<65>
Эль снова удивила. Не дожидаясь, пока Михаил взорвёт кухню или случайно вызовет гастрономический апокалипсис, она сама приготовила ужин.
Я стоял в проёме, прислонившись к косяку, и просто смотрел, как она двигается по кухне. Ловко, красиво, с лёгкой насмешкой в глазах и концентрацией, достойной хирурга. Пламя свечей отражалось в её волосах, и каждый её жест казался частью какого-то древнего ритуала, понятного только ей. Я понятия не имел, что она готовит. Но уже хотел это съесть. Или её.
Когда я подошёл сзади и обнял, она не обернулась, только улыбнулась краем губ.
- Хочешь помочь? - спросила.
- Я уже помогаю, - ответил я, зарываясь лицом в её шею. - Поддерживаю морально. Не благодарите.
*******Элиэя*******
Азраил отошёл к Люциферу — те что-то обсуждали вполголоса, жестикулируя так, будто решали судьбу Вселенной.
Бог, воспользовавшись моментом, сел рядом со мной. Его глаза, как всегда, были мягкими — с той самой добротой, от которой у меня почему-то всегда щемило в груди.
— Элиэя, — сказал он негромко, — ты не замечала… ничего странного в последние дни?
Я моргнула.
— Странного? — переспросила я. — Ну… разве что Люцифер научил Михаила жарить яичницу, и с тех пор кухня напоминает поле боя. А так вроде… нет.
Он улыбнулся.
— Я не про кухню. Я про тебя.
— А… — я понизила голос. — Ну, если честно… да. Иногда кружится голова, и тошнит по утрам, и усталость какая-то глупая. Но я думала, это просто переутомление. Столько всего произошло — Совет, суд, нападения, нервы… Я не обращала внимания.
— Наверное, я просто… — я замялась, и, как обычно, начала тараторить: — Может, давление, или я плохо ела, или это Люцифер опять подсыпал в чай свой «секретный ингредиент»… хотя, если честно, он странно пах, и—
Бог вдруг рассмеялся и мягко обнял меня, притянув к себе.
— Тссс. Тише, дитя. Не волнуйся. Это не болезнь. Это жизнь.
— Что? — я моргнула, не сразу поняв.
Он посмотрел на меня с такой нежностью, что мне захотелось расплакаться.
— Всё прекрасно, Эль. Просто… скоро я стану прадедушкой.
Мир будто замер.
Я даже не дышала. Несколько секунд — тишина, только где-то вдали Люцифер спорил с Азраилом о том, кто виноват в том, что «жареное солнце на сковородке» больше похоже на чёрную дыру.
— Я… — прошептала я, потом вдруг рассмеялась, — я беременна?..
Он кивнул.
— Да, дитя моё. И это чудо, а не случайность.
Я вскрикнула — от радости, от шока, от всего сразу — и обняла Бога крепко, как родного.
— Спасибо, — выдохнула я, — спасибо тебе… за всё.
Он тихо погладил меня по голове.
— Береги себя, и ещё...Терпения тебе огромнейшего...
Я не поняла,что они имеет ввиду,пока он не указал глазами на Азраила.
-Думаю,когда он узнает,он запрет тебя в комнате до самых родов и будет охранять как цербер.
Я засмеялась,обнимая его крепче.
И как по заказу, за спиной раздался голос Азраила, в котором сквозила ревнивая гроза:
— О! Отлично! Всего-то на пару минут отвернулся, а мой Дед уже в списке обнимашек.Ты ещё скольких туда собралась записать, любовь моя?
Он прищурился. — Так, ну-ка, расходимся.Дед, не надо обнимашек с моей женщиной,если совсем некого обнимать,подойди к Михаилу,он нуждается ы этом сильнее всех!
Бог рассмеялся, не отпуская меня.
— Ревнуешь?
— Нет, просто у меня травма детства, — буркнул Азраил. — Меня вечно обходят стороной, когда раздают внимание и десерты.
Я попыталась сдержать смех, но не смогла.
— Азраил, это не то, что ты думаешь!
— Конечно, не то, — фыркнул он. — Ага, сначала "Бог обнимает мою женщину", потом, наверное, вы решите вместе «поделиться радостью с семьёй»?
— Вообще-то… — начала я, но Бог, хитро улыбнувшись, поднялся.
— Сам расскажешь, внук. — Он похлопал Азраила по плечу и, уходя, добавил: — И поздравляю.
Азраил нахмурился.
— Поздравляю? С чем?..
Я смотрела на него, прикусив губу, и шепнула:
— Сегодня день священного единорога.
Он застыл.
Молча.
Секунду. Другую.
А потом — так тихо, что я едва расслышала:
— …Люцифеееер! Ты дал ей те же конфеты, что и Михаилу?????
***********Азраил*****************
Вечером, когда на террасе зажгли мягкий свет, и аромат свежего хлеба, жареных овощей и специй наполнил воздух, мы всей семьёй сели за ужин. Слово "семья" до сих пор звучало в моей голове странно. И очень... приятно.
Люцифер что-то тихо ворчал про недостаток соли, Михаил пытался объяснить Богу, что не виноват в последнем пожаре на кухне, а Эль смеялась, наливая вино. И я - впервые за долгое время - чувствовал, что не нужно никуда спешить. Всё на своих местах. Даже если эти места немного сумасшедшие.
Я откинулся на спинку стула и, лениво покосившись на главу небесного совета, заговорил:
- Дедушка... я понимаю, что Отец вечно здесь околачивается - в Аду-то, говорят, скучно, там даже бар закрылся. Но могу я всё-таки спросить, какого хрена ты тут торчишь вместе с психически нестабильной персоной? - я ткнул вилкой в сторону Михаила, который моментально поперхнулся.
- Я сдержан! - отозвался Михаил с достоинством, вытирая нос. - Просто эмоционально вовлечён!
- Да-да. Как взрывчатка в бензовоз. - Я скривился и посмотрел на Бога. - Ну?
Бог, спокойно отхлебнув вина, пожал плечами:
- Я охраняю.
- Что? - переспросил я, прищурившись.
- Покой, - уточнил он с лёгкой улыбкой. - Или хотя бы его иллюзию. Всё равно никто не заметит разницы.
- Знаешь, без охраны у нас было намного спокойнее, - хмыкнул я, указывая на Люцифера, который в этот момент сидел, вырезая сердечко из хлеба.
- Не волнуйся, сын, - усмехнулся Люцифер. - С таким семейством даже Второе Пришествие будет похоже на вечеринку выпускников.
Эль захихикала, положив руку на мою, и я поймал себя на мысли, что впервые не хочу никуда исчезать. Ни в бой, ни в тень, ни в свои мрачные раздумья.
Я просто хочу сидеть здесь. С ней. С ними.
И пусть хоть мир сгорит.
Я только сделал глоток вина, когда Бог наклонился ко мне с выражением... какого-то хитроумного умиротворения, будто собирался спросить, не планирую ли я создать собственную вселенную.
- Ну что, внук, - сказал он, отставляя бокал. - Когда тебя поздравлять?
Я замер, медленно поставил бокал на стол и уставился на него.
— Опять он за своё… Поздравлять… с чем? — щурясь, будто это попытка втянуть меня в бессмысленную подписку. — Если это про день единорогов, то…
Смех прокатился по комнате, как взрыв. Люцифер чуть не свалился со стула.
— День единорогов??СерьёзноАзраил??! Снова мечтаешь о тех пластиковых единорогах в парке?! — хохотал он.
Михаил, с трудом сдерживая смех, подхватил:
— Помнишь, как он тогда весь багровый подскакивал и грозился «сжечь весь парк»?
Я не закричал — зубы сжаты, голос был низким и холодным:
— Я тогда сказал, что сожгу весь парк вместе со всеми, кто смеётся,если что. — Слова были сказаны тихо, словно приговор.
От контраста — тишина, а затем взрыв хохота ещё громче: представлять себе Азраила, который спокойно и угрожающе обещает выкосить аттракцион, оказалось слишком смешно. Люцифер захлебывался смехом, Михаил захохотал так, что чуть не упал со стула, а Эль — она сначала прикрыла рот ладонью, затем уронила голову мне на плечо и, не сдержавшись, рассмеялась в голос.
— Ты тогда был убойно ужасен, — пробормотала она, всё ещё хихикая. — Особенно когда держался за рог и обещал «поджечь пластик».
Люцифер, между приступами смеха, выдал:
— О, да! Азраил, повелитель тьмы и пожарный инспектор парка аттракционов — это шедевр!
Я молча сжал бокал, внутренне кипя — но в ответ Эль тихо наклонилась и прошептала у меня в ухо:
— Зато я помню,как успешно успокаивала тебя,целых два дня.
Чёрт.
Её голос был шёлком и огнём одновременно. Одно короткое предложение — и в голове мгновенно вспыхнули те самые воспоминания: её дыхание, ногти, дрожь, которая шла по телу, как электрический ток.
Я почувствовал, как напряглись мышцы, и заставил себя не смотреть на неё, но взгляд сам соскользнул вниз — на её губы.
— Успокаивала? — процедил я, чуть усмехнувшись, наклоняясь к её уху. — Скажем честно, Эль... ты тогда меня не успокаивала, ты меня добила. И ещё три дня ходил через силу.
Она фыркнула, но уголки её губ дрогнули.
— Ну, жаловаться ты не спешил, — прошептала она в ответ, едва заметно прикусив губу.
И в этот момент, конечно, раздался ленивый голос Люцифера, донёсшийся с другого конца стола:
— Дети мои, я понимаю, у всех свои методы релаксации, но, может, хотя бы за столом без физиотерапии?
Михаил прыснул в бокал, Бог тихо кашлянул, пряча улыбку, а Эль покраснела, будто поймали школьницу.
Я же только закатил глаза и буркнул:
— Ты просто завидуешь, что у тебя такого нет.
Люцифер откинулся на спинку стула, театрально сложил руки на груди и, не моргнув, произнёс:
— Мальчик мой, я верен только одной женщине — твоей матери.
Тишина.
Эль моргнула.
— Маме?
Я резко повернулся к Люциферу.
Он, похоже, понял, что ляпнул, и замер с видом человека, который только что случайно вызвал землетрясение.
— Э… ну… это было… давно, и мы тогда были молоды, мир только создавался, знаешь… всё было в новинку…
Эль уставилась на меня, глаза округлились:
— Подожди… что?
— Эль, — выдохнул я, поднимая ладонь, — я тебе потом расскажу. Сейчас… не тот момент.
— Точно, — подхватил Люцифер, потирая виски. — Особенно если я хочу дожить до завтра.
Михаил уже не сдерживался и буквально катался со смеху. Бог прикрыл лицо рукой, тихо бормоча что-то вроде:
— Я просил вас просто поужинать... просто... поужинать...
А я лишь вздохнул и пробормотал:
— Вот поэтому я и не пью в семейных собраниях. Каждый раз кто-то сболтнёт про мою мать.
Люцифер, всё ещё подмигивая, добавил:
— Ждём новых подвигов: «Азраил и ночь единорогов». Обещаю — красочная премьера.
Я рассмеялся горько, но тепло, и буркнул:
— Только не выкладывайте это в общий архив без моего письменного согласия. Иначе — действительно сожгу карусель.
-Так и с чем в итоге меня поздравляют,я могу узнать?,-невыдержал я.
- ты понимаешь, - с намёком протянул Бог.
- Нет, вообще не понимаю. - Я фыркнул. - Новый титул? Нобелевка по разрушениям? Лучший парень ада 2025?
Под столом раздался глухой тук, и Бог дернулся. Я увидел, как Люцифер делает крайне невинное лицо, неумело жуя лист салата. Бог бросил на него взгляд, полный укоров.
- Ты только что меня пнул? - вслух возмутился
- Потому что ты, как всегда, лезешь вперёд паровоза, - пробормотал Люцифер, не отрываясь от тарелки. - Хотя у тебя его и не было никогда.
- Я просто задал вопрос, - обиделся Бог. - Невинный вопрос. Семейный.
- Это был намёк! - рыкнул Люцифер. - А потом ты хотел развернуть весь сценарий, как обычно. Помнишь, как ты на дне рождения Михаила устроил предсказание апокалипсиса?
- Оно было точным, - с достоинством ответил Бог. - Он всё равно поджёг стол. Я просто предупреждал.
- Охренеть, какие вы странные, - выругался я, откидываясь на спинку стула. - Вы как цирк под ЛСД. То кто-то охраняет покой, то поздравлять лезут...
Я остановился, когда в голове щёлкнуло.
Предложение.
Эль. Предложение.Свадьба.
Я сощурился и медленно повернул голову к Богу:
- Подожди... ты про это? - я махнул рукой в сторону Эль. - Я... ну, если да - то ты слишком рано. Не лезь.Я пришлю вам приглашения(нет).
- Да-да, именно это я и имел в виду, - поспешно кивнул Бог, но слишком быстро, слишком уверенно.
И в этот момент у меня внутри что-то дёрнулось. Слишком спокойный. Слишком хитрый. И Люцифер тоже замолчал. А Михаил вообще спрятал лицо в бокале воды.
- Ага, - протянул я, сузив глаза. - Именно это ты имел в виду?
- Разумеется. Только это. Без подвоха. Без пророчеств. Без скрытых смыслов, - заверил Бог, поднимая руки.
Подозрительно быстро. Слишком... согласованный спектакль.
Я вздохнул, глядя на Эль, которая увлечённо спорила с Михаилом по поводу перца в салате.
Что-то они явно знают.
- Вы что-то замышляете. Все трое. И если это опять очередной "божественный план"... клянусь, я сброшу с неба вашу хвалёную лиру. Прямо на херувима.
- Он стал подозрительным, - шепнул Люцифер, наклоняясь к Богу.
- Он всегда был подозрительным, - отмахнулся тот. - Это от тебя.
- Я слышу вас, - процедил я.
- Мы знаем, - хором сказали они.
***********************
Вечер накрыл наш дом мягким, глубоким молчанием. Все ушли - кто по своим делам, кто, как Бог, по велению "высших забот", а Люцифер, как всегда, растворился в клубах дыма и сарказма. Даже Михаил куда-то исчез, возможно, в молитвенную комнату, чтобы пожаловаться на нас небесному HR-отделу.
Мы остались вдвоём.
Я сидел на террасе, в плетёном кресле, а Эль устроилась между моих ног, её спина прижималась к моей груди, голова покоилась на моём плече. Её волосы пахли лавандой и чем-то... домашним. Таким родным, что сердце под рёбрами заныло.
Но я никак не мог выкинуть из головы слова Деда.
- Эль, - негромко сказал я, перебирая её пальцы, - а ты точно не знаешь, о чём он говорил?
Она повернула голову, её взгляд встретился с моим. В глазах - спокойствие, может быть, чуть игривое недоумение.
- Думаю, это была просто шутка, Ты же знаешь его. Он любит переигрывать драму. Особенно за столом.
- Да, но обычно он не смотрит при этом, как будто знает что-то. А сегодня смотрел.
Эль усмехнулась, мягко, как шорох крыльев.
- Может, он просто рад за нас. Мы помирились. Мы вместе. Это чудо даже по небесным стандартам. Разве этого мало?
Я на секунду замолчал. Может, и правда. Может, я просто всё усложняю, как всегда.
Мы сидели в тишине, глядя на звёзды. Небо было чистым, бархатным, и мерцание света казалось таким нереальным, будто кто-то рассыпал по небесной ткани драгоценности.
- Я скучала по ним, - тихо прошептала Эль, глядя вверх. - Когда мы были в аду... Ни неба, ни воздуха. Только камень, дым и бесконечный огонь. Я тогда думала... что больше никогда не увижу этих звёзд. А теперь - я здесь, с тобой. И они - снова здесь.
Я обнял её крепче, вдохнув аромат её кожи. Молча. Нежно. А потом развернул её к себе, взяв за талию, чтобы увидеть её глаза. В них отражались не только звёзды, но и что-то куда важнее - бесконечная глубина чувств. Любовь. Жизнь. Свет.
Я поцеловал её. Медленно. Почти благоговейно.
Моя рука скользнула по её телу, поглаживая бок, талию, опускаясь вниз... пока не коснулась живота. Что-то странное - не резкое, не твёрдое, но... живое.
Я замер. Ладонь осталась на месте, сердце застучало чаще.
Эль напряглась. Она знала. Я почувствовал это кожей.
- Эль... - хрипло прошептал я, - что это?
Она не ответила сразу. Просто смотрела на меня, в её глазах мелькнул страх. Потом нежность. Потом решимость.
Я отодвинулся на долю секунды, но не убрал руку.
- Ты... - я сглотнул.
Её дыхание сбилось. И в тишине между нами - мир затаил дыхание.
- Ты... беременна? - выдохнул я, всё ещё не убирая ладонь с её живота, будто боялся, что если отпущу - это окажется сном.
Эль посмотрела на меня с прищуром и легкой, почти дерзкой улыбкой:
- А ты, случайно, не подрабатываешь узистом по вечерам? Очень уверенная рука, между прочим.
Но я не улыбнулся. Не сейчас. Моё сердце бешено билось, но разум требовал ответа.
- Эль, - голос стал ниже, тише, но от этого только опаснее. - Пожалуйста. Без шуток.
Она вдохнула. Глубоко. Медленно. Её рука легла поверх моей, и она прижалась лбом к моему.
- Я почувствовала это в первый раз... в тот день, в аду. В пещере. Когда мы оба раскрыли себя до предела. Когда не было ни страха, ни масок - только ты, я... и всё, чем мы когда-либо были. - Она закрыла глаза. -Я не погимала,что это. Сначала я подумала, - просто волны моей магии. Остатки энергии, вибрации от раскрывшегося дара.
Её голос дрожал, но не от страха. От света.
- Но это ощущение не прошло. Наоборот - оно стало сильнее. Мягкое, тёплое... Потом меня начало мутить....Но мы были так заняты войной и бойней. ...Я даже не догадывалась,что внутри меня уже есть продолжение тебя...Снова...А сегодня,мне сказал дедушка.Вот с чем он тебя и поздравлял...
Я понял всё, ещё до того, как она договорила. Словно мир остановился - чтобы дать мне возможность услышать биение второго сердца под её кожей.
Моё дыхание сорвалось. Я встал рывком, не веря себе, не веря происходящему, и снова посмотрел на неё - сияющую, любимую, вечную.
- Ты... ты серьёзно?! - почти крикнул я, поднимая её на руки и закружив, как безумец, смеясь, теряя контроль, как мальчишка. - Да ты... ты носишь моего... Эль, Эль, я сойду с ума!
Она смеялась, держась за меня, её волосы разлетались, как крылья за спиной.
Я опустил её осторожно, боясь дотронуться неправильно, и вдруг, будто бы всё вокруг исчезло - пришла тишина. Я смотрел на неё, на её глаза, и меня накрыло другим - холодным, острым, почти мучительным чувством.
Страх.
Я сжал её ладони в своих и прошептал, хрипло:
- Я закрою тебя в этом доме. От всего. От всех. Я никого не подпущу к тебе. Ни к тебе, ни к нему... или к ней. Никогда. Я клянусь.
Эль засмеялась.
-Именно этого я и боялась.
Про себя я уже видел её мёртвой. Как тогда. С окровавленным животом. С моей виной на плечах.
Нет. Не снова.
Эль заметила, как изменился мой взгляд. Как он потемнел.
Она подошла ближе, положила руки мне на грудь, и её голос стал тихим, но твёрдым:
- Первый раз... у нас его отобрали. - В её голосе звучала боль, давняя, глубокая. - Но теперь - я не боюсь. Потому что ты рядом. Потому что я верю в тебя, Азраил. Ты - больше, чем страх. Больше, чем смерть. Ты - мой защитник....Я бы сказала Бог дал нам ещё один шанс,но...исходя из ситуации это...эмм...
Я невольно засмеялся.Звучит и правда странно...
Она прижалась ко мне, и прошептала:
- Я верю в тебя... будущий папочка.
И в этот миг внутри меня что-то изменилось.
Не взорвалось - нет. Напротив, расцвело. Распустилось, как первый цветок на пепелище. Всё, чем я был - оружие, тень, ярость - вдруг растворилось, уступив место новому чувству. Оно было сильнее силы. Светлее света.
Любовь. Чистая, без остатка. К ней. К нему. К нашему будущему.
Я закрыл глаза и просто прижал её к себе. Остальное - подождёт.
Эль тихо подняла голову, её пальцы рисовали круги по моей груди, и вдруг она спросила почти шёпотом, будто между прочим:
— А что там... с твоей мамой?
Я выдохнул. Медленно.
Чёрт.
Эта тема была как ржавая игла, засевшая под кожей.
— Моя мама, — повторил я тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Внутри уже билось другое: Блять...Только не это...Только не сейчас...
Я провёл рукой по лицу, пытаясь отогнать воспоминания, и посмотрел на Эль.
— Она исчезла, когда я был совсем ребёнком, — произнёс я спокойно, почти ласково. — Просто… ушла. Разбила отцу сердце так, что он… больше никогда не стал прежним.
Эль нахмурилась, но молчала.
— Люцифер тогда думал, что это дедушка виноват, — продолжил я. — Что Бог спрятал её. Или убил. Я был рядом, когда отец впервые поднял руку против неба. Когда его любовь превратилась в ярость.
Я замолчал. Воздух в комнате будто стал плотнее.
— Мы искали её. В каждом мире. В каждом чёртовом мире, Эль. И не нашли. Ни следа. Только тишина.
Я сжал кулаки, и стекло в окне чуть дрогнуло.
— Иногда... — я горько усмехнулся, — иногда он сходит с ума. Крушит весь Ад, выжигает всё к чёрту, пока не останется пепел. Михаил говорит, что если когда-нибудь наступит конец света — то не из-за грехов, а из-за мамы. Потому что отец снова потеряет контроль.
Эль молчала. Она видела, как внутри меня всё снова темнело. И всё же тихо спросила:
— А ты... ты её ненавидишь?
Я посмотрел ей прямо в глаза.
— Ненавижу, — прошептал я. — За то, что предала. За то, что бросила. За то, что из-за неё я всю жизнь ищу тех, кто исчезает.
Я замолчал, и вдруг словно вспомнил что-то, что мне когда-то рассказал отец.
Я сжал зубы, — однажды Люцифер нашёл доказательство. Она… сбежала на Землю ради какого-то смертного. Отдала своё бессмертие, чтобы быть с ним. Вот почему мы никогда не смогли её найти.
Эль слегка отступила, глаза расширились от неожиданности.
— Она… выбрала его вместо вас? — прошептала она, едва слышно.
Я глубоко вдохнул.
— Да. Никакая любовь… не оправдывает того, что оставила собственного ребёнка.
Секунду я ещё держал этот взгляд — и почувствовал, как внутри снова зашевелилась ярость.
Но Эль мягко положила ладонь мне на щеку.
— Эй... — сказала она тихо. — Хватит. Сейчас у тебя есть я и наш малыш.
Я моргнул, сбивая дыхание, и услышал её голос — уже с лёгкой улыбкой:
— Ты можешь любить и оберегать нас. А не злиться на призраков.
Я выдохнул, улыбнулся краем губ.
— Опять ты, со своими аргументами, — пробормотал я.
— Кто-то должен держать тебя в узде, будущий папочка, — подмигнула она.
Я не удержался и засмеялся, прижимая её ближе. Её тепло вытесняло всё тёмное.
Пусть прошлое горит — лишь бы она и наш ребёнок были в безопасности.