Тьма в объятиях солнца

Эль спустилась не сразу.

Несколько минут она просидела на краю кровати, дожидаясь, пока перестанет кружиться голова и исчезнет неприятная слабость в ногах.

Азраил остался лежать поперёк кровати, заложив одну руку за голову и внимательно следя за каждым её движением.

Слишком внимательно.

Так, будто она не поправляла волосы перед зеркалом, а пыталась незаметно покинуть страну.

— Ты точно никуда не падаешь? — спросил он.

— Пока нет.

— Очень обнадёживающий ответ.

Эль обернулась.

— Я просто устала.

Азраил мрачно посмотрел на неё.

— Тебе нужно отдыхать.

— Мне нужно спуститься вниз до того, как Михаил окончательно уничтожит кухню.

— Пусть уничтожает. Дом застрахован.

— От архангельской готовки?

— Нет. Страховая компания не поверила, что такое возможно.

Эль тихо рассмеялась.

Азраил приподнялся на локте.

— Я серьёзно, огонёк. Ты бледная.

— Уже нет.

— Тебя только что тошнило.

— От запаха.

— Моего?

Она посмотрела на него.

— Не льсти себе.

Азраил нахмурился сильнее.

Ему явно не нравилось ни её состояние, ни отсутствие понятного врага, которому можно было за это оторвать голову.

Эль подошла к кровати, наклонилась и коротко поцеловала его.

— Я в порядке.

Он поймал её за талию прежде, чем она успела выпрямиться.

— Я спущусь с тобой.

— Ты лежишь голый.

Азраил посмотрел на себя.

— Веский аргумент.

— Одевайся.

— Ты можешь помочь.

— Можешь продолжать лежать.

Она высвободилась и направилась к двери.

Азраил проводил её тяжёлым взглядом.

— Если тебе снова станет плохо...

— Я позову.

— На первый раз.

— Что?

— Позовёшь меня с первого раза. Не после того, как потеряешь сознание, взорвёшь комнату или случайно воскресишь кого-нибудь.

Эль улыбнулась через плечо.

— Постараюсь ограничиться обычной тошнотой.

— Уже ненавижу эту фразу.

Она вышла.

Азраил остался в спальне, глядя в потолок и прислушиваясь к её шагам на лестнице.

Только когда услышал, как Эль вошла в гостиную и начала смеяться над чем-то, сказанным Люцифером, позволил себе выдохнуть.

Ненадолго.

⸻

Михаила на кухне не оказалось.

Сковорода стояла в раковине, залитая водой, кастрюля была накрыта полотенцем, словно семья решила скрыть следы преступления до приезда следователей, а из открытой двери на террасу доносился голос Люцифера.

— Молись громче, брат. Возможно, Отец наконец услышит.

— Я здесь, — спокойно отозвался Бог.

Эль подошла к стеклянной двери и выглянула наружу.

Михаил стоял на коленях у озера.

Ладони были сложены перед лицом.

Глаза закрыты.

Выражение лица мученическое.

Позади него на скамье сидели Бог и Люцифер.

Оба держали по чашке кофе и наблюдали за архангелом с неподдельным интересом.

— Что он делает? — спросила Эль.

Люцифер обернулся.

— Пытается очистить разум.

— От чего?

Бог задумчиво посмотрел на Михаила.

— От вас.

Михаил не открывал глаз.

— Я всё слышу.

— Значит, слух ещё не пострадал, — обрадовался Люцифер. — Уже хорошая новость.

Эль вышла на террасу.

— Михаил?

Он вздрогнул.

Открыл один глаз.

Увидел её.

Сразу закрыл обратно.

— Не подходи.

Эль остановилась.

— Почему?

— Я пытаюсь забыть.

— Что именно?

Михаил медленно повернул голову.

— Ты правда хочешь, чтобы я произнёс это вслух перед Отцом?

Бог поднял чашку.

— Меня уже сложно удивить.

Люцифер фыркнул.

— После последних дней я бы не был так уверен.

Михаил тяжело выдохнул.

— Я открыл дверь.

— Сам, — напомнила Эль.

— Да. Это была моя ошибка.

— Очередная, — любезно добавил Люцифер.

— Я думал, вы оделись.

— Почему? — спросил Бог. — На чём основывалась эта смелая теория?

Михаил посмотрел на него с болью.

— На надежде.

— Ненадёжный источник, — заключил Бог.

Люцифер поставил чашку рядом с собой.

— Предлагаю официально запретить Михаилу открывать двери.

— И заходить в комнаты, — добавил Бог.

— И пользоваться лестницей.

— Почему лестницей? — не понял Михаил.

Люцифер пожал плечами.

— На всякий случай. Опасность явно преследует тебя архитектурно.

Эль прикрыла рот ладонью.

— Я не знала, что ты настолько впечатлительный.

— Я не впечатлительный.

— Ты молишься у озера.

— Я всегда любил природу.

— На коленях?

Михаил с достоинством выпрямился.

— Камень скользкий.

Бог посмотрел на сухую дорожку под ним.

— Конечно.

Люцифер наклонился к Эль и понизил голос:

— Он уже попросил стереть ему память.

— Я попросил избавить меня от подробностей вашей семейной жизни!

— Это и есть память, — заметил Бог.

Михаил поднялся.

— Я ухожу.

— Куда? — спросила Эль.

— Не знаю. Туда, где нет дверей.

Люцифер задумался.

— Пустыня?

— Вулкан?

— Монастырь? — предложил Бог.

Михаил резко развернулся к ним.

— Вы можете хотя бы пять минут не издеваться?

Бог и Люцифер переглянулись.

— Нет, — ответили одновременно.

Михаил посмотрел на небо.

— Иногда я понимаю Рафаила.

Веселье исчезло мгновенно.

Он помолчал.

— Не в смысле убийств.

— Поздно уточнил, — заметил Люцифер.

Михаил прикрыл глаза.

— Я хотел сказать, что семья может довести до безумия.

— Это уже звучит правдоподобно, — согласился Бог.

Эль рассмеялась.

Но смех быстро оборвался.

Желудок снова неприятно сжался.

Она едва заметно нахмурилась.

Бог сразу посмотрел на неё.

Взгляд изменился.

Стал внимательнее.

Мягче.

Он поднялся.

— Элиэя, можно тебя на минуту?

Люцифер прищурился.

— Какой подозрительно серьёзный голос.

— Разве я не могу поговорить с ней?

— Можешь. Но после всего, что происходило в этом доме, фраза «на минуту» звучит как начало катастрофы.

Михаил шагнул к двери.

— Я ничего не хочу знать.

— Ты и так ничего не знаешь, — бросил Люцифер.

— Вот и хочу сохранить это достижение.

Он ушёл в дом.

Люцифер посмотрел ему вслед.

— Через час снова будет молиться.

— Оставь его в покое, — сказала Эль.

— Я и оставляю. Просто громко.

Бог кивнул в сторону гостиной.

— Пойдём.

⸻

Он сел рядом с Эль на диван.

Несколько секунд молчал, словно подбирал слова, хотя она подозревала, что Бог редко нуждался в подобной роскоши.

— Ты замечала что-нибудь необычное в последние дни? — спросил он.

Эль моргнула.

— Кроме войны, суда, нападения ангельской армии и Михаила, который устроил кремацию завтрака?

— В себе.

Она задумалась.

— Усталость.

— Ещё?

— Иногда кружится голова.

Бог терпеливо ждал.

Эль поморщилась.

— Тошнит. Но это может быть запах готовки.

Из кухни донёсся оскорблённый голос Михаила:

— Я всё слышу!

Люцифер крикнул следом:

— Запиши в рецепт: блюдо вызывает пророческую тошноту!

— Уйди с кухни!

Эль улыбнулась.

— Видишь? В доме слишком много причин чувствовать себя плохо.

Бог не рассмеялся.

Только посмотрел на неё с той особенной нежностью, от которой внутри стало тревожно и тепло одновременно.

— Это не болезнь.

Эль нахмурилась.

— Тогда что?

Он осторожно взял её за руку.

— Жизнь.

Она молчала.

Несколько секунд.

Потом ещё.

Слово не сразу обрело смысл.

А когда обрело, сердце ударило так сильно, что стало трудно дышать.

— Нет...

Не отрицание.

Страх поверить.

Бог улыбнулся.

— Да.

Эль медленно положила ладонь на живот.

— Я беременна?

— Да, дитя.

Мир остановился.

Не исчез.

Просто вдруг стал очень маленьким.

Диван.

Его рука.

Её ладонь на животе.

И жизнь, которую она пока не могла почувствовать, но уже любила так сильно, что это пугало.

Эль рассмеялась.

Сразу же заплакала.

Потом снова рассмеялась и обняла Бога так резко, что тот едва не расплескал кофе.

— Осторожнее, — произнёс он, улыбаясь. — Я всё-таки держу напиток.

— Ты говоришь мне, что я беременна, и беспокоишься о кофе?

— Кофе невиновен.

Эль прижалась к нему сильнее.

— Спасибо.

— Не мне.

— Всё равно.

Он погладил её по волосам.

— Береги себя.

— Буду.

— И запасись терпением.

Эль отстранилась.

— Для чего?

Бог выразительно посмотрел в сторону лестницы.

— Для Азраила.

Она сразу поняла.

— Он сойдёт с ума.

— Он уже там живёт. Просто расширит владения.

Эль тихо засмеялась.

— Запрёт меня в комнате.

— Заколотит окна.

— Поставит охрану.

— Уволит охрану, потому что она посмотрела в твою сторону.

— Перестанет позволять мне ходить по лестнице.

Бог задумчиво кивнул.

— Лестница действительно опасна.

— Не становись на его сторону.

— Я выбираю сторону ребёнка.

— Он ещё даже не знает.

— Уже сочувствую.

В этот момент за спиной раздался голос Азраила:

— Великолепно.

Эль закрыла глаза.

Он стоял у лестницы.

Уже одетый.

Мрачный.

Подозрительный.

И смотрел на руки Бога, всё ещё лежавшие на плечах Эль.

— Я оставил вас одних на десять минут.

— Двенадцать, — уточнил Бог.

— Не помогай себе.

Азраил подошёл ближе.

— Почему вы обнимаетесь?

— Потому что ей было нужно.

— Я тоже существую.

— Ты был наверху.

— Это не повод пользоваться моим отсутствием.

Эль посмотрела на него.

— Ты ревнуешь меня к собственному деду?

— Я никому не доверяю.

— Даже Богу?

Азраил перевёл взгляд на него.

— Особенно ему. Посмотри, какую семью он создал.

Из кухни донёсся смех Люцифера.

Бог спокойно поднялся.

— Твоя женщина в полном порядке.

— Это я сам решу.

— Нет, — сказала Эль.

Азраил сразу посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего.

Она улыбнулась слишком невинно.

Бог хлопнул внука по плечу.

— Поздравляю.

Азраил нахмурился.

— С чем?

— Сам разберёшься.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

— Это семейное.

Бог направился на кухню.

Азраил проводил его подозрительным взглядом.

Потом повернулся к Эль.

— Что произошло?

Она прикусила губу.

— Сегодня день священного единорога.

Азраил застыл.

— Что?

— Праздник.

— Какой ещё праздник?

Из кухни донёсся сдавленный смешок Люцифера.

Азраил резко повернул голову.

— Отец!

— Я ничего не сказал!

— Ты дал ей те конфеты?

— Какие конфеты?

— Те, после которых Михаил два часа разговаривал с вазой!

Михаил выглянул из кухни.

— Она первая начала.

Бог спокойно прошёл мимо него.

— Ваза была убедительнее некоторых архангелов.

Азраил снова посмотрел на Эль.

— Ты ела что-то странное?

— Возможно.

— Что именно?

— Ужин.

— Ещё не готов.

— Тогда ты нашёл причину.

Он смотрел на неё ещё несколько секунд.

Эль видела, как подозрение борется в нём с желанием немедленно вызвать всех врачей мира.

— Сядь, — приказал Азраил.

— Нет.

— Тебе было плохо.

— Уже прошло.

— Сядь.

— Сам сядь.

— Я стою нормально.

— Поздравляю.

Бог заглянул из кухни.

— Не торопи её, внук.

Азраил прищурился.

— Вы все что-то знаете.

Люцифер появился рядом с ним, держа в руках хлеб.

— Мы знаем, что ты параноик.

— Это не секрет.

— Тогда сюрприз испорчен.

⸻

Ужин устроили на террасе.

Эль действительно приготовила всё сама.

Свежий хлеб.

Запечённые овощи.

Мясо.

Салат.

Несколько соусов, ни один из которых не пытался сбежать из миски или заговорить голосом проклятой души.

Михаил ел с выражением человека, которому впервые за долгое время дали безопасную пищу.

— Я почти забыл, что еда может не дымиться, — признался он.

Люцифер попробовал мясо.

— Вкусно.

Все замерли.

Эль подняла брови.

— Это комплимент?

— Нет. Я просто констатирую подозрительный факт.

Бог отломил кусок хлеба.

— Она готовит лучше всех вас.

— Низкая планка, — заметил Михаил.

— Ты вчера поджёг яйца, — напомнил Азраил.

— Они прилипли.

— К потолку.

— Я нервничал.

Люцифер вырезал из хлеба сердечко и положил его на тарелку Бога.

Тот посмотрел на него.

— Что это?

— Любовь сына.

— Похоже на печень.

— Любовь была сложной.

Азраил откинулся на спинку стула.

Впервые за много дней он выглядел почти расслабленным.

Почти.

Его ладонь всё равно лежала на бедре Эль, словно он проверял, что она рядом.

Бог отпил вина.

— Ну что, внук. Когда тебя поздравлять?

Азраил медленно повернул голову.

— С чем?

— Сам подумай.

— Я уже думал. Не понравилось.

Люцифер резко пнул Бога под столом.

Тот дёрнулся.

— Ты меня ударил?

— Случайно.

— Ты целился.

— У меня длинные ноги.

— Неправда.

— Тогда ты слишком широко сидишь.

Азраил посмотрел на них обоих.

— Что происходит?

Михаил немедленно занялся салатом.

Настолько сосредоточенно, будто листья содержали секрет бессмертия.

Эль поднесла бокал к губам, но пить не стала.

Люцифер сделал невинное лицо.

— Ничего.

— Вы все отвратительно врёте.

— Ты вырос среди нас, — заметил Бог. — Должен был привыкнуть.

— С чем меня поздравляют?

— Возможно, со свадьбой, — быстро сказал Люцифер.

Азраил посмотрел на Эль.

Потом на Бога.

— Мы уже женаты.

— Можно ещё раз, — предложил Михаил, не поднимая головы. — Вдруг в этот раз будет тише.

— Не будет, — ответили все одновременно.

Люцифер рассмеялся.

Азраил прищурился.

— Вы что-то скрываете.

— Мы едим, — сказал Бог.

— Это не ответ.

— Но правда.

— Дед.

— Внук.

— Не играй со мной.

— Тебя сложно обыграть. Ты переворачиваешь стол.

Люцифер наклонился к Богу.

— Он становится нервным.

— Он всегда нервный.

— Я слышу, — предупредил Азраил.

— Мы знаем, — хором ответили они.

Эль не выдержала и рассмеялась.

Азраил посмотрел на неё.

Долго.

Слишком внимательно.

— Ты тоже.

— Что я?

— Что-то скрываешь.

— Я приготовила ужин.

— Ты уходишь от ответа.

— Я сижу на месте.

— Эль.

— Азраил.

Люцифер поднял бокал.

— Великолепный брак. Два бессмертных существа, которые могут разрушать миры, но спорят как люди, забывшие пароль от общей почты.

Михаил хмыкнул.

— Там пароль «Огонёк».

Азраил повернулся к нему.

— Откуда ты знаешь?

Михаил замер с вилкой во рту.

— Я пошутил.

— Плохо.

— Я давно не тренировался.

— Оно и видно.

Бог снова посмотрел на Эль.

В его глазах мелькнула мягкая насмешка.

Она едва заметно покачала головой.

Не сейчас.

Он понял.

Люцифер тоже заметил их короткий обмен и тут же наступил Богу на ногу ещё раз.

— Перестань меня пинать, — возмутился тот.

— Тогда перестань смотреть загадочно.

— Я всегда так смотрю.

— Именно поэтому началось половина религий.

Азраил прикрыл глаза.

— Я живу в цирке.

— Нет, — возразил Люцифер. — В цирке люди хотя бы получают деньги за стресс.

⸻

К вечеру дом снова опустел.

Бог ушёл по делам Совета.

Люцифер отправился проверять охрану Рафаила, предварительно пообещав Михаилу прислать беруши и молитвенник с картинками.

Михаил закрылся в комнате под лестницей.

На двери появилась записка:

«НЕ ВХОДИТЬ. ОСОБЕННО ВЛЮБЛЁННЫМ».

Азраил прочитал её.

— Очень смешно.

Из комнаты донеслось :

— Это не шутка!

Эль увела мужа на террасу раньше, чем тот успел снять дверь с петель в воспитательных целях.

Они устроились в плетёном кресле.

Эль села между его ног, прижавшись спиной к груди.

Азраил обнял её и несколько минут молча перебирал её пальцы.

Над озером зажигались звёзды.

Тихие.

Далёкие.

Неподвижные.

— Я скучала по небу, — сказала Эль.

Азраил посмотрел вверх.

— Оно слишком светлое.

— Сейчас ночь.

— Всё равно подозрительное.

— Ты ненавидишь всё красивое?

— Нет.

Он коснулся губами её виска.

— Только то, что не могу спрятать дома.

Эль улыбнулась.

Несколько секунд они снова молчали.

Потом Азраил произнёс:

— Что они знают?

Она замерла.

Совсем чуть-чуть.

Но он почувствовал.

— Кто?

— Все.

— Очень широкий круг подозреваемых.

— Дед смотрел на тебя, как будто прочитал последнюю страницу раньше меня. Отец пинал его под столом. Михаил пытался утонуть в салате.

— Может, они готовят сюрприз.

— Я ненавижу сюрпризы.

— Знаю.

Азраил развернул её к себе.

— Эль.

Она посмотрела ему в глаза.

Сейчас спрятать это было труднее.

Не потому, что беременность уже можно было увидеть или почувствовать обычным прикосновением.

Просто Азраил знал её слишком хорошо.

Каждый вдох.

Каждую паузу.

Каждую попытку сделать вид, что ничего не происходит.

Он провёл ладонью по её боку.

Медленно опустил ниже.

Остановился на животе.

Эль задержала дыхание.

Азраил тоже.

Под кожей не было движения.

Не было отчётливого сердцебиения, которое он мог бы услышать.

Но связь между ними дрогнула.

Едва заметно.

Не её сила.

Не его.

Что-то третье.

Тихое.

Тёплое.

Настолько слабое, что могло показаться воображением.

Азраил замер.

— Эль...

Она накрыла его руку своей.

— Да.

Его взгляд поднялся к её лицу.

— Что «да»?

— Ты уже понял.

— Скажи.

Голос стал хриплым.

Не угрожающим.

Испуганным.

Эль провела большим пальцем по его костяшкам.

— Я беременна.

Мир исчез.

Азраил не двинулся.

Не вдохнул.

Только смотрел на неё, словно слова ещё не дошли до сознания.

Потом перевёл взгляд на собственную ладонь.

— Там...

— Наш ребёнок.

Азраил резко поднялся, подхватывая её на руки.

Эль вскрикнула и тут же рассмеялась.

Он закружил её один раз.

Потом мгновенно остановился.

— Блядь.

— Что?

— Я тебя закружил.

— Один раз.

— Это опасно?

— Нет.

— Ты уверена?

— Азраил.

Он осторожно поставил её на ноги.

Настолько осторожно, будто земля вдруг стала врагом.

Потом снова обнял.

Рассмеялся.

Громко.

Неверяще.

Уткнулся лицом ей в шею.

— Мы...

Голос сорвался.

Азраил отстранился, посмотрел на неё и снова коснулся живота.

— Ты серьёзно?

— Нет. Мы с Богом решили проверить, насколько быстро ты потеряешь остатки рассудка.

— Я его убью.

— Значит, поверил.

Он снова рассмеялся.

Потом внезапно замолчал.

Эль увидела, как радость в его глазах столкнулась со страхом.

Мгновенно.

Жестоко.

Память о вулкане вернулась раньше, чем он успел её остановить.

Её кровь.

Падение.

Ребёнок, которого они потеряли.

Азраил крепче сжал её руки.

— Ты никуда не выйдешь.

— Началось.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Тренировки закончены.

— Нет.

— Войны закончены.

— Пока.

— Лестница запрещена.

Эль моргнула.

— Что?

— Скользкая.

— Она деревянная.

— Тем более.

— В этом нет логики.

— Я поставлю лифт.

— У нас два этажа.

— Будет быстрый.

— Я буду ходить по лестнице.

— Тогда я буду носить тебя.

— Везде?

— Везде.

— Даже в ванную?

Азраил задумался.

— Особенно в ванную. Там мокро.

Эль рассмеялась.

— Именно этого я и боялась.

— Я закрою дом.

— Нет.

— Усилю охрану.

— Нет.

— Уволю всех мужчин.

— Азраил.

— Михаила тоже.

Из открытого окна первого этажа донёсся голос:

— Я всё слышу!

Азраил наклонился к краю террасы.

— Тогда начинай собирать вещи!

— Это и мой дом!

— С каких это пор?!

Эль схватила мужа за рубашку и потянула обратно.

— Успокойся.

— Я спокоен.

— Ты выселяешь архангела через окно.

— Это не нервный срыв. Это реорганизация пространства.

Она положила ладони ему на грудь.

— Посмотри на меня.

Азраил посмотрел.

— Первый раз у нас отняли ребёнка, — тихо сказала Эль. — Но сейчас всё иначе.

Его челюсть напряглась.

— Рафаил в клетке. Бог знает правду. Мы не одни. И я больше не та женщина, которую можно было удержать кольцом и столкнуть в огонь.

— Это не значит, что я не буду бояться.

— Бойся.

Эль коснулась его щеки.

— Но не превращай страх в клетку для меня.

Азраил прикрыл глаза.

— Ты просишь невозможного.

— Я прошу доверять мне.

— Я доверяю тебе.

— Тогда доверься ещё и нашей жизни.

Он накрыл её руку своей.

Несколько секунд молчал.

— Я попробую.

— Хорошо.

— Но лестница всё равно под наблюдением.

— Азраил.

— Камеры.

— Нет.

— Демон возле каждой ступени.

— Нет.

— Один демон снизу.

— Нет.

— Михаил.

— Он от тебя убежит.

— Значит, будет спортивным.

Эль рассмеялась и прижалась лбом к его груди.

— Будущий папочка.

Азраил замер.

Эти слова подействовали сильнее любого заклинания.

Он посмотрел на неё.

Потом на живот.

И в его лице появилось выражение, которого Эль прежде почти не видела.

Не ярость.

Не страсть.

Не страх.

Чистое, почти беспомощное счастье.

Азраил обнял её.

Осторожно.

Так, будто уже держал их обоих.

— Будущий папочка, — повторил он тихо.

— Звучит страшно?

— Ужасающе.

— Передумал?

Он прижал её крепче.

— Никогда.

⸻

Некоторое время они просто сидели в тишине.

Азраил держал ладонь на её животе.

Не пытаясь почувствовать силу.

Не ища угрозу.

Просто привыкая к мысли, что там снова находилось их будущее.

Эль подняла голову.

— Можно спросить?

— Уже боюсь.

— О твоей матери.

Азраил напрягся.

Счастье не исчезло.

Но рядом с ним поднялась старая тень.

— Что именно?

— Ты её помнишь?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Иногда мне кажется, что помню запах. Голос. Руки. Но, возможно, это то, что я придумал, слушая рассказы отца.

Он усмехнулся без веселья.

— Очень удобно. Женщина бросила меня, а я даже не могу нормально её ненавидеть, потому что не помню лица.

— Но ты ненавидишь.

— За него.

Азраил посмотрел в сторону дома.

— За то, что она сделала с Люцифером. Он никогда не переставал её любить. Ни на день. Никогда не был с другой. Даже когда решил, что она сама выбрала другого мужчину.

— А за себя?

Он помолчал.

— За то, что ушла.

Голос стал тише.

— За то, что я всю жизнь жду, что те, кого я люблю, однажды исчезнут. Без объяснений. Без прощания. Просто оставят пустое место.

Эль подняла ладонь к его лицу.

— Я не она.

— Знаю.

— Я не уйду.

— Знаю.

— Тогда почему ты смотришь так, будто уже пытаешься меня удержать?

Азраил прикрыл глаза и прижался щекой к её ладони.

— Потому что знание не всегда побеждает страх.

— А ты попробуй.

Он открыл глаза.

Эль улыбнулась.

— Теперь у тебя есть я.

Она накрыла его руку на животе своей.

— И наш ребёнок.

Азраил посмотрел вниз.

Потом снова на неё.

— Наш ребёнок, — повторил он.

— Да.

— Которому я запрещу выходить из дома до пятисот лет.

— Нет.

— До трёхсот.

— Нет.

— До совершеннолетия.

— У бессмертных его не существует.

— Отлично.

Эль рассмеялась.

Азраил притянул её ближе.

— Ты издеваешься, но я серьёзно.

— Я знаю.

— Это худшая часть.

— Нет.

Она поцеловала его.

Медленно.

Тепло.

— Худшая часть будет, когда Люцифер узнает.

Азраил застыл.

— Он не знает?

— Знает.

— Что?

— Бог сказал ему за столом. Наверное.

Азраил резко посмотрел на дом.

— Они все знали?!

— Да.

— И издевались надо мной?!

— Немного.

— Я убью их.

Из окна донёсся голос Люцифера:

— Поздравляю, сын!

Следом появился Бог.

— Мы старались дать вам личный момент.

Михаил выглянул между ними.

— Я ничего не знал до ужина.

Люцифер хлопнул его по плечу.

— Потому что ты плохо читаешь атмосферу.

— Я просто ел салат!

Азраил медленно поднялся.

— Вы подслушивали?

— Нет, — ответил Бог.

— Да, — одновременно сказал Люцифер.

Они посмотрели друг на друга.

— Мы слышали случайно, — исправился Люцифер.

— Через открытое окно, — уточнил Михаил.

— Которое находится прямо у террасы, — добавил Бог.

Азраил стиснул зубы.

— Я закрою дом.

Люцифер просиял.

— А я стану дедушкой.

Эль улыбнулась.

— Ты уже дедушка.

— Нет. Раньше это было теоретически. Теперь официально.

Михаил посмотрел на Люцифера.

— Ты понимаешь, что станешь невыносимым?

— Стану?

Бог рассмеялся.

Азраил прижал Эль к себе и мрачно посмотрел вниз.

— Никто не будет брать ребёнка на руки без моего разрешения.

Люцифер поднял брови.

— Даже мать?

— Кроме Эль.

— Я отец твоего отца,-сказал Бог.

— Именно поэтому тебе меньше всего доверия.

Бог отпил кофе.

— Разумно.

Люцифер повернулся к нему.

— Ты на чьей стороне?

— Прадедушки.

Азраил закрыл глаза.

— Я уже ненавижу всех вас.

Эль прижалась к его груди, смеясь.

Люцифер поднял бокал, неизвестно откуда появившийся в его руке.

— За нового члена семьи.

Михаил выглянул из-за его плеча.

— И за звукоизоляцию.

Азраил открыл глаза.

— Михаил.

Архангел мгновенно исчез из окна.

Люцифер рассмеялся.

А Эль обняла Азраила крепче.

Над озером всё ещё горели звёзды.

Дом был полон голосов.

Смеха.

Угроз.

И семьи, которая постепенно становилась больше.

На этот раз никто не собирался позволять будущему исчезнуть.