Тьма в объятиях солнца

Дверь спальни тихо приоткрылась.

— Можно?

Азраил вздрогнул и резко повернул голову.

— Дедушка, только не сейчас.

Бог уже вошёл.

Без приглашения, разумеется.

В одной руке всё ещё была чашка кофе, на лице сохранялось спокойствие существа, которое создало законы мироздания и потому искренне не понимало, зачем ему соблюдать правило стучать в дверь.

Он остановился возле кровати.

Взгляд скользнул по Азраилу, сидевшему рядом с Эль, затем задержался на ней.

Эль лежала среди подушек, всё ещё немного бледная. Дыхание уже выровнялось, но слабость не прошла полностью.

На мгновение лицо Бога стало серьёзным.

Он словно прислушался к чему-то, что было недоступно остальным.

К едва заметному изменению света вокруг неё.

К тихому ритму жизни, который пока ещё невозможно было отличить от отголоска её собственной силы.

Потом в его глазах появилось тепло.

И странная, почти заговорщицкая улыбка.

— Вижу, у вас всё лучше, чем кажется.

Азраил нахмурился.

— Лучше? Ты на неё посмотри. Ей несколько минут назад дышать было тяжело, а ты стоишь тут и улыбаешься.

Бог невозмутимо сделал глоток кофе.

— Я смотрю.

— Тогда улыбайся менее загадочно. Это раздражает.

— Тебя раздражает почти всё.

— Не всё.

Азраил посмотрел на Эль.

— Только то, что приближается к ней без разрешения.

— В том числе воздух, — пробормотала она.

Она медленно приподнялась на локтях.

К лицу уже возвращался цвет, а во взгляде появилась знакомая насмешка.

— Мне действительно лучше.

Азраил сразу повернулся к ней.

— Не вставай.

— Я только села.

— Вот и остановись на достигнутом.

Эль закатила глаза.

Бог наблюдал за ними несколько секунд, затем слегка наклонил голову.

— Берегите себя.

Пауза.

— Оба.

Азраил прищурился.

— Почему ты так это сказал?

— Как?

— Будто знаешь что-то, чего не знаем мы.

— Я знаю множество вещей, которых не знаете вы.

— Очень удобно.

— Одна из привилегий возраста.

— Люцифер утверждает, что возраст даёт только боль в спине и право вмешиваться в чужую жизнь.

— Люцифер использует второе с рождения.

Бог направился к двери.

У самого порога остановился и снова посмотрел на Эль.

— Отдых тебе действительно не повредит.

— Я отдыхала.

Азраил медленно повернул к ней голову.

Эль поморщилась.

— Иногда.

— Ты тренировалась каждое утро.

— Не каждое.

— Вчера дважды.

— Вчера был длинный день.

Бог едва заметно улыбнулся.

— Именно поэтому я и сказал: берегите себя.

Он вышел и тихо прикрыл дверь.

Азраил несколько секунд смотрел ему вслед.

— Что это сейчас было?

Эль осторожно поднялась.

Ноги слегка дрогнули, но она тут же ухватилась за край кровати и сделала вид, что ничего не произошло.

Азраил заметил.

Разумеется, заметил.

— Сядь.

— Я в порядке.

— Ты качнулась.

— Пол неровный.

— Мы вчера заменили пол.

— Значит, плохо заменили.

Азраил подошёл ближе и положил ладони ей на талию.

— Огонёк.

— Не начинай.

— Ты изматываешь себя.

— Я тренировалась перед войной.

— Война закончилась.

— Суд ещё нет.

— Рафаил сидит в клетке.

— Рафаил способен испортить жизнь, даже сидя в клетке.

— В этом вы похожи.

Эль прищурилась.

Азраил поднял руки.

— Я ничего не говорил.

— Твоё лицо говорит.

— Оно переживает.

Она пригладила волосы перед зеркалом.

Щёки снова порозовели, взгляд стал живее.

— Видишь? Я не распадаюсь.

Азраил продолжал внимательно наблюдать за ней.

После всего, что произошло, любое изменение её дыхания заставляло его внутренне готовиться к новому концу света.

Эль заметила этот взгляд в отражении.

Подошла и поцеловала его в щёку.

— Пойдём вниз.

— Зачем?

— Потому что там кофе.

— От него тебя только что тошнило.

— Теперь запах уже не раздражает.

Азраил нахмурился ещё сильнее.

— Очень убедительная медицинская картина.

— Ты теперь врач?

— Нет. Поэтому позову Михаила.

— Только попробуй.

— Тогда Бога.

— Он уже поставил диагноз загадочной улыбкой.

— Именно это меня и беспокоит.

Эль взяла мужа за руку.

— Пошли. Пока твой дед не решил, что мы снова заняты восстановлением духовного равновесия.

Азраил хмыкнул.

— Судя по его лицу, он уже так решил.

Они спустились вниз.

На кухне пахло гарью и отчаянием.

Михаил стоял у плиты, покрытый мукой, копотью и остатками какого-то соуса, происхождение которого лучше было не выяснять.

Сковорода дымилась.

Кастрюля выглядела так, будто недавно прошла через религиозный конфликт и проиграла.

Люцифер обмахивал дым кухонным полотенцем.

Бог спокойно сидел за столом с кофе и наблюдал за происходящим так, словно это был тщательно запланированный эксперимент.

Эль вошла, вдохнула и неожиданно улыбнулась.

— Пахнет вкусно.

На кухне стало тихо.

Михаил моргнул.

— Ты сейчас серьёзно?

— Вполне.

Он посмотрел на сковороду.

— Здесь пахнет не едой. Здесь пахнет последними минутами моей репутации.

Люцифер заглянул через его плечо.

— Репутация умерла раньше яиц.

— Ты вылил в них вино!

— Немного.

— Полбутылки!

— У меня щедрая душа.

Бог поднял чашку.

— И очень плохое понимание слова «немного».

Эль подошла ближе к плите.

— Я бы попробовала.

Все снова посмотрели на неё.

Даже дым, казалось, замер от удивления.

Азраил скрестил руки.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это не завтрак. Это вещественное доказательство.

Михаил оскорблённо выпрямился.

— Я просто отвлёкся.

— Куда? — спросил Люцифер. — На следующую эпоху?

— Ты начал рассказывать, как однажды приготовил ужин из существа, которое пыталось съесть тебя!

— История имела мораль.

— Какую?

— Всегда начинай с гарнира.

Бог задумчиво посмотрел на обугленную сковороду.

— Возможно, стоит заказать еду.

Эль уже достала телефон.

Азраил мгновенно повернулся к ней.

— Нет.

— Что «нет»?

— Только не доставка.

Она медленно подняла глаза.

— Ты всё ещё помнишь того курьера?

— Я помню каждого мужчину, который смотрел на тебя дольше двух секунд.

Люцифер присвистнул.

— Впечатляющая система учёта.

— Особенно того, — продолжил Азраил. — Он сказал, что за такой женщиной спустился бы в Ад.

Бог поднял бровь.

— Смелый молодой человек.

— Мёртвый молодой человек, если снова появится.

— Он был курьером, — напомнила Эль. — Он доставлял еду.

— И комплименты, которых никто не заказывал.

Люцифер положил полотенце на плечо.

— Помню его. Красивый. Вежливый. С хорошими зубами.

Азраил медленно повернул голову к отцу.

— Зачем ты запоминал его зубы?

— Хотел знать, сколько останется после встречи с тобой.

Михаил вытер копоть с щеки.

— Я могу сам сходить за продуктами.

— Прекрасно, — сказал Азраил.

— Я с тобой, — сразу предложила Эль.

— Нет.

Ответ прозвучал так быстро, что все замерли.

Эль повернулась к мужу.

— Что?

Азраил понял ошибку.

Поздно.

— Я имел в виду...

— Что я не могу сходить в магазин?

— Можешь.

— Тогда в чём проблема?

Он посмотрел на Михаила.

Потом снова на неё.

— В совместной части предложения.

Михаил устало вздохнул.

— Она выросла рядом со мной.

— Это не делает тебя менее мужчиной.

— Делает её почти моей сестрой.

— «Почти» мне не нравится.

Люцифер покачал головой.

— Азраил, однажды ты приревнуешь её к мебели.

— К дивану уже ревновал, — заметила Эль. — Он сказал, что я слишком часто на нём лежу.

— Ты лежала без меня.

— Ты был рядом.

— На другом кресле.

Бог поставил чашку.

— Предлагаю компромисс. Вы идёте втроём.

Азраил нахмурился.

— Почему втроём?

— Чтобы Михаил купил продукты, Эль подышала воздухом, а ты никого не убил от воображаемой ревности.

— Я никого не убиваю от воображаемой ревности.

— Значит, от реальной?

— Именно.

Эль взяла его под руку.

— Пойдём, мой грозный сопровождающий.

Азраил тяжело выдохнул.

— Если хоть кто-нибудь на тебя посмотрит...

— Ты не сожжёшь город.

— Район.

— Азраил.

— Магазин?

— Нет.

— Одного человека?

— Тоже нет.

Он задумался.

— Очень ограничивающие условия прогулки.

Люцифер крикнул им вслед:

— Купите новую сковороду!

Михаил обернулся.

— Зачем?

Люцифер указал на плиту.

Сковорода издала тихий треск и развалилась пополам.

Бог проводил её взглядом.

— Она держалась достойно.

⸻

Михаила оставили в продуктовом отделе.

Он сразу взял тележку, список и направился между рядами с таким облегчением, будто его освободили из плена.

Эль потянула Азраила в магазин одежды.

— Нам нужны продукты, — напомнил он.

— Михаил справится.

— Он уничтожил яйца.

— Потому что рядом был Люцифер.

— Справедливое замечание.

В магазине пахло новой тканью, парфюмом и завышенными ценами.

Эль медленно прошла между стойками.

После дома, войны и почти состоявшегося апокалипсиса обычное занятие казалось странно приятным.

Она выбрала несколько вещей и уже собиралась направиться к примерочным, когда рядом появилась консультант.

Высокая.

Безупречно накрашенная.

В обтягивающем платье и с профессиональной улыбкой, которая стала заметно теплее, когда она увидела Азраила.

— Добрый день. Могу я вам помочь?

— Мы просто смотрим, — ответила Эль.

Консультант продолжала смотреть на Азраила.

— Для вас у нас есть новая коллекция. Рубашки, костюмы. Могу лично подобрать размер.

— Не нужно, — спокойно сказал он.

— У вас очень необычная фигура.

Её взгляд прошёлся по его плечам и груди.

— Уверена, стандартные модели сидят неидеально.

Эль медленно повернула голову.

Азраил почувствовал перемену раньше, чем увидел её лицо.

Пальцы жены сжались на его руке.

Он мог сразу закончить разговор.

Должен был.

Но после всех её издевательств над его ревностью внутри шевельнулось нечто крайне неразумное.

Азраил лениво улыбнулся консультанту.

— Тогда подберите что-нибудь интересное.

Эль посмотрела на него.

Очень медленно.

— Правда?

— Почему нет?

Консультант коснулась его предплечья.

Лишь на секунду.

Но этого хватило.

Воздух возле Эль едва заметно нагрелся.

— Уберите руку, — произнесла она.

Женщина моргнула.

— Простите?

— Руку.

Консультант тут же отступила.

— Я всего лишь выполняю свою работу.

— Ваша работа заключается в продаже одежды, а не в проверке чужого мужа на ощупь.

Азраил едва удержал улыбку.

Эль это заметила.

Разумеется.

Она повернулась к нему.

— Тебе весело?

— Немного.

— Хорошо.

В её голосе появилось то спокойствие, после которого обычно кто-нибудь страдал.

Эль взяла платье и направилась к зеркалу.

Рядом стоял молодой мужчина, рассматривавший пиджаки.

Высокий.

Ухоженный.

С самодовольным выражением лица человека, который слишком часто слышал, что красив.

Эль остановилась возле него.

— Извините.

Мужчина сразу повернулся.

— Да?

Она приложила платье к себе.

— Как думаете, мне идёт этот цвет?

Азраил перестал улыбаться.

Мужчина оглядел её.

Слишком внимательно.

— Вам всё пойдёт.

Чёрное пламя едва заметно вспыхнуло под кожей Азраила.

Эль улыбнулась незнакомцу.

— Правда?

— Абсолютно.

— А размер?

Она сделала шаг ближе.

— Возможно, вы поможете выбрать?

Мужчина расплылся в улыбке.

Азраил оказался рядом раньше, чем успел решить, что именно собирается сделать.

— Она справится.

Незнакомец посмотрел на него.

— Мы просто разговариваем.

— Уже закончили.

Эль невинно подняла брови.

— Почему?

— Потому что я так сказал.

— Ах, ты так сказал.

Азраил понял, что наступил на ещё одну мину.

— Огонёк.

— Нет, продолжай. Мне интересно, как устроен этот новый мир, в котором тебе можно позволять чужим женщинам трогать тебя, а мне нельзя спросить мнение о платье.

— Ты не спрашивала мнение о платье.

— А что я делала?

— Пыталась заставить меня убить невинного человека.

Мужчина побледнел.

— Простите, я...

— Иди, — одновременно произнесли Эль и Азраил.

Он исчез между стойками с неожиданной скоростью.

Эль повернулась к мужу.

— Ты сам начал.

— Это была шутка.

— Очень смешная?

— До определённого момента.

— До того, как другой мужчина посмотрел на меня?

— Он не просто смотрел.

— А она не просто продавала рубашки.

Они стояли друг напротив друга.

Злые.

Упрямые.

Одинаково виноватые.

— Ты специально позволил ей коснуться тебя, — сказала Эль.

— А ты специально подошла к нему.

— Чтобы показать, как это выглядит.

— Я понял.

— Нет. Ты взбесился.

— Именно поэтому понял.

Несколько покупателей уже начали обходить их стороной.

Азраил заметил взгляды.

Схватил Эль за руку и повёл к примерочным.

— Куда ты меня тащишь?

— Подальше от свидетелей.

— Это звучит как начало преступления.

— С тобой всё звучит как начало преступления.

Он открыл дверь свободной примерочной, пропустил её внутрь и вошёл следом.

Эль сразу выдернула руку.

— Не смей хватать меня.

— А ты не смей так смотреть на других мужчин.

— Ты не имеешь права мне запрещать.

— Знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Эль замерла.

Азраил стоял напротив, тяжело дыша.

Ярость всё ещё горела в глазах, но под ней уже появилось понимание.

— Я заигрался, — произнёс он.

Она скрестила руки.

— Правда?

— Не надо делать вид, будто ты не сделала то же самое.

— Я отвечала.

— Ты мстила.

— Заслуженно.

— Возможно.

Эль вскинула брови.

— Ты признал мою правоту?

— Не привыкай.

— Поздно.

Азраил подошёл ближе.

— Мне не понравилось.

— Мне тоже.

— Когда он на тебя смотрел.

— Когда она тебя трогала.

— Я хотел сломать ему руки.

— Я хотела сжечь ей волосы.

Он задумался.

— Это было бы эффектно.

Эль едва заметно улыбнулась.

— Не поощряй меня.

— Я никогда не отличался полезным влиянием.

Напряжение между ними изменилось.

Не исчезло.

Стало горячее.

Ближе.

Эль подняла подбородок.

— Ещё раз решишь вызвать мою ревность...

— Что?

Она шагнула к нему.

— Пожалеешь.

Азраил положил ладонь ей на талию.

— Я уже жалею.

— Недостаточно.

— Исправлюсь.

— Каким образом?

Он наклонился к её губам.

— Есть несколько идей.

— Мы в примерочной.

— Я заметил.

— За дверью люди.

— Они тоже заметят, если будут подслушивать.

Эль положила ладонь ему на грудь.

— Ты невыносим.

— Ты первая начала раздевать меня глазами ещё в Небесах.

— Я была ребёнком.

— Даже тогда у тебя были опасные намерения.

Она хотела ответить, но Азраил поцеловал её.

Резко.

Горячо.

Не как наказание и не как доказательство владения.

Скорее как признание того, что оба перегнули, оба приревновали и теперь одинаково не хотели продолжать спор словами.

Эль ответила сразу.

Пальцы скользнули в его волосы, удерживая ближе.

Поцелуй стал глубже.

Злее.

В нём всё ещё оставался привкус недавней ссоры, но постепенно гнев растворился в знакомом жаре.

Азраил прижал её к стене примерочной.

Эль оторвалась от его губ ровно настолько, чтобы прошептать:

— Ещё раз позволишь другой женщине себя трогать...

— Не позволю.

— Я не закончила.

— Я не хочу слышать продолжение. Оно наверняка включает расчленение.

— Умный.

— Иногда.

Она снова поцеловала его.

За дверью раздался осторожный стук.

— Всё в порядке? — спросила консультант.

Азраил даже не повернул головы.

— Нет.

Эль закрыла ему рот ладонью.

— Всё прекрасно! — громко ответила она.

Из коридора донёсся голос Михаила:

— Я нашёл продукты и уже пятнадцать минут ищу вас!

Эль и Азраил замерли.

— Только не он, — прошептал Азраил.

— Кажется, у него талант появляться в неподходящий момент.

Михаил снова постучал.

— Азраил?

— Уйди.

За дверью повисла тишина.

— Вы опять?..

Азраил закрыл глаза.

Эль тихо рассмеялась.

— Мы выбираем платье! — ответила она.

— Вдвоём?

— У него важное мнение.

Михаил тяжело вздохнул.

— Я буду ждать возле выхода.

Его шаги удалились.

Азраил посмотрел на жену.

— Он теперь всю дорогу будет страдать.

— Значит, Люцифер будет счастлив.

— Семейная гармония восстановлена.

Эль поправила ворот его рубашки.

— Мы договорились?

— Больше никаких игр с ревностью.

— Даже маленьких?

— Особенно маленьких. Они заканчиваются подсобками, угрозами и травмированным Михаилом.

— Звучит почти весело.

Азраил прищурился.

— Огонёк.

Она улыбнулась.

— Договорились.

Он поцеловал её ещё раз.

Коротко.

Уже спокойно.

— Теперь примеряй платье.

— Выйди.

— Зачем?

— Потому что ты мешаешь.

— Я могу помочь снять одежду.

— Именно поэтому выйди.

Азраил открыл дверь.

Перед тем как шагнуть в коридор, обернулся.

— Оно тебе идёт.

Эль посмотрела на платье в своих руках.

— Я ещё не надела.

— Тебе всё идёт.

Она усмехнулась.

— Осторожнее. Ещё немного, и я подумаю, что тот мужчина был прав.

Азраил медленно вернулся в примерочную и закрыл дверь.

— Я передумал.

— Азраил!

— Теперь ты точно никуда не выйдешь, пока не забудешь его лицо.

Из коридора донёсся измученный голос Михаила:

— Я всё ещё слышу вас!

Эль засмеялась.

Азраил уткнулся лицом в её шею.

— Когда-нибудь мы останемся одни.

— У нас был шанс.

— И мы пошли за продуктами.

— Ошибка.

— Катастрофическая.

А на другом конце торгового центра Михаил стоял возле тележки, полной еды, и всерьёз размышлял, не проще ли было снова инсценировать собственную смерть.