Тьма в объятиях солнца

Утро застало их в спальне.

Мягкий солнечный свет пробивался сквозь занавески и ложился на смятые простыни тонкими золотыми полосами.

Азраил проснулся первым.

Несколько секунд он просто лежал, не двигаясь.

Эль спала, устроившись у него на груди. Одна ладонь лежала возле его сердца, будто даже во сне она проверяла, продолжает ли оно биться.

После вчерашнего это прикосновение значило слишком многое.

Азраил осторожно провёл пальцами по её волосам.

Поцеловал в лоб.

Затем в щёку.

И едва коснулся губ.

Почти невесомо.

Не требуя ответа.

Словно снова просил прощения за то, что заставил её пережить.

Эль пошевелилась.

Приоткрыла глаза и несколько мгновений смотрела на него сквозь сон.

— Ты проверяешь, не сбежала ли я?

— Да.

— И как?

— Пока на месте.

— Разочарован?

Азраил притянул её ближе.

— Я пережил смерть, избиение и развод продолжительностью в семь минут. Моё сердце больше не выдержит потрясений.

— Ты сам виноват.

— Я уже признал.

— Недостаточно выразительно.

— Мне снова дать тебе себя побить?

Эль задумчиво посмотрела на него.

— Позже.

— Опасная женщина.

Она лениво поцеловала его.

Медленно.

Тепло.

Без прежней ярости и отчаяния.

Азраил улыбнулся ей в губы.

— Наконец-то мы одни. Ни ангелов. Ни демонов. Ни войны. Только ты, я и моя заслуженная награда.

— Награда?

В её сонном голосе появилась насмешка.

— Ты заслужил наказание.

— Если оно предполагает длительный телесный контакт, я готов искупить всё.

Эль толкнула его в грудь.

— Извращенец.

— Живой извращенец.

— Это твоё единственное преимущество.

— У меня есть и другие.

Он наклонился к её шее.

Дверь распахнулась.

— Доброе утро, семейная катастрофа! — торжественно объявил Люцифер.

Азраил одним движением натянул на них одеяло и повернул голову.

— Какого чёрта?!

Люцифер стоял в дверях с подносом в руках.

На подносе были кофе, фрукты и несколько булочек, одна из которых уже исчезла.

— Я принёс завтрак.

— Ты съел половину завтрака.

— Плата за доставку.

За его спиной появился Михаил.

Увидел кровать.

Увидел обнажённое плечо Эль.

Мгновенно отвернулся к стене.

— Я говорил постучать.

— Я постучал.

— Ты постучал уже после того, как открыл дверь!

— Иначе они могли бы притвориться, что спят.

Азраил медленно сел, всё ещё удерживая одеяло вокруг Эль.

— Выйдите.

— Мы только пришли, — возразил Люцифер.

— В этом и проблема.

Из коридора донёсся спокойный голос:

— Там есть кофе?

Азраил закрыл глаза.

— Нет.

Бог вошёл в спальню с собственной чашкой.

Окинул взглядом сына, Михаила, кровать и лицо внука.

— Похоже, кофе здесь действительно необходим.

Азраил уткнулся лицом в подушку.

— Почему вас трое?

— Семейная делегация, — ответил Бог.

— Семейное проклятие, — поправил Азраил.

Люцифер поставил поднос на тумбу.

— Не драматизируй. На тебе хотя бы одеяло. Вчера Михаилу повезло меньше.

Михаил резко повернулся.

— Мне не повезло вообще!

Эль спрятала улыбку у Азраила на плече.

Он посмотрел на неё с предательским возмущением.

— Тебе смешно?

— Немного.

— Они ворвались в нашу спальню.

Бог сделал глоток кофе.

— Технически первым ворвался Люцифер. Мы с Михаилом вошли уже в захваченную территорию.

Люцифер кивнул.

— Я принимаю ответственность.

— Впервые за всю жизнь, — заметил Бог.

— Не привыкай.

Азраил указал на дверь.

— Вон.

— Нам нужно поговорить, — сказал Михаил, продолжая смотреть исключительно на стену.

— Ты можешь говорить из коридора.

— А вы можете одеться.

— Мы были заняты сном.

Люцифер склонил голову.

— Удивительно невинная формулировка для людей, которые вчера изменили рельеф восточного сектора.

Чёрное пламя вспыхнуло на пальцах Азраила.

Эль шлёпнула его по руке.

Пламя погасло.

Бог наблюдал за этим с искренним интересом.

— Люцифер, я начинаю понимать, чего не хватало в твоём воспитании.

— Женщины, способной бить меня по рукам?

— Последствий.

— Я был чувствительным ребёнком.

Бог посмотрел на него.

— Ты в три года поджёг облако, потому что оно закрыло солнце.

— Оно первым начало.

Михаил медленно выдохнул.

— Я выйду.

— Разумное решение, — сказал Азраил.

— Не из уважения к вам. Я просто снова хочу сохранить остатки психики.

Люцифер вышел следом.

Бог задержался у двери.

— Не торопитесь.

Азраил подозрительно посмотрел на него.

— Правда?

— Конечно. Суд начнётся только через две недели.

Уголок его губ дрогнул.

— Но желательно всё же появиться к обеду. Дом не застрахован от божественных проявлений супружеской нежности.

Азраил схватил подушку.

Дверь закрылась прежде, чем он успел бросить.

За ней сразу раздался голос Люцифера:

— Отец, я горжусь тобой.

— Это тревожный знак.

⸻

Несколько минут в доме стояла тишина.

Азраил прислушался.

— Они действительно ушли?

Эль провела пальцами по его груди.

— Проверишь?

— Нет. Люцифер может стоять за дверью с ухом у замочной скважины.

Из коридора донеслось:

— Я всё слышу!

Азраил медленно повернул голову к двери.

— Я его убью.

— Ты говоришь это каждое утро.

— Однажды сделаю.

— Тогда Бог расстроится.

— Судя по вчерашнему, ненадолго.

Эль тихо рассмеялась.

Азраил снова повернулся к ней.

Его ладонь скользнула по её талии.

— А может, не пойдём к ним?

— И что будем делать?

— Есть несколько идей.

— Большинство из них наверняка требуют закрытой двери.

— И двух оборотов ключа.

Эль притянула его к себе за шею.

— Тогда запирай.

Азраил успел только коснуться её губ, когда дверь снова распахнулась.

Михаил сделал два шага внутрь.

Замер.

Его глаза расширились.

— Нет.

Азраил медленно повернул голову.

— Ты снова не постучал.

— Я постучал!

— Мы не слышали.

— Я не виноват, что вы...

Михаил осёкся.

Лицо стало совершенно несчастным.

— За что?

Эль щёлкнула пальцами.

Дверь с грохотом захлопнулась перед его лицом.

Из коридора раздался приглушённый стон:

— Они опять!

Следом послышался смех Люцифера.

— Ты сам туда вошёл. Уже второй раз. Это перестаёт быть несчастным случаем и начинает выглядеть как хобби.

— Мне сказали их позвать!

— Можно было крикнуть из коридора.

— Я не подумал!

Бог спокойно добавил:

— Именно эту фразу сегодня произносит каждый мужчина нашей семьи.

Азраил уткнулся лицом в шею Эль.

— Я запечатаю дверь.

— Они пробьют стену.

— Запечатаю дом.

— Люцифер откроет портал.

— Убью Люцифера.

— Бог воскресит.

За дверью наступила короткая пауза.

Затем Бог произнёс:

— Не обязательно.

Люцифер возмутился:

— Отец!

Эль не выдержала и рассмеялась.

Азраил посмотрел на закрытую дверь.

— Я начинаю любить дедушку.

— Он здесь меньше суток.

— И уже готов оставить Люцифера мёртвым. Родственная душа.

⸻

Через некоторое время Эль и Азраил всё же спустились в гостиную.

Эль шла первой, в чёрной рубашке мужа, доходившей ей до середины бёдер. Волосы оставались растрёпанными, на губах играла довольная улыбка.

Азраил следовал за ней в брюках и расстёгнутой рубашке.

Люцифер сидел в кресле с бокалом вина, несмотря на раннее утро.

Бог устроился напротив с кофе.

Михаил находился между ними и выглядел так, словно его назначили живой границей между двумя стихийными бедствиями.

Люцифер поднялся и театрально поклонился.

— Ваши Высочества Сомнительной Нравственности наконец почти оделись.

Эль прошла мимо него.

— Завидуешь?

— Я женатый мужчина.

— Жены здесь нет.

Люцифер трагично прижал ладонь к груди.

— Именно поэтому я страдаю достойно и в одежде.

Бог осмотрел Азраила.

— Пуговицы опять не совпадают.

Азраил опустил взгляд.

Две действительно были застёгнуты неправильно.

— Я торопился.

Михаил закрыл лицо ладонью.

— Не объясняй.

Эль подошла и перестегнула рубашку мужа.

Люцифер посмотрел на Бога.

— Видишь? Сначала избивает, потом одевает. Гармоничный союз.

— Метод воспитания суровый, но эффективный, — признал Бог.

Азраил сел на диван и притянул Эль рядом.

— Какого чёрта вы все здесь?

— Семейный завтрак, — ответил Бог.

— У нас никогда не было семейных завтраков.

— Поэтому я решил начать с вторжения в спальню.

Люцифер поднял бокал.

— Хорошая традиция.

Михаил отнял у него вино.

— Сейчас утро.

— В Аду нет солнца.

— Мы на Земле.

Люцифер посмотрел в окно.

— Отвратительная система контроля.

Бог поставил чашку на стол.

Веселье в его лице стало тише.

— Через две недели состоится суд над Рафаилом.

Эль перестала улыбаться.

Азраил сразу напрягся.

Ладонь легла ей на плечо.

— Она не пойдёт.

Эль медленно повернула к нему голову.

— Что?

Он осёкся.

Вспомнил вчерашнее.

Кольцо в ладони.

Её исчезновение.

Погоню через половину Ада.

— Я хотел сказать...

— Попробуй осторожно, — посоветовал Люцифер. — У тебя ещё не все синяки проявились.

Азраил тяжело выдохнул.

— Ты хочешь пойти?

Эль несколько секунд смотрела на него.

Затем кивнула.

— Хочу.

Он сжал челюсти, но не стал спорить.

— Тогда пойдём вместе.

Эль чуть заметно улыбнулась.

— Вот. Уже обучаемый.

— Мне угрожают разводом быстрее, чем другим.

Бог кивнул с пониманием.

— Страх потери хорошо развивает способность слушать.

Люцифер посмотрел на него.

— А меня ты почему не так воспитывал?

— Я выгнал тебя.

— Но без объяснительной беседы.

— Ты улетел раньше, чем я успел её начать.

— Потому что в меня летела молния!

— Я привлекал внимание.

Михаил переводил взгляд с одного на другого.

— Вы собираетесь обсуждать изгнание Люцифера за завтраком?

— Нет, — ответил Бог. — Это разговор минимум на ужин.

Эль посмотрела на него.

— Зачем я нужна суду?

Бог вновь стал серьёзным.

— Ты главный свидетель. Рафаил скрывал большую часть своих действий даже от братьев. Ты единственная помнишь всё, что происходило в доме, перед кратером и после него.

Эль опустила глаза.

Азраил провёл большим пальцем по её плечу.

— Я помню, — тихо сказала она.

— Тебе придётся рассказать об этом перед Советом, — продолжил Бог. — Перед архангелами. Перед теми, кто выполнял его приказы.

Люцифер склонил голову.

— Ты готова снова увидеть их?

Эль посмотрела на него прямо.

— Они должны увидеть меня.

Ответ прозвучал спокойно.

— Не той женщиной, которую можно держать за руки и столкнуть в огонь. А той, которая пережила их.

Бог медленно кивнул.

— Тогда Совет услышит тебя.

Азраил обнял её крепче.

— Если кто-нибудь позволит себе...

Эль повернулась к нему.

— Что?

Он помолчал.

— Я буду стоять рядом и очень выразительно молчать.

Люцифер прыснул в бокал.

— Впервые слышу, чтобы угроза звучала как личностный рост.

— Я всё ещё могу начать с тебя.

— Вот. Снова прежний Азраил. Я уже начал волноваться.

Михаил потёр виски.

— Рафаил останется в клетке до суда. Никто не сможет связаться с ним без разрешения Отца.

— Он пытался что-нибудь сказать? — спросила Эль.

Бог покачал головой.

— Нет. После приговора он спокойно опустил голову и больше не произнёс ни слова.

— Готовит оправдание, — мрачно заметил Азраил.

— Или впервые остался наедине с последствиями, — сказал Бог.

Люцифер поднял бокал.

— За последствия. Самая редкая небесная добродетель.

Михаил снова отнял у него вино.

— Ты уже пил за последствия.

— Они не наступили с первого раза.

⸻

Разговор постепенно стал легче.

Люцифер нашёл на кухне бутылку вина, которую Азраил прятал за специями.

Бог обнаружил кофе машину,которая появилась на кухне таинственным образом,и сразу заявил, что это лучшее человеческое изобретение после свободы воли.

Михаила назначили готовить завтрак без его согласия.

— Почему я? — спросил он, стоя у плиты.

— Ты единственный ответственный, — объяснил Бог.

Михаил с подозрением посмотрел на него.

— Это наказание?

— Признание достоинств.

Люцифер заглянул в сковороду.

— Я бы добавил вина.

— Отойди.

— Немного чёрного перца.

— Отойди.

— Или крови грешника.

Михаил повернулся к нему с лопаткой.

— Ещё шаг, и кровь будет твоя.

Люцифер посмотрел на Бога.

— Видишь, какой агрессивный? А виноватым всегда считали меня.

— Ты учил его готовить?

— Нет.

— Тогда не твоя заслуга.

Эль сидела на краю дивана, закутавшись в рубашку Азраила.

Дом наполняли разные запахи.

Кофе.

Поджаренный хлеб.

Вино Люцифера.

Еда на сковороде.

Духи Азраила.

Сначала всё казалось уютным.

Почти нормальным.

Но постепенно воздух стал слишком плотным.

Запах кофе, который ещё недавно нравился ей, вдруг показался резким.

Жареная еда от Михаила пахла так сильно, словно сковороду поставили прямо ей на колени.

Даже знакомый аромат Азраила, тёплый и пряный, неожиданно стал тяжёлым.

Эль провела пальцами по вороту рубашки.

Попыталась глубже вдохнуть.

Не помогло.

Азраил стоял рядом и слушал, как Люцифер спорит с Богом о том, кто первым придумал сарказм.

— Я, — уверенно заявил Люцифер.

Бог поднял бровь.

— Я создал тебя.

— Но не удачные реплики.

— Первые века ты просто кричал и поджигал вещи.

— Это был ранний творческий период.

Эль невольно улыбнулась.

Солнечный луч скользнул по лицу Азраила.

Подчеркнул линию скулы, губы, тёмные ресницы.

Он был рядом.

Живой.

Настоящий.

Внутри неё что-то болезненно сжалось.

Сначала Эль решила, что это воспоминание о вчерашнем.

Но затем мир слегка качнулся.

Она моргнула.

Провела ладонью по груди.

Запах духов Азраила вдруг стал невыносимо сильным.

К горлу подступила тошнота.

Эль резко поднялась.

Азраил сразу повернулся.

— Огонёк?

Она не ответила.

Прижала ладонь ко рту и почти бегом направилась к лестнице.

По дороге задела край стола.

Стакан покачнулся.

Бог поймал его, даже не глядя.

Азраил мгновенно пошёл следом.

— Эль?

Она подняла ладонь, останавливая его, и скрылась в спальне.

Дверь захлопнулась.

В гостиной наступила тишина.

Михаил выглянул из кухни с лопаткой в руке.

— Что случилось?

Азраил смотрел на закрытую дверь.

— Не знаю.

Люцифер осторожно понюхал воздух.

— Возможно, Михаил всё-таки приготовил оружие массового поражения.

— Я жарю яйца!

— Именно так обычно всё и начинается.

Михаил раздражённо выключил плиту.

Азраил уже направился к лестнице.

Бог остановил его голосом:

— Не врывайся.

Азраил резко обернулся.

— Ей плохо.

— Поэтому сначала постучи.

Люцифер поднял палец.

— Очень важный урок, который сегодня почему-то никто не применял к вашей спальне.

Азраил посмотрел на него так, что бокал в руке Люцифера покрылся инеем.

— Я молчу.

Он поднялся наверх и остановился перед дверью.

Постучал.

— Огонёк?

Ответа не последовало.

Азраил положил ладонь на дерево.

— Я войду, если ты не скажешь, что с тобой всё хорошо.

Из спальни донёсся приглушённый голос:

— Не входи.

Он замер.

— Тебе больно?

— Нет.

— Что случилось?

Пауза.

— Меня тошнит.

Азраил нахмурился.

— Из-за раны? Силы? Вчерашнего исцеления?

— Не знаю. Наверное, просто устала.

Он прикрыл глаза.

Последние недели Эль почти не отдыхала.

Тренировки.

Советы.

Война.

Сила, отданная на его исцеление.

— Я говорил, что ты себя изматываешь.

— Сейчас не время говорить «я предупреждал».

— Я не говорю.

— Ты думаешь очень громко.

Несмотря на тревогу, уголок его губ дрогнул.

— Открыть дверь?

— Через минуту.

Азраил остался снаружи.

Не вошёл.

Не решил за неё.

Просто сел на пол возле двери, прислонившись спиной к стене.

Снизу раздался голос Люцифера:

— Она жива?

— Да!

— А ты?

Азраил посмотрел в сторону лестницы.

— Пока да!

Бог спокойно добавил:

— Значит, утро проходит лучше вчерашнего.

Михаил снова включил плиту.

— Я переделаю завтрак.

Люцифер немедленно возразил:

— Не признавай вину раньше расследования.

— Люцифер, отойди от кухни.

— Я хочу помочь.

— Именно поэтому отойди.

За дверью тихо зашумела вода.

Азраил прислушивался к каждому движению.

Через несколько минут дверь приоткрылась.

Эль стояла на пороге бледная, с влажными губами и растрёпанными волосами.

Азраил сразу поднялся.

— Как ты?

— Лучше.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Ты врёшь.

— Немного.

— Вернёмся в кровать.

— Они внизу.

— Это их проблема.

— Судя по утру, они считают нашу кровать общественной собственностью.

Азраил осторожно коснулся её щеки.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Я просто переутомилась.

— Именно это я и сказал несколько недель назад.

Эль прищурилась.

— Ещё одно «я говорил», и тебя снова будут лечить.

— Молчу.

Он подхватил её на руки.

Эль не стала сопротивляться.

Только обвила руками его шею и уткнулась лицом в плечо, стараясь не вдыхать слишком глубоко знакомый запах.

Азраил почувствовал, как она напряглась.

— Что?

— Твои духи.

Он замер.

— Что с ними?

— Сегодня они решили меня убить.

Азраил сразу понюхал собственное плечо.

— Они обычные.

— Для тебя.

Снизу донёсся голос Люцифера:

— Азраил, если жена впервые жалуется на твой запах, это либо серьёзная проблема, либо начало очень длинной семейной истории!

В гостиной что-то упало.

Михаил спросил:

— Что это значит?

Бог ответил после короткой паузы:

— Пока ничего.

Люцифер возмутился:

— Я просто предположил.

— Ты никогда не «просто предполагаешь», — заметил Бог. — Ты сеешь хаос, а потом называешь его наблюдением.

Азраил посмотрел вниз с вершины лестницы.

— Все замолчали.

— Я ничего не сказал, — отозвался Люцифер.

— Особенно ты.

Эль спрятала лицо у него на шее.

Не то от усталости.

Не то чтобы скрыть улыбку.

Азраил отнёс её обратно в спальню и осторожно уложил на кровать.

Задёрнул занавески.

Открыл окно.

Убрал со стола чашку с давно остывшим кофе.

Потом лёг рядом, но не прижался слишком близко.

— Так лучше?

Эль кивнула.

— Немного.

Он взял её за руку.

— Суд может подождать.

— Две недели.

— Если понадобится, будет три.

— Бог назначил дату.

— Я поспорю с ним.

— Вчера только встретились и уже собираешься спорить с Богом?

— Семейная традиция.

Эль слабо улыбнулась.

Азраил поцеловал её пальцы.

— Спи.

— А они?

Снизу донёсся возмущённый крик Михаила:

— ЛЮЦИФЕР, УБЕРИ ВИНО ИЗ МОЕГО СОУСА!

Следом раздался голос Бога:

— Уже поздно. Оно загорелось.

— КАК ВИНО МОЖЕТ ГОРЕТЬ В СОУСЕ?!

Люцифер гордо ответил:

— С талантом возможно всё.

Азраил посмотрел на потолок.

— Они выживут.

Внизу что-то взорвалось.

Эль подняла бровь.

— Уверен?

Он накрыл её одеялом.

— Не особенно. Но сейчас мне всё равно.

Эль закрыла глаза.

Азраил остался рядом, удерживая её ладонь в своей.

А внизу Бог, Люцифер и Михаил пытались спасти завтрак, кухню и остатки семейного достоинства.

С переменным успехом.