<52>
Не могу поверить.
Я стоял, вцепившись в дверную раму, пока за тонкой перегородкой журчала вода, а мои мысли шептали на грани помешательства. Она ушла в ванную. Сняла с себя всё. И захлопнула дверь. Передо мной.
Она меня наказывает?! Меня?!
Решила поиграть? Протянуть эту чёртову пытку, пока я тут разрываюсь между желанием вломиться туда и собственной грёбаной моралью?
— Блядь… — прошипел я сквозь зубы. — Это уже не смешно.
Я чувствовал, как внутри всё сжимается. Мы только что вытащили её из ада. Я держал её в руках, сломленную, раздавленную, едва живую. И теперь — теперь она играет со мной, как кошка с огнём?
— Думаешь, это забавно, да?.. — пробормотал я себе под нос, начиная терять терпение. — Думаешь, я не сорвусь?
Я прошёлся туда-сюда по спальне, словно хищник, застрявший в клетке. Тело горело, каждая капля воды, стекающая за стеной, будто стекала по моей коже. Я знал, как она там стоит. Тепло, пар, мокрые волосы по плечам… голая, расслабленная, довольная…
И знает, что я здесь.
Что я с ума схожу.
— Всё, к чёрту, — рыкнул я и резко распахнул дверь в ванную.
Тепло ударило в лицо, пар окунул с головой. Я шагнул внутрь… и застыл.
Она стояла под душем, повернувшись ко мне. Глаза закрыты. Улыбка на губах. Вода стекала по её телу — медленно, подчёркивая каждую линию, каждую кривую. Свет отражался от капель на её коже, как от алмазов на чёртовом солнце.
Она открыла глаза, медленно, будто и не удивлена. Улыбнулась ещё шире.
— Ты долго…
Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ.
Что-то во мне сломалось. Или окончательно вырвалось наружу.
Я сорвался с места и оказался рядом с ней быстрее, чем успел подумать. Даже не заметил, как сорвал с себя рубашку — ткань застряла на запястье, я дёрнул, и пуговицы разлетелись по полу. Горячая вода била мне в грудь, но я почти не чувствовал — всё было будто под напряжением, будто я стоял под грозой, где каждая молния была ею.
Эль всё ещё смотрела на меня, глаза чуть прищурены, губы изогнуты в этой вызывающей, дерзкой улыбке. Чёрт, она знала, что делала. Знала с самого начала.
— За что ты меня наказываешь, Эль? — хрипло выдохнул я, вставая прямо перед ней, почти не прикасаясь, но чувствуя каждый сантиметр её кожи. — За то, что вытащил тебя? За то, что не сорвался? Или за то, что всё ещё держу себя в руках?
Она подняла на меня глаза, медленно, чертовски медленно, обвела взглядом моё лицо, губы, ключицы. Её голос был тихим, но в нём пульсировала оголённая нить власти:
— За то, что дал мне почувствовать, что могу управлять тобой. Хоть немного.
Мои пальцы вцепились в плитку позади неё, иначе я бы схватил её. Но я знал, если сделаю это сейчас — назад дороги не будет. Она только вернулась. Она была разбита.
Но, чёрт подери, она была прекрасной. Живой. Горящей.
— Ты изменилась, — снова заметил я, хрипло. — Стала... дерзкой. Жесткой. Надменной.
И, мать твою, это сводит меня с ума.
Она усмехнулась, провела рукой по моим мокрым волосам, притянула ближе, её губы почти касались моих:
— А ты всё ещё думаешь, что контролируешь ситуацию?
Я зарычал. Не сдержался. Пальцы сжались на её бёдрах, дыхание смешалось с её. Но я всё ещё не перешёл ту грань. Пока.
— Эль… — прошептал я, глядя в её глаза. — Скажи слово — и я остановлюсь. Но если ты не скажешь…
Она ответила взглядом.
И ни черта не сказала.
Мир сжался до этой капельной симфонии душа, до горячей кожи под моими ладонями, до её дыхания, прерывистого и нетерпеливого. Она не ответила словами — но этого и не нужно было. Всё, что мне нужно было знать, светилось в её глазах.
Я больше не сдерживался.
Схватил её за талию, прижал к себе, чувствуя, как она выгибается мне навстречу, будто сама из пламени. Наши губы столкнулись — не мягко, не аккуратно. Это было жадно, грубо, с голодом, который мы оба сдерживали слишком долго. Её пальцы впивались в мои плечи, ногти оставляли красные следы — я зарычал от боли и возбуждения, это только сильнее поджигало меня.
Она закинула ноги на мои бёдра.Мы чуть не сбили полку, локтем я выбил мыло из держателя, и оно со стуком упало. ПОХРЕН.
— Эль… — я почти прошипел её имя сквозь поцелуи, — я сойду с ума.
Она прижалась к моему уху, горячо дыша:
— Так сходи. Или не ты тот, кто шептал мне, что готов сжечь небо ради меня?
— Чёрт... — я застонал, схватил её
и развернул спиной к себе, прижимая к мокрой кафельной стене. Она рассмеялась. Настоящий, дикий смех, полный дерзости и желания.
Я не был нежен.
Я был голоден.
Она была огнём.
И я сгорал в ней.
Пальцы скользнули по её животу, вверх — к груди, вниз — к самому центру желания. Она задыхалась, и этот звук прошёлся током по моему позвоночнику. Я знал каждую линию её тела, каждую её слабость… но сейчас она казалась другой. Смелее. Острее. Она не боялась боли, не боялась власти, не боялась даже собственной ярости — и это сводило меня с ума.
Я вошёл в неё резко. Она вскрикнула, и этот звук тут же перерос в стон, такой сладкий, что у меня перехватило дыхание.
— Азраил... — она застонала моё имя, упираясь ладонями в мокрую стену, — чёрт…
Я не отвечал словами — только движением. Каждый толчок был как удар сердца, каждый её стон — как кислород для моей души. Мы двигались в ритме дикого инстинкта, неотвратимо, яростно, до предела.
Моя рука сжала её за горло, мягко, предупреждающе. Она откинула голову мне на плечо, и я прижался губами к её шее.
— Так наказываешь меня, да? — прошептал я, тяжело дыша. — Это был твой план, Эль? Развести меня до безумия?
— Он работает… — она выдохнула, с дрожью, — признай это…
Я зарычал, сжав её крепче.
— Я признаю только то, что ты моя. Моя, слышишь? Навсегда. Даже если мне придётся рвать крылья Архангелам, поджигать небеса и утопить землю в крови.
Её тело вздрогнуло, содрогнулось в экстазе. Я последовал за ней через несколько секунд, врываясь в эту кульминацию как в бурю, как в бой, как в смерть.
Когда всё закончилось — она обмякла в моих руках. Я крепко держал её, не отпуская.
— Вот чёрт… — пробормотал я, прижимаясь лбом к её плечу. — Однажды,ты сведёшь меня с ума.
Она только улыбнулась, медленно поворачиваясь ко мне:
— Может быть… но ты же любишь это?
Я рассмеялся. Это было чистое счастье. Даже если бы оно длилось только одну ночь — я бы всё равно продал бы за него душу.