Тьма в объятиях солнца

Сияние сомкнулось вокруг них.

На несколько мгновений исчезло всё: чёрная земля, серый туман, ощущение собственного тела. Остался только свет, бесконечный и тёплый, словно Эль и Михаил оказались внутри самого солнца.

Потом сияние начало рассеиваться призрачной пылью.

Перед ними медленно проступила комната, наполненная мягким золотистым светом. Лучи проникали сквозь тонкие занавеси и ложились на постель, где сидела молодая женщина.

На её руках спал маленький мальчик.

Ему было около четырёх лет.

Он прижимался щекой к её груди, одной рукой держась за ткань платья. Женщина осторожно гладила его по тёмным волосам и едва слышно напевала что-то без слов.

На её запястье поблёскивала тонкая нить с вплетёнными в неё камнями, деревом и высушенными травами. Под кожей пальцев время от времени вспыхивали едва заметные знаки, которыми она поддерживала тепло в комнате и охранные печати на окнах.

Ведьма.

Но её сила ощущалась непривычно спокойно. Она не давила, не требовала подчинения и не стремилась заполнить собой пространство. Казалось, женщина настолько естественно соединялась с землёй, воздухом и светом, что магия стала продолжением её дыхания.

Эль шагнула ближе.

Сердце болезненно сжалось.

Это была не она.

Она посмотрела на Михаила.

— Кто этот ребёнок?

Он не ответил.

Лишь едва заметно кивнул, предлагая смотреть дальше.

Пространство вокруг них дрогнуло.

Тихая комната исчезла. Воспоминание ускорилось, показывая короткие обрывки: мальчик учился ходить, падал, сердито отталкивал протянутую руку, самостоятельно поднимался и снова шёл вперёд.

Он смеялся, когда женщина подбрасывала его над собой.

Хмурился, если она пыталась помочь ему там, где он считал себя достаточно взрослым.

Засыпал, вцепившись маленькими пальцами в её одежду, словно даже во сне не доверял миру настолько, чтобы остаться без опоры.

Чем отчётливее становилось его лицо, тем сильнее внутри Эль росло странное узнавание.

Тёмные волосы.

Серьёзный взгляд, слишком взрослый для маленького ребёнка.

Едва заметная складка между бровями, появлявшаяся каждый раз, когда он был чем-то недоволен.

Эль уже знала ответ.

Но произнести его не успела.

Свет за окнами померк.

Небо затянуло тяжёлыми облаками, и тревога проникла в комнату раньше, чем появился незваный гость.

Охранные знаки на стенах вспыхнули один за другим.

Женщина мгновенно подняла голову.

Её лицо изменилось.

Мягкость исчезла, уступив место холодной сосредоточенности. Она быстро провела пальцами над ребёнком, окружая его тонкой защитной оболочкой, а затем прижала мальчика к себе.

В дверном проёме возник Рафаил.

В воспоминании он выглядел почти так же, каким Эль видела его прежде: величественным, безупречным и пугающе холодным. Свет вокруг него не согревал. Он делал всё ещё более чужим.

Взгляд Рафаила остановился на ребёнке.

— Отдай его мне.

Женщина поднялась с постели.

Её руки дрожали, но мальчика она держала крепко.

— Нет.

Всего одно слово.

Тихое, но непреклонное.

Рафаил сделал шаг вперёд.

— Этот ребёнок опасен.

— Он всего лишь ребёнок.

— Сейчас.

В голосе Рафаила не было ни жалости, ни сомнения.

Женщина отступила, закрывая мальчика собой.

— Ты его не получишь.

Эль почувствовала её страх так отчётливо, словно он принадлежал ей самой.

Но под страхом находилось нечто сильнее.

Решимость.

Женщина была готова умереть, лишь бы не отдать ребёнка.

Михаил рядом резко напрягся.

Его взгляд не отрывался от Рафаила.

— Я не знал об этом, — тихо произнёс он.

Пространство содрогнулось.

По комнате прокатилась волна жара.

Воздух разорвался вспышкой чёрного пламени, и из него шагнул Люцифер.

Эль замерла.

Она никогда не видела его таким.

Не насмешливым хозяином дома, не отцом, скрывающим тревогу за колкостями, а древним существом, от силы которого дрожала сама земля.

Тьма струилась по его плечам. В глазах полыхал огонь.

Он посмотрел сначала на женщину, затем на ребёнка в её руках.

Убедился, что мальчик жив.

Только после этого перевёл взгляд на Рафаила.

— Что ты здесь делаешь?

Голос Люцифера прокатился по комнате раскатом грома.

— Очередной приказ с Небес? Или ты снова решил поиграть в Бога?

Рафаил повернулся к нему.

— Ты должен меня выслушать.

— Ты ворвался в дом моего доверенного лица и потребовал отдать тебе моего сына. Мне уже не нравится начало твоего объяснения.

Женщина едва заметно опустила глаза.

Эль уловила это движение, но не придала ему значения. Оно могло быть страхом, усталостью или облегчением от появления Люцифера.

Рафаил посмотрел на неё.

Впервые его безупречно холодное лицо дрогнуло.

— Ты не знаешь, кому доверил ребёнка.

Люцифер шагнул вперёд.

Чёрное пламя разлилось по полу.

— Я знаю её дольше, чем ты способен представить.

— Ты знаешь только то, что она позволила тебе увидеть.

Женщина крепче прижала мальчика.

На мгновение её пальцы стиснулись так сильно, что костяшки побелели.

Люцифер и без того почти не смотрел на неё.

Всё его внимание было приковано к Рафаилу.

К существу, которое находилось слишком близко к его сыну.

— Этот ребёнок представляет угрозу, — продолжил Рафаил.

— Для кого?

— Для установленного порядка.

Губы Люцифера растянулись в холодной усмешке.

— Порядок, которому угрожает четырехлетний ребёнок, заслуживает того, чтобы рухнуть.

— Дело не только в нём.

Рафаил снова посмотрел на женщину.

— Люцифер, она не та...

Он не успел договорить.

Маленький Азраил испуганно вздрогнул от резкого звука, и над его ладонью вспыхнуло чёрное пламя.

Люцифер увидел огонь.

Увидел, как его сын прижался к женщине.

Увидел Рафаила, стоявшего напротив них с расправляющимся за спиной светом.

Этого оказалось достаточно.

— Отойди от моей семьи.

Рафаил стиснул челюсти.

— Ты совершаешь ошибку.

— Нет. Я собираюсь исправить твою.

Рафаил расправил крылья.

Свет вокруг него вспыхнул ослепительной белизной.

— Отойди, Люцифер.

— Попробуй заставить.

Они столкнулись мгновенно.

Удар силы расколол пол. Стены дрогнули, окна разлетелись золотыми осколками.

Женщина опустилась за кроватью, прикрывая Азраила собственным телом. Одной рукой она удерживала ребёнка, другой чертила на полу защитные знаки.

Печати вспыхивали одна за другой.

Слишком сложные для обычной земной ведьмы.

Но бой поглотил комнату, и никто не смотрел на них достаточно внимательно.

Люцифер двигался с яростью, не оставлявшей Рафаилу времени для ответной атаки.

Чёрное пламя ударило в свет.

Рафаил отразил первый удар.

Второй.

После третьего отступил, задев плечом стену.

— Ты даже не спросил, почему она скрывается на Земле! — крикнул он.

— Потому что рядом с тобой скрываться приходится всем, кто хочет остаться живым.

Люцифер ударил снова.

Рафаил отбросил пламя в сторону, но свет вокруг него задрожал.

Он посмотрел на ребёнка ещё раз.

На этот раз в его взгляде появилось не только раздражение.

Страх.

Затем его глаза на мгновение переместились на женщину.

Она встретила этот взгляд спокойно.

Слишком спокойно для той, кто только что едва не лишилась жизни.

В следующую секунду фигура Рафаила растворилась в белой вспышке.

Комната затихла.

Только остатки света и чёрного пламени ещё скользили по разрушенным стенам, постепенно угасая.

Люцифер несколько мгновений смотрел на место, где исчез Рафаил, а затем повернулся к женщине.

Огонь вокруг него погас.

Черты лица смягчились.

— Всё закончилось.

Женщина не сразу поднялась.

Она по-прежнему закрывала ребёнка собой.

Маленький Азраил не плакал. Только молча смотрел на Люцифера внимательными серебристыми глазами.

Тот подошёл ближе и опустился перед ним на одно колено.

— Смелый, — тихо произнёс он.

Маленькая ладонь коснулась его лица.

Люцифер прикрыл глаза, словно это простое движение причинило ему одновременно боль и облегчение.

Затем он поднял взгляд на женщину.

— Спасибо, что заботилась о моём сыне.

— Я дала тебе слово.

— Именно поэтому доверил его тебе.

Люцифер осторожно провёл пальцами по защитной печати, всё ещё мерцавшей вокруг мальчика.

— Ни один ведьмовской ковен на Земле не сумел бы спрятать его так надёжно.

— Мне помогала сама земля.

Женщина ответила спокойно, но на мгновение в её голосе промелькнуло нечто странное.

Будто она говорила не о силе, которую призвала.

А о силе, которая ей подчинялась.

Однако уже через секунду это ощущение исчезло.

Эль перестала дышать.

Она смотрела на маленького мальчика, которого женщина всё ещё держала на руках.

Теперь сомнений не осталось.

— Азраил...

Имя сорвалось с её губ едва слышно.

Михаил выглядел не менее потрясённым.

— Ни архангелы, ни Отец не знали, где Люцифер прятал его, — произнёс он. — Никто не знал, кто заботился о нём на Земле.

Люцифер тем временем резко замер.

Его взгляд опустился к животу женщины.

Он словно услышал нечто, недоступное остальным.

Новое сердцебиение.

Тихое и едва зародившееся.

— Ты носишь ребёнка.

Женщина растерянно коснулась живота.

Впервые с момента появления Рафаила её самообладание исчезло.

— Я не знала.

Люцифер медленно поднялся.

В его лице появилось благоговение, непривычное и почти пугающее своей искренностью.

— Даже ведьма может не почувствовать новую жизнь сразу, если та ещё слишком мала.

На губах женщины появилась слабая улыбка.

— Особенно если всё её внимание занимает твой сын.

Азраил словно понял, что говорят о нём, и недовольно нахмурился.

Люцифер тихо усмехнулся.

Потом протянул руку к разбитому окну.

Облака расступились.

Солнечный луч проник в разрушенную комнату и лёг на его ладонь. Люцифер собирал свет пальцами, вплетая в него тепло земли, дыхание ветра и живую силу мира.

Золотое сияние становилось всё ярче.

Эль невольно шагнула ближе.

Она чувствовала эту энергию.

Не как что-то постороннее.

Как давно забытую часть себя.

Люцифер осторожно коснулся живота женщины.

Свет вошёл в её тело.

Воздух наполнился едва слышным звоном, будто сама земля откликнулась на древнее благословение.

На одно короткое мгновение золотое сияние изменилось.

В глубине света мелькнул другой оттенок.

Не тёмный.

Не золотой.

Что-то древнее и бесцветное, похожее на свет звезды, которую ещё не успели назвать.

Женщина быстро накрыла ладонь Люцифера своей.

Сияние снова стало золотым.

Ни он, ни Эль, ни Михаил не заметили перемены.

— Я дарю твоему ребёнку силу, — произнёс Люцифер. — Не сан архангела. Но бессмертие и мощь, которая позволит ей не склоняться перед ними.

Женщина смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Ей?

— У тебя будет дочь.

Люцифер убрал руку.

Золотое сияние ещё несколько мгновений мерцало под кожей женщины, а затем погасло, растворившись в новой жизни.

— Она не станет архангелом, — продолжил он. — Но однажды сможет стать достойным соперником любому из них.

Слова отозвались внутри Эль тяжёлым эхом.

Сила, спавшая в глубине её существа, словно узнала голос того, кто когда-то помог ей родиться.

— Это была я? — спросила она, не отрывая взгляда от женщины. — Он говорил обо мне?

Михаил медленно кивнул.

На его лице появилась тень.

— Похоже, что да.

Эль обернулась к нему.

Вопросы нахлынули один за другим.

— Кто эта женщина? Почему Люцифер никогда о ней не говорил? Где она сейчас? Почему никто не знал, откуда я появилась?

— Я не знаю.

— Он назвал её своим доверенным лицом.

— Видимо, она была одной из немногих земных ведьм, которым он действительно верил.

— А Рафаил пытался предупредить его о ней.

Михаил задумался лишь на мгновение.

— Рафаил мог говорить что угодно, лишь бы Люцифер отступил. Он пришёл за Азраилом и понимал, что проигрывает.

Объяснение звучало логично.

Слишком логично, чтобы Эль продолжала искать в услышанном иной смысл.

Она снова посмотрела на женщину.

Та уже укачивала Азраила, а Люцифер восстанавливал разрушенную стену.

Всё выглядело почти спокойно.

Почти безопасно.

— Ты был рядом со мной почти всю жизнь, — сказала Эль. — Но никогда её не видел?

— Нет.

Михаил продолжал всматриваться в лицо женщины, словно пытался найти в нём хоть что-то знакомое.

— Тебя вырастили архангелы. Но никто из нас не знал, кто принёс тебя на Небеса. Рафаил утверждал, что нашёл тебя одну на Земле.

Эль сжала кулаки.

— Значит, он солгал.

— По крайней мере, о том, как ты оказалась у него.

— Мне достаточно того, что я уже увидела.

Она резко повернулась, словно могла найти выход из воспоминания и немедленно вернуться в дом.

— Я должна поговорить с Люцифером.

Михаил коснулся её руки.

— Подожди.

Эль обернулась к нему.

— Здесь есть продолжение.

В его голосе появилась тяжесть.

— И я должен увидеть его вместе с тобой.

Сцена вокруг них потускнела.

Комната исчезла, рассыпавшись золотой пылью.

На её месте возникло открытое поле, затянутое утренним туманом.

Женщина лежала на влажной земле.

Лицо было белым от боли и усталости. Волосы прилипли ко лбу. Вокруг неё тускло мерцал почти разрушенный круг из ведьмовских знаков.

Она рожала одна.

Без лекаря.

Без защитника.

Без Люцифера.

Только земля под ней и бескрайнее небо.

В её руках лежала новорождённая девочка, завёрнутая в разорванную ткань.

Женщина прижала ребёнка к груди.

— Элиэя, — прошептала она.

Эль задрожала.

Женщина коснулась губами лба дочери.

— Моё солнце... Моя сила. Моя светлая боль.

По щекам Эль потекли слёзы.

Она не чувствовала их тепла, но знала, что плачет.

Тело помнило этот голос.

Руки матери.

Её сердце.

То самое далёкое сердцебиение, которое Эль услышала перед первым воспоминанием.

— Это ты, — тихо сказал Михаил. — Твоё рождение.

Женщина медленно подняла лицо к небу.

На мгновение в её взгляде появилось нечто, чего Эль не смогла понять.

Не страх.

Не материнская нежность.

Скорее ожидание.

Будто она знала, что кто-то придёт.

Туман позади неё вспыхнул белым светом.

Эль уже знала, кто появится.

Рафаил вышел из сияния и остановился перед матерью с младенцем.

Женщина попыталась подняться, но сил почти не осталось.

Она только крепче прижала дочь к себе.

— Ты не получишь её.

Рафаил не ответил сразу.

Он смотрел на женщину так, словно видел перед собой не беспомощную ведьму после родов, а противника.

— Я предупреждал тебя.

— А я предупреждала, что ты не получишь ни одного из них.

Эль вскинула голову.

— Ни одного?

Михаил тоже нахмурился, но воспоминание не позволило им задержаться на этих словах.

Рафаил вытянул руку.

Вспыхнул клинок.

Женщина начертила в воздухе знак.

Земля под ней вздрогнула, корни вырвались наружу, но сил оказалось недостаточно. Белый свет Рафаила разрезал защиту.

Эль зажмурилась, но воспоминание не позволило ей спрятаться.

Боль прошла сквозь неё.

Не физическая.

Древняя.

Та, с которой началась её жизнь.

Женщина упала на землю.

Ребёнок закричал.

Рафаил поднял девочку на руки.

Перед тем как отвернуться, он посмотрел на тело её матери.

В лице не было торжества.

Только напряжение.

Словно даже после смертельного удара он не был до конца уверен, что всё закончилось.

— Нет!

Крик Эль расколол воспоминание.

Пространство вокруг неё задрожало. Золотой свет вспыхнул под кожей и вырвался из ладоней. Ветер закрутился вокруг, разрывая туман.

Михаил шагнул к ней.

— Эль, это уже произошло. Ты не можешь изменить прошлое.

— Он убил её!

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь!

Сила ударила во все стороны.

Михаила отбросило назад, но он удержался.

Эль смотрела на Рафаила, уносящего её младенческий образ, и внутри неё пробуждалось нечто большее, чем память.

Её собственная сущность.

Свет, который слишком долго был заперт в глубине сознания.

— Я найду его, — прохрипела она. — Он заплатит за всё.

— Сначала ты должна увидеть правду до конца.

Михаил снова протянул к ней руку.

Но Эль отступила.

— Не прикасайся ко мне.

— Если потеряешь контроль, воспоминания поглотят тебя.

— Пусть попробуют.

Золотая волна вырвалась из её груди.

Она ударила в Михаила и вытолкнула его из пространства памяти.

Его фигура растворилась в ослепительном свете.

Эль осталась одна.

В реальности тело Михаила резко дёрнулось.

Он открыл глаза и судорожно вдохнул.

Азраил мгновенно поднял голову.

— Что произошло?

Михаил вытер золотую кровь, выступившую под носом.

— Она вытолкнула меня.

Чёрное пламя вспыхнуло в глазах Азраила.

— Вернись.

— Я не могу.

— Тогда найди способ.

— Теперь она сама управляет потоком.

Азраил крепче прижал неподвижную Эль к груди.

— Ты обещал привести её обратно.

— Я приведу.

Михаил снова закрыл глаза, пытаясь восстановить разорванную связь.

Но сознание Эль уже уходило всё глубже.

Туда, куда он пока не мог последовать.

⸻

Воспоминание подчинилось её ярости.

Рафаил держал новорождённую Эль на руках и поднимался сквозь слои облаков. Земля стремительно отдалялась, пока не превратилась в тёмное пятно.

Впереди возникли Небеса.

Ослепительно белые.

Величественные.

Безупречные.

И теперь казавшиеся Эль насквозь пропитанными ложью.

Рафаил вошёл в огромный зал и опустился на колено перед троном.

Лица сидящего на нём Эль не видела. Свет искажал пространство, не позволяя различить черты.

— Я нашёл её на Земле, — произнёс Рафаил. — Мать мертва. Других рядом не было.

Эль шагнула ближе.

В его голосе не появилось ни единой трещины.

Он лгал спокойно.

Уверенно.

Рафаил не рассказал о поле.

О ведьмовском круге.

О словах её матери.

О том, что сам убил её.

Он представил появление ребёнка как случайность.

Как находку.

Как волю Небес, которую лишь исполнил.

Воспоминания хлынули быстрее.

Эль увидела Рафаила в древних хранилищах.

Он склонялся над книгами, испещрёнными запретными знаками. Читал о силах, возникающих не по небесным законам. Изучал способы раскрытия скрытых источников, соединения сущности с печатями и управления энергией через сознание.

Он делал записи.

Сравнивал символы.

Возвращался к одним и тем же страницам снова и снова.

Эль видела себя ребёнком.

Рафаил наблюдал за тем, как она призывала свет.

Измерял его.

Заставлял повторять одно и то же движение до изнеможения.

Если сила проявлялась слишком резко, накладывал новые печати.

Если Эль задавала вопросы, отвечал, что она ещё не готова знать правду.

Он контролировал её обучение.

Решал, к каким книгам она может прикасаться.

Запрещал Михаилу и другим архангелам рассказывать ей о некоторых видах древней магии.

Следил за каждым всплеском её силы.

Иногда по ночам входил в её комнату и проверял печати, пока она спала.

Эль видела алтарь в закрытом подземном помещении.

На нём лежали клинки, камни, цепи и свитки.

На стенах были вырезаны символы переноса силы.

Но она не видела самого ритуала.

Не слышала признания.

Не знала наверняка, для кого всё это готовилось.

Рафаил мог изучать её, чтобы контролировать.

Мог бояться того, кем она станет.

Мог готовить способ уничтожить её силу.

Или присвоить.

Подозрение впилось в сознание Эль острым крючком.

— Ты хотел забрать её себе, — прошептала она.

Воспоминание не подтвердило её догадку.

Но и не опровергло.

Рафаил продолжал наблюдать.

Ждать.

Читать тайные знания.

Готовиться к чему-то, о чём не рассказывал ни ей, ни остальным архангелам.

Год за годом он учил Эль бояться собственной силы.

Внушал, что ярость опасна.

Что неповиновение ведёт к гибели.

Что её способности должны находиться под его контролем ради безопасности всех остальных.

Иногда он был мягким.

Заботливым.

Почти отцом.

И именно это оказалось страшнее всего.

Потому что Эль помнила, как верила ему.

Помнила, как искала у него защиты.

Как принимала контроль за любовь.

Она не могла утверждать, что Рафаил с самого начала хотел её убить.

Не могла знать, что именно он собирался сделать.

Но теперь каждое его действие казалось частью чего-то тщательно подготовленного.

Того, к чему он шёл много лет.

— Что ты планировал? — спросила Эль у прошлого. — Зачем тебе была нужна моя сила?

Ответа не последовало.

Золотой свет вокруг неё становился ярче.

Небесный зал исчез.

Новое воспоминание возникло без перехода.

Эль увидела себя маленькой девочкой.

Она стояла посреди величественного небесного зала, почти скрытая между высокими белоснежными колоннами. Вокруг проходили архангелы и незнакомые небесные существа, но детское внимание Эль было приковано только к двум фигурам, появившимся у входа.

Люцифер.

И мальчик рядом с ним.

Азраил был старше неё.

Тёмноволосый, серьёзный, с внимательными серебристыми глазами. Он держался рядом с отцом с таким независимым видом, словно Люцифер не привёл его на Небеса, а Азраил великодушно позволил ему сопровождать себя.

Эль замерла.

Она ещё не знала его имени.

Не понимала, почему при одном взгляде на незнакомого мальчика внутри разлилось странное тепло.

Только смотрела.

Азраил тоже заметил её.

Их взгляды встретились.

На несколько мгновений шум огромного зала исчез.

Мальчик слегка склонил голову, разглядывая Эль с любопытством.

Потом едва заметно улыбнулся.

Эль спряталась за колонной.

Сердце колотилось так сильно, будто она только что совершила что-то запрещённое.

Через секунду она осторожно выглянула снова.

Азраил продолжал смотреть в её сторону.

— Элиэя.

Голос Рафаила заставил её вздрогнуть.

Он подошёл сзади и положил ладонь ей на плечо.

— Не отходи далеко.

Эль послушно кивнула, но взгляд всё равно искал мальчика рядом с Люцифером.

Следующее воспоминание пришло почти сразу.

Небесная школа.

Светлые коридоры.

Открытые галереи, за которыми сияли облака.

Большой зал для занятий, где юные небесные существа учились управлять силой, распознавать древние символы и контролировать крылья.

Люцифер иногда приводил туда Азраила.

Редко.

Всегда ненадолго.

Он появлялся рядом с отцом, непривычно тёмный среди золотого и белого света Небес, и каждый раз Эль замечала его раньше остальных.

Она была совсем маленькой.

И совершенно не умела скрывать свою влюблённость.

Стоило Азраилу войти в школу, как Эль бросала занятие и начинала искать причину оказаться рядом.

Она садилась неподалёку.

Шла за ним по коридору.

Появлялась возле тренировочного двора, хотя занятия её группы проходили в другом крыле.

Задавала ему вопросы, ответы на которые прекрасно знала.

Однажды принесла ему небесный плод и несколько минут молча стояла рядом, не решаясь протянуть.

Азраил первым заметил подарок.

— Это мне?

Эль быстро кивнула.

— Почему?

Она растерялась.

— Потому что ты... наверное, голодный.

Азраил посмотрел на плод, потом на неё.

— Я только что ел.

Эль опустила глаза.

— Тогда оставишь на потом.

Он взял подарок.

— Оставлю.

После этого она бегала за ним ещё чаще.

Азраил делал вид, что не замечает.

Но всегда замедлял шаг, чтобы маленькая Эль успевала идти рядом.

Если она спотыкалась, первым протягивал руку.

Если кто-то из старших учеников смеялся над её упорством, одного взгляда Азраила хватало, чтобы смех прекращался.

Эль однажды прямо спросила:

— Когда я вырасту, ты на мне женишься?

Азраил остановился.

Несколько секунд смотрел на неё с таким серьёзным выражением, словно обдумывал настоящий договор.

— Ты слишком маленькая.

— Я вырасту.

— Это займёт много времени.

— Я подожду.

Он усмехнулся.

— Тогда посмотрим.

Для маленькой Эль это прозвучало почти как обещание.

Она запомнила его.

Хранила внутри долгие годы, даже когда Азраил перестал появляться.

Сначала Эль ждала его в небесной школе.

Каждый раз оборачивалась, услышав шаги в коридоре.

Искала тёмные волосы среди света.

Спрашивала у Михаила, когда Люцифер снова приведёт сына.

Но проходили месяцы.

Потом годы.

Азраил не возвращался.

Никто не объяснял, куда он исчез.

Рафаил запрещал Эль задавать вопросы о Люцифере и его сыне.

Говорил, что их путь не имеет к ней никакого отношения.

Но это только усиливало её любопытство.

И тоску по мальчику, которого она почти не знала, но почему-то не могла забыть.

Однажды Эль услышала разговор архангелов.

— Сын Люцифера находится на Земле.

— Живёт среди смертных.

— Отец считает, что это научит его контролировать природу.

Эль остановилась за приоткрытой дверью.

Сердце забилось быстрее.

Теперь она знала, где его искать.

Шли годы.

Она становилась старше.

Тайно изучала печати, скрывающие присутствие от Небес. В этом ей помогала няня, женщина, которая была рядом с ней с самого детства.

Не по крови.

Но во всём остальном она стала ей матерью.

Няня учила Эль пользоваться силой, не бояться её, прятать золотое сияние и закрывать следы небесной энергии.

Она никогда не рассказывала, откуда знала столько о ведьмовских печатях.

Эль тогда не спрашивала.

Теперь же понимала, что няня, возможно, знала о её происхождении больше, чем говорила.

Вместе они покинули Небеса.

Печати Эль скрыли их спуск.

Никто не почувствовал, что они оказались на Земле.

Эль нашла Азраила не сразу.

Сначала наблюдала издалека.

Смотрела, как он живёт среди людей. Как смеётся с друзьями, слушает музыку, спорит, иногда помогает тем, перед кем мог бы просто закрыть дверь.

Он изменился.

Стал взрослым.

Высоким.

Опасным.

В нём почти не осталось того мальчика из небесной школы, который замедлял шаг, чтобы маленькая Эль могла бежать рядом.

Но она всё равно узнала его сразу.

В серебристых глазах.

В едва заметной складке между бровями.

В привычке смотреть на окружающих так, будто заранее знал, кто из них солжёт.

Эль узнала его привычки.

Любимую песню.

Места, куда он возвращался.

И однажды решилась.

Караоке-клуб был наполнен шумом, светом и запахом алкоголя.

Эль вышла на сцену.

Пальцы дрожали на микрофоне.

Заиграла его любимая песня.

Азраил поднял голову.

Их взгляды встретились.

Он замер.

На его лице сначала появилось удивление.

Потом узнавание.

Такое мгновенное и ясное, что Эль едва не забыла слова песни.

Азраил узнал её сразу.

Не взрослую женщину, которую видел впервые на Земле.

Ту самую маленькую девочку с Небес, ходившую за ним по коридорам школы и однажды потребовавшую обещать, что он на ней женится.

Он не отвёл глаз до самого конца.

Потом подошёл к ней.

— Ты всё-таки выросла, — сказал он вместо приветствия.

Эль едва не уронила микрофон.

— Ты меня помнишь?

Азраил медленно усмехнулся.

— Тебя было трудно забыть.

— Я была ребёнком.

— Очень настойчивым ребёнком.

— Я не бегала за тобой.

— Конечно.

Он наклонился чуть ближе.

— Ты просто случайно оказывалась рядом каждый раз, когда отец приводил меня в школу.

Эль почувствовала, как вспыхнули щёки.

— Ты всё это время замечал?

— Огонёк, ты однажды спросила, женюсь ли я на тебе, когда ты вырастешь.

Она замерла.

Обращение отозвалось внутри странным теплом, словно он называл её так не впервые.

Хотя в этом воспоминании именно тогда это слово впервые прозвучало вслух.

— А ты сказал, что посмотрим, — напомнила Эль.

— Я посмотрел.

Его взгляд медленно скользнул по её лицу.

Улыбка стала опаснее.

— Мне нравится результат.

Эль попыталась скрыть смущение за возмущением.

— Очень самоуверенно.

— Значит, ничего не изменилось. Ты всё ещё влюблена в меня?

— Я просто люблю эту песню.

— Врёшь.

— Докажи.

— Ты спустилась с Небес, нашла меня на Земле и вышла на сцену с моей любимой песней.

Азраил склонил голову.

— Думаю, доказательств достаточно.

— Может быть, я просто хотела проверить, помнишь ли ты меня.

— Помню.

Ответ прозвучал без насмешки.

Просто.

Уверенно.

И от этого сердце Эль забилось ещё быстрее.

Они проговорили до закрытия клуба.

Азраил задавал слишком много вопросов.

Эль отвечала не на все.

Она не сказала, что Рафаил запрещал ей искать его.

Не рассказала, сколько лет ждала, когда он снова появится на Небесах.

Но Азраил и без признаний понимал больше, чем она хотела показать.

Когда они вышли на улицу, он посмотрел на тёмное небо и спросил:

— Тебе есть куда идти?

Эль помедлила.

— Есть.

— Врёшь так же плохо, как в детстве.

Она возмущённо посмотрела на него.

— Я не врала в детстве.

— Ты говорила, что случайно ходишь за мной по всей школе.

— Это было правдой.

— Разумеется.

Он открыл перед ней дверь машины.

— Поехали.

— Куда?

— Домой.

— К тебе?

— Теперь к нам.

Эль рассмеялась, решив, что он шутит.

Азраил не шутил.

В тот же вечер он привёз её в свой дом.

Не в гостиницу.

Не во временное убежище.

Не в отдельную комнату для гостьи.

Он просто открыл дверь, пропустил Эль вперёд и бросил ключи на стол.

— Выбирай любую полку.

— Полку?

— В шкафу.

— Мы не виделись много лет.

— Но ты успела бегать за мной половину своего детства, найти меня на другой планете и выучить мою любимую песню. Думаю, этап осторожного знакомства мы пропустили ещё на Небесах.

— А если я сумасшедшая?

Азраил посмотрел на неё с головы до ног.

— Тогда тебе повезло. Я тоже.

Эль осталась.

С первого дня.

Без долгих решений и правильных объяснений.

Словно они не начали жить вместе, а наконец вернулись туда, где всегда должны были находиться.

С этого момента воспоминания понеслись стремительным потоком.

Первый смех на кухне.

Эль, пытающаяся приготовить человеческий завтрак и едва не устроившая пожар.

Азраил, который сначала смеялся, а потом съел обугленные тосты, потому что она обиделась.

Первое прикосновение, от которого свет Эль переплёлся с тьмой Азраила.

Первый поцелуй в коридоре, когда они спорили так яростно, что забыли, с чего всё началось.

Бессонные ночи.

Музыка, звучавшая слишком громко.

Её вещи, постепенно заполнившие дом.

Его рубашки на её плечах.

Их силы соединялись с каждым прикосновением.

Не поглощая друг друга.

Дополняя.

Становясь связью, которую не могли разорвать ни Небеса, ни время.

Эль держалась за эти воспоминания.

За голос Азраила.

За его ладони на своём лице.

За то, как он впервые назвал её огоньком.

Поток замедлился.

Перед ней возник берег озера.

Обычный земной берег.

Без скрытых измерений и отделённых пространств.

Трава колыхалась под ветром, вода отражала облака, а за спиной возвышались деревья.

Азраил стоял рядом с Эль и держал в руках несколько испачканных землёй чертежей.

На месте будущего дома пока находился только расчищенный участок.

— Он слишком большой, — сказала Эль, разглядывая план.

— Он достаточно большой.

— Здесь можно поселить половину Небес.

— Не надо портить дом ещё до постройки.

Эль толкнула его плечом.

Азраил поймал её за талию и притянул ближе.

— Здесь будет гостиная, — продолжил он, показывая на план. — В конце первого этажа.

— И большие окна.

— Слишком большие.

— Я хочу видеть озеро.

— Я хочу, чтобы никто не видел тебя.

— Азраил.

— Хорошо. Большие окна. Но такие, чтобы снаружи ничего не было видно.

— И стеклянная терраса.

— Зимой там будет холодно.

— Ты управляешь чёрным пламенем.

— Я древнее бессмертное существо, а не отопительная система.

— Значит, наймём нормальных строителей.

Он мрачно посмотрел на неё.

Эль рассмеялась.

Они выбирали всё вдвоём.

Место для дома.

Положение окон.

Ширину лестницы.

Дерево для пола.

Эль настаивала, чтобы дом оставался тёплым и живым, а не напоминал крепость.

Азраил соглашался, а затем тайно усиливал фундамент и вплетал защиту в каждую несущую стену.

Она выбирала светлые комнаты.

Он добавлял тёмные детали.

Эль хотела большую кухню.

Азраил утверждал, что после её первого завтрака кухню лучше вынести в отдельное здание.

Она заставила его переделать план.

Они спорили о каждой мелочи.

Мирились прямо среди досок, камня и строительной пыли.

Красили стены, хотя могли поручить это другим.

Эль оставляла следы краски на его лице.

Азраил делал вид, что злится, а потом пачкал её в ответ.

Именно там, на берегу озера, постепенно вырос самый большой их дом.

Не убежище в ином мире.

Не дворец.

Обычный земной дом, который они строили для своей будущей жизни.

Внизу располагались комнаты для семьи и просторная гостиная в конце первого этажа.

Под лестницей, напротив гостиной, они предусмотрели отдельную спальню.

Наверху находилась их собственная спальня с террасой, откуда было видно озеро.

— А если нас станет больше? — однажды спросила Эль, стоя посреди ещё незаконченной гостиной.

Азраил обнял её со спины.

— Нас и так двое. Уже слишком много.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Ты занимаешь пространство примерно за семерых.

Она ударила его локтем.

Он только крепче прижал её к себе.

— Дом большой, огонёк. Места хватит всем, кого ты решишь сюда притащить.

— Я никого не собираюсь притаскивать.

Азраил посмотрел на неё с таким сомнением, что Эль снова возмущённо толкнула его.

Теперь, стоя внутри собственного сознания, она понимала, почему дом у озера казался таким знакомым с первого мгновения.

Она не просто когда-то жила там.

Она создала его вместе с Азраилом.

Выбирала каждую комнату.

Каждое окно.

Каждую деталь.

Этот дом был не местом, куда он её привёз после потери памяти.

Он был их общей жизнью, которую у неё отняли.

Воспоминания снова ускорились.

Первый день рождения в новом доме, который они встретили вдвоём.

Обручальные кольца, за которыми, как и ожидалось, пришлось ехать самой Эль, потому что Азраил и в тот раз так напугал ювелира, что тот отказывался разговаривать с ним без свидетелей, икон и святой воды.

Тихая церемония.

Её ладонь в его руке.

Обещания, произнесённые без свидетелей и разрешения Небес.

Любовь, которая не нуждалась ни в благословении, ни в пророчестве.

Но поток уже нёс её дальше.

К последнему дню.

Азраил был в цепях.

Чёрная кровь покрывала его лицо и грудь. Он пытался вырваться, но звенья горели небесным светом, разрывая кожу при каждом движении.

На Эль было жёлтое кольцо подавления, полностью заглушившее её силу.

Рядом лежала няня.

Рафаил убил её за предательство.

Женщину, которая научила Эль жить.

Которая стала ей матерью после того, как первую у неё отняли.

Гавриил и Уриил держали Эль.

Она кричала.

Вырывалась.

Звала Азраила.

Рафаил стоял у края.

Эль видела его лицо.

Слышала холодный голос.

Чувствовала, как его сила проникает в её сознание и искажает всё вокруг.

Но воспоминание дрогнуло.

На миг вместо реальности перед Азраилом появилась другая картина.

Не Эль.

Иллюзия, созданная Рафаилом.

То, что он заставил Азраила увидеть.

Ложь, настолько точная, что она могла разрушить доверие даже между связанными душами.

Эль не успела понять все детали.

Гавриил и Уриил выполнили приказ.

Они держали её, пока Рафаил лишал её возможности сопротивляться.

Потом Эль столкнули вниз, не оставив шанса ни ей, ни ребёнку, которого она носила.

Последним, что увидела Эль, были глаза Азраила.

Полные любви.

Отчаяния.

И страшного сомнения, которое Рафаил успел вложить между ними своей иллюзией.

Потом пришла боль.

Огонь.

Падение.

Голос Рафаила, в котором, кажется, промелькнуло сожаление:

— Я должен так поступить, Эль. Я должен.

Сломанная связь между воспоминаниями.

Спрятанное прошлое и запертая глубоко сила. Эль перестала чувствовать саму себя.

Он был уверен, что уничтожил её любовь.

Её прошлое.

Её сущность.

Но теперь Эль стояла в центре собственной памяти и знала правду.

Рафаил совершил величайшую ошибку за всё своё существование.

Он оставил её в живых.

Воспоминания вращались вокруг бурей.

Крик матери.

Её странные слова Рафаилу.

Руки няни.

Улыбка маленького Азраила.

Люцифер, отдающий ещё нерождённой Эль часть своей силы.

Небесная школа.

Маленькая Эль, бегущая следом за Азраилом.

Его обещание жениться, когда она вырастет.

Годы ожидания.

Караоке-клуб.

Узнавание в его глазах.

Дом, в который Азраил забрал её в первый же вечер.

Берег озера.

Чертежи в их руках.

Стеклянная терраса.

Первый поцелуй.

Кольца.

Цепи.

Обрыв.

Всё это больше не было разрозненными обломками.

Оно стало ею.

Свет вспыхнул внутри Эль.

Не только дар Люцифера.

Не сила, которую Рафаил изучал и, возможно, собирался однажды подчинить или присвоить.

Её собственная сущность.

Живая.

Яростная.

Настоящая.

Она родилась в крике женщины, защищавшей своего ребёнка.

В ведьмовской силе матери, происхождения которой Эль пока не знала.

В любви няни, рискнувшей Небесами ради неё.

В голосе Азраила, называвшего её своим огоньком.

В доме, который они строили вдвоём, выбирая каждое окно и каждую стену.

В каждом выборе, который Эль сделала сама.

Сила не принадлежала Рафаилу.

Никогда не принадлежала.

Она была Элиэей.

В свете перед ней снова возникло лицо Рафаила.

Он убивал её мать.

Лгал о её появлении на Небесах.

Отнимал тех, кто осмеливался любить её больше, чем боялся его.

Он стоял за каждой потерей.

За каждой пустотой внутри неё.

Но одного Эль всё ещё не знала.

Чего именно он добивался.

Хотел ли уничтожить её силу.

Подчинить.

Или забрать себе?!

Подозрение не стало воспоминанием.

Оно оставалось только выводом, рождённым из увиденного.

Но этого оказалось достаточно, чтобы ярость стала почти невыносимой.

Дыхание Эль стало тяжёлым.

Свет вокруг потемнел от гнева.

— Где ты?

Воспоминание не ответило.

Она закрыла глаза и погрузилась глубже.

Не в прошлое.

В след, оставленный Рафаилом внутри её сознания.

В печати, которые он создавал собственными руками.

В ту часть связи, через которую когда-то контролировал её силу.

Эль искала его присутствие, как хищник ищет запах крови.

Пульс.

Голос.

Частицу энергии.

Хоть что-то, способное привести её к нему.

— Где ты, ублюдок?

Пространство содрогнулось.

Где-то далеко, за пределами воспоминаний, что-то отозвалось.

Слабо.

Почти незаметно.

Но Эль почувствовала.

Рафаил был жив.

И часть созданной им печати всё ещё связывала их.

На губах Эль появилась холодная улыбка.

Теперь он больше не охотился на неё.

Теперь охотилась она.