторонке, потому что до Дерека ему, как до Вашингтона пешком со сломанной лодыжкой. Тяжко сосредоточиться на чём-то, когда эта махина чистой силы и сексуальности прижимает тебя к стене и сверлит внимательным взглядом, как обычно хмурясь и всё время принюхиваясь. Питеру об этом говорить он, определённо, не будет.

— Тебя укусили, — обескураженно сказал или спросил оборотень, отстраняясь и понимая, наконец, что произошло.

— Я поэтому и пришёл. Ну, не только поэтому, конечно. Скотт сказал, что ты хочешь поговорить, но, в целом, это второстепенная причина, — пожал плечами Стайлз, освобождённый от довольно грубых «объятий» и теперь чуть более успокоившийся.

Дерек не знал, как на это реагировать. То есть, он-то знал, что сынок шерифа немного с приветом, но даже не догадывался, что на укус огромного чёрного зверя можно реагировать так спокойно, как это делает Стилински, или что с этим можно так легко справиться, как это сделал он. Нет, с одной стороны, у мальчишки, конечно, был опыт общения с оборотнями и даже их дрессировки, если судить по тому, что МакКолл вчера так ни разу и не сорвался даже на рычание, не говоря уже об обращении. Вот только, одно дело — дрессировать других и наблюдать за другими, а вот самому стать оборотнем — это сложнее, намного сложнее. Хейл по себе помнил, как не мог совладать со своим волком, а Стайлз, кажется, неплохо держится. Не сверкает золотыми глазами, не скалится, не рычит и не выпускает когти, хотя и терпеть не может, когда кто-то вторгается в его личное пространство, о чём уже успел сообщить оборотню за долгую историю их знакомства. Ну, как, долгую, где-то с месяц, может, и меньше... Не суть сейчас.

— Так, и что? Ты видел Альфу? — спросил Дерек, кивая головой на дом.

— Не-не, волчара, ты прости, но мне здесь совсем не нравится. В этом доме всё пропитано смертью, а разговор не быстрый, окей? Так что, давай-ка лучше на улицу. Серьёзно, Дерек, я просто не могу выносить этот запах, — попросил Стилински, надеясь, что Хейл его поймёт, и тот понял.

Понял, кивнул головой, и они действительно вышли на улицу. Мужчине и самому не нравился этот запах, мягко говоря, но больше жить было негде. В гостиницах ему не нравилось ещё больше, потому что чуткий волчий нюх улавливал, как давно и сколько раз в чужих стенах был секс, а не менее чуткий слух не выносил постоянной ругани за стеной, громкого телевизора или всё того же отвязного секса. И, вот правда, такие личные подробности чужой жизни он не то чтобы хотел знать, но выбора не было, так что приходилось жить в сгоревшем особняке, где когда-то провёл более чем счастливое детство и где это самое детство потерял навсегда. У него никого не осталось, только чувство вины и грызущее изнутри одиночество.

Оказавшись на улице, Стайлз сразу вдохнул полной грудью, стараясь сосредоточиться больше на запахах леса, чем на запахе дома за спиной, который, кажется, проедал его изнутри. Хоть немного выветрив из себя этот жуткий запах, парень легко запрыгнул на капот джипа и посмотрел на Хейла, который спокойно устроился на ступеньках и теперь смотрел на него выжидательно и хмуро. В общем, как обычно, на самом деле. Сердце волка явно успокоилось и теперь билось ровно, как и положено, потому что парень как-то слабо представлял, что мужчина позволяет себе волноваться или паниковать, или что-то ещё. Слишком монументальным он казался, слишком... слишком волком, что ли. Трудно это объяснить, на самом деле, но волк Стилински тянулся к более взрослому, опытному и сильному зверю, неосознанно или осознано ища в нём поддержку и защиту. Наверно, это потому, что Дерек тоже был Бетой Питера, только старше и сильнее, а значит, стоял на ступеньку выше. Прикольно, однако.

— Ну, так что случилось? — нарушил тишину Хейл, наблюдая за тем, как Стайлз рассматривает его и прислушивается к чему-то своему.

— В общем, хорошо, что ты сидишь, на самом деле, потому что... да, я видел Альфу и я прекрасно знаю, кто этот парень, точнее, мужчина, и я этого немного не ожидал. Совсем не ожидал, чувак...

— Ближе к сути, — перебил Дерек, который чувствовал, как нарастает волнение парня.

— Это Питер, — резко выдал Стилински, как пластырь оторвал, и, судя по лицу Дерека, ему следовало немедленно приклеить его обратно, но он не мог. — Твой дядя — Альфа, хмурый, — добавил юноша, убивая все сомнения.

Хейл не знал, как реагировать. Всё, что у него осталось после того треклятого пожара, — это Лора и Питер, который боролся за свою жизнь, пребывая в коме. Теперь же оказалось, что дядя, которого они никогда не забывали, пусть и не навещали, убил его сестру, чтобы стать Альфой, и покусал двух школьников, обратив их. Это не укладывалось в его голове, потому что он навещал Питера и тот никак не показал, что пришёл в себя. В голове смешалась тысяча мыслей от «он мог и ошибиться, ему могли солгать» до «теперь понятно, почему я не мог отследить его запах». Оборотень не представлял, что ему сейчас делать и как действовать дальше. То есть, раньше-то он понимал, что Альфа — ходячий труп, просто пока что об этом не знает, а теперь... теперь он был в шоке.

— Слушай, я знаю, что ты думаешь, но я уверен, что Альфа — это именно Питер, и я знаю, почему он всё это делает. Чёрт, Дерек, это всё пиздец, как непросто, и для тебя, наверно, даже сложнее, чем для меня, но ты должен узнать всё прежде, чем пойдёшь выдирать ему глотку. Выслушаешь? — Стайлз нервничал, потому что слышал, как резко бьётся сердце оборотня, как он не знает, что ему делать и как реагировать, и сам не знал, что сделать.

— Говори, — больше прорычал, чем произнёс, Хейл.

— Он хочет отомстить. Тот пожар не был случайностью и Питер точно знает, кто его устроил. Он хотел её убить, но у меня появилась другая идея, когда он рассказал о том, что произошло. Питер не хотел убивать Лору и ему жаль, правда, жаль, но, по его мнению, у него не было выхода. Он считает, что Лора отпустила это всё и не поддержала бы его, а он отпустить не может. Я бы тоже не смог, если честно, — рассказал Стайлз, хоть и понимал, что это очень путанное объяснение, но не мог подобрать других слов, а Дерек смотрел с полным непониманием происходящего. — Поджог устроила Кейт Арджент с парочкой своих подельников, и Питер всё это время переживал тот день, ту ночь. Я... слушай, я не знаю, как ты себя сейчас чувствуешь, но подумай о том, какого было ему. В одиночестве, в постоянной агонии и с памятью о том, как умирала его семья. Он отнял у тебя сестру, но я прошу тебя простить его за это. Он... ему сложно и всё ещё больно, — добавил парень так же сбивчиво, как и весь остальной рассказ.

Стилински уже успел миллион раз пожалеть, что вызвался поговорить с хмуроволком до того, как это сделает Питер. Нет, это определённо было правильным решением, потому что он хотя бы подготовит Дерека к встрече с дядей, но говорить с ним об этом было чертовски сложно. Стайлз едва ли мог себе представить, что чувствует сейчас оборотень и как относится к полученной информации, хотя как к ней, мать вашу, вообще можно отнестись? Наверняка, он в шоке, а ещё в бешенстве, растерян и, возможно, немного напуган. Сын шерифа специально старался не принюхиваться, давая мужчине некую свободу чувств, потому что ему явно не нравится, когда кто-то начинает считывать его эмоции. Во всяком случае, так считал сам школьник. Он представлял себе Хейла, как человека сильного и волевого, но не мог судить наверняка, только надеялся, что волк его услышал и хотя бы подумает над этими словами, прежде чем идти драться.

— Кейт?.. Он уверен? — спросил Дерек, который не знал, как собрать себя в кучу после услышанного.

— Да. И не он один в этом уверен, — опустил взгляд Стайлз, догадываясь, что это очень больно — узнавать такое о той, кто, как минимум, был тебе небезразличен.

— Поясни, — потребовал Хейл, едва сдерживая рычание.

— Ну, в общем, я тогда очень увлекался всякими детективными историями и когда случился пожар, я не поверил в случайность. Серьёзно, это выглядело бредово, но шериф (не мой отец, в то время) слушать ничего не хотел, так что я кое-что поузнавал. Полезно быть ребёнком, рядом с которым никто не боится говорить, и ещё полезнее владеть компьютером. Я узнал, что у Хариса — нашего химика — одна девушка очень интересовалась горючими материалами, которые легко достать и сложно распознать. Они встретились в баре и тот был чутка пьян, то есть, в стельку, если точнее. Он рассказал ей всё, что она хотела знать. Девушку он совершенно не помнит в лицо, но фамилия у неё была «серебряная». Так он выразился. Потом ещё один момент. В ту ночь, когда произошёл пожар, патрульный шерифа остановил машину, которая ехала из леса на высокой скорости. В машине было двое мужчин и девушка. Не пьяные, абсолютно адекватные, поэтому он сделал выговор и отпустил. По словам людей, они ехали с пикника, на котором задержались. Задремали под солнцем и проснулись уже на закате. Тогда два эти момента никто не связал, да никто и не искал особо, но я всегда был немного любопытным ребёнком, так что кое-что смог откопать. В частности, водительские права водителя машины и имена его пассажиров. Их внесли в протокол, как и положено, — рассказал Стайлз и прикусил губу.

— Как, прости, ты разговорил Хариса? — нахмурился Дерек, у которого в голове не укладывалось, как двенадцатилетний ребёнок может узнать что-то подобное.

— Эй, хмурый, ты же не думаешь, что всё это я узнал в возрасте двенадцати лет? Не будь глупым. Я, конечно, умён, но не до такой степени, не говоря уже о том, что с Харисом у нас просто отвратительные отношения. Да, протокол я обнаружил в двенадцать, когда подслушал разговор патрульных, а вот с Харисом мне удалось поговорить только в шестнадцать. Мне как раз запретили приходить к Питеру и я пошёл в бар. Поддельные документы мне соорудил Дэнни — гений, если честно, — ну а там встретил Хариса. Слово за слово — и всплыла эта история. Реально, слава небесам, что на утро он ничерта не вспомнил. Я долго ломал голову, что за серебряная фамилия, пока не познакомился с Эллисон...

— Арджент, — понятливо кивнул Хейл, у которого постепенно складывалась картинка в голове.

— Да, Арджент. Подняв её личное дело, я узнал, что у неё есть тётя, которая какое-то время жила здесь и уехала как раз после пожара. Сначала она, а уже потом — Крис с дочерью и женой, и последний — отец семейства — Джерард. Я ж не знал, что они охотники. Я про оборотней едва начал узнавать где-то с месяц назад, так что прости, что раньше не рассказал, — сказал Стилински и опустил голову.

Дерек закрыл глаза и попытался хоть немного прийти в себя после шквала этой информации. Он помнил каждый свой день рядом с Кейт, помнил, как она трепетно и терпеливо лечила его сломанное сердце, которое едва ли собиралось по частям после смерти Пэйдж, помнил, что с ней было совсем иначе: яростно, жарко и страстно. Ей не нужны были долгие прогулки под луной, цветы и конфеты. Она, как волчица, набрасывалась на него при каждой встрече. Сама приходила и сама уходила, владела им полностью, и тогда ещё мальчишке это очень нравилось. Теперь же, оказывается, она использовала его, чтобы убить всю его семью. Использовала жестоко и несправедливо, как сука. Сука, которой и являлась. Ему нужно поговорить с Питером, чтобы понять его, но... но он услышал этого мальчишку и не бросится на дядю с попыткой убить. Сначала поговорит, потому что Питеру действительно было плохо и больно, и он прошёл через ад, так что заслужил, чтобы его выслушали, вот только он никак не мог понять кое-чего...

— Ты сказал, тебе запретили приходить к Питеру. Какого чёрта это должно значить? — спросил Хейл, и тут же сердце подростка забилось намного чаще, чем до этого.

— Я надеялся, что ты не спросишь, — вздохнул Стайлз. — Я... когда его привезли после пожара, я был в больнице. Моя мама умирала в палате, а я был с ней. В общем, когда её не стало, а вы уехали... Не знаю, я просто пришёл к Питеру, который лежал в коме, и рассказал ему всё, что болело внутри. Не то чтобы стало легче, но мне расхотелось умирать, так что я стал приходить, может, не каждый день, но очень часто. Мне было одиноко и совершенно не с кем этим одиночеством делиться, а ему... мне казалось, что ему тоже одиноко, и я приходил, пока мне не запретили. Мелисса сказала, что его родственники запретили любые посещения. Считаешь меня психом, хмурый? — мальчишка снова опустил взгляд на свои руки и тяжело сглотнул, не представляя, как может отреагировать Дерек.

— Нет, считаю, что вы — пара. Странно, что ты это почувствовал. Может, тебе предназначено было стать волком? В любом случае, я встречусь с Питером и даже не попытаюсь его убить, раз он смог тебя выслушать и услышать и раз уж ты теперь — его якорь, но я не гарантирую, что не сделаю этого после разговора, — вздохнул Хейл. — Какой план? — спросил он, желая расставить всё на свои места.

Стайлз уже хотел ответить, как его отвлёк знакомый запах, который постепенно приближался. Очень знакомый. Он принюхался, видя, как Дерек поднимается на ноги и напрягается всем телом, очевидно, тоже почуяв чужаков и незваных гостей. Оба оборотня обратились в чувства, чтобы понять, кто к ним идёт и идёт ли этот кто-то к ним. Старший волк выглядел озадаченным, а вот Стилински всё-таки узнал запах. Так пахло от Скотта сегодня утром. Запах был лёгким, едва различимым, очевидно, остаточным, а значит, принадлежал Эллисон, потому что Мелисса никак не могла пахнуть остро-цветочным запахом. От человека, который шёл к ним, пахло только остротой и нетрудно понять, что это кто-то, к кому прикасалась уже сама Эллисон. Кейт.

— Вали отсюда, Дерек. Заныкайся в лес, а завтра приходи ко мне. Вечером. Отец будет на дежурстве и Питер тоже явится. Слушай внимательно. Оставь Камаро где-нибудь на парковке и заляг на дно. Сюда не возвращайся. Я разрулю ситуацию, только не вляпайся в неприятности. Ты меня слушаешь? — Стайлз соскочил с капота и встряхнул волка. — Иди и в точности сделай всё, что я сказал. До завтрашнего вечера никто не должен тебя видеть. Прямо сейчас ты поставишь свою тачку на первую попавшуюся стоянку и забудешь о ней, а после отправишься ко мне в комнату. Сядешь там тихо и не двинешься с места, пока я не вернусь. Отец дома, так что веди себя максимально тихо. Ты понял? — Стилински понимал, как рискует, но прямо сейчас ему нужно спрятать этого придурка, чтобы дел не натворил и не вляпался в историю. — Иди! — прикрикнул парень и толкнул мужчину в грудь.

Дерек сцепил зубы, но ринулся прочь от дома, понимая, что Стайлз всё-таки прав, и Питер прав, что обратил его. Отличный оборотень, который имеет все шансы стать не просто хорошим Бетой, а чертовски сильным Бетой. Ум и сила. Да, такое сочетание Хейл уже встречал. Когда-то его дядя был именно таким: хитрым, умным и чертовски сильным Бетой, который вполне мог тягаться по силам с Альфами. Видимо, Луна свела его с человеком, так на него похожим, будто отражение его самого. Они вполне могли стать идеальной парой, идеальным дополнением друг друга, идеальными Альфой и Бетой. Стилински что-то почувствовал, ещё будучи человеком, а это говорило о том, что у него уже тогда было великолепно развито волчье чутьё, которое теперь только усилится. Вообще-то, Дерек никогда не верил в эти россказни про волчьи пары, потому что это были редкие случаи, то есть, его родители как раз-таки являлись парой, но он всегда считал, что это просто красивая сказка для детей. Теперь ему казалось, что Питер свою пару нашёл, а вернее, это пара нашла его. Сомневаться не приходилось: мальчишка, пропитанный болью и одиночеством, заставил волка карабкаться, грызть собственные раны, чтобы выжить. Такое не под силу обычному человеку, но под силу паре, которой нужна защита. Об этом он тоже поговорит со своим дядей, когда встретит его.

Убегая через лес, Хейл слышал негромкие голоса. Слышал голос Кейт, которая что-то говорила Стайлзу своим красивым, немного грубоватым и очень властным голосом. Когда-то ему нравился этот голос, а теперь от него хотелось блевать. Рядом с парнем ясно чувствовались посторонние запахи и низкие, мужские голоса. Сука, одна не припёрлась, прихватила с собой гвардию. Оставалось только верить в мальчишку и его талант заболтать любого. Одно Дерек понимал наверняка: если парень не выберется из этой передряги, дядя порвёт его нахуй. Он даже слова сказать не успеет, как будет захлёбываться от собственной крови, а после волк, потерявший свою пару, пойдёт рвать остальных. В общем, он бежал и надеялся, что мальчишка справится.

Проводив волка взглядом, Стилински забрался обратно на капот и расслабился, прикрывая глаза. Он не должен выдать того факта, что является оборотнем, иначе его просто прикопают прямо тут. Питер, мягко говоря, расстроится, а что будет с отцом — он даже представлять не станет. Голоса и запахи приближались. Теперь он понимал, что Кейт пришла не одна, а прихватила с собой парочку друзей. Почему-то стало немного страшно и захотелось сбежать, но он не мог. Это будет выглядеть слишком уж подозрительно, так что придётся импровизировать.

— Что ты тут делаешь, мальчик? — раздался прямо над ухом голос тёти Эллисон и Стайлз посмотрел на неё, немного прифигевая от дробовика в её руках.

— Очевидно, не то же самое, что и вы. Охота в этом заповеднике запрещена, вообще-то, — заметил он и перевёл взгляд на двух мужчин за её спиной. — У вас явно нет разрешения здесь охотиться и вряд ли есть разрешение носить оружие. Любопытно, — юноша усмехнулся и вскинул бровь.

— У нас есть разрешение... — начала Кейт, но Стилински только хмыкнул, прерывая её.

— Нет, у вас его нет. Разрешение на охоту в этом заповеднике не получал никто уже шестьдесят лет. Вы молодо выглядите, чтобы я подумал, что вы могли получить его так давно. Тем более, у вас нет разрешения на ношение оружия, потому что даже у вашего брата его нет, хоть он и торгует им совершенно законно, но, и это важно, торговать и носить заряженное оружие — разные вещи. Это не говоря уже о том, что вы — не ваш брат, — он недобро улыбнулся и соскочил с капота. — Как интересно... Неужели вы сюда не просто так пришли, мисс Арджент? — Стайлз бросил многозначительный взгляд на дом и усмехнулся, видя вытянувшиеся лица мужчин и недовольное лицо Кейт.

Он прекрасно понимал, что играет с огнём, и игра эта могла плохо закончиться. Очень плохо, но Кейт, насколько парень успел понять, — очень самоуверенная особа. Она захочет узнать и проверить свои подозрения. Она уверена, что всё тогда прошло безукоризненно, что у него ничего нет, что она уже победила. Кейт не боится. Это может сыграть ему на руку, потому что без помощи Арджентов он не сможет воплотить свой план, а если ему поможет сама поджигательница — отлично, надо только сделать то, что он задумал. Питер не одобрит. Вообще не одобрит, но с ним он потом разберётся. Позже.

— Откуда тебе это знать, мальчик? — спросила Кейт, внимательно его изучая.

— Я много чего знаю. Например, что вы любите пикники, на которых задерживаетесь до поздней ночи, а ещё — любите ряд компонентов, которые, при смешении, образуют отличную горючую смесь, которую непросто обнаружить. Особенно, если не искать, — он подошёл к дому и присел рядом с обугленной стеной. — Думаю, если провести детальную экспертизу, то можно найти остатки этой смеси прямо здесь. Как думаете? — Стайлз обернулся обратно к женщине, которая очень зло смотрела на него.

— Я могу продемонстрировать тебе своё мастерство, — Кейт перезарядила дробовик и жёстко усмехнулась.

— Не советую, а то шериф города продемонстрирует вам своё, — Стилински покачал головой. — Заметьте, мисс Арджент, я вам не угрожаю. Мне просто интересно: вы сделали то, что сделали, потому что боялись оборотней или просто хотели утвердиться в глазах своего отца? — он пожал плечами.

Кейт едва не зарычала, но быстро взяла себя в руки. Мальчик был интересным. Очень умный, хорошенький и знающий свои сильные стороны. Он не бросал ей вызов, но что-то в нём было... Хищное. Она уважала таких парней, да и вообще таких людей. Женщина и сама была такой же, так что теперь было любопытно, что нужно от неё этому парнишке, а то, что ему что-то нужно, — факт, иначе они бы тут не разговаривали сейчас. Кейт всегда любила манипулировать мужчинами, но почему-то казалось, что этот молодой человек из той породы, к которой тяжело подобрать ключик. Она попробует, чтобы раскусить его и сломать, как делала уже не раз.

— А ты делаешь то, что делаешь, по какой причине? — спросила Арджент и убрала оружие.

— Все мы хотим, чтобы наши родители нами гордились, и все мы хотим, чтобы они были в безопасности. Мой отец — шериф этого города. Города, в котором стало слишком небезопасно. Я не сомневаюсь, что он справится с вором или даже убийцей, но оборотни — это другое дело. Их так просто не убить, но, на мой взгляд, чем меньше он знает об этой стороне жизни, тем лучше. Вы так не считаете? — Стайлз сложил руки на груди и вздёрнул подбородок, показывая женщине свою решимость.

— Правильная позиция, мальчик. Хочешь убивать оборотней? — рассмеялась Кейт и кивнула своим спутникам, чтобы те оставили их.

— Нет. Мне насрать, где эти полулюди обитают, если это не Бейкон Хиллз. Я хочу, чтобы они убрались из моего города и не возвращались, — жёстко ответил Стилински и женщина усмехнулась.

— Очень хорошо. Просто отлично. Я могу помочь, — она протянула мальчишке руку. — Кейт.

— Стайлз, — пожал её парень. — Буду признателен за помощь, Кейт, но я не хочу, чтобы потом возникли вопросы. Нужен план, — усмехнулся Стайлз, тихонько ликуя.

Как он и думал, Кейт очень самоуверенная. Она убеждена, что весь мир повинуется её взгляду на вещи, идёт за ней и подчиняется её жестам. Нет, безусловно, она чертовски привлекательная женщина и неудивительно, что Дерек когда-то на неё запал, потеряв голову. Очевидно, это чертовка умела очаровывать, завлекать и сносить голову, словно ураган. Эллисон была совсем на неё не похожа. От Кейт разило сексом так, словно она трахалась двадцать четыре часа в сутки, хотя назвать её шлюхой язык не поворачивался, слишком уж породистой она была, слишком сильной и независимой. Гордой, дикой одиночкой, безжалостной и кровавой сукой. Если честно, у Стилински от одного её взгляда мороз шёл по коже, но он всеми силами старался этого не показывать. Перед этой женщиной ни в коем случае нельзя показывать свою слабость, потому что она сожрёт тебя и не подавится даже.

— Разумная мысль, Стайлз. Есть ещё? — заинтересованно спросила Кейт и мальчишка легко кивнул. — Тогда я покажу тебе свои материалы, а ты изложишь свои идеи, — предложила женщина и они быстро договорились о следующей встрече.

Арджент покинула дом Хейлов довольной, как никогда, а Стилински смог выдохнуть, наконец, потому что от присутствия этой женщины ему жутко не по себе. Вздохнув, парень запрыгнул в джип и рванул в город. Ему нужно поговорить с отцом, а потом с Дереком, а ещё позже — с Питером. Фенрир, ну во что он ввязался?.. Ему совсем не нравилась сложившаяся ситуация, но план работал и это уже плюс, как ни посмотри. Теперь нужно только, чтобы Хейлы не влезли раньше времени и не помешали ему, а ещё, чтобы отец немного помог, потому что, как бы сильно ему ни хотелось, а добиться чего-то самостоятельно он пока что не может. Чем ближе Стайлз подъезжал к городу, тем больше нарастал гул вокруг, но теперь это уже не так сильно било по ушам, потому что мысли подростка были заняты совсем другим. Были заняты его Альфой.

Исходя из того, что он успел узнать о Питере, Стилински полагал, что ему ещё влетит за самоуправство, а уж что с ним сделает Альфа за приятные мысли в сторону своего племянника — юноша даже думать не хотел. Он ничего не мог с собой сделать: Дерек ему нравился, во многих смыслах. Мужчина был хмурым, вечно молчаливым и чертовски привлекательным: брутальность мешалась в нём с невозможной сексуальностью, статуарность — с хищной грацией, а от оскала или внимательного взгляда зелёных глаз у него внутри всё стягивалось тугим узлом. Стайлз ничего не мог сделать с этим влечением, но кроме него и бесконечного уважения ничего и не чувствовал к хмуроволку. Беда в том, что если Питер учует его влечение, то не станет выслушивать оправдания или объяснения. Старший Хейл — чёртов собственник. Это было настолько очевидно, что не заметил бы только дебил, коим Стилински себя не считал никогда. При всём при этом, чётко осознавая свои чувства к Дереку, сын шерифа совершенно не мог идентифицировать то, что испытывает к Альфе.

Питер был с ним, пусть и весьма условно, в самые тяжёлые периоды его жизни. Он нашёл ключ к его миру сейчас. Он был сильным, уверенным в себе, опытен и умён, но ненадёжен. Сегодня он здесь, а завтра его нет. Сегодня Стайлз — его Бета, его пара, что бы это ни значило, а завтра Питеру это надоест, ему захочется кого-нибудь такого же опытного и успешного (а у Хейлов, вообще-то, было немаленькое состояние и несколько фамильных компаний), как он сам, а не возиться с восемнадцатилетним парнем, который только-только поступил в колледж. Почему-то ему казалось, что, в отличие от Дерека, Питер может оставить его в любой момент, но от этого ему не становилось легче. Если к племяннику Альфы Стилински испытывал влечение, вполне свойственное людям его возраста, то к дядюшке Беты его тянуло, как магнитом. С ним просто хотелось быть рядом, наслаждаться его силой и уверенностью, чувствовать себя защищённым в руках этого мужчины и принадлежать ему от и до. Возможно, и парень этого не отрицал, такое стремление связано с тем, что Питер — его Альфа (но Скотт же ничего подобного не чувствовал, правда?), или с тем, что Стайлз много времени проводил с бессознательным мужчиной. Он, правда, не отрицал эти возможности, но разобраться в своих чувствах к волку всё равно не мог. Сейчас, по его мнению, следовало сосредоточиться на Кейт, а потом спокойно уехать в колледж. Возможно, вдали от Альфы и в окружении других людей он сможет немного разобраться.

Вынырнув из своих мыслей, Стилински понял, что доехал до родного дома на чистом автопилоте. Вздохнув, он выключил мотор и откинулся на спинку сиденья. Как сейчас говорить с отцом, парень представлял весьма смутно. Как ему всё объяснить и сделать так, чтобы не выглядеть при этом психом с больной головой, которого нужно отправить лечиться? Его папа, конечно, очень сильный мужчина, но это вовсе не значит, что он может принять всё, что творится в этом мире. Принять что-то настолько сказочное — крайне проблематично, особенно в том возрасте, когда уже не веришь в вампиров, оборотней и прочую сверхъестественную херню, которая как бы есть, но её как бы нет. Очевидно, придётся проводить наглядную демонстрацию. Главное, чтобы она не закончилась больницей. Собравшись с силами, Стайлз всё-таки вышел из машины и направился домой. Как и ожидалось, отец ждал его на кухне с чашкой кофе и пиццей. Покачав головой, юноша решил не ругаться, а принялся готовить себе чай, под который разговор обещал пройти легче.

— Ты заехал в больницу? — спросил Джон, наблюдая за слишком уж напряжённым ребёнком.

Он по опыту знал, что такое напряжение посещает его сына только перед очень важными разговорами, которые ему, чаще всего, не очень нравятся, но у которых всегда один и тот же исход.

— Нет. В этом необходимости. Я могу со стопроцентной уверенностью сказать, что ничем не болен, — ответил Стайлз и сел напротив отца, глядя в чашку чая и старательно подбирая слова.

— Ребёнок, никогда нельзя быть уверенным на сто процентов, ты же знаешь... — начал шериф, но что-то во взгляде его сына заставило мужчину замолчать. — Стайлз, просто оторви пластырь, — велел Джон, понимая, что новости непростые.

Морально старший Стилински был готов, кажется, уже к любой новости, хотя подозревал, что то, что собирается сказать ему Стайлз, будет шоком. Обычно так, как выглядит его ребёнок сейчас, он выглядел только тогда, когда собирался поставить отца перед фактом уже принятого решения. Так было, когда он пошёл сдавать на права, когда заявил, что расстаётся со своей девушкой, потому что его куда больше привлекают мужчины, когда рассказал, куда будет поступать, и вот теперь. Учитывая предыдущие темы, шериф не представлял, что это будет. Возможно, любой другой родитель решил бы, что его ребёнок женится или делает татуировку, но не он. Сын не планировал жениться в обозримом будущем, предпочитая сначала создать карьеру, а только после — семью, а про татуировку с вероятностью в восемьдесят процентов Джон узнал бы случайно, и ещё двадцать — Скотт бы спалил. В общем, лучшим решением этой ситуации было всё-таки оторвать пластырь, чтобы разобраться.

— Пап, оборотни не болеют, а я — оборотень, — максимально спокойно и чётко сказал Стайлз и сделал глоток чая.

— Стайлз, что ты несёшь? — устало спросил Джон и провёл ладонью по лицу.

— Ты ведь помнишь старые бабкины истории про людей, которые в полнолуние превращаются в волков? — спросил юноша и отец кивнул, не понимая, правда, к чему ведёт его сын. — Добро пожаловать в мой мир. Только не совсем в волков. Клыки, когти и повышенная волосатость, но не полноценный четырёхлапый хищник. Суть, правда, в том же, — пожал плечами школьник и Джон скептически поднял бровь, показывая, что не верит ни единому слову: он вообще перестал верить словам сына примерно тогда же, когда тот научился говорить, так что... — Ладно. Я тебе покажу, а ты пообещаешь отреагировать без лишних эмоций. У меня очень чуткий слух и я пока не совсем научился его контролировать, — покачал головой молодой человек.

Под скептическим взглядом родителя, который, очевидно, молчал только потому, что ждал, чем закончится этот бред, Стайлз положил руки на стол и прикрыл глаза. Он, вообще-то, ещё ни разу не делал этого сознательно, но, в итоге, выбора у него нет. Юноша осторожно и уверенно ищет своего волка, гладит его по голове и просит помочь. Просит доказать отцу, что они существуют, как единый организм, и волк легко поддаётся на эту просьбу. Он рычит, как настоящий хищник, и школьник чувствует, как меняется, как сливается со своим зверем, как появляются во рту клыки, как когти отрастают на руках, чуть царапая поверхность стола, как слух обостряется, подсказывая, что отец в шоке, а Дерека в его комнате всё ещё нет (этого стоило ожидать, вообще-то), как черты его лица меняются, показывая его новое обличье... Стайлз открывает глаза и буквально чувствует, как они загораются жёлтым светом.

Джон смотрит и не верит своим глазам. Ему хочется спросить, что это за фокус, но он каким-то шестым чувством понимает, что это не шутка, не фокус, а реальность. Та сторона жизни, о которой он даже не подозревал, поэтому шериф хриплым и немного дрожащим от волнения голосом просит рассказать всё и сын, вернувшись обратно в человеческий облик, начинает говорить. Уверенно, спокойно и почти равнодушно говорить о таких вещах, которые невозможно представить. Рассказывает о Дереке и Питере, о Скотте, о пожаре и о плане. Понять всё это непросто, поэтому Джон просто слушает, а после просит немного времени. Ребёнок замолкает и пьёт свой остывший чай, давая отцу время всё осознать и принять. В конце концов, старший Стилински задаёт тонну вопросов, на которые Стайлз отвечает. Не на все, он и сам пока многого не знает, но отвечает. Расходятся они уже вечером, с чёткой договорённостью о том, как будут действовать в этой ситуации. Пусть шерифу непросто всё это понять, но он рад, что может разделить с сыном такую тайну. Пусть его пугает происходящее, он снова справится ради Стайлза, который справился когда-то за них обоих. В конце концов, они — семья и, возможно, когда-нибудь Джон будет готов принять в эту семью и Питера, о котором его ребёнок говорил с особой нежностью и каким-то трепетом. Как бы там ни было, но шериф сильно сомневался, что дело только в связи Альфы и Беты. Тут другое, даже если сын этого пока не понимает.