<43>
— Какая прелесть, — раздался за спиной ленивый, скользкий голос. — И я даже не про торт. Хотя, признаю, он выглядит так, будто его пек сам Иисус. Нет, я про то, что вы не в постели. Не в ванной. И не на потолке. Что, кризис в отношениях?
Я обернулся, скрипнув зубами.
Люцифер стоял в дверях, как будто весь этот дом был его чёртов личный курорт. Всё такой же наглый, отглаженный и с выражением "я знаю про ваши грехи, потому что сам их придумал".
— У тебя, что, таймер стоит? — рыкнул я. — Или ты просто нюхом чуешь, когда у нас момент без хаоса?
— Я всегда рядом, когда назревает что-то вкусное. — Он подмигнул Эль. — А ещё, если быть честным, я ожидал увидеть вас в более... занимательной позе. Сколько можно держать зрителей в напряжении?
— Хочешь расписание? — ухмыльнулся я. — Могу прислать в pdf: “Где, когда и сколько раз”.
— О, не утруждайся. Мне больше нравится live-режим. Особенно, когда Эль кричит твоё имя так, что даже демоны в аду затихают.
Эль закатила глаза с грацией святой мученицы, выдохнула и выдала:
— Ну что ж, давайте устроим святое чаепитие. Во имя Отца, Сына и Святой Меня… режем торт.
Она торжественно подняла нож и, склонив голову, будто собралась освятить сладкое жертвоприношение. Я не выдержал и прыснул.
— Зачем ты приперся, Папуля? — спросил я уже более жёстко. Веселье начинало вытекать, как воздух из пробитой шины.
— Пришёл поздравить тебя с днём рождения. Торт, свечи, психоз… Всё как ты любишь.
Он сделал паузу. Его лицо посерьёзнело. Шутка сошла с него, как шелуха.
— Михаил мёртв.
Поднос с напитками выпал из рук Эль. Стекло разлетелось. Она побледнела, дыхание сбилось, будто удар пришёлся прямо в грудь. Мир застыл.
— Что?.. — её голос был шёпотом, не верящим себе.
Я сделал шаг вперёд, ярость уже билась в груди.
— Ты… мать твою… — начал я, но не успел.
— …сказал бы я, — продолжил Люцифер, с безумно спокойной интонацией, — если бы не "похитил" его. И не привёл сюда.
Он чуть отступил в сторону. Из-за его спины вышел Михаил.
Спокойный. Живой. Ни единой царапины. Только в глазах — тяжёлое напряжение. Не страх. Знание.
Эль выдохнула, схватилась за край стола. Я сжал кулаки так, что кости хрустнули.
— Ты решил устроить нам спектакль? — прошипел я, — Это твоя идея шутки?
— Это была не шутка, — спокойно сказал Михаил. — Это была маскировка. Инсценировка. Они должны были поверить, что я мёртв. Чтобы отвлечь внимание от вас. От Эль. От всего, что вы задумали.
Люцифер довольно пожал плечами.
— Признаться, мы сыграли не хуже, чем в тот раз, когда я подстроил падение Вавилонской башни ради драматургии. Только в этот раз не пришлось рушить архитектуру. Пока.
Я с трудом удержался от того, чтобы не врезать кому-то. Любому. Всем.
— Если ты ещё хоть раз так мило пошутишь, — процедил я, — я вырву тебе язык и подарю его в рамке.
— О, мило. — Люцифер вздохнул. — Так трогательно, что ты наконец научился выражать чувства.
Михаил посмотрел на нас обоих и тихо добавил:
— Времени почти не осталось. И если мы хотим изменить то, что вы видели во сне… теперь у нас есть шанс. Но он маленький. Очень.
Эль молчала, всё ещё глядя на Михаила, будто боялась поверить в то, что он перед ней живой.
А я — я не мог решить, кого первым послать к чертям.
И почему я, чёрт возьми, всё ещё держусь.
— Кстати, — как бы между делом кинул Люцифер, отряхивая невидимую пылинку с лацкана, — Михаил будет жить здесь.
— Что, блядь?! — я рявкнул так, что даже птицы за окном притихли. — Может, мне сразу гостиницу открыть для пернатых?! “Добро пожаловать, небесные, у нас тут и Wi-Fi, и адская кухня, и бесплатные нервные срывы!”
Я ощущал, как кровь пульсирует в висках, как челюсть сводит от ярости. Внутри всё гудело: злость, ревность, непонимание. Я же только начал успокаиваться. Только начал дышать спокойно рядом с ней. И тут — он. В моём доме. В нашем доме. В её поле зрения. В моей футболке на ней, мать его!
Эль молча смотрела на Люцифера, а тот, как всегда, бесстрастен и холоден, будто речь шла о перестановке мебели.
— Во-первых, — спокойно начал он, — Михаил может использовать свою связь с Вратами, чтобы сделать вас невидимыми для Архангелов. Особенно сейчас, когда они активны и явно что-то подозревают. Во-вторых, ему некуда идти. В Рай он вернуться не может, в Ад — тем более, там его сразу сдадут, как предателя. А в-третьих… — он прищурился. — Он рискует всем, помогая вам. Жизнью. Репутацией. Всем.
Я скрипнул зубами. Глаза мои метали молнии. Но Эль медленно кивнула.
— Он прав, — спокойно сказала она. — Это логично. Мы не можем оставить Михаила без защиты.
— Что, чёрт побери, с тобой не так? — не выдержал я. — Ты же понимаешь, кто он?!
Она посмотрела на меня серьёзно. Спокойно. Твёрдо.
— Брат Михаил… можно с тобой поговорить на едине?
У меня чуть не переклинило мозг.
— на едине?! — прошипел я, но уже в пустоту: они уходили. Она — всё ещё босиком, всё ещё в моей чёртовой футболке, с ним.
Я стоял, закатив глаза, и тёр лоб ладонью.
— Брат Михаил, — процедил я, передразнивая. — Брат, блядь, Михаил. На едине, сука.
Стукнул кулаком по косяку, так что штукатурка посыпалась.
Люцифер, удобно устроившись на подоконнике с кружкой кофе (откуда, мать его, у него кофе?), тихо хмыкнул:
— Ох, любовь… Такая тонкая грань между “ты — всё для меня” и “я застрелю каждого, кто посмотрит на неё не так”.
Я зыркнул на него. Он сделал глоток и добавил:
— Кстати, ты не думал раздать халаты с надписью “пернатый в изгнании”? Вижу, к вам скоро очередь выстроится.
— Да пошёл ты, Люцифер, — буркнул я, скривившись. — Сначала вваливается как к себе домой, теперь ещё и распоряжается, кто тут живёт. Тебе ключи выдать от храма моего терпения?
Он только усмехнулся, как всегда, неуязвимый в своей иронии. Но я уже не слушал. Весь фокус был на ней. На них.
Они стояли в коридоре. Эль что-то говорила Михаилу тихо, слишком тихо. Он наклонился чуть ближе. Слишком близко. А она стояла расслабленно, будто рядом с ним ей уютно.
У меня в груди что-то сжалось. Я подался вперёд, хотел уловить хоть слово.
— ...о чём вы там, блядь, шепчетесь, а? — пробормотал я. — Святые откровения или тайная симфония "Как довести Азраила до черта"?
И тут она. Эль. Не оборачиваясь, не смотря, не говоря — щёлкнула пальцами.
Дверь захлопнулась у меня перед носом.
Сухо. Чётко. Как будто сказала: не твоё дело.
Я застыл. Моргнул. Раз. Два.
— Суука… — прошипел я, чувствуя, как внутри вспыхивает пламя. — Сейчас я, блядь, снесу этот дом. К чертям собачьим. Эту дверь, Михаила, всю эту духовную беседу к хуям.
Кулаки сжались до боли. Сквозь зубы:
— Спаси нас, святой Сатана, пока я ещё не устроил тут ад второй версии.
— Я слышу твои молитвы, сын мой, — отозвался Люцифер с видом самодовольного пророка. — Я пришёл спасти тебя… от самого себя.
Я обернулся, сверля его взглядом:
— Спаси лучше свою задницу, пока я не превратил её в памятник непрошеному гостю. Со свечкой.
Я зашагал по гостиной туда-сюда, как зверь в клетке. Люцифер молча наблюдал, попивая кофе. И судя по выражению лица — наслаждался каждым моментом.
Я мысленно прикидывал, сколько времени уйдёт, чтобы снести к ебеням этот участок и сделать вид, что так и было. Или просто вызвать землетрясение. Маленькое. Локальное. По центру его рожи.