Тьма в объятиях солнца

Михаил убрал кресло к стене и освободил пространство посреди гостиной.

На полу не появилось ни круга, ни свечей, ни привычных символов ритуала. Только несколько тонких линий света, которые он начертил пальцами прямо в воздухе.

Они повисли вокруг него, дрогнули и начали медленно вращаться.

Воздух потемнел.

Не так, как темнеет комната перед грозой. Казалось, в обычное земное пространство проникло что-то чужое, существовавшее рядом с миром, но никогда ему не принадлежавшее.

У Азраила заныли виски.

Эль сильнее сжала его руку.

Он сразу накрыл её пальцы ладонью, будто действительно мог удержать её здесь одним прикосновением.

— Закрой глаза, Элиэя, — произнёс Михаил. — И не пытайся управлять потоком. Что бы ты ни увидела, не сопротивляйся. Просто впусти меня.

Азраил мрачно посмотрел на него.

— В подсознание.

Михаил перевёл на него усталый взгляд.

— Да, Азраил. В подсознание.

— Уточняю. Для твоей же безопасности.

Эль нервно улыбнулась и закрыла глаза.

Её веки едва заметно дрогнули.

Азраил почувствовал, как изменилось её дыхание. Оно стало прерывистым, осторожным, будто Эль шагнула в ледяную воду и тело ещё не решило, дышать или спасаться.

Михаил начертил последний знак.

Светящиеся линии одновременно вспыхнули и погасли.

Комната содрогнулась.

Эль села на пол напротив Михаила, не выпуская руки Азраила. Он опустился за её спиной и притянул к себе, поддерживая одной рукой за талию.

Сердце глухо билось в груди.

Слишком громко.

Слишком быстро.

— Начинаю, — сказал Михаил.

Он закрыл глаза.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом Эль резко напряглась.

Её пальцы стиснули руку Азраила до боли. На висках выступили капли пота. Губы приоткрылись, но она не издала ни звука.

Пока.

По её телу прошла дрожь.

Сначала лёгкая.

Затем сильнее.

Мышцы напряглись так резко, словно она пыталась удержать внутри себя нечто, рвущееся наружу.

Глаза беспокойно метались под закрытыми веками.

Азраилу захотелось остановить всё уже тогда.

Забрать её.

Поднять с пола.

Прижать к груди и не подпускать к ней больше ни одного архангела, ритуала или воспоминания.

Но он помнил предупреждение Михаила.

Поэтому продолжал держать её.

Эль вскрикнула.

Коротко.

Глухо.

А затем её тело выгнулось в руках Азраила.

Первый хруст прозвучал настолько отчётливо, что по его позвоночнику прошёл холод.

Её плечо резко дёрнулось, словно невидимая сила пыталась вывернуть сустав. Следом выгнулась спина.

Эль закричала.

Звук ударил в стены дома и вернулся эхом.

Азраил перестал слышать что-либо ещё.

— Хватит! — рявкнул он. — Прекрати это!

Он попытался поднять её, но Михаил не открыл глаз.

— Не смей вытаскивать её! Если оборвёшь связь сейчас, она умрёт!

— Она уже умирает, мать твою!

Чёрное пламя вспыхнуло под кожей Азраила.

Стёкла задрожали.

По полу поползли тонкие трещины.

Эль корчилась в его объятиях, а он не мог сделать ничего.

Ни убить врага.

Ни закрыть её собой.

Ни принять эту боль вместо неё.

Только держать.

Беспомощность оказалась страшнее любых цепей.

— Пока ты контролируешь себя, она остаётся в безопасности, — хрипло сказал Михаил. — Связь с тобой удерживает её здесь. Если сорвёшься, потянешь её за собой.

Азраил закрыл глаза.

Заставил чёрное пламя отступить.

Вдохнул.

Медленно.

Ещё раз.

Он подавил рёв, рвавшийся из груди, и прижал Эль крепче, стараясь не причинить ей дополнительной боли.

— Закончишь, и сдохнешь, Михаил, — выдавил он сквозь зубы. — Клянусь, я сам разорву тебя на части.

Михаил не ответил.

Эль продолжала кричать.

Её тело содрогалось, будто воспоминания не возвращались, а пробивали себе путь через кости и нервы.

Хруст раздавался снова и снова.

Не потому, что кости действительно ломались.

Тело лишь повторяло боль, которую сознание переживало внутри.

Но для Азраила никакой разницы не существовало.

Он чувствовал каждый её рывок.

Каждую судорогу.

Каждый сорванный вдох.

Эль царапала его руки, не узнавая и не понимая, кого держит. Ногти оставляли на его коже глубокие следы, из которых проступала чёрная кровь.

Азраил даже не замечал.

Он шептал ей что-то бессвязное.

Её имя.

Слова, которые она могла не слышать.

Обещания, которых он сам боялся.

Время перестало существовать.

Прошло десять минут.

Или целая вечность.

А потом всё оборвалось.

Эль обмякла в его руках.

Резко.

Беззвучно.

Голова упала ему на плечо.

Азраил замер.

Несколько секунд он не чувствовал её дыхания.

— Эль?

Никакого ответа.

Он коснулся её лица.

— Огонёк.

Она не шевельнулась.

— Эль, чёрт побери, открой глаза.

Тишина.

Внутри него что-то оборвалось.

— Блядь!

Азраил поднял голову и посмотрел на Михаила.

В его глазах бушевало столько ярости, что воздух возле него начал плавиться.

— Что ты с ней сделал?

Михаил открыл глаза.

Он выглядел бледнее прежнего, а по виску стекала тонкая полоска золотой крови.

— Она жива.

— Она не дышит!

— Дышит. Очень слабо.

Азраил прижал пальцы к её шее.

Несколько мучительных секунд ничего не чувствовал.

Потом под кожей дрогнул пульс.

Слабый,но живой.

Он судорожно выдохнул и прижал Эль ближе.

— Ты сказал, что она выдержит.

— Я сказал, что у неё есть шанс.

— Не приближайся к ней.

Михаил всё же поднялся.

— Процесс ещё не закончен.

Азраил оскалился.

— Сделаешь ещё шаг, и я забуду, зачем ты нам нужен.

— Её сознание сейчас заперто внутри собственных воспоминаний, — спокойно объяснил Михаил. — Она пересекла рубеж, но может не найти дорогу обратно. Мне нужно войти следом и провести её.

— Один ты туда не пойдёшь.

— Ты не сможешь пройти.

— Тогда найду способ.

— Азраил.

Михаил впервые повысил голос.

— Если пойдёшь за ней сейчас, твоя связь смешается с моей. Ты можешь разорвать её сознание между вами.

Эти слова остановили его лучше любой силы.

Азраил посмотрел на Эль.

Беззащитную.

Бледную.

Неподвижную в его руках.

— Останься с ней, — продолжил Михаил уже тише. — Пока её сознание внутри, тело остаётся уязвимым. Если кто-то найдёт нас, защитить её сможешь только ты.

Азраил не ответил.

Михаил закрыл глаза и растворился в потоке золотого света.

Не исчез физически.

Его тело осталось сидеть напротив.

Но взгляд погас, дыхание стало почти незаметным.

Сознание ушло следом за Эль.

Азраил остался один между двумя неподвижными телами.

Он убрал влажные волосы с лица жены и провёл большим пальцем по её щеке.

— Ну давай, родная, — прошептал он. — Ты сильнее этого дерьма.

Его голос дрогнул.

— Возвращайся ко мне, огонёк.

***************************

Эль стояла посреди пустоты.

Тишина была настолько глубокой, что казалось, любой звук здесь просто исчезнет, не успев родиться.

Под ногами простиралась чёрная безжизненная земля.

Над головой висел молочно-серый туман, похожий на потолок комнаты, которую кто-то начал строить и бросил на середине.

Ни горизонта.

Ни света.

Ни единого движения.

Она была одна.

По крайней мере, так казалось.

— Где я?

Голос прозвучал слабо и сразу растворился в вязком воздухе.

— Внутри себя.

Эль резко обернулась.

Из тумана вышел Михаил.

Здесь он выглядел иначе.

С него словно сняли всю тяжесть, которую он носил в реальном мире. Лицо стало спокойнее, взгляд светлее. Не было ни доспехов, ни оружия, ни привычной собранности воина.

Только он сам.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Эль.

Каждое слово давалось с трудом, будто их приходилось вытаскивать из глубины собственного тела.

— Пришёл помочь.

Михаил остановился перед ней.

— Ты должна вспомнить, кто ты.

Эль оглянулась.

Чёрная земля уходила во все стороны, а серый туман скрывал всё, что могло ждать дальше.

В груди кольнул страх.

Не за себя.

— А Азраил?

Михаил закатил глаза, но уголок его губ дрогнул.

— Прекрасно. Уже пообещал превратить меня в суп для церберов.

Эль не удержалась от тихого смешка.

— Только в суп?

— Это была предварительная версия угрозы. Потом он решил разорвать меня на части.

— Значит, всё хорошо.

— У нас с тобой очень разные представления о хорошем.

Образ Азраила возник в памяти сразу.

Его руки.

Его голос.

Ярость, за которой он снова пытался спрятать страх.

Эль почувствовала, как сердце сжалось.

— Он иногда бывает идиотом, — сказала она. — Но его есть за что любить.

Михаил посмотрел на неё внимательнее.

Без насмешки.

— Знаю.

Ответ прозвучал настолько просто, что Эль удивилась.

Он протянул ей руку.

— Идём.

Она не сразу коснулась его ладони.

— Куда?

Михаил посмотрел в плотный туман.

— К началу.

— Ты уверен, что я хочу туда возвращаться?

— Нет.

Он не стал лгать.

— Но иначе ты никогда не узнаешь, что именно у тебя отняли.

Эль опустила взгляд на его руку.

Потом медленно вложила в неё свою.

В тот же миг пустота содрогнулась.

По чёрной земле пробежали тонкие золотые трещины.

Туман впереди разошёлся, открывая первый фрагмент прошлого.

И вместе с ним пришёл звук.

Чьё-то сердцебиение.

Далёкое.

Глухое.

Ещё не принадлежавшее ей.

Михаил сжал её пальцы.

— Что бы ты ни увидела, не отпускай меня.

Эль посмотрела на него.

— А если захочу?

— Тогда я всё равно не отпущу тебя.

В его голосе не было угрозы.

Только обещание довести её до конца.

Впереди вспыхнул ослепительный свет.

И они шагнули в него вместе.