<45>
Азраил сидел молча, всё ещё недовольный, но, по крайней мере, уже не горел, как вулкан. Я видела это по его позе — напряжённой, но уже не угрожающей. Он по-прежнему держался близко ко мне, будто даже взглядом помечая границы, но гнев отступил.
Михаил говорил спокойно:
— То, что ты видела, Эль, — лишь один из возможных вариантов. Тень вероятного будущего, основанная на наших нынешних решениях. Оно не высечено в камне.
— Значит, его можно избежать? — спросила я с замиранием в голосе.
— Да. Именно для этого ты увидела его. Чтобы мы успели всё изменить. И поверь — мы успеем.
Я с облегчением выдохнула. Даже не заметила, как до этого не дышала.
И именно в этот момент Люцифер, лениво откинувшись назад, прокомментировал:
— Ну, слава Тьме. А то я уж думал, опять Армагеддон, жабы с неба, всадники без GPS…
Азраил, казалось бы, остался серьёзен… но уголок его губ дёрнулся, и я заметила, как он тихо, еле слышно, засмеялся себе под нос.
Для него — это был полноценный хохот.
Михаил продолжил рассуждать, но я уже почти не слышала.
Азраил наклонился ко мне ближе. Горячее дыхание коснулось уха.
— Вот ты сидишь сейчас такая спокойная… в моей майке… и в моих штанах… — прошептал он, — а у меня в голове вообще не совещание. А то, как ты их будешь снимать. Медленно.
Мурашки пробежались по моей коже. Я чуть не задохнулась от его голоса и мыслей, которые тут же начал рисовать мой разум.
— Причём, — продолжил он ещё ниже, почти касаясь губами мочки уха, — прямо на этом диване, пока эти двое будут спорить, кто из них святее...
— О, ну началось, — протянул Люцифер, закатывая глаза. — Пять минут без угроз, и наш ревнивец уже строит эротический ад.
Он окинул нас ленивым взглядом. — Только прошу, не пачкайте эту мебель. Эта ткань выглядит как ручная адская работа. Из кожи особо противных грешников.
Я подавила смех, прикрывая рот рукой.
Азраил откинулся назад и снова положил руку мне на колено.
— Пока ты смеёшься, я всё ещё серьёзно, — шепнул он.
А я знала. Очень хорошо знала. И ещё сильнее захотела, чтобы этот вечер поскорее закончился.
Михаил посмотрел на нас внимательно, с лёгким укором, но промолчал. Он знал, что каждое слово сейчас должно быть выверено. Любая ошибка — и шанс изменить будущее может исчезнуть.
Он встал и подошёл к столу, положив на него свернутый лист пергамента.
— Это карта. Здесь всё, что мне удалось собрать о текущем положении Архангелов. Особенно — Рафаила. Он действует тайно, но агрессивно. Мы не знаем, где именно он находится, но знаем, что он собирает силы. И что он ищет тебя, Эль.
Я вздрогнула. Азраил тут же сжал моё колено чуть сильнее, словно инстинктивно пытаясь защитить.
— Почему именно меня? — спросила я тихо. — Я уже не та, что была раньше… Я даже не всё помню.
— Именно поэтому, — ответил Михаил. — Ты — неизвестная переменная. Он боится тебя. Боится, что ты способна изменить ход событий. А значит — ты угроза.
— Вот ведь ирония, — усмехнулся Люцифер, — все ищут Хаос, а он — в милой девчонке в трениках и майке.
Он кивнул на меня. — Очаровательный апокалипсис, честно.
— Люцифер, — устало сказал Михаил.
— Молчу-молчу. Только отмечаю художественную драматургию момента.
Азраил поднялся с места, подошёл к столу и, не глядя на Люцифера, ткнул пальцем в одну из меток на карте.
— Если он сейчас здесь, — процедил он, — значит, у нас меньше времени, чем мы думали.
Михаил кивнул.
— Нам нужно не просто защищать Эль. Нам нужно вывести Рафаила на открытую игру. Чтобы не мы играли в догонялки, а он — в ловушку.
— Приманка, — сказал Азраил. — Она?
Я затаила дыхание.
— Подождите. То есть… вы хотите использовать меня как… живую приманку?
— Не “использовать”, — мягко ответил Михаил. — Дать тебе шанс сделать выбор. Рафаил думает, что ты слабая. Что ты не знаешь, кто ты. Но если ты выйдешь к нему осознанно — ты будешь не целью. Ты будешь оружием.
Тишина повисла в комнате, густая, как дым.
Я встретилась взглядом с Азраилом. В его глазах уже разгорался огонь.
И я знала — он не позволит мне пройти через это одной. Но я тоже больше не была прежней.
Азраил резко поднялся с места, едва Михаил произнёс это слово.
— Приманка? — его голос был тихим, но опасно напряжённым. — Ты в своём уме?
Он повернулся к Михаилу, почти не мигая, сдерживая ярость.
— Ты правда думаешь, что я позволю ей снова пойти туда… к ним… одной? После всего, что она пережила? После того, как ВЫ чуть не убили её и… — он осёкся, зубы стиснулись. — Нет.
Я увидела, как у него на шее дернулась вена. Он был на грани.
— Азраил, — начал Михаил, но тот уже шагнул ближе, словно прикрывая меня собой.
— Ещё раз предложишь использовать её — и я забуду, что ты мой союзник.
Она не оружие. Она — моя.
Слова повисли в воздухе. В зале стало ощутимо холоднее.
Люцифер, который до этого беззаботно откидывался на диване, с интересом поднял бровь.
— Так вот оно как. Прямо моя. Ну теперь точно будет весело.
Я встала, медленно, стараясь не провоцировать Азраила ещё больше, и коснулась его руки.
— Эй, — тихо сказала я, — я никуда не пойду одна. И я не хочу быть ничьей игрушкой. Но если это даст нам шанс — я должна хотя бы рассмотреть возможность. Я не слабая, Азраил.
Он посмотрел на меня. В его взгляде было столько всего — страх, боль, гнев, нежность.
— Не смей. Даже думать об этом.
— Я думаю, — сказала я мягко. — Но я думаю с тобой.
Он сжал мою руку и выдохнул сквозь зубы, будто отраву.
— Тогда я пойду с тобой. И если кто-то хоть пальцем тебя тронет — я вырву ему сердце и скормлю его тени.
— Романтично, — прокомментировал Люцифер, лениво потягиваясь. — Предлагаю выгравировать это на обручальных кольцах.
Когда обсуждение на время выдохлось, и внимание переключилось на карту, я почувствовала, как напряжение немного спадает. Азраил всё ещё стоял рядом, его рука не отпускала мою. Слишком крепко, слишком горячо. Он не смотрел ни на кого — только на меня.
— Пойдём, — сказал он тихо, почти шепотом, так, чтобы никто не услышал.
Я кивнула. Мы вышли из гостиной, не говоря ни слова. Прошли в коридор, затем в одну из комнат, которую он будто заранее выбрал. Дверь за нами закрылась с глухим щелчком.
Он оперся спиной о стену, провёл рукой по волосам и тяжело выдохнул.
— Ты с ума сошла, Эль. — Голос хриплый, злой, но в нём дрожит страх. — Приманка. Ты. Чёрт побери, ты слышала себя?
Я подошла ближе. Осторожно, мягко.
— Я не собиралась делать это без тебя. Никогда. Но я не могу вечно прятаться.
— Мне плевать, где ты будешь, — резко перебил он. — Пока ты дышишь. Пока ты цела. Всё остальное — неважно.
Он замолчал. Я подошла ближе и положила ладонь ему на грудь — там, где бешено билось его сердце.
— Ты не сможешь всегда меня спасать.
— Сможешь не выводить меня из себя? — процедил он, опуская голову, чтобы смотреть мне в глаза. — Каждый раз, когда ты открываешь рот, я хочу поцеловать тебя. Или придушить. Или одновременно.
Я усмехнулась, но быстро замолчала, потому что он внезапно притянул меня к себе, схватил за талию и прижал к стене. Его дыхание стало тяжёлым, горячим, и когда он заговорил, голос был почти звериным.
— Знаешь, что я думаю, каждый раз, когда кто-то к тебе приближается? Что я готов истребить всё живое вокруг тебя.
Я смотрела на него, сердце колотилось в груди, как бешеное.
— Азраил… — прошептала я.
Он опустил голову, прижался лбом к моему лбу, глаза закрыты.
— Если бы ты знала, как сильно я тебя хочу. Не только телом. Целиком. Без остатка. Чтобы ты не принадлежала никому, кроме меня. Никогда.
Я коснулась его щеки.
— Я уже твоя. Всегда была. Но если хочешь доказать это — делай не сейчас. Не на злости. И не из ревности.
Он не ответил. Только прижал меня к себе крепче и выдохнул, будто весь мир рухнул с его плеч.
— Чёрт... — прошептал он. — Ты убиваешь меня, Эль.