<49>
Я стояла посреди сияющей пустоты, в которой начал рождаться первый образ. Свет рассеивался, словно призрачная пыль, и постепенно вырисовалась комната, залитая золотистым светом. Женщина сидела на постели, держа на руках младенца. Он мирно спал, прижавшись к её груди.
Я шагнула ближе. Это… не я. Это мальчик.
Осторожно, с замиранием сердца, я посмотрела на Михаила.
— Кто это? — прошептала я.
Он молча кивнул, подсказывая взглядом: смотри дальше.
Мир вокруг завращался, словно перемотка старой ленты. Время ускорилось — мальчик рос, сцены мелькали, одна за другой, пока ему не исполнилось, может, четыре года. Его черты стали отчётливее… до боли знакомые. Внутри что-то болезненно сжалось. Я знала это лицо. Знала этого ребёнка.
Вдруг небо в воспоминании потемнело. Тучи сгустились, в воздухе повисла тревога. Женщина прижала мальчика к себе, а в проёме появился Рафаил. Он был холоден, величественен, и ужасно чужой. Глаза его полыхали требованием.
— Отдай мне ребёнка, — сказал он. Его голос был как холодный металл.
Я повернулась к Михаилу, но тот потрясённо покачал головой и прошептал:
— Я не знал об этом.
Женщина, несмотря на страх, словно превратилась в стену. Она была готова умереть, чтобы не отдать ребёнка. Я чувствовала её решимость, словно свою.
И тогда — мир словно взорвался огнём. Пространство разорвалось, и из него шагнул Люцифер. Я потеряла дар речи. Он был… не таким, каким я помнила. Он излучал древнюю силу, неумолимую и пылающую. В его глазах пылал гнев, в походке — уверенность того, кто не боится никого.
— Что ты здесь делаешь, Рафаил? — его голос хлестал, как гроза. — Очередной приказ с небес? Или ты, как обычно, играешь в Бога?
— Ребёнок должен умереть, — холодно бросил Рафаил.
— Сам ли папочка отдал приказ? — прошипел Люцифер. — Или ты снова творишь волю, которую сам себе внушил?
Рафаил не ответил. Не успел. Люцифер взмыл вперёд с такой яростью, что земля затрещала под его ногами. Рафаил отразил удар, но тут же отступил, исчезая, словно не был готов к этому сражению.
В наступившей тишине Люцифер повернулся к женщине. Его выражение смягчилось.
— Спасибо… за заботу о моём сыне.
Я застыла. Это был… Азраил.
Михаил склонился ко мне и тихо сказал:
— Ни Архангелы, ни Отец не знают об этом. Никто.
Я не могла отвести взгляд. Всё внутри переворачивалось.
Воспоминание не остановилось. Люцифер снова повернулся к женщине. Он прислушался к чему-то в её теле, будто уловил дыхание будущего.
— Ты носишь своё дитя, — произнёс он с благоговением. — Я чувствую это.
Он поднял руку к солнцу. Небо вспыхнуло в ответ, словно само светило откликнулось на его призыв. Он как будто собирал в ладони саму суть этого мира: тепло солнечного света, чистоту воздуха, крик ветра и гул земли. Его пальцы сияли золотым, тёплым светом. Он аккуратно коснулся живота женщины, и всё вокруг затрепетало — в воздухе зазвучала незримая музыка, древняя, могущественная, как дыхание мира.
— Я дарю твоему плоду силу, — произнёс Люцифер, подняв взгляд к солнцу. — Такую, что сравнима с мощью любого из Архангелов. Она не станет Архангелом… но будет достойным соперником для каждого из них.
Он опустил руку, и золотое сияние медленно растворилось в теле женщины, будто солнце вошло в её кровь. Я смотрела, не веря, чувствуя, как внутри меня начинает раскрываться что-то древнее… и бесконечно сильное.
Я стояла, словно окаменев, глядя на то, как золотой свет проникает в тело женщины. Эти слова... «достойный соперник Архангелам». Они звучали внутри меня, как эхо из далёкой реальности, которую я забыла, но к которой всегда стремилась.
— Это была я? — прошептала я, не отрывая взгляда от женщины. — Он говорил обо мне?Я стояла, словно окаменев, глядя на то, как золотой свет проникает в тело женщины. Эти слова… «достойный соперник Архангелам». Они отозвались во мне чем-то древним и до боли знакомым.
Михаил кивнул, медленно, с еле заметной тенью на лице.
Внутри меня пронеслась буря вопросов.
— Кто эта женщина? Где она сейчас? Почему мне это не показали раньше? Люцифер… Он знал? А ты? Почему…
— Эль, — мягко перебил он. — Я не знаю. Ни я, ни кто-либо из Архангелов. Всё, что ты сейчас видела, для меня так же ново, как и для тебя.
Я сжала кулаки, чувствуя, как пульс отбивает удары в висках.
— Тогда мне нужно вернуться. Нужно поговорить с Люцифером. Со всеми. Надо разобраться в этом — сейчас же.
Я уже сделала шаг назад, но Михаил мягко коснулся моей руки, останавливая.
— Подожди. Есть кое-что ещё. То, что я сам хочу понять. Лично.
Я повернулась к нему, нахмурившись.
— Что именно?
Он на мгновение замолчал, опуская взгляд.
— Та женщина… она не вырастила тебя. Тебя вырастили мы. Архангелы. — Его голос стал глуже, словно он сам только что осознал вес этих слов. — Но никто из нас не знал, как ты оказалась среди нас. Никогда. Это было тайной. А сейчас… сейчас у нас есть шанс увидеть правду.
Я ничего не ответила. Только кивнула, медленно, давая знак продолжать. Михаил вновь провёл рукой в воздухе — и передо мной открылась новая сцена.
Женщина, та самая… Она лежала на земле, и из её груди рвалось тяжёлое дыхание. Её лицо было бледным, но взгляд — полон решимости. И в её руках… крошечный, кричащий ребёнок. Девочка.
Меня пронзило электрическим током.
— Это… — прошептала я.
— Это ты, — ответил Михаил. — Твоё рождение.
Женщина тяжело дышала, прижимая к груди крошечный свёрток. Она была совсем одна — ни света, ни помощи, только земля под ногами и небо над головой. Всё вокруг было затянуто утренним туманом, как будто сама природа пыталась укрыть её от надвигающейся беды.
— Элиэя, — прошептала она, целуя лоб ребёнка. — В честь солнца… Моё солнце… моя сила, моя светлая боль…
Я чувствовала, как по моим щекам текут слёзы, хотя физически плакать не могла. Меня трясло, как будто тело помнило то, чего я не могла осознать.
И вдруг — резкий сдвиг воздуха. Пронзительный свет. Из него вышел Рафаил.
Я не успела даже вдохнуть, как он уже стоял перед женщиной, глаза его сияли холодным безразличием. Она прижала меня — маленькую — сильнее, закрывая собой.
— Ты не получишь её, — прошептала она с отчаянием, но стойко.
Рафаил не сказал ни слова. Он просто вытянул руку. Я закрыла глаза,чтобы не смотреть, как он это сделал. Не могу.
Она упала, а ребёнок закричал. Маленькое, живое, беспомощное существо — и он забрал её. Забрал меня.
— НЕТ! — вырвался крик изнутри меня, будто всё небо рухнуло мне на грудь. Я не могла сдержаться. Мир передо мной начал искажаться, дрожать, как вода, наполненная болью.
Гнев, ужас, одиночество — всё нахлынуло разом. Моя кожа загорелась золотым светом, но внутри — внутри всё было тёмным, разрывающим.
Ветер взвыл, пространство вокруг меня закрутилось вихрем. Михаил вскрикнул, но не успел подойти. Свет вырвался из моей груди, рук, глаз — я чувствовала, как возвращаюсь. Не только памятью. Сущностью.
Я больше не была просто женщиной без прошлого. Я была Элиэя. Ярость солнца, сила, дарованная самим Люцифером. И никто… никто не имел права лишать меня моей жизни, моего света, моей матери.
— Я найду его, — прохрипела я, задыхаясь от силы, пульсирующей внутри. — Я найду Рафаила. Он за всё заплатит.
— Эль, подожди! — Михаил попытался меня удержать, но я видела в его глазах — он боится. Боится меня.
— Не мешай мне! — рявкнула я, толкнув его. Волна энергии отбросила его прочь — и он исчез, вытолкнутый в реальность.
Воспоминания вспыхнули, как молнии, ослепляя меня. Я шла по ним, будто по узкому канату, ища… его.
И вот — я увидела. Рафаил. Он держал меня — младенца — на руках. Его лицо было спокойным, почти мягким, но я уже знала, какая тьма пряталась за этим выражением.
Он взмыл в небо, унося меня. Пространство разверзлось, и я ощутила, как холодные ветры небес ударили по моему сознанию. Всё было ослепительно белым, величественным — и ложным.
Он предстал перед троном.
— Я нашёл её. На Земле, — сказал он, стоя на коленях перед Божеством, чьё лицо я не могла различить — словно сама реальность не давала мне этого. — Это она. Та, о ком говорилось в пророчестве. Она предназначена мне.
Ложь.
Он говорил это так убедительно, что даже я — маленькая, беспомощная — поверила бы. Но сейчас… я знала. Я чувствовала фальшь, как яд на губах.
Внутри меня всё кипело. Я шагнула ближе — и память послушно раскрылась дальше.
Не было никакого пророчества.
Рафаил решил выждать. Вырвать меня из жизни, воспитать как свою, обернуть в послушную оболочку — а затем, когда силы достигнут пика… забрать их.
И уничтожить. Так же, как он убил мою мать.
Я задышала чаще. Сердце стучало, как барабан войны. В груди пульсировала злость, горячая, как лава.
— Он… использовал меня… — выдохнула я.
Я видела, как он наблюдал за мной, как проводил ритуалы, как ограничивал мою силу, как внушал мне страх перед собой…
Он готовился. Ждал. Терпел.
А потом… Я увидела, как он заглядывает в древние тексты. Как читает о способе изъятия силы. Как клянётся перед алтарём, что принесёт мою силу в дар, очистив мир от хаоса.
От меня.
Я отпрянула. Меня трясло.
— Он хотел убить меня с самого начала, — прошептала я. — Я была всего лишь сосудом для его целей…
Сила внутри начала подниматься снова — только теперь не от ужаса, а от ярости и решимости.
Я стояла, окружённая истиной. Голая, раненая, пробуждённая.
— Твоё время истекло, Рафаил.
Я снова оказалась в воспоминании. Вокруг — величественные залы небесного дворца. Воздух дрожал от света, от гармонии, от лжи.
Я была подростком. Тело казалось чужим, но сердце… сердце уже знало, что ищет.
Появилась знакомая фигура.
Люцифер. Его присутствие было оглушительным — как буря, спрятанная под льдом. А рядом с ним — он.
Юноша. Глаза цвета ртути и ночь, запутавшаяся в волосах. В его взгляде было что-то... тёмное, опасное — но я не могла оторвать глаз. Сердце забилось в бешеном ритме, как будто что-то внутри меня проснулось навсегда.
Азраил.
Я не знала его имени тогда, но знала его. Узнала. Всей душой.
— Элиэя! — рывком кто-то схватил меня за руку.
Рафаил. Лицо — холоднее камня. Он выдернул меня из зала и увёл прочь. Я обернулась. Азраил посмотрел на меня… и вдруг улыбнулся. Едва заметно. Я вцепилась в этот момент, как в спасательный круг.
Следующее видение.
Я слышу разговор Архангелов. Кто-то упоминает: «Сын Люцифера. Отправлен на землю. Живёт среди смертных.»
Я затаила дыхание. Это был он. Азраил. Он ушёл в мир, чтобы познать людей, стать одним из них. Это было его испытание… его ссылка… или его выбор?
И вот — новое воспоминание.
Я уже взрослее. Сбегаю с небес на землю,: «Я должна его найти.»
Моя небесная няня помогает мне. Её лицо — мягкое, доброе, наполненное тревогой. Словно мать, которой у меня не было. Она научила меня всему,что я умею,в том числе и пользоваться силой. Мы спускаемся на землю,благодаря моим печатям,никто не может засечь нас.
И я нахожу его.
Я наблюдала за ним днями и ночами. Как он смеётся с друзьями. Как смотрит на мир сквозь музыку. Его любимая песня — я знала её наизусть, задолго до того, как осмелилась петь.
Караоке-клуб. Я выхожу на сцену. Свет, микрофон, сердце, рвущееся из груди.
Я пою его любимую песню.
Он смотрит прямо в глаза,подходит. Мир исчезает.
Любовь.
Я вижу всё снова. Каждый поцелуй, каждую ночь. Смех. Бессонные ночи и разговоры. Тайные встречи. Прогулки на край света, чтобы быть наедине. Магия, сплетающая наши души в единое целое.
Я держусь за это.
До их конца.
Тот самый день.
Рафаил на земле. Азраил в цепях, кровь на моих руках,ошейник блокирующий мою силу...Его глаза, полные любви и прощания.
Гавриил с Уриилом сталкнувшие меня вниз в обрыв,не оставляя шансов ребёнку.Рафаил убивающий мою няню за предательство-ту, которая стала мне матерью.
Он стер мою память. Заблокировал мою силу,Запечатав её глубоко в моём же подсознании НО Я КЛЯНУСЬ-ЭТО САМАЯ БОЛЬШАЯ ОШИБКА В ЕГО СУЩЕСТВОВАНИИ.
Я стою одна, в сердце этих воспоминаний. Всё крутится передо мной, как буря.
Моё сердце разрывается на части. Гнев. Ужас. Потеря. Любовь.
Моё тело вспыхнуло изнутри. Я не видела света, но чувствовала, как он пронизывает каждую клетку. Не солнечный — мой. Горячий, живой, настоящий.
Он рождался в крике моей матери. В руках няни. В голосе Азраила, шепчущего моё имя. В том, как я пела ту песню. Как любила. Как теряла. Как боролась.
Эта сила — не дар. Это — я.
И в этой ярости, в этом свете я увидела его.
Рафаила.
Вонзившего меч в мою мать. Стирающего мою память. Убивающего тех, кто любил меня. Разрушающего всё, что я могла построить.
Он. Всё время он.
Моё дыхание сбилось. Грудь поднималась с каждым вдохом, как будто я собиралась выплеснуть огонь на саму вселенную.
— Где ты… — прошептала я. — Где ты, ублюдок?
Я вонзилась в своё собственное подсознание, роясь, как зверь. Ища след. Пульс. Звук. Всё, что от него осталось.
Я найду его.