<42>
Эль заснула. Или сделала вид, что заснула.
Я лежал рядом, глядя в потолок, будто там было хоть что-то, кроме мрака. Сердце стучало медленно, но противно — как отложенная тревога, как минута тишины перед выстрелом.
Мысли лезли в голову, как крысы в тонущий корабль. Я пытался их вытолкнуть, вытравить, задушить — но они возвращались.
А что если я сдохну?
Не в великом эпическом бою, не спасая мир — а просто вот так, в спину, как в том сне. Быстро, грязно, без шанса.
Если меня не станет — кто защитит её?
Кто удержит её от пропасти, в которую она рухнула там, в ведении?
Да ни хрена никто.
Сама она не выберется. Я видел. Она пылает, когда теряет. Я это уже проходил. Я это, мать его, устроил. И если я снова её брошу… если всё повторится…
Нет. Нет, чёрт возьми.
Плевать, что будет со мной. Пусть убивают, пусть режут, пусть рвут на части — я привык. Меня уже ломали, жгли, предавали. Да и к чёрту — я заслужил это.
Но она…
Она должна жить.
Должна остаться собой. Не тем существом из сна, не проклятым осколком сгоревшей души, а собой. Со светом в глазах. С упрямым «нет». С этой идиотской верой, что мы ещё можем выкарабкаться.
Я перевернулся на бок и посмотрел на неё. Волосы рассыпались по подушке, лицо спокойно. Как будто ничего не было. Как будто мир не рухнул между нашими рёбрами.
Протянул руку, осторожно, почти боясь её разбудить, и притянул ближе.
Обнял.
Крепко. Как якорь. Как щит. Как обещание, которое не знаю, смогу ли сдержать.
Но пусть даже завтра всё пойдёт по пизде — сегодня она в безопасности. Здесь. Со мной.
И я никому её не отдам. Ни людям. Ни Архангелам. Ни себе, прошлому, дерьмовому.
Никому.
Я закрыл глаза, вцепившись в неё сильнее, и впервые за долгое время просто хотел, чтобы утро не пришло.
Проснулся резко. Как будто что-то вырвало меня из сна.
Рука скользнула по простыне — пусто. Холодно.
Я сразу сел.
— Эль? — тихо, почти шёпотом.
Ответа не было.
Я встал. Быстро, босиком, наполовину ещё во сне, наполовину уже в панике. Пробежался по комнате — пусто. На кухне — никого. В ванной — тоже.
— Эль, бл*дь, не смешно, — выдохнул я, глядя в пустой коридор.
Сердце стучало, как проклятое. Я распахнул дверь — никого. Не чувствовал её. Ни ауры, ни присутствия, ни тени. Пустота.
Что-то внутри меня сорвалось с цепи.
Я шагнул в центр комнаты, попытался вызвать Поток — чтобы найти её, выследить, почувствовать хоть что-то. Но силы не слушались. Поток дрожал, разваливался, рассыпался в клочья, как дым.
Я заорал. Открыто, зверски. Потолок завибрировал от силы, стекло на окнах задрожало.
— Да что за х*йня?! — я врезал кулаком в стену, и та пошла трещиной. — Где ты, чёрт тебя побери, Эль?! Где ты?!
Поток не слушался. Словно что-то намеренно перекрывало его. Или… я.
Паника закручивалась внутри, как воронка. Холодная, липкая. Я чувствовал, как теряю контроль. Как что-то внутри меня скребётся, рвётся наружу. Тьма. Та самая. Если я не найду её — я разнесу всё к чертям. Рай, Ад, Архангелов, их правила, свою сраную вечную жизнь.
— Вернись, пожалуйста… — шепнул я, вцепившись пальцами в подоконник. — Только вернись.
И тут я услышал — звук мотора.
Тормоза. Скрип гравия. Машина.
Я выбежал наружу. Плевать, босиком, с голым торсом, с глазами, полными безумия.
Она вышла из машины.
В руках — торт. Маленький, круглый, нелепо украшенный. В другой — коробка, перевязанная чёрной лентой.
— Сюрприз?.. — сказала она, чуть виновато, заметив моё лицо.
И вот тогда я взорвался.
— Ты, блядь, совсем ох*ела?! — шагнул к ней, голос срывался. — Я чуть не сжёг всё, пока искал тебя! Ты блокировала Поток! Я думал, тебя утащили! Я думал, ты умерла, Эль!
Она замерла, глаза распахнутые. Потом медленно поставила торт на крышу машины.
— Я просто поехала за… — выдохнула. — У тебя сегодня день рождения.
И эта фраза была как пощёчина.
Я замер. Дышал тяжело. Всё внутри ещё вибрировало от злости и страха. Но в этот момент я смотрел на неё — живую, стоящую передо мной, с этим грёбаным тортом в руках — и просто не знал, убить её или поцеловать.
— Никогда. Не делай. Так. Снова, — выдохнул я. — Или я реально снесу небо к чёртовой матери.
Она улыбнулась криво. Осторожно. Подошла ближе и протянула коробку.
— С днём рождения, Азраил.
Я посмотрел на неё. Потом на подарок. Потом снова на неё.
И понял, что уже не злюсь.
Я просто пиздец как счастлив, что она вернулась.
Она подошла ближе, почти вплотную, сунула мне в руки небольшую чёрную коробку. Я машинально её открыл — внутри лежал новенький телефон. Последняя модель, стильный, чёрный как моя репутация, с каким-то металлическим отливом.
— Это что?..
Эль вспыхнула хитрой улыбкой и сложила руки на груди.
— Специально для таких ситуаций, когда ты собираешься разделить планету пополам, если я отойду на секунду, — торжественно объявила она. — Вот тебе. Телефон.
А потом, сука, звонко, с выражением, запела:
— So here's my number… and call me maybe! — крутанулась на пятке и рассмеялась.
— Ох ты ж ёб твою мать… — пробормотал я, глядя ей вслед, как она весело запрыгнула на крыльцо и скрылась в доме, даже не обернувшись.
Я остался стоять, с телефоном в руке и сердцем, всё ещё стучащим, будто меня только что вытащили с передовой.
— Она реально ебанутая… — пробормотал я себе под нос, покачав головой. — Вот просто официально. Медицински. Архангелы бы уже печать поставили. И ведь я влюблён в это безумие, мать её…
Я посмотрел на подарок, усмехнулся и, всё ещё бормоча:
— Доведёт до греха… причём сразу до всех смертных, и не смертных… и вообще, — я вздохнул, — кому я, блядь, врал, что у нас нет шансов?
И пошёл следом в дом, чувствуя, как страх отпускает, а вместо него в груди появляется другое. Тёплое. Настоящее.
Эль. Моя. Безумная. Но такая родная.
Я вошёл в дом — она уже стояла на кухне, ставила торт в холодильник, напевая себе под нос что-то весёлое. Босая, в моей футболке. И как, чёрт побери, она так быстро успевает переодеться? Даже я, мать его, не всегда так оперативно её раздеваю.
Мысль пришла неожиданно — и больно. Прямо в низ живота. Я резко сглотнул, отгоняя желание, которое подкралось как всегда — не вовремя, неуместно, но до жути мощно. Сейчас не время. Сначала — сердце, потом всё остальное. Хотя… она стоит там такая живая, счастливая, ни хрена не понимающая, что у меня под кожей огонь горит.
Сдержался. Вдох. Выдох. Контроль, Азраил. Контроль.
— Ты вообще понимаешь, что ты сделала? — резко бросил я, пытаясь выбить из себя остатки желания.
— Купила тебе торт?
— Нет, Эль. Ты исчезла. Без слова. Без связи. Без хоть какого-то следа. Я не чувствовал тебя. Поток молчал. Ни одной метки. Ни одной грёбаной зацепки. Ты могла быть где угодно — в аду, в раю, в чёртовом небытии.
Она отложила упаковку, выпрямилась.
— Азраил, я просто уехала на сорок минут. День был спокойный. Никто не охотится на нас каждую секунду…
— Ещё нет, — перебил я. — Но ты же видела, что было в сне. Это не паранойя, Эль. Это предупреждение. Мы на грани, и любое твое исчезновение — это для меня как... как будто тебя уже нет.
Она смотрела. Молча. В глазах — лёгкое раздражение, но под ним… что-то большее. Что-то нежное.
— Я не привыкла, чтобы за меня так волновались, — тихо сказала она. — А ты... ты сразу в крайности.
— Потому что ты — моя крайность, — выдохнул я. — Я не сдерживаюсь, когда речь о тебе.
На секунду — тишина. Мы просто смотрели друг на друга. Я злился. Она злилась. Но под всем этим — как всегда — горело то, что нас держало, несмотря на всё.
И тут она улыбнулась. Чуть-чуть. Едва заметно.
— Ладно, псих, — сказала она и шагнула ближе. — Прости. Я в следующий раз оставлю записку. Или голубя. Или сигнальные ракеты.
— Телефон. — Я показал ей коробку. — И чтобы всегда включён. И чтобы на экране только моё лицо. Грозное. С надписью: "АЗРАИЛ БУДЕТ ВЕЧНО ТЕБЯ ИСКАТЬ, ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ РАЗ СЪЕДЕШЬ ЗА ТОРТОМ БЕЗ СМС".
Она рассмеялась. Наклонилась ближе, обвила меня руками за шею.
— Какой ты страшный.
— Я же ходячий ужас.
— Идеально. Мне подходит. — Она прижалась ко мне лбом, потом коснулась губами моих. — С днём рождения, мой любимый демон.
Я обнял её, крепко, с силой, и прошептал в волосы:
— А ты Моя катастрофа.