<64>
Её глаза загорелись.
— Даже не думай двигаться, — прошептала Эль, прижимаясь ко мне.
Я сжал зубы. Внутри всё клокотало — ярость, желание, нетерпение. Но я не двинулся.
Пока.
— Ты сегодня не командуешь, Азраил. — Она провела ногтями по моей груди, оставляя за собой тонкие следы. — Это наказание. За флирт.
Каждое её прикосновение было пыткой. Горячей, сладкой.
Она двигалась медленно, нарочно, будто наслаждаясь моей сдержанностью.
Её губы касались шеи, груди, живота — но она останавливалась каждый раз, когда я пытался потянуться к ней.
— Нет, — шептала она, ухмыляясь. — Ты хочешь? Терпи.
Я задыхался. Вены пульсировали, ладони сжимались в кулаки.
Я мог сорваться в любую секунду. Но не делал этого.
Потому что это была её игра.
И я позволял ей играть. Пока.
— Ты не сдвинешься, пока я не позволю, — прошептала она у самого уха, качнув бёдрами так, что у меня помутилось в глазах. — Ты думал, я не могу тебя довести?
Я посмотрел на неё. Медленно. Внимательно. И улыбнулся.
— Ты опять забыла, кто я.
Она хотела ответить, но я уже развернул её, прижал к стене. Одним движением.
Теперь её дыхание стало сбивчивым.
Моя рука обвила её шею — нежно, но с такой силой, что она задрожала.
— Моя очередь, милая, — прошептал я ей в губы. — Ты хотела игры? Получай.
Теперь я мучил её. Двигался так же медленно, как она до этого.
Мои губы едва касались её кожи.
Я знал, чего она хочет.
Но не давал.
— Азраил, — выдохнула она, выгибаясь, — ты...
— Нет, — прервал я её. — Теперь ты терпишь.
Каждое прикосновение — пытка. Каждый выдох — ожидание.
Она извивалась, хватала меня, умоляла глазами.
— Скажи это, — прошептал я, глядя в её глаза. — Признай.
— Ты победил, — прошептала она, закрыв глаза. — Чёрт бы тебя побрал.
Я почувствовал, как что-то во мне оборвалось.
Я больше не мог быть сдержанным. Но и не был грубым.
Я взял её — аккуратно, бережно.
Словно она была святыней.
Каждое движение было признанием.
Каждый поцелуй — обетом.
Я любил её каждым мускулом, каждой клеткой, каждой мыслью.
И она чувствовала это.
Мы были не просто телами — мы были душами, переплетёнными в пламени и тишине.
Сердце к сердцу.
Дыхание к дыханию.
Когда всё закончилось, я не сказал ни слова. Просто держал её.
Словно боялся снова отпустить.
Потому что этот момент был всем.
Победой.
Миром.
Любовью.
*****************
Они вышли из подсобки, оба растрёпанные, волосы взлохмачены, губы покраснели от поцелуев, одежда кое-как поправлена. Эль, смеясь, попыталась пристроить на место воротник рубашки Азраила, но тот, хищно ухмыляясь, поймал её за талию и вновь поцеловал.
— Ты хотя бы притворись, что сдержанный, — хихикнула она, запыхавшись.
— Сдержанность переоценена. Особенно после того, как ты только что пыталась меня свести с ума, — усмехнулся Азраил, снова цапнув её за талию и заставив хихикать громче.
— Вот бы теперь без свидетелей…
И, как назло, именно в этот момент она врезалась в кого-то корпусом.
— Ой, — Эль резко остановилась и подняла глаза.
Михаил стоял, с пакетами в руках, с видом обречённого человека, увидевшего очередное подтверждение своей веры в судьбу как комедийного сценариста.
— Ну конечно, — устало выдохнул он. — Если вы не воюете, значит вы… вот это вот. В любой подсобке, в любой точке мира. Я уже принимаю это как аксиому.
— Не ворчи, Миша, — сладко пропела Эль, потирая плечо. — Это была стратегическая операция по… налаживанию взаимопонимания.
Азраил усмехнулся и добавил с абсолютно серьёзным лицом:
— Мы улучшали дипломатические отношения между верхом и низом. Прямо скажем, напряжённая встреча на высшем уровне.
— О, господи, — Михаил закатил глаза. — Я просто хотел купить молока. А вместо этого получил моральную травму и психологический ожог третьей степени.
— Мы можем купить тебе глазные капли и святую воду, — предложил Азраил. — Или бейсбольную биту. Чтобы отгонять нас при приближении.
— Серьёзно, мне просто нужен был йогурт... — бормотал Михаил, уходя вперёд, а Эль и Азраил, держась за руки, еле сдерживали смех.
---
Когда они вернулись домой, Люцифер уже удобно устроился в кресле, потягивая вино.
— А вот и наши герои, — сказал он с ухмылкой. — Судя по вашей прическе, Эль, ты выиграла... или проиграла?
— Я проиграла, но с удовольствием, — фыркнула Эль, бросая пальто на вешалку.
— Я больше не могу, — воскликнул Михаил, ставя пакеты на кухонный стол. — Я буквально только что снова застал их в процессе! Я не хочу больше ходить по магазинам. Я не хочу больше открывать двери. Я не хочу жить в мире, где их страсть нападает на меня из каждого угла!
— Прими это как реальность, — философски отозвался Бог, даже не отрываясь от книги. — Любовь... как и тыквенный суп, иногда случается неожиданно.
— Особенно, когда ты его не заказывал! — простонал Михаил, упав на диван лицом вниз.
Азраил хлопнул его по плечу и с усмешкой добавил:
— Успокойся. В следующий мы повесим табличку. Если успеем.
Эль прыснула со смеху, прижавшись к Азраилу, и прошептала ему в ухо:
— Думаешь, в ванной тоже можно дипломатично поработать?
Он оскалился, притянул её ближе и ответил так, чтобы слышал только она:
— Только если с пеной и подписанием мирного договора... на телах.
— О боже, они снова начинают! — раздалось с дивана, где Михаил уже накрылся подушкой.
— Ну что за мыльная опера, — вздохнул Люцифер, делая глоток. — Но, чёрт возьми, она хотя бы с рейтингом 18+ и отменной актёрской игрой.