Тьма в объятиях солнца

Михаил вернулся один.

Он появился в дверях спальни уставший, с потемневшим от напряжения взглядом. Остановился у порога, посмотрел на Эль, затем на Азраила.

— Суд ещё не окончен, — тихо произнёс он. — Совет вынес решение по доказанным обвинениям. Но окончательный приговор Рафаилу должен объявить Отец.

Азраил напрягся.

— Где он?

— Вернулся в зал Совета.

Михаил провёл ладонью по лицу.

— Ему нужно завершить суд. И решить, куда отправить Рафаила после лишения сана.

Эль слабо пошевелилась на подушках.

— Рафаил что-нибудь сказал?

— Нет.

Михаил помолчал.

— Когда Отец вернулся в зал, Рафаил перестал спорить. Просто стоял и ждал.

Азраил мрачно усмехнулся.

— Наверняка уже придумал, как превратить собственное наказание в мученичество.

— Возможно.

Михаил посмотрел на Эль.

— Но на этот раз его никто не слушает.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой.

Прошло время.

В доме стало непривычно тихо.

Никто не знал, сколько именно длился окончательный совет. Несколько минут или несколько часов. После пережитого время ощущалось странно, словно и оно устало участвовать в семейных катастрофах бессмертных.

Азраил оставался рядом с Эль.

Люцифер несколько раз проходил по коридору, делая вид, что совершенно не волнуется, хотя за это время успел съесть почти всё печенье, украденное у Смотрящих.

Михаил молча ждал у окна.

А потом дверь спальни едва слышно скрипнула.

Азраил поднял голову.

На пороге стоял Бог.

—Дедушка?!

Он вернулся один.

Без сияния, свиты и тяжести небесного величия. На лице не осталось привычной насмешливой отстранённости. Только усталость.

Глубокая.

Древняя.

Та, которую невозможно исцелить ни силой, ни вечностью.

Усталость от власти.

От любви.

От необходимости судить собственного ребёнка.

Азраил медленно поднялся и по привычке встал между ним и кроватью.

Эль заметила это движение.

— Азраил.

— Что?

— Он пришёл не убивать меня.

— Все так говорят перед семейными визитами.

Бог коротко взглянул на внука.

— Если бы я пришёл тебя убивать, ты бы не успел принять эту драматичную позу.

Азраил немного расслабил плечи.

— Очень обнадёживает.

Бог прошёл в комнату.

Следом в дверях появились Люцифер и Михаил.

Михаил выглядел так, будто за время отсутствия Бога успел пережить суд, семейную трагедию и необходимость смотреть, как Люцифер ест чужую еду без малейшего стыда.

Эль приподнялась на подушках.

Азраил сразу обернулся к ней.

— Лежи.

— Я и лежу.

— Ты села.

— Поразительная наблюдательность.

Он поправил подушки за её спиной и сел рядом, не выпуская её ладонь.

Бог остановился напротив них.

Несколько мгновений молчал.

Потом тихо произнёс:

— Решение принято.

В комнате стало тихо.

Даже Люцифер перестал жевать.

— Рафаил лишён сана Архангела, — продолжил Бог. — Он больше не будет носить имя хранителя, командовать небесным войском или обладать правом говорить от имени Небес.

Эль крепче сжала пальцы Азраила.

— Его изгнали? — спросила она.

— Да.

— Куда?

— За пределы Небес и Ада. В место, где нет власти, последователей и возможности наблюдать за теми, чьи жизни он разрушил.

Голос Бога стал тяжелее.

— Он останется один. Без права вмешиваться. Без возможности покинуть заточение до тех пор, пока я сам не решу иначе.

Азраил смотрел на него внимательно.

— Он сопротивлялся?

— Нет.

— Кричал?

— Нет.

— Угрожал?

— Нет.

Бог отвёл взгляд.

— Рафаил выслушал приговор и молча опустил голову.

Почему-то именно это прозвучало страшнее крика.

Эль почувствовала, как внутри неё поднялось нечто тяжёлое и болезненное.

Рафаил заслуживал наказания.

Она знала это.

Помнила каждую ложь.

Каждую потерю.

Каждый крик.

И всё же где-то глубоко продолжала жить маленькая девочка, которая когда-то бежала к нему, когда боялась темноты.

Архангел , уничтоживший её жизнь, когда-то был тем, кому она доверяла.

Эль закрыла глаза.

Азраил сразу придвинулся ближе.

— Огнёк?

— Всё хорошо.

— Врёшь.

— Немного.

Он поднёс её пальцы к губам.

Бог наблюдал за ними молча.

— Ты уверен? — спросил Азраил. — Он всё-таки твой сын. Один из первых.

Плечи Бога едва заметно опустились.

— Уверенность здесь ни при чём.

Он посмотрел на Михаила.

Потом на Люцифера.

И только после этого снова на Азраила и Эль.

— Я создал их, чтобы они защищали жизнь. Дал им силу, которой не обладало почти ни одно существо. Позволил считать себя голосом справедливости.

В его глазах появилась боль.

— А Рафаил превратил доверие в право распоряжаться чужими судьбами. Михаил слишком долго молчал. Гавриил и Уриил исполняли приказы, которые должны были поставить под сомнение.

Михаил опустил голову.

Бог продолжил:

— Я разочарован в своих сыновьях. Но сильнее всего в себе. Потому что не увидел, кем стал один из них.

— Не слишком увлекайся самобичеванием, отец. Это моя семейная должность. Я уже застолбил место и заказал табличку,-Сказал Люцифер.

Бог посмотрел на него.

— Ты превратил собственное падение в государственную структуру.

— Зато с устойчивой экономикой.

— В Аду три дня бастовали палачи.

— Им не понравился новый график.

— Ты назначил пытки с девяти до пяти.

— Даже грешникам нужен режим.

Михаил устало потёр переносицу.

— Мы можем хотя бы один серьёзный разговор довести до конца без обсуждения трудового законодательства Ада?

Люцифер посмотрел на него с искренним удивлением.

— Конечно. Но зачем?

Уголок губ Эль дрогнул.

Азраил тоже коротко усмехнулся.

Бог покачал головой, но тяжесть в его лице немного отступила.

— Когда я изгнал тебя, — сказал он Люциферу, — ты тоже решил, что я тебя наказал.

— Ты сбросил меня с Небес.

— Я доверил тебе управление Адом.

— Очень по-отцовски. Другим детям земли, арфы и благословения. Мне кипящая смола и население с проблемами контроля гнева.

— Я надеялся, что ответственность поможет тебе повзрослеть.

Люцифер медленно оглядел себя.

— Не помогла.

— Я заметил.

Азраил тихо рассмеялся.

Люцифер повернулся к нему.

— Не радуйся. Тебя воспитывал я. Ты вообще побочный эффект моего характера.

— Зато красивый.

— Самооценка тоже моя.

Эль прикрыла рот ладонью.

Смех получился слабым, но настоящим.

Бог посмотрел на неё, и выражение его лица вновь стало серьёзным.

— Рафаил принял приговор. Михаил проводит его к месту заточения.

Михаил коротко кивнул.

— Он не останется без надзора.

— А если попытается выбраться? — спросил Азраил.

— Не сможет.

— Все когда-нибудь говорят «не сможет», — мрачно заметил тот. — А потом кто-то открывает древнюю печать, находит запрещённую книгу или случайно женится на апокалипсисе.

Эль повернулась к нему.

— Это ты сейчас обо мне?

— Я сказал «случайно»?

— Почти.

Бог посмотрел на их переплетённые пальцы.

— Для вас это конец одной войны.

— Одной? — насторожился Азраил.

— Не начинай, — предупредила Эль.

— Он сказал «одной». Это никогда не звучит хорошо.

— Я сказал лишь то, что ваша история не заканчивается вместе с приговором Рафаилу, — объяснил Бог.

— Ещё хуже, — пробормотал Азраил.

Люцифер снова взял печенье.

— Расслабься. Может, дальше будет семейная комедия.

Михаил посмотрел на него.

— У нас уже семейная комедия.

— Тогда хоррор.

— Люцифер.

— Романтический хоррор?

— Замолчи.

Бог подошёл ближе к кровати.

Азраил напрягся, но не заслонил Эль снова.

Это небольшое движение не осталось незамеченным.

— Отдыхайте, — произнёс Бог. — Суд завершён. Рафаил больше не сможет приблизиться к вам.

— Ты обещаешь? — спросила Эль.

Он встретил её взгляд.

— Да.

Она медленно выдохнула.

Будто только сейчас позволила себе поверить, что больше не обязана каждую секунду ждать удара.

Азраил обнял её за плечи.

— Тогда пусть это будет конец, — тихо сказал он.

Бог посмотрел на него.

— Или начало.

— Только не начинай говорить загадками, — предупредил Азраил. — Я слишком устал для великой мудрости.

— А для рясы?

Эль медленно повернула голову к Богу.

Люцифер подавился печеньем.

Михаил закрыл лицо ладонью.

Азраил застыл.

— Дед.

— Что?

— Ты сейчас серьёзно?

— Хотел убедиться, что тема закрыта.

— Она закрыта.

Эль подняла бровь.

— Не помню, чтобы я это подтверждала.

Азраил посмотрел на неё.

— Огнёк.

— Просто уточняю терминологию.

Люцифер согнулся от смеха.

Бог невозмутимо направился к двери.

— Значит, всё действительно налаживается.

— Уходи, — хором произнесли Азраил и Эль.

Он остановился на пороге и обернулся.

— Азраил.

— Что ещё?

— Ты спросил, знаю ли я, чем закончится ваша история.

Азраил замер.

Эль тоже перестала улыбаться.

— И? — тихо спросила она.

В глазах Бога мелькнуло нечто человеческое.

Тёплое.

Почти беззащитное.

— Я знаю, какой она может стать. Но каким будет её конец, решите только вы.

Он вышел.

Михаил последовал за ним.

Люцифер задержался в дверях, посмотрел сначала на сына, потом на Эль.

— Если понадобится что-нибудь...

— Не понадобится, — сразу сказал Азраил.

— Я хотел предложить печенье.

— Ты его украл.

— Значит, оно особенно вкусное.

Эль протянула руку.

— Оставь тарелку.

Люцифер посмотрел на неё с восхищением.

— Наконец-то в этой семье появился разумный человек.

Азраил прищурился.

— Она беременна. Ей можно.

— А мне?

— Тебе нельзя ничего.

— Жестокий ребёнок.

Люцифер поставил тарелку на тумбочку и вышел, прикрыв за собой дверь.

Азраил дождался, когда шаги затихнут.

Потом посмотрел на Эль.

— Мы одни.

— Не произноси это слишком радостно. Они могут услышать и вернуться.

Он лёг рядом и осторожно притянул её к себе.

Эль устроилась у него на груди.

— Всё закончилось? — спросила она.

Азраил провёл ладонью по её волосам.

— Рафаил больше не придёт.

— Я не только о нём.

Он помолчал.

— Не знаю.

Эль прикрыла глаза.

— Честный ответ.

— Учусь.

— Медленно.

— Зато красиво.

Она тихо усмехнулась и прижалась крепче.

Впервые за долгое время дом действительно затих.

Без криков.

Без света порталов.

Без угроз и чужих голосов.

Только тёмное озеро за окнами, дыхание Эль и рука Азраила, лежавшая поверх её живота.

Через некоторое время они уснули.

Оба почти одновременно.

И провалились в один и тот же сон.

⸻

Вокруг не было ничего.

Ни дома.

Ни озера.

Ни земли под ногами.

Только бесконечное серое пространство, наполненное холодным рассеянным светом.

Эль стояла рядом с Азраилом.

Их пальцы были переплетены, словно даже сон не сумел разлучить их.

— Это опять видение? — тихо спросила она.

Азраил оглядел пустоту.

— Если сейчас появится Рафаил, я проснусь исключительно ради того, чтобы снова его убить.

Вдалеке возник силуэт.

Небольшой.

Детский.

Он медленно приближался, пока Эль не смогла различить лицо.

Мальчику было около десяти лет.

Тёмные волосы падали на лоб. Серебристые глаза казались слишком взрослыми для ребёнка. В складке между бровями, в положении головы и даже в мрачной сосредоточенности было что-то мучительно знакомое.

Он был похож на Азраила.

Не просто внешне.

Так, словно сама тьма взяла его черты и повторила их в другом, более хрупком теле.

Азраил перестал дышать.

— Это...

Мальчик остановился перед Эль.

Посмотрел на неё с такой болью, что у неё сжалось сердце.

Он поднял руки и осторожно коснулся её щёк.

Его губы двигались.

Но вокруг оставалось тихо.

— Я не слышу тебя, — прошептала Эль.

Ребёнок заговорил снова.

Без звука.

Потом резко повернулся к Азраилу.

Закричал.

По напряжённому лицу, по широко раскрытому рту было видно, насколько отчаянным был этот крик.

Но тишина не дрогнула.

Азраил шагнул ближе.

— Что ты пытаешься сказать?

Мальчик схватил Эль за руку.

Затем Азраила.

И соединил их ладони.

В тот же миг пространство вокруг раскололось.

Серый свет треснул, как стекло.

Голос ребёнка прозвучал внутри них обоих.

Одно слово.

Тихое.

Надломленное.

— Забыли.

Эль замерла.

— Что забыли?

Мальчик сильнее сжал их руки.

— Забыли.

На этот раз слово прозвучало громче.

Вокруг начали возникать размытые образы.

Чёрная вода.

Детский плач.

Золотая дверь без ручки.

Медальон, раскрытый на ладони.

Чьи-то руки, испачканные чёрной кровью.

Образы вспыхнули и исчезли прежде, чем Эль успела их рассмотреть.

— Кто ты? — спросил Азраил.

Ребёнок посмотрел на него.

В серебристых глазах блеснули слёзы.

— Забыли!

Крик наконец обрёл голос.

Он ударил по пустоте, заставив пространство содрогнуться.

Мальчик начал исчезать.

— Подожди! — Эль потянулась к нему. — Что мы забыли?!

Но пальцы прошли сквозь серый свет.

Последним исчезло лицо ребёнка.

И его голос продолжал звучать уже из темноты.

— Забыли...

⸻

Эль проснулась с криком.

Тело резко дёрнулось, пальцы вцепились в простыню.

Азраил открыл глаза в ту же секунду.

Он сразу обнял её, прижимая к груди.

— Эль. Смотри на меня.

Она тяжело дышала.

Сердце билось так быстро, что Азраил чувствовал каждый удар.

— Ты видел его? — прошептала она.

— Да.

— Мальчика?

— Да.

Эль побледнела ещё сильнее.

— Он был похож на тебя.

— Я заметил.

Она положила ладонь на живот.

Движение было настолько быстрым и инстинктивным, что Азраил мгновенно напрягся.

— Тебе больно?

— Нет.

— Ребёнок?

— Я не знаю.

Азраил накрыл её руку своей.

Прислушался к связи.

К её силе.

К едва заметному, тёплому присутствию новой жизни.

— Он здесь, — тихо сказал Азраил. — Всё хорошо.

Эль закрыла глаза.

Но дрожь не прекращалась.

— А если это он?

— Наш ребёнок?

Она кивнула.

— Он пытался нас предупредить. Значит, что-то случится.

— Мы этого не знаем.

— Он кричал, Азраил.

— Я слышал.

— Он повторял, что мы забыли.

Голос Эль дрогнул.

— Что, если мы снова что-то упустили? Что, если опасность уже рядом, а мы её не замечаем?

Азраил обнял её крепче.

— Не спеши хоронить будущее из-за одного видения.

— В прошлый раз видение показало твою смерть.

— И мы её изменили.

Эль подняла на него глаза.

В них был страх.

Не тот, который заставлял её отступать.

Тот, который превращал любовь в готовность уничтожить весь мир.

— Я не переживу ещё одну потерю, — прошептала она. — Только не ребёнка. Не снова.

Азраил коснулся её лица.

— Ты не потеряешь его.

— Ты не можешь обещать.

— Могу.

— Азраил.

— Я знаю, что не способен приказывать судьбе.

Он прижался лбом к её лбу.

— Но могу обещать, что на этот раз мы не будем ждать, пока она решит всё за нас.

Эль сжала его одежду.

— Нужно рассказать остальным.

Азраил помолчал.

Потом покачал головой.

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что Люцифер превратит это в семейное расследование с пытками. Михаил начнёт чертить схемы. А дед посмотрит загадочно и скажет что-нибудь вроде: «Всё уже началось».

Эль невольно фыркнула.

— Похоже на правду.

— Сначала разберёмся сами.

Она медленно кивнула.

Азраил снова уложил её рядом, не выпуская из рук.

Но сон больше не приходил.

Они лежали в темноте, прислушиваясь к дыханию друг друга и к тишине дома.

Где-то за окнами плескалось озеро.

Ветер шевелил ветви.

Всё выглядело спокойно.

Безопасно.

Обычно.

Но в памяти обоих продолжал звучать голос мальчика.

Одинокий.

Испуганный.

Отчаянный.

— Забыли.