Тьма в объятиях солнца

Эль и Михаил почти одновременно попытались сесть.

Михаил продержался дольше ровно на один вдох.

Его взгляд расфокусировался, тело качнулось, и архангел рухнул обратно на пол, словно из него разом вынули все кости.

Эль успела только опереться ладонью о плечо Азраила. Её губы приоткрылись, но вместо слов вырвался слабый выдох.

Глаза закрылись.

Она обмякла в его руках.

— Да вы издеваетесь, — выдохнул Азраил.

Первым делом он проверил дыхание Эль.

Слабое, но ровное.

Пульс тоже ощущался, хотя сердце билось медленнее обычного.

Азраил осторожно поднял её на руки и отнёс в спальню.

Уложил на кровать так бережно, словно она могла рассыпаться от одного неосторожного движения. Убрал волосы с её лица, накрыл одеялом и несколько секунд просто стоял рядом, не в силах отвести взгляд.

После пережитого в её сознании отпускать Эль даже на несколько минут казалось безумием.

Но в гостиной лежал Михаил.

— Да какого хрена я вообще... — прорычал Азраил себе под нос, вернувшись к архангелу.

Он поднял Михаила и закинул его на плечо.

— Я бы с удовольствием бросил тебя церберам. Нет, я бы лично зажарил тебя на адском костре. Но нет, блядь, я бережно и нежно тащу тебя на собственном позвоночнике...

Михаил, разумеется, не оценил ни заботы, ни угроз.

Он вообще не подавал признаков сознательной жизни.

— Неблагодарная золотокровная туша.

Азраил отнёс его в гостевую комнату и сбросил на диван.

Уже собирался уйти, но, бросив взгляд на неестественно вывернутую шею архангела, раздражённо вернулся и подсунул ему под голову подушку.

— Только бы не сдох. Пусть живёт. Хотя бы для того, чтобы я позже собственноручно его прибил.

Он развернулся к двери.

— Азраил...

Азраил замер.

Голос донёсся из спальни.

Слабый.

Надломленный.

— Азраил... пожалуйста...

Он сорвался с места.

Влетел в спальню и увидел пустую кровать.

Сердце провалилось куда-то вниз.

— Эль?

Она сидела на полу в дальнем углу комнаты, прижав колени к груди.

Неизвестно, как ей вообще удалось подняться. Она сжалась, будто пыталась стать меньше, спрятаться от комнаты, дома, мира и от самой себя.

Плечи дрожали.

Слёзы беззвучно стекали по лицу.

Азраил остановился на пороге.

Всего мгновение назад он был готов разорвать Михаила, Рафаила, Небеса и половину мироздания.

Теперь не мог даже сделать вдох.

Эль выглядела не разгневанной.

Не могущественной.

Не той женщиной, чья сила едва не разломила собственное сознание.

Просто сломанной.

Азраил медленно подошёл и опустился рядом.

Не стал сразу касаться.

После всего, что она вспомнила, он не знал, не станет ли даже его прикосновение очередным ударом.

Но Эль сама потянулась к нему.

Он тут же обнял её и прижал к груди.

Она была холодной, как лёд.

— Я здесь, — прошептал Азраил, зарываясь лицом в её волосы. — Я с тобой, огонёк.

Эль вцепилась пальцами в его одежду.

— Никто больше тебя не тронет. Ни Рафаил. Ни кто-либо ещё. Я никому тебя не отдам.

Она вжалась в него, словно пыталась спрятаться внутри его тела.

И это оказалось хуже любых пыток.

Он не защитил её тогда.

Не знал, что с ней сделали.

Не услышал, когда она звала.

Но теперь держал её в своих руках и был готов разорвать любого, кто попробует забрать её снова.

Азраил молчал.

Просто согревал её собой, медленно проводил ладонью по спине и позволял плакать.

Не торопил.

Не пытался убедить, что всё закончилось, потому что это было бы ложью.

Прошлое закончилось.

Его последствия только начинались.

— Я видела её, — наконец прошептала Эль.

Азраил замер.

— Мою мать.

Её голос дрогнул.

— Она назвала меня Элиэей. В честь солнца.

Эль судорожно втянула воздух.

— Я была рядом, когда она умерла. Видела всё, но ничего не могла изменить. Не могла предупредить её. Не могла даже закричать так, чтобы она услышала.

Азраил закрыл глаза.

Он уже видел отголоски этого воспоминания, пока пробирался через разрушенное сознание Эль.

Но слышать, как она произносит это вслух, оказалось больнее.

Каждое слово входило под рёбра медленно и точно, будто нож создавали специально для такой пытки.

— Я всю жизнь доверяла тому, кто отнял её у меня, — продолжила Эль. — Смотрела ему в глаза. Верила ему. Позволяла называть себя дочерью.

Азраил крепче обнял её.

— Ты была ребёнком.

— Я была одна.

— Ты не была виновата.

— Я ничего не сделала.

Он мягко взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя.

— Потому что ты была младенцем, Эль. Не воином. Не богиней. Не оружием. Ребёнком. Вину за её смерть несёт только тот, кто её убил.

В глазах Эль вспыхнуло золото.

На мгновение стены едва заметно дрогнули.

— Он забрал у меня слишком многое, — прошептала она. — Мою мать. Няню. Память. Тебя. Даже мою собственную жизнь он превратил в чужую историю.

Азраил не стал останавливать её.

Не сказал, что она не должна говорить об этом.

Сейчас Эль нужно было не снова пересказывать прошлое.

Ей нужно было произнести вслух главное.

Что оно принадлежало ей.

Что отныне никто не имел права решать, какую часть собственной жизни она должна помнить, любить или ненавидеть.

— Я вспомнила, почему однажды выбрала тебя, — сказала она тише.

Уголок губ Азраила едва заметно дрогнул.

— Надеюсь, не из-за временного помутнения рассудка.

Эль всхлипнула, но в её взгляде появилось что-то живое.

— Я была маленькой и бегала за тобой по небесной школе.

— Бегала?

— Ходила.

— Преследовала.

— Наблюдала.

— Угрожающе маленькая наблюдательница.

— Ты всегда замедлялся, чтобы я успевала за тобой.

Азраил помнил.

Не так ясно, как она, но помнил светловолосую девочку, которая неизменно появлялась рядом, стоило Люциферу привести его на Небеса.

Помнил её серьёзный взгляд.

Бесконечные вопросы.

И совершенно непоколебимую уверенность в том, что однажды он непременно на ней женится.

Тогда это казалось детской фантазией.

Теперь Эль сидела у него в руках.

Его жена.

— А потом ты исчез, — продолжила она. — И я всё равно тебя нашла.

— Сбежала на Землю.

— Ради тебя.

Два простых слова ударили сильнее любого признания.

Азраил провёл ладонью по её волосам.

— Я до сих пор не решил, считать это романтикой или доказательством твоей врождённой безрассудности.

— Считай доказательством хорошего вкуса.

— Вот теперь я узнаю свою жену.

Эль прижалась к нему крепче.

Несколько секунд они молчали.

— Я не хочу снова забывать, — произнесла она. — Ничего. Даже то, что причиняет боль.

— И не должна.

— Но я не знаю, как жить с этим.

— Постепенно.

Она подняла на него глаза.

— Очень содержательный совет.

— Могу добавить угрозы, разрушения и убийство нескольких архангелов. Это моя сильная сторона.

— Заманчиво.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Золото в её глазах стало ярче.

Не сорвалось с цепи.

Но напомнило о себе.

— Я должна добраться до Рафаила.

Азраил взял её ладонь обеими руками.

— Ты имеешь право ненавидеть его. Имеешь право на боль, на гнев и даже на желание разорвать его собственными руками.

— Как великодушно.

— Но не отдавай ему ещё и себя.

Эль нахмурилась.

Азраил говорил спокойно, хотя каждое слово давалось тяжело.

— Я знаю, как ярость убеждает, что только она удерживает тебя на ногах. Как обещает силу, ясность и свободу от боли. Но именно из-за неё Рафаил победил меня у вулкана.

Взгляд Эль дрогнул.

— Он показал мне то, во что хотел заставить поверить, — продолжил Азраил. — А я был слишком зол, чтобы увидеть обман.

— Ты видел не меня.

— Нет.

Он стиснул её пальцы.

— Я видел его иллюзию. То, что он специально мне показал. Но позволил ярости решить за меня, что это правда.

— Ты сомневался во мне.

— Да.

Азраил не стал оправдываться.

— И это будет преследовать меня дольше любой смерти.

Эль опустила глаза.

Он провёл большим пальцем по её костяшкам.

— Я не прошу тебя простить Рафаила. И не стану мешать тебе добраться до него. Но когда этот момент придёт, решение должна принять ты. Не твоя боль. Не его ложь. Не сила, которую он столько лет пытался превратить в оружие.

Эль долго молчала.

Потом едва заметно кивнула.

Золото в её глазах погасло.

Не исчезло окончательно.

Просто подчинилось ей.

Азраил почувствовал, как напряжение в её теле немного ослабло.

Она всё ещё балансировала на краю воспоминаний, и он не собирался позволять ей снова провалиться внутрь себя.

Он вытер слезу с её щеки.

— Знаешь, огонёк... Несмотря на всё дерьмо, которое нам пришлось пережить, я сегодня в кое-чём окончательно убедился.

Эль настороженно посмотрела на него.

— В чём?

Азраил изобразил задумчивость.

— Я, чёрт возьми, неотразим.

Она моргнула.

— Что?

— Даже ребёнком ты увидела меня среди всех этих золотых залов, архангелов и небесного пафоса и сразу решила, что выйдешь за меня замуж.

На губах Эль дрогнула улыбка.

— Вообще-то, ты был очень красивым.

— Был?

— Сейчас ты слишком самодовольный.

— Значит, всё ещё красивый.

— Я этого не говорила.

— Но подумала.

Эль прищурилась.

— Я подумала, что ты был похож на последний кусок шоколадного торта, который кто-то по ошибке оставил без охраны.

Азраил приподнял бровь.

— В Аду?

— В Аду.

— Тогда понятно, почему ты бегала за мной по Небесам.

Эль всхлипнула.

А потом рассмеялась.

Тихо.

Дрожащим, почти неуверенным смехом, будто тело забыло, как это делается.

Но он был настоящим.

Прорезал тяжёлую тишину спальни и вернул в неё жизнь.

Азраил почувствовал, как впервые за всё это время может нормально вдохнуть.

— Торт, значит? — продолжил он. — Надеюсь, хотя бы дорогой.

— Очень.

— И с хорошей начинкой?

Эль перестала смеяться.

Посмотрела на него сквозь мокрые ресницы.

Медленно.

Внимательно.

Её взгляд скользнул по его лицу, задержался на губах, опустился ниже.

— Я тогда едва не затащила тебя куда-нибудь сразу после караоке.

Азраил замолчал.

Она говорила совершенно серьёзно.

— Не знаю, как вообще удержалась, — добавила Эль. — Такие руки. Такие губы. И это отвратительное выражение лица, будто весь мир тебе задолжал.

— Эль.

— Что?

Она произнесла это тихо, почти невинно.

Но в её глазах больше не было ни капли невинности.

— Ты прекрасно знаешь что.

— Я просто делюсь восстановленными воспоминаниями.

— Разумеется.

Эль медленно провела пальцами по его груди.

Не случайно.

Не робко.

Кончиками пальцев обвела край разорванной ткани, затем поднялась выше, к шее.

Азраил перехватил её запястье.

— Не играй со мной сейчас.

Она посмотрела на его пальцы, сомкнувшиеся вокруг её руки, и усмехнулась.

Не той прежней мягкой улыбкой, которой обычно пыталась скрыть смущение.

Иначе.

Остро.

Уверенно.

Будто вспомнила не только свою любовь, но и то, насколько легко всегда могла свести его с ума.

— А кто сказал, что я играю?

Эль высвободила руку.

Не резко.

Просто повернула запястье так, что его пальцы разжались сами.

Затем поднялась на колени и оказалась ближе.

Слишком близко.

Азраил чувствовал её дыхание на своих губах.

— Ты изменилась, — тихо сказал он.

— Нет.

Она провела большим пальцем по его нижней губе.

— Я вспомнила себя.

Его взгляд потемнел.

— Это должно было меня успокоить?

— Нет.

Эль наклонилась ещё ближе.

Её губы едва коснулись уголка его рта.

Не поцелуй.

Обещание.

И издевательство.

— Это должно было тебя предупредить.

Внутри Азраила вспыхнуло чёрное пламя.

Не вырвалось наружу.

Но кожа под её ладонью стала горячее.

Эль почувствовала.

Улыбнулась.

— Вот он.

— Кто?

— Мой злой муж. А то я уже начала думать, что Михаил повредил тебе что-то важное.

Азраил сжал её за талию.

— Ты минуту назад плакала у меня на груди.

— И что?

— Ты уязвима.

Улыбка исчезла.

Не потому, что Эль обиделась.

Наоборот.

Её взгляд стал холоднее и опаснее.

— Не называй меня так.

Азраил понял ошибку сразу.

Но было поздно.

Эль положила ладонь ему на грудь и толкнула.

Не силой.

Уверенностью.

Азраил оказался сидящим у края кровати прежде, чем успел решить, действительно ли позволил ей это сделать.

Она встала между его коленями.

Выпрямилась.

Посмотрела сверху вниз.

— Я не уязвима, — произнесла Эль. — Мне больно. Я устала. Я едва не потеряла себя. Но я вернулась.

Её пальцы скользнули в его волосы и слегка сжались у затылка.

— И больше никто не будет решать за меня, что я могу чувствовать, кого могу любить и когда должна бояться.

Азраил поднял на неё взгляд.

В этой женщине всё ещё жила боль.

Но теперь она не управляла ею.

Она лишь делала грани острее.

— Даже я? — спросил он.

Эль наклонилась.

Её губы остановились в миллиметре от его.

— Особенно ты.

Он притянул её к себе.

Но Эль упёрлась ладонью в его грудь, не позволяя приблизиться.

— Нет.

Азраил застыл.

— Нет?

— Ты только что решил проявить благородство.

— Это была краткая ошибка.

— Придётся жить с последствиями.

Она отступила.

Спокойно.

Не отрывая от него взгляда, потянулась к краю своей одежды.

Азраил напрягся.

— Что ты делаешь?

— Раздеваюсь.

— Это я заметил.

Эль медленно стянула ткань с одного плеча.

Задержала её на локте.

Открыла кожу ровно настолько, чтобы заставить его взгляд опуститься.

Азраил тут же снова посмотрел ей в глаза.

Она заметила усилие.

И явно осталась довольна.

— Удивительно, — произнесла Эль. — Значит, память вернулась не только ко мне.

Она освободила второе плечо.

Одежда скользнула ниже.

Не упала.

Эль придержала её ладонью у груди, оставляя Азраилу ровно столько воображения, сколько требовалось для настоящей пытки.

— Эль.

— Что?

— Ты делаешь это специально.

— Конечно.

Ответ прозвучал без тени стыда.

Она больше не прятала желание за смущением.

Не отводила взгляда.

Не ждала, когда он сделает первый шаг.

Она управляла каждым движением, каждым вдохом, каждым лишним ударом его сердца.

Эль разжала пальцы.

Одежда упала на пол.

Азраил сжал челюсть.

Она стояла перед ним совершенно спокойная, уверенная в себе и в том, какое действие производит.

Не пыталась прикрыться.

Не торопилась отвернуться.

Наоборот, чуть расправила плечи, словно бросала вызов не ему одному, а всему прошлому, которое когда-то заставило её стыдиться собственного тела, силы и желаний.

Азраил поднялся.

Медленно.

Теперь уже он смотрел на неё сверху вниз.

— Последний шанс прекратить издевательство.

Эль запрокинула голову.

— А что будет потом?

Он наклонился к её уху.

— Потом я забуду, что пытался быть порядочным.

По её коже прошла дрожь.

Но она не отступила.

— Ты и так никогда особенно не старался.

Азраил провёл костяшками пальцев по её боку.

Почти невесомо.

От талии вверх.

Эль задержала дыхание.

Всего на мгновение.

Но он почувствовал.

— Вот теперь ты играешь нечестно, — прошептала она.

— Ты начала.

Его ладонь легла ей на затылок.

Азраил притянул её ближе, но снова остановился перед самым поцелуем.

Вернул ей её же пытку.

Эль посмотрела на его губы.

— Боишься?

— Тебя?

— Меня настоящую.

Азраил всмотрелся в неё.

В золотые глаза.

В дерзкую улыбку.

В уверенность, которая больше не нуждалась в его разрешении.

— Нет, огонёк.

Он коснулся лбом её лба.

— Я ждал тебя.

На мгновение выражение её лица смягчилось.

Но только на мгновение.

Потом Эль прикусила его нижнюю губу.

Не сильно.

Достаточно, чтобы из груди Азраила вырвался низкий рык.

И тут же отстранилась.

— Поздно.

Он замер.

— Что?

— Я в ванную.

Азраил несколько секунд просто смотрел на неё.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Эль развернулась и пошла к двери ванной.

Медленно.

Слишком медленно для женщины, которая якобы просто собиралась помыться.

Каждый шаг был рассчитанным ударом по его самообладанию.

Азраил двинулся следом.

Она подняла палец, даже не оборачиваясь.

— Одна.

— Даже не обсуждается.

— Азраил.

— Ты недавно потеряла сознание.

Эль повернулась к нему.

— А ты недавно отказался от прекрасной возможности. Теперь страдай.

— Я не отказывался.

— Ты назвал меня уязвимой.

— Ты была без сознания.

— Уже нет.

— Это не аргумент.

— Для тебя, возможно.

Она подошла к нему сама.

Положила ладонь на грудь.

Медленно провела вниз, остановившись у края его брюк.

Азраил резко втянул воздух.

Эль почувствовала, как напряглось его тело.

Улыбнулась.

— А вот для него, кажется, вполне убедительный.

— Эль.

Её имя прозвучало предупреждением.

Она поднялась на носки и прошептала ему в губы:

— Хочешь меня?

— Больше жизни.

— Хорошо.

Эль скользнула губами по его щеке к уху.

— Запомни это чувство.

Затем отступила прежде, чем он успел её удержать.

Азраил посмотрел на неё так, будто всерьёз решал, не нарушить ли собственные принципы хотя бы один раз.

Эль видела эту борьбу.

И наслаждалась ею.

— Ты меня наказываешь? — спросил он.

— Воспитываю.

— Меня поздно воспитывать.

— Проверим.

Она дошла до ванной и взялась за ручку двери.

— Дверь будет открыта.

Азраил прищурился.

— Но входить нельзя, — добавила она.

— Это жестоко.

— Я дала тебе шанс.

— Это была провокация.

— И ты её провалил.

Эль скрылась в ванной.

Перед тем как прикрыть дверь, она снова выглянула.

— Азраил?

— Что?

Она окинула его взглядом.

Медленно.

Сверху вниз.

— Ты всё ещё похож на торт.

Дверь закрылась.

Азраил остался посреди спальни с выражением человека, который только что проиграл войну, о начале которой его даже не предупредили.

Эль вернулась другой.

Не чужой.

Более цельной.

Острее.

Смелее.

Опаснее.

В её глазах всё ещё жила боль, но рядом с ней появилась уверенность женщины, которая наконец вспомнила, кем была, чего хотела и почему однажды выбрала именно его.

Она больше не просила позволения быть сильной.

Не извинялась за желание.

Не пряталась от собственного огня.

И это пугало Азраила почти так же сильно, как восхищало.

Из ванной донёсся шум воды.

Затем тихий вздох.

Слишком довольный, чтобы быть случайным.

Азраил провёл ладонью по лицу.

— Я разорву Рафаила, убью Михаила и только потом разберусь с этой женщиной.

Из-за двери раздался смех Эль.

— Ты сначала с собой разберись.

Азраил невольно улыбнулся.

Пока она смеялась, всё остальное могло подождать.