Тьма в объятиях солнца

Эль обрушила на Рафаила весь свой мир.

Удар не был похож ни на огонь, ни на взрыв.

Пространство просто перестало существовать там, куда легла её сила.

Белое пламя столкнулось с чёрным, свернулось вокруг Рафаила ослепительной спиралью и рвануло во все стороны. Земля провалилась. Скалы раскололись до основания. Небо над Адом распахнулось глубокой раной, из которой хлынул мёртвый золотой свет.

Ближайшие ангелы исчезли.

Не сгорели.

Не упали.

Рассыпались пеплом раньше, чем успели закричать.

Рафаила отбросило через всё поле боя. Он проломил несколько каменных выступов и рухнул в расколотую землю, оставляя за собой след золотой крови.

Но Эль уже не смотрела на него.

Она больше не различала лиц.

Не видела союзников.

Не слышала криков демонов, лязга клинков и приказов Михаила.

Всё внутри неё оборвалось в тот момент, когда погасло сердце Азраила.

И теперь мир мог последовать за ним.

Эль шагнула вперёд.

За спиной раскрылись огромные огненные крылья. Белое пламя по краям постепенно чернело, словно тьма Азраила продолжала жить внутри их связи даже после его смерти.

Каждый взмах заставлял пространство содрогаться.

Ангелы пытались подняться в воздух.

Не успевали.

Огонь настигал их раньше.

Одного он разорвал посреди взлёта.

Другого прижал к земле так, что светлые доспехи вдавило в камень.

Третий успел призвать щит, но Эль лишь подняла руку.

Золотая защита треснула.

Архангел исчез вместе с ней.

От него остался только запах горелого света.

— Никто не уйдёт, — произнесла Эль.

Голос прозвучал негромко.

Но услышали все.

Это не было угрозой.

Она просто изменила закон мира.

Давление обрушилось на поле боя.

Крылья ангелов прижало к земле. Демоны попадали на колени. Воздух стал густым, почти неподвижным, будто сама реальность больше не позволяла никому сделать ни вдоха без разрешения Эль.

Начался пепельный снег.

Медленный.

Бесшумный.

Ужасающе красивый.

Скалы поднялись в воздух и зависли над полем боя. Огромные каменные глыбы вращались вокруг Эль, раскалываясь на тысячи острых осколков.

Она стояла в центре разрушения.

Волосы развевались в раскалённом ветре.

Глаза горели двумя чёрно-золотыми звёздами.

В ней больше не осталось страха.

Не осталось жалости.

Только сила, которой наконец перестало быть важно, что переживёт её ярость.

Люцифер не видел ничего этого.

Он стоял на коленях среди чёрной крови и держал Азраила на руках.

Сначала он пытался остановить кровотечение.

Прижимал ладонь к ране.

Вливал в тело сына собственную силу.

Звал его.

Грубо.

Зло.

Так, будто Азраил снова был упрямым мальчишкой, который просто отказывался слушаться.

— Вставай.

Никакой реакции.

— Азраил.

Чёрная кровь продолжала стекать между пальцев.

Сын не дышал.

Люцифер коснулся его лица.

Провёл большим пальцем по щеке, стирая пепел и кровь.

— Нет.

Одно слово.

Тихое.

Почти детское.

Он наклонился ниже, прижал Азраила к груди и закрыл глаза.

Ничего.

Ни сердцебиения.

Ни дыхания.

Ни привычного сопротивления тьмы, всегда отзывавшейся на его присутствие.

Только тело.

Тяжёлое.

Безжизненное.

То самое тело, которое Люцифер когда-то впервые держал на руках.

Маленькое.

Тёплое.

Доверчивое.

Когда-то Азраил сжимал его палец крошечной ладонью.

Теперь его рука безвольно лежала в пепле.

Что-то внутри Люцифера сломалось.

Не величественно.

Не громко.

Просто исчезла последняя опора, на которой он держался все эти века.

Он не спас Лилит.

Не защитил сына от Пустоты.

Опоздал к кратеру.

Опоздал и сейчас.

И теперь Азраил лежал у него на руках, а Люцифер не мог сделать ничего.

Впервые властитель Ада не чувствовал ни ярости, ни желания отомстить.

Только бездну.

— Прости меня, — прошептал он, прижимаясь лбом к волосам сына. — Прости, что опять не успел.

Рядом остановился Михаил.

Его броня была разбита, золотая кровь текла по виску. Он посмотрел на Азраила и замер.

Люцифер даже не поднял головы.

— Уйди.

— Люцифер...

— Уйди!

Тьма рванулась от него во все стороны.

Михаила отбросило на несколько шагов.

Но Люцифер снова посмотрел на сына.

Будто больше никого не существовало.

— Я нашёл тебя, — хрипло произнёс он. — Нашёл через десять лет. Вернул. Ты не можешь снова уйти.

Его пальцы дрожали.

— Не сейчас. Не после того, как она вернулась. Не после того, как ты наконец снова начал жить.

Азраил не отвечал.

Люцифер прижал его крепче.

И только тогда заметил, что земля вокруг них перестала дрожать от битвы.

Она дрожала от Эль.

Он поднял голову.

Увидел женщину, стоявшую посреди уничтоженного поля.

Увидел, как вокруг неё гаснут остатки света.

Как падают ангелы.

Как небо трескается под напором силы, способной стереть не только Небеса и Ад, но и всё, что находилось между ними.

Эль медленно повернулась к оставшимся архангелам.

Рафаил стоял впереди.

Избитый.

Обожжённый.

Едва удерживающийся на ногах.

Рядом с ним оставались Уриил, Гавриил, Селафиил и несколько сильнейших небесных воинов.

Они больше не наступали.

Не поднимали оружие.

Просто смотрели.

Впервые понимая, что перед ними находится не существо, которое можно победить.

Конец.

— Вы хотели уничтожить меня, — произнесла Эль.

Её голос был хриплым от крика и боли.

— Отняли мою мать. Моего ребёнка. Мою память.

Она шагнула ближе.

Под ногами раскрылся разлом.

— Забрали его.

Рафаил поднял сломанный клинок.

— Элиэя...

— Не называй меня так.

Огонь вокруг неё взметнулся выше.

Рафаила отбросило на колени одной волной силы.

Эль смотрела на него сверху вниз.

— Это имя дала мне женщина, которую ты убил.

Она подняла ладонь.

Рафаил попытался встать.

Не смог.

Невидимая сила сжала его, заставляя кости трещать под доспехами.

— Ты хотел узнать, на что я способна?

Эль медленно сжала пальцы.

Рафаил закричал.

— Смотри.

Небо над ними разорвалось окончательно.

Белый свет хлынул через трещину, но не осветил поле боя.

Он остановился.

Словно наткнулся на силу, не позволившую ему пройти дальше.

Эль подняла обе руки.

Всё пламя вокруг начало собираться над ней.

Чёрное.

Белое.

Золотое.

Оно сворачивалось в огромную сферу, внутри которой исчезал сам свет.

Мир начал разрушаться от одного её присутствия.

Камни превращались в пыль.

Воздух дрожал.

Вдали рушились башни.

Даже тени исчезали, не выдерживая давления.

Эль собиралась уничтожить всё.

Рафаила.

Архангелов.

Небеса.

Ад.

Себя.

Не из ненависти.

Потому что без Азраила ни один мир больше не имел смысла.

— Мы как раз собирались прийти к тебе, — произнесла она, подняв взгляд к расколотому небу. — Жаль, не все успели.

Сияние изменилось.

Стало тише.

Глубже.

Не ослепляющим, а бесконечным.

Врата раздвинулись, и на поле боя ступил Бог.

Пространство замерло.

Даже сила Эль на мгновение застыла, будто мир пытался понять, кому теперь подчиняться.

Бог стоял среди пепла и тел.

Высокий.

Величественный.

Но в его лице не было привычной непостижимой отрешённости.

Он смотрел на поле боя как отец, увидевший, во что превратили его дети созданный им дом.

На сломанные крылья.

На золотую кровь.

На демонов, пытавшихся защитить друг друга.

На Люцифера, стоявшего на коленях с телом сына.

И на архангелов.

Своих сыновей.

Тех, кому он доверил Небеса.

Взгляд Бога остановился на Гаврииле.

Потом на Урииле.

На Селафииле.

Каждый опустил голову.

Не от приказа.

От стыда.

Последним он посмотрел на Рафаила.

В его глазах не было ярости.

Только такое глубокое разочарование, что Рафаил побледнел сильнее, чем от силы Эль.

— Что вы сделали? — спросил Бог.

Никто не ответил.

— Я оставил вам свет.

Его голос прошёл по полю боя глухой волной.

— Доверил защищать тех, кто слабее. Хранить жизнь. Удерживать равновесие.

Он посмотрел на разбросанные тела.

— А вы превратили доверие в право решать, кому позволено существовать.

Гавриил сжал челюсть.

Уриил отвернулся.

Селафиил опустил клинок.

Бог снова посмотрел на Рафаила.

— Ты был тем, кому я верил больше остальных.

Рафаил попытался подняться.

— Отец, я защищал установленный порядок.

— Нет.

Одно слово прижало его обратно к земле.

— Ты защищал собственную гордыню.

Рафаил замер.

— Ты убил мать ребёнка и принёс мне младенца, назвав это спасением. Ты растил её под печатями, скрывал её происхождение и называл контроль заботой.

В голосе Бога появилась боль.

Настоящая.

Отцовская.

— Ты поднял руку на беременную женщину. На моего внука. На собственного племянника.

Земля под Рафаилом треснула.

— И заставил своих братьев поверить, что жестокость может стать священной, если назвать её долгом.

Архангелы молчали.

Не потому, что не знали.

Потому что больше не могли спрятаться за приказами Рафаила.

Бог посмотрел на них.

— Вы знали достаточно, чтобы остановиться.

Никто не поднял глаз.

— И всё равно пошли за ним.

Михаил стоял в стороне, весь в золотой крови.

Он тоже опустил голову.

Бог задержал на нём взгляд.

В нём было меньше гнева.

Но не меньше боли.

— Даже ты.

Михаил закрыл глаза.

— Да, Отец.

— Я разочарован в каждом из вас.

Небо содрогнулось.

Не от силы.

От вынесенного приговора.

Эль смотрела на Бога без почтения.

Без страха.

Сила продолжала собираться над её головой.

— Закончил?

Бог перевёл взгляд на неё.

Она шагнула ближе.

— Потому что теперь я расскажу, где был твой свет, пока твои сыновья ломали мою жизнь.

— Элиэя...

— Молчи.

Поле боя снова дрогнуло.

Бог поднял руку, но не применил силу.

Эль посмотрела ему прямо в глаза.

— Где ты был, когда Рафаил убивал мою мать?

Каждое слово сопровождалось новым расколом в земле.

— Когда похитил меня и солгал тебе?

Огонь поднимался выше.

— Когда убил мою няню?

Рафаил дёрнулся.

Эль даже не посмотрела на него.

— Когда меня держали твои сыновья, пока он лишал меня силы?

Гавриил побледнел.

Уриил опустил голову ещё ниже.

— Где ты был, когда меня беременную столкнули в кратер?

Бог молчал.

В его лице появилось то, чего Эль не ожидала увидеть.

Вина.

Не величественное сожаление правителя.

Боль отца, который понял, что слишком долго доверял тем, кого любил.

— Я не знал, — произнёс он.

Эль усмехнулась.

Холодно.

— Удобно.

— Они скрыли это от меня.

— Значит, ты позволил им.

Бог вздрогнул едва заметно.

— Ты создал порядок, в котором они могли решить, кто достоин жизни. Дал им власть. Отвернулся. А теперь пришёл, когда от твоего Неба почти ничего не осталось.

Она указала на Рафаила.

— Ты называешь его сыном.

Потом посмотрела на Азраила.

На его неподвижное тело в руках Люцифера.

— А это твой внук.

Голос Эль дрогнул впервые.

— Он лежит мёртвым, потому что твои сыновья снова решили, что знают твою волю лучше тебя.

Сила над ней сжалась.

Небо начало втягиваться внутрь огромной огненной сферы.

— Они создали монстра.

Эль медленно подняла руки.

— Теперь я закончу то, что они начали.

Бог шагнул вперёд.

— Элиэя, довольно.

Она повернула к нему голову.

— Нет.

Огонь вырвался выше.

— Я уничтожу их.

Ещё один шаг.

— Потом Небеса.

Чёрные прожилки прошли по золотому свету.

— Потом себя.

Её взгляд переместился к Азраилу.

На мгновение ярость дрогнула.

— Я найду его за любой гранью. В любой бездне. Если он исчез, я дойду туда, где перестаёт существовать само мироздание.

Слёзы вспыхнули на её щеках и испарились раньше, чем успели упасть.

— А если не найду...

Голос сорвался.

— Тогда мне не нужен мир, в котором его больше нет.

Эль раскрыла ладони.

Сила начала падать.

— ЭЛЬ!

Крик Люцифера прорезал грохот разрушения.

Она не услышала.

Или не захотела.

— ЭЛЬ, ОСТАНОВИСЬ!

В голосе Люцифера было что-то, что всё же заставило её замереть.

Не приказ.

Надежда.

Дикая.

Невозможная.

— Он жив!

Сила застыла над полем боя.

Каждый огненный поток замер в воздухе.

Пепел перестал падать.

Эль медленно повернула голову.

Люцифер всё ещё стоял на коленях.

Его лицо было мокрым.

То ли от пота.

То ли от слёз, которых он даже не заметил.

Он прижимал ладонь к груди Азраила.

— Я слышу сердце.

Эль не двигалась.

— Нет...

— Оно бьётся.

Люцифер почти рассмеялся.

Звук вышел сломанным.

— Чёрт возьми, он жив. Этот упрямый ублюдок ещё жив.

Огненная сфера над Эль рассыпалась.

Не взорвалась.

Превратилась в миллионы золотых и чёрных искр, медленно падающих на поле боя.

Она оказалась рядом с Азраилом прежде, чем кто-либо увидел её движение.

Упала на колени.

Коснулась его лица.

Кожа была тёплой.

Едва.

Но тёплой.

— Азраил...

Ответа не последовало.

Эль положила ладонь ему на грудь.

Под пальцами чувствовался слабый удар.

Потом ещё один.

Редкий.

Срывающийся.

Но настоящий.

Мир снова появился вокруг неё.

Не весь.

Только его сердце.

— Он уходит, — прошептал Люцифер.

Страх вернулся в его лицо.

— Я не могу остановить кровь. Его сила не принимает мою.

Эль посмотрела на рану.

Клинок Рафаила разорвал не только плоть.

Золотой свет продолжал выжигать Азраила изнутри, медленно разрушая связь между телом и душой.

Бог подошёл ближе.

— Позволь мне.

Эль подняла руку.

Воздух между ними сжался.

Бог остановился.

— Нет.

Он посмотрел на неё.

— Его рана создана небесной силой.

— Поэтому ты не прикоснёшься к нему.

В голосе Эль не было ненависти.

Только окончательное решение.

— Я сама.

Люцифер поднял на неё взгляд.

В нём мелькнул страх.

— Эль, если ты отдашь слишком много...

— Замолчи.

Она осторожно забрала Азраила из его рук.

Люцифер не хотел отпускать.

Пальцы ещё несколько секунд держались за плечо сына.

Потом медленно разжались.

Эль уложила Азраила на землю.

Положила одну ладонь на рану.

Вторую ему на сердце.

Закрыла глаза.

Золотой свет вспыхнул под её кожей.

Сначала мягко.

Почти незаметно.

Затем глубже.

Сильнее.

Но это была уже не та сила, которой она уничтожала армии.

Не ярость.

Жизнь.

Тёплое пламя проникло в тело Азраила.

Белый свет клинка сопротивлялся.

Вспыхивал внутри раны.

Пытался оттолкнуть её.

Эль стиснула зубы.

— Ты не заберёшь его.

Золотое пламя стало ярче.

К нему присоединилась тьма.

Собственная сила Азраила откликнулась на неё слабой чёрной искрой.

Эль поймала этот отблеск.

Удержала.

Не позволила погаснуть.

— Ты слышишь меня, — прошептала она. — Я знаю.

Кожа вокруг раны начала затягиваться.

Медленно.

Сначала сомкнулись разорванные сосуды.

Чёрная кровь перестала течь.

Затем срослись повреждённые мышцы.

Золотой свет Рафаила вырывался из тела Азраила тонкими нитями и сгорал в ладонях Эль.

Она дрожала.

Кровь выступила у неё под носом.

Люцифер дёрнулся к ней, но Михаил удержал его за плечо.

— Не мешай.

— Она убивает себя.

— Нет.

Михаил смотрел на Эль.

— Она возвращает его.

Эль наклонилась ниже.

Прижалась лбом ко лбу Азраила.

— Ты обещал, — прошептала она. — Вместе. До конца.

Его сердце ударило.

Слабее прежнего.

Но быстрее.

— Я не позволю тебе снова решить, что можешь умереть без моего согласия.

Ещё один удар.

Глубокий вдох разорвал тишину.

Азраил закашлялся.

Тело дёрнулось.

Чёрная кровь выступила на губах, но дыхание продолжилось.

Эль открыла глаза.

— Азраил?

Его веки дрогнули.

Медленно поднялись.

Красные глаза несколько секунд смотрели в пустоту.

Затем нашли её.

В них не было силы.

Почти не осталось сознания.

Но он узнал.

Уголок окровавленных губ едва заметно поднялся.

— Огонёк...

Эль всхлипнула и прижала его ладонь к щеке.

Азраил с трудом пошевелил пальцами.

Коснулся её кожи.

Живой.

— Ты очнулся, — выдохнула она.

Он попытался что-то сказать.

Голос не прозвучал.

Но его глаза закрылись уже не от смерти.

От усталости.

Сердце продолжало биться под ладонью Эль.

Ровно.

Упрямо.

Возвращаясь к ней.