Тьма в объятиях солнца

Прошло несколько минут, прежде чем они смогли заговорить.

Эль сидела между ног Азраила, прижавшись спиной к его груди. Ночь укрывала озеро и дом мягкой темнотой, ветер осторожно шевелил кроны деревьев, а звёзды отражались в воде так спокойно, словно ни Небо, ни Ад никогда не пытались уничтожить друг друга.

Азраил держал ладонь на её животе.

Пока там невозможно было различить движение или услышать сердцебиение. Только их связь едва заметно дрожала, отзываясь чем-то новым.

Тихим.

Тёплым.

Живым.

Эль неожиданно всхлипнула.

Азраил мгновенно напрягся.

— Эй.

Он развернул её к себе и поднял лицо за подбородок.

— Ты чего?

Она покачала головой, пытаясь улыбнуться, но слеза уже скользнула по щеке.

— Я думала, что больше никогда не смогу.

— Что именно?

— Надеяться.

Её голос дрогнул.

— После вулкана... после ребёнка... Я похоронила эту часть себя. Решила, что если больше никогда не позволю себе мечтать об этом, то и потерять будет нечего.

Азраил медленно вытер слезу большим пальцем.

— А теперь?

Эль накрыла его ладонь своей.

— Теперь она снова здесь.

Он поцеловал её в лоб.

Потом в висок.

И наконец прижался губами к щеке.

— Ты больше не одна, огонёк.

— Знаю.

— Ни на минуту.

— Азраил...

— Ни на вдох.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты сейчас начнёшь ходить за мной в ванную?

— Я и раньше это делал.

— Но по другим причинам.

— Причины могут меняться. Привычка хорошая.

Эль тихо рассмеялась и снова прижалась к нему.

В доме что-то тяжело грохнуло.

Следом раздалось металлическое дребезжание и сдавленное ругательство Михаила.

Азраил даже не повернул головы.

— Судя по звуку, архангел вернулся отмывать кухню и проиграл кастрюле.

— Думаешь, он в порядке?

— Если нет, дед воскресит.

Из дома донёсся раздражённый голос:

— Я всё слышу!

Азраил повысил голос:

— Тогда подними кастрюлю!

Эль рассмеялась громче.

— У нашего ребёнка будет очень странная семья.

— Будет любимая семья.

— И, возможно, дорогой психотерапевт.

— Я убью любого, кто назовёт его психически нестабильным.

— Это точно поможет.

Азраил прижался лбом к её лбу.

— Главное, чтобы он не стал похож на Михаила.

— Почему?

— Я не хочу каждое утро искать ребёнка у озера, молящегося после того, как случайно открыл дверь нашей спальни.

Эль задумалась.

— Кстати, о Михаиле.

Азраил сразу насторожился.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказала.

— Уже слышу угрозу.

— Он будет крёстным.

Азраил застыл.

— Нет.

— Да.

— Эль.

— Азраил.

— Он не умеет готовить.

— Крёстные не обязаны готовить.

— Он травмированный.

— Благодаря нам.

— Тем более. Ребёнок должен расти рядом с устойчивыми взрослыми.

Эль выразительно посмотрела на него.

Азраил помолчал.

— Люцифер тоже не подходит.

— Почему?

— Он научит ребёнка ругаться раньше, чем ходить.

Из дома донёсся голос Люцифера:

— Зато первым словом будет что-то достойное!

Азраил закрыл глаза.

— Они всё это время подслушивают?

Бог выглянул из окна с чашкой кофе.

— Нет. Просто вы разговариваете прямо перед нами.

— Закрой окно.

— Душно.

— Дед.

— Внук.

Эль рассмеялась и спрятала лицо у Азраила на груди.

Он мрачно посмотрел на окно.

— Этот дом больше никогда не будет тихим.

— И это прекрасно, — прошептала она.

На этот раз Азраил не стал спорить.

⸻

Утро началось с запаха гари и собачьего лая.

Пса в доме не было.

Азраил открыл глаза.

Несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь решить, стоит ли вообще выяснять причину.

Лай повторился.

Следом раздался грохот.

— Михаил! — рявкнул Азраил с кровати. — Что ты опять воскресил?!

Из кухни донёсся возмущённый голос:

— Ничего я не воскрешал!

Собака снова залаяла.

Эль, лежавшая рядом, засмеялась в подушку.

— У нас точно нет пса?

— Если есть, сегодня же переедет к Люциферу.

— Почему к нему?

— В Аду никто не заметит.

Михаил крикнул снизу:

— Это таймер!

Азраил нахмурился.

— Почему твой таймер лает?

— Я случайно выбрал звук!

— Ты управлял небесным войском!

— Там настройки были проще!

Эль окончательно рассмеялась.

Азраил повернулся к ней, провёл ладонью по талии и тихо произнёс:

— Доброе утро, мама.

Она мгновенно ударила его подушкой.

— Не называй меня так.

— Почему, мама?

Ещё один удар пришёлся в лицо.

Азраил поймал подушку и усмехнулся.

— Насилие при ребёнке.

— Он ещё ничего не видит.

— Уже чувствует характер.

Эль попыталась забрать подушку, но Азраил перехватил её за талию и притянул к себе.

— Отпусти.

— Сначала поцелуй.

— Шантаж.

— Семейные переговоры.

Она всё-таки коснулась его губ.

Коротко.

Азраил удержал её, не позволяя сразу отстраниться.

Поцелуй стал глубже, ленивее, теплее.

Снизу донёсся новый грохот.

Эль замерла.

— Это была кастрюля?

— Надеюсь, Михаил.

— Азраил.

— Что? Он бессмертный.

Они спустились через несколько минут.

Михаил стоял посреди кухни весь в муке, держа в руке сковороду с чем-то чёрным и совершенно плоским.

На столе лежал телефон, из которого продолжал доноситься радостный собачий лай.

Люцифер сидел на столешнице и наблюдал за происходящим с выражением знатока великого искусства.

Бог пил кофе.

— Ты когда-нибудь сдашься? Что это такое?!— спросила Эль, указывая на сковороду.

Михаил посмотрел на неё с достоинством.

— Я должен научиться! Это дело принципа! А это блинчики.

Люцифер наклонился ближе.

— Были ими.

Бог задумчиво осмотрел чёрный круг.

— Теперь это исторический документ.

— Я отвлёкся на таймер, — сухо объяснил Михаил.

— Таймер сработал, — заметил Азраил.

— Поздно.

— Насколько поздно?

Люцифер постучал пальцем по краю сковороды.

— Судя по структуре, несколько геологических эпох.

Эль открыла холодильник.

— Ладно. Я приготовлю сама.

Михаил облегчённо положил сковороду в раковину.

Азраил сразу обнял Эль со спины.

— Не будешь.

Она обернулась.

— Почему?

— Тебе нужно отдыхать.

— Я могу приготовить завтрак.

— Ты беременна.

На кухне стало тихо.

Михаил медленно повернул голову.

Посмотрел на Эль.

Потом на её живот.

Затем на Азраила.

— Я почти забыл об этом.Спасибо,напомнили.

Люцифер радостно хлопнул в ладони.

— Я уже начал думать, что придётся нарисовать ему схему.И они ещё думают сделать его крёстным?

Михаил опёрся ладонями о стол.

— Нет.

Эль нахмурилась.

— Что «нет»?

— Я не переживу ещё и вашего ребёнка.Никаким крёстным я не буду!

Азраил мгновенно посмотрел на жену.

— Видишь? Он сам отказался.

Эль сложила руки на груди.

— Михаил.

— Я не готов.

— К чему?

— Ко всему.

Он указал на Азраила.

— Этот запретит мне брать ребёнка на руки.

Потом на Люцифера.

— Этот будет учить его открывать порталы в детскую.

Потом на Бога.

— А Отец будет знать все будущие неприятности и молчать с загадочным лицом.

Бог пожал плечами.

— Иногда сюрприз полезен для характера.

— А она, — Михаил посмотрел на Эль, — скорее всего, научит ребёнка взрывать стены раньше, чем читать.

Эль задумалась.

— Неплохая идея.

Михаил закрыл лицо ладонями.

— Я отказываюсь.

Люцифер обнял его за плечи.

— Поздно, крёстный.

— Не трогай меня.

— Тебя ждут памперсы.

— Я вернусь на Небо.

— Там Рафаил.

Михаил тяжело выдохнул.

— Памперсы звучат лучше.

⸻

Две недели прошли неожиданно быстро.

Азраил превратился в ходячую систему безопасности.

Он запретил Эль тренироваться в полную силу.

Проверил каждую ступень лестницы.

Установил дополнительные печати вокруг дома.

Дважды поссорился с Михаилом из-за открытого окна.

Один раз попытался запретить Эль пить кофе.

Последнее закончилось тем, что она молча посмотрела на него, и Азраил сам приготовил ей чашку.

Утром перед судом он стоял у кухонной столешницы, внимательно изучая сбор трав, который принёс Бог.

Эль сидела за столом и наблюдала за ним.

— Ты понимаешь, что просто завариваешь чай?

— Я проверяю состав.

— Там мята.

— И?

— Мята не работает на Рафаила.

— Никому нельзя доверять.

Михаил стоял рядом с миской и пытался замесить тесто.

— Ты подозреваешь листья в заговоре?

— Я подозреваю всё, что касается её.

— Это уже диагноз.

— Ты крёстный. Поддерживай меня.

— Я ещё не согласился.

— Всем плевать.

Воздух в кухне дрогнул.

Мука взлетела белым облаком и осела на волосах Михаила.

Посреди комнаты появился Люцифер.

В идеально сидящем чёрном костюме.

С довольным выражением лица.

Он оглядел кухню.

— Прекрасно. Один заваривает мяту с выражением палача, второй медленно превращается в булку. Семья готова к суду.

Михаил стряхнул муку с плеча.

— Ты не мог войти через дверь?

— Мог.

— Тогда почему?

— Не хотел лишать вас эффекта.

Азраил поставил чашку перед Эль.

— Я забыл об этом грёбаном суде.

— Неудивительно, — заметил Люцифер. — Последние две недели ты был занят великой войной с лестницей, кофеином и сквозняками.

— Она никуда не пойдёт.

Эль подняла взгляд.

— Азраил.

— Нет.

Люцифер тяжело вздохнул.

— Началось.

— Она беременна.

— Мы заметили.

— Ей постоянно плохо.

— Потому что она пережила войну, восстановление памяти, раскрытие силы и вашу семейную жизнь.

— Последнее прозвучало оскорбительно.

— Так и задумывалось.

Эль встала.

— Я пойду.

Азраил мгновенно оказался рядом.

— Нет.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Мы уже обсуждали это.

— Тогда я был не согласен.

— Сейчас тоже.

— Видишь? Стабильность.

Эль положила ладонь ему на грудь.

— Я должна дать показания.

— Ты можешь передать воспоминания.

— Совет требует моего присутствия.

— Совет может прийти сюда.

Люцифер хмыкнул.

— Отличная идея. Посадим Смотрящих под лестницей рядом с Михаилом.

Михаил поднял голову.

— Там нет места.

— После суда расширим.

Эль продолжала смотреть на Азраила.

— Вместе.

Одно слово.

Он стиснул челюсть.

— Ты не отходишь от меня.

— Хорошо.

— Ни на шаг.

— Хорошо.

— Если тебе станет плохо...

— Я скажу.

— Сразу.

— Сразу.

Азраил тяжело выдохнул.

Люцифер хлопнул в ладони.

— Чудесно. Семейный диктатор временно одобрил свободу передвижения.

— Продолжишь, и пойдёшь на суд в виде пепла.

— Зато снова эффектно.

Он щёлкнул пальцами.

— Собирайтесь. Отец ждёт. Совет собран. Рафаил уже там и, вероятно, мысленно оправдал себя двенадцать раз.

— Только двенадцать? — спросил Михаил.

— Утро ещё раннее.

⸻

Зал Совета был залит мертвенно-белым светом.

Ни одного окна.

Ни единой тени.

Пространство казалось вырезанным из самого Неба и лишённым всего живого.

На возвышении стоял трон.

Бог сидел на нём, опираясь ладонями на посох.

По обе стороны располагались Смотрящие.

Их лица скрывали глубокие капюшоны, а неподвижные фигуры больше напоминали высеченные из света надгробия.

Рафаил стоял в центре зала.

Без оружия.

Без цепей.

В простой белой одежде.

Он выглядел спокойно.

Настолько спокойно, что у Азраила сразу вспыхнуло чёрное пламя под кожей.

Рафаил поднял голову.

Его взгляд остановился на Эль.

Затем опустился к её животу.

Азраил шагнул вперёд, заслоняя её собой.

— Только попробуй.

Рафаил едва заметно усмехнулся.

— Сколько раз ты обещал защищать её, Азраил?

— Достаточно, чтобы ты понял: сегодня тебе лучше молчать.

— И сколько раз твоя защита едва не убила её?

Азраил сжал кулаки.

— Он провоцирует, — тихо сказала Эль.

— Знаю.

— Тогда не поддавайся.

Рафаил посмотрел на них обоих.

— Какая трогательная сцена. Падший прячется за женщиной и нерождённым ребёнком.

Чёрное пламя вспыхнуло на руках Азраила.

— Ещё слово...

— И что? — Рафаил сделал шаг ближе. — Устроишь бой в зале Совета? Докажешь всё, что я говорил о тебе?

Эль обошла мужа.

Спокойно.

Без спешки.

Она остановилась напротив Рафаила и посмотрела на него с лёгкой, почти вежливой улыбкой.

— Рот тебе действительно мешает.

Рафаил нахмурился.

Воздух дрогнул.

Его губы исчезли.

Не сжались.

Не запечатались.

Просто исчезли с лица, оставив гладкую кожу.

Рафаил схватился за рот и захрипел.

На несколько секунд зал погрузился в абсолютную тишину.

Люцифер медленно поднял руки и начал аплодировать.

— Наконец-то разумная реформа Небес. Меньше речей, больше пользы.

Михаил отвернулся, но плечи предательски дрогнули.

Азраил посмотрел на Эль.

В его глазах вспыхнуло восхищение.

— Я хочу от тебя ещё одного ребёнка.

Она медленно повернула к нему голову.

— Не сейчас.

— Я не тороплю.

Бог закрыл глаза и потёр переносицу.

— Элиэя.

— Да?

— Верни ему рот.

— Обязательно?

— Суд предполагает ответы обвиняемого.

Люцифер наклонился к Михаилу.

— Необязательная формальность.

— Замолчи.

— Я могу попросить её помочь.

Михаил отодвинулся.

Эль щёлкнула пальцами.

Рот Рафаила вернулся вместе с резким вдохом.

Он коснулся губ.

Убедился, что они на месте.

Потом посмотрел на Эль :

— Чудовище.

Бог ударил посохом о пол.

Звук прокатился по залу, заставив свет вздрогнуть.

— Ещё одно оскорбление свидетеля, Рафаил, и я сам попрошу её вернуть тебе рот после суда.

Люцифер поднял палец.

— Или не возвращать.

— Люцифер.

— Молчу, Отец.

— Молчи убедительнее.

Бог поднялся.

Его взгляд остановился на Рафаиле.

В нём не было ни тепла, ни прежнего отцовского терпения.

Только тяжёлое разочарование.

— Рафаил, ты обвиняешься в убийстве Анабель, матери Элиэи.

— На это были причины.

— В убийстве женщины, воспитавшей Элиэю.

Рафаил промолчал.

— В заговоре против Азраила.

— Я действовал ради порядка.

— В покушении на Элиэю.

— Ради предотвращения катастрофы.

— И в гибели их ребёнка.

Взгляд Рафаила дрогнул.

Но лишь на мгновение.

— Я не убиваю детей!

Эль и Азраил одновременно повернулись в его сторону :

—Тогда где наш ребёнок?!

Рафаил демонстративно отвернулся.

По залу прокатился глухой ропот.

Азраил шагнул вперёд.

Эль сжала его руку.

Он остановился.

Бог медленно спустился с возвышения.

—Что случилось с ребёнком?

—Я предотвратил катастрофу !

— Ты называешь убийство нерождённого ребёнка предотвращением катастрофы?

— Я видел возможные последствия.

— Видел или выбрал удобное будущее, чтобы оправдать собственный страх?

Рафаил поднял подбородок.

— Элиэя была нестабильна. Её сила не подчинялась небесным законам. Связь с Азраилом усиливала её. Я должен был действовать до того, как стало поздно.

Эль смотрела на него спокойно.

— Ты хотел мою силу.

— Нет.

Ответ прозвучал твёрдо.

— Ты изучал способы переноса энергии.

— Не для того чтобы забрать силу !

— Готовил печати.

— Чтобы сдержать.

— Контролировал меня с детства.

— Чтобы научить тебя не разрушать всё вокруг.

— Убил мою мать.

— Она была угрозой.

— Украл меня.

— Я спас тебя.

— Серьёзно? Спас??? Ты врал мне всю жизнь.

— Потому что правда сделала бы тебя опаснее.

Эль чуть склонила голову.

— Ты слышишь себя?

Рафаил посмотрел на Смотрящих.

— Я не пытался украсть её силу. Я пытался не позволить ей стать тем, чем она стала на поле боя.

— Тем, что остановило твою армию? — спросил Люцифер.

— Тем, что едва не уничтожило всё творение.

— После того как ты убил её мужа у неё на глазах, — холодно произнёс Михаил.

Рафаил посмотрел на него.

— Ты предатель.

Михаил не отвёл взгляда.

— А ты трус, который назвал страх долгом.

В лице Рафаила что-то изменилось.

Усталость.

Горечь.

Почти обречённость.

Он обвёл взглядом Совет.

Бога.

Михаила.

Эль.

Азраила.

— Всё равно никто из вас не собирается меня слушать.

— Мы слушаем, — ответил Бог. — Просто твои слова не превращают преступления в добродетель.

Рафаил усмехнулся.

Без веселья.

— Тогда продолжайте спектакль.

— Ты отказываешься отвечать?

Рафаил опустил голову.

— Делайте что хотите.

Бог несколько секунд смотрел на него.

В глазах появилась боль.

Не правителя.

Отца.

— Из всех моих сыновей именно ты всегда говорил больше остальных о долге.

Рафаил не поднял головы.

— Я верил, что хотя бы один из вас понимает: власть дана не для того, чтобы решать, чья жизнь достойна продолжения.

Тишина в зале стала тяжелее.

— Михаил ошибался, потому что слишком долго подчинялся приказам.

Михаил стиснул челюсть.

— Гавриил и Уриил позволили страху заменить совесть.

По краям зала двое архангелов опустили взгляды.

— Люцифер...

Бог посмотрел на старшего сына.

Тот поднял брови.

— Я уже понёс наказание, папа. Причём с Адом, серой и крайне посредственной недвижимостью.

Уголок губ Бога едва заметно дрогнул.

— Люцифер хотя бы никогда не притворялся, что его ярость является моей волей.

— Спасибо что ли?!

Бог снова посмотрел на Рафаила.

— А ты, мой светлый, безупречный, до невозможности самоуверенный кретин, решил, что имеешь право говорить моим именем, не спросив меня.

По залу прокатился сдавленный звук.

Михаил кашлянул.

Люцифер отвернулся, закрывая рот кулаком.

Азраил поднял брови.

Рафаил медленно поднял голову.

На его лице впервые появилось настоящее потрясение.

— Отец...

— Не надо. Сейчас ты особенно похож на ребёнка, которого поймали с горящим храмом за спиной и факелом в руке.

Люцифер тихо сказал Михаилу:

— Запиши. Я хочу вышить это на подушке.

— Тихо.

Бог повернулся к Совету.

— Наказание будет назначено по тем пунктам, которые мы сегодня докажем с помощью Эль: покушение на неё, незаконное применение печатей подавления, заговор против Азраила и нарушение свободы воли.

Один из Смотрящих склонил голову.

— А обвинения в убийстве Анабель,няни и попытке присвоения силы,а также гибель их ребёнка?

— Памяти Эль не достаточно для верного восприятия.Эти пункты будут расследованы отдельно.

Бог посмотрел на Рафаила.

— Лично мной.

Люцифер тихо присвистнул.

— Соболезную.

Бог продолжил:

— А после расследования я сам решу, что делать с этим...

Он замолчал, подбирая слово.

Рафаил смотрел на него.

Михаил тоже.

Люцифер едва удерживался от улыбки.

— ...сказочным идиотом,с комплексом заместителя создателя.

Люцифер согнулся пополам.

Михаил резко отвернулся.

Даже под капюшонами Смотрящих кто-то подозрительно дёрнулся.

Азраил медленно кивнул.

— Хорошо сказал, дед.

— Я старался оставаться официальным.

— Не получилось.

— Семья мешает.

Бог снова ударил посохом о пол.

— Суд продолжается.

Рафаил больше не ответил.

Он опустил голову и замер.

Не оправдывался.

Не спорил.

Словно окончательно понял, что потерял не только власть.

Он потерял отца, который до последнего пытался увидеть в нём сына.

⸻

Эль вошла в круг воспоминаний добровольно.

Свет поднялся вокруг неё высоким столбом.

Белый.

Холодный.

Неподвижный.

Азраил стоял у самой границы, сжав кулаки.

— Нам необходимо увидеть её память без словесных искажений, — произнёс один из Смотрящих.

— Причините ей боль, и память последнего дня вашей жизни увидят все, — спокойно ответил Азраил.

Люцифер протянул ему печенье.

— Хочешь?

Азраил медленно повернул голову.

— Ты принёс еду на суд?

— Суд долгий. Я опытный обвиняемый.

Михаил посмотрел на него.

— Где ты это взял?

— У Смотрящего.

Одна из фигур в капюшоне резко повернулась.

Люцифер спрятал печенье за спиной.

— Возможно, не у Смотрящего.

Азраил снова посмотрел на Эль.

Воспоминания начали возникать над кругом.

С каждым образом лица Смотрящих становились всё напряжённее.

Рафаил не поднимал головы.

Но Эль начала дрожать.

Сначала едва заметно.

Потом сильнее.

Азраил шагнул к кругу.

— Эль?

Она не ответила.

Свет вокруг неё дрогнул.

Золотая сила под кожей вспыхнула, но тут же погасла.

Потом снова вспыхнула.

Неровно.

Слишком резко.

— Остановите это, — потребовал Азраил.

— Процесс почти завершён, — произнёс Смотрящий.

— Мне плевать.

— Азраил, — предупредил Михаил.

— Она не выдерживает.

Эль пошатнулась.

Одна рука легла на живот.

Азраил больше не ждал.

Он шагнул в круг.

Свет ударил его в грудь, но чёрное пламя разорвало преграду.

Эль сделала ещё один шаг назад.

Колени подогнулись.

Азраил бросился к ней.

Но Бог оказался быстрее.

Посох ударил о пол.

Пространство замерло.

Тело Эль остановилось в нескольких сантиметрах от камня и медленно поднялось в воздух, окружённое мягким золотым сиянием.

— Не трогай её! — рявкнул Азраил.

Бог посмотрел на него.

— Я удерживаю её.

— Отдай.

— Азраил.

— Сейчас же.

Тьма поднялась за его спиной.

Люцифер перестал улыбаться.

Он встал рядом с сыном.

Не удерживая.

Просто присутствуя.

— Она жива, — тихо сказал Бог. — Её сила перегрузилась. Беременность делает связь между телом и энергией чувствительнее.

Азраил побледнел.

— Ребёнок?

— Жив.

— Ты уверен?

— Да.

— Эль?

— Тоже.

Напряжение в руках Азраила не исчезло.

— Я заберу её домой.

— Конечно.

Бог осторожно передал Эль ему.

Азраил прижал её к груди так крепко, словно весь зал снова пытался отнять её.

— Отец,если нужно иди с ними.Я разберусь с оставшейся частью суда, — сказал Михаил.

Люцифер поднял руку.

— Я могу остаться. Мне всё равно нужно следить, чтобы Михаил случайно не уговорил совет приговорить Рафаила к вечному прослушиванию речей Отца.

Бог задумался.

— Жестоко.

— Но справедливо.

Рафаил впервые поднял голову.

На его лице мелькнуло беспокойство.

Люцифер довольно улыбнулся.

— Видишь? Уже действует.

Бог тяжело вздохнул:

— Люцифер, ты идёшь с нами. Иначе суд превратится в цирк с одним-единственным зрителем — тобой.

— Убедил,-хмыкнул тот,-Всё-равно скучно проводить цирк без главного клоуна. Рафаил один весь репертуар не вытянет.

Бог медленно повернул к нему голову.

— Ты сейчас меня клоуном назвал?

— Тебе показалось, — невозмутимо ответил Люцифер. — В твоём возрасте слух уже начинает добавлять в разговор то, чего там не было.

Бог улыбнулся слишком спокойно.

— Зато руки в моём возрасте всё ещё прекрасно находят уши сыновей, у которых чувство самосохранения так и не выросло.

— Отец, давай не будем позориться перед армией...

Бог схватил его за ухо.

— Поздно. Ты уже родился.Я опозорен уже давно.

Портал раскрылся прямо за ними, и Бог невозмутимо потащил туда возмущённого Люцифера.

— Я повелитель Ада!

— А я твой отец.

— Это унизительно!

— Зато воспитательно.

И портал захлопнулся, оборвав новое оскорбление Люцифера на самом интересном месте.

⸻

Они вернулись в дом на Земле.

Азраил отнёс Эль в спальню и уложил на кровать.

Бог сел рядом.

Его ладонь коснулась её лба.

Золотой свет мягко прошёл по телу, выравнивая дыхание и успокаивая силу.

Азраил стоял на коленях у кровати, держал Эль за руку и не отводил взгляда от её лица.

Люцифер устроился в кресле.

— Она не должна была входить в круг, — произнёс Азраил.

— Она сама решила, — напомнил Люцифер.

— И я позволил.

— Ты не мог запретить.

— Мог утащить её.

— Тогда она бы вернулась.

Азраил стиснул зубы.

— Ненавижу, когда ты прав.

Люцифер поднял бровь.

— Ты признал мою правоту?

Азраил посмотрел на него.

— Сейчас не время.

— Никогда не время. Поэтому я создаю его сам.

Бог не отрывал ладони от лба Эль.

— Ей необходим покой.

Азраил мрачно посмотрел вокруг.

— Все вон.

— Я ещё лечу её, — напомнил Бог.

— Ты остаёшься.

— Какая честь.

Люцифер указал на себя.

— А я?

— Особенно вон.

— Я дедушка.

— Именно.

— Дискриминация по родственной линии.

— Ты мешаешь.

— Я поддерживаю атмосферу.

— Она в бессознательном состоянии.

— Тем более не жалуется.

Азраил поднялся.

Люцифер сразу направился к двери.

— Уже ухожу. Не обязательно снова включать режим бешеного вдовца при живой жене.

У двери он остановился.

Посмотрел на Эль.

Улыбка исчезла.

— Позови, если что-то изменится.

Азраил коротко кивнул.

Люцифер вышел.

Когда дверь закрылась, в спальне стало тихо.

Свет под ладонью Бога медленно погас.

— Всё, — сказал он. — Сила выровнялась.

Азраил наклонился ближе.

— Эль?

Она не ответила.

— Ей нужно время, — произнёс Бог.

Азраил сжал её пальцы.

— Держись, огонёк.

Голос впервые дрогнул.

— Ты обещала мне жизнь. Дом. Ребёнка. Не смей оставлять меня одного разбираться со всей этой семьёй.

Бог тихо усмехнулся.

— Сильный аргумент.

— Это правда.

— Особенно насчёт Люцифера.

— Дед.

— Молчу.

Азраил наклонился и прижался губами к пальцам Эль.

— Возвращайся.

Её рука едва заметно пошевелилась.

Он замер.

— Эль?

Пальцы снова сжались.

Слабо.

Но осознанно.

Азраил резко выдохнул и прижал её ладонь к своей щеке.

Бог поднялся.

— Она услышала.

Азраил не ответил.

Он смотрел только на Эль.

На женщину, которая вернула ему прошлое.

Семью.

Будущее.

И теперь снова возвращалась сама.

Её дыхание стало глубже.

Ресницы дрогнули.

И мир, который несколько минут назад едва не рухнул, снова начал держаться.