Тьма в объятиях солнца

Азраил вынес Эль из душа на руках.

Она уже не пыталась изображать невозмутимость. Мокрая, растрёпанная, с раскрасневшимися щеками и довольной улыбкой, она тихо смеялась, прижимаясь к его груди.

Ванная осталась позади разгромленной.

На полу валялись флаконы, несколько полотенец каким-то образом оказались в воде, а на треснувшей плитке остались следы их сил.

Азраил посмотрел через плечо.

— Даже не начинай, — предупредила Эль.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо обвиняющее.

— У меня лицо человека, которого заманили в душ, довели до безумия, а теперь ещё собираются обвинить в разрушении имущества.

Эль лениво провела ногтем по его груди.

— Ты ворвался туда сам.

— После того как полчаса слушал, как ты намеренно меня провоцируешь.

— Значит, слабый.

Азраил остановился посреди спальни.

Медленно опустил на неё взгляд.

Эль уже поняла, что сказала лишнее, но вместо того, чтобы отступить, только улыбнулась шире.

— Повтори.

— Что именно?

— Последнее слово.

Она задумчиво прикусила губу.

— Я сказала, что ты...

Азраил бросил её на кровать.

Не больно.

Но достаточно резко, чтобы с губ Эль сорвался удивлённый смех.

Матрас прогнулся под её телом. Она едва успела приподняться на локтях, когда Азраил оказался сверху, упираясь ладонями по обе стороны от её головы.

Мокрые волосы упали ему на лоб.

Взгляд был тёмным.

Голодным.

Эль посмотрела на него снизу вверх, совершенно не испугавшись.

Наоборот.

Её колено медленно скользнуло вдоль его бедра.

— Договаривай, огонёк.

— Уже забыла.

— Напомнить?

— Попробуй.

Азраил наклонился к её губам, но не поцеловал.

Остановился так близко, что их дыхание смешалось.

Эль потянулась к нему.

Он отстранился.

Она нахмурилась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Мстишь?

— Воспитываю.

Эль тихо фыркнула.

— Тебя самого нужно отдать кому-нибудь на перевоспитание.

— Поздно. Ты уже взяла меня на пожизненное содержание.

— Не помню, чтобы подписывала документы.

— Подписала кольцом.

Его пальцы скользнули по её руке и остановились на обручальном кольце.

Насмешка на лице Эль на мгновение смягчилась.

Азраил заметил это.

Всегда замечал.

Он коснулся губами её пальцев.

Потом запястья.

Медленно поднялся выше.

Эль откинулась на подушки, но уже через несколько секунд снова потянула его за волосы, вынуждая посмотреть на неё.

— Я думала, ты только разогрелся.

— А я думал, ты устала.

— Я похожа на уставшую?

Азраил скользнул взглядом по её лицу, влажным волосам и телу, едва прикрытому смятым покрывалом.

— Ты похожа на проблему.

— На очень красивую проблему.

— На катастрофически самодовольную проблему.

Эль обвила его ногами и притянула ближе.

— Но ты всё равно здесь.

— Я всегда буду здесь.

Ответ прозвучал тише, чем предыдущие слова.

Слишком честно.

Эль замерла.

Азраил увидел, как на мгновение в её глазах снова появилась боль. Едва заметная, спрятанная за дерзостью и желанием.

Он наклонился и поцеловал её.

На этот раз без игры.

Без наказания.

Медленно и глубоко, давая ей почувствовать каждое невысказанное обещание.

Но Эль не позволила нежности продлиться долго.

Она прикусила его нижнюю губу и, воспользовавшись мгновением, перевернула их.

Азраил оказался на спине.

Эль села сверху, отбрасывая мокрые волосы назад.

— Кажется, мы уже выяснили, кто кем управляет.

Азраил положил ладони ей на бёдра.

— Ты всё ещё принимаешь моё добровольное сотрудничество за победу.

— Добровольное?

Она едва заметно двинулась.

Пальцы Азраила мгновенно сжались сильнее.

Эль победно улыбнулась.

— Очень добровольное.

— Ты опасно играешь, огонёк.

— А ты слишком много предупреждаешь.

Она наклонилась и прошептала ему на ухо несколько слов.

Глаза Азраила потемнели окончательно.

— Ты же понимаешь, что после этого спать не будешь?

Эль коснулась губами его шеи.

— Спать собиралась только ты?

Он резко перевернул её под себя.

Смех Эль оборвался поцелуем.

Ночь снова вспыхнула.

На этот раз без воды и пара, но с той же безрассудной жадностью. Простыни сбились, подушки одна за другой оказались на полу, а золотой свет несколько раз вспыхнул под кожей Эль, отвечая на чёрное пламя Азраила.

Они то смеялись, то целовались до боли в губах, то нарочно доводили друг друга короткими, пошлыми замечаниями.

— Ты обещал, что только разогреваешься, — выдохнула Эль.

— Не отвлекай.

— Я просто уточняю, не закончился ли запас демонической выносливости.

Азраил поднял голову.

— Демонической?

— Архангельской?

— Ещё хуже.

— Тогда удиви меня.

Азраил посмотрел на неё так, что Эль рассмеялась.

Ненадолго.

Через несколько мгновений ей стало не до смеха.

За окнами медленно светлело.

Озеро покрывалось серебром, в ветвях начинали шуметь проснувшиеся птицы, а спальня всё ещё жила их дыханием, смехом и вспышками переплетённых сил.

Остановились они только тогда, когда рассвет окончательно залил комнату.

Эль лежала поперёк кровати, положив голову ему на грудь.

Одна нога была запутана в простыне. Волосы рассыпались по коже Азраила, а пальцы всё ещё лениво выводили узоры возле его ключицы.

— Ну что? — сонно спросила она. — Всё ещё считаешь, что я изменилась?

Азраил провёл ладонью по её спине.

— Считаю, что раньше ты хотя бы притворялась приличной.

Эль приподняла голову.

— Я никогда не притворялась.

— В этом и проблема.

— Жалобы принимаются письменно.

— Куда отправлять?

— Люциферу. У него богатый опыт работы с последствиями собственных решений.

Азраил тихо усмехнулся.

— После сегодняшнего он откажется от родства со мной.

— Думаешь, он ничего не слышал?

Азраил посмотрел в сторону двери.

В доме стояла подозрительная тишина.

— Дом большой.

— Ты сломал плитку на втором этаже.

— Это была не плитка.

— Азраил.

— Хорошо. Возможно, плитка.

Эль рассмеялась, прижалась к нему теснее и закрыла глаза.

Через несколько минут её дыхание стало ровным.

Азраил ещё некоторое время смотрел на неё.

На лицо, наконец расслабившееся во сне.

На пальцы, всё ещё лежавшие поверх его сердца.

На обручальное кольцо.

Он боялся закрывать глаза.

Боялся, что, проснувшись, снова увидит прежнюю Эль: потерянную, испуганную, не узнающую ни его, ни себя.

Но усталость всё-таки победила.

Азраил обнял её крепче.

И уснул.

*******************************

Проснулись они почти в полдень.

Солнце уже стояло высоко, беспощадно заливая спальню ярким светом.

Эль первой открыла глаза.

Несколько секунд она неподвижно лежала, пытаясь понять, почему болит всё тело и почему Азраил обнимает её так, словно она может исчезнуть вместе с воздухом.

Потом вспомнила ночь.

Улыбнулась.

И попыталась высвободиться.

Рука Азраила мгновенно сжалась на её талии.

— Даже не думай.

Голос был хриплым от сна.

— Мне нужно встать.

— Нет.

— Уже полдень.

— Мир переживёт.

— Я хочу есть.

— Это серьёзный аргумент.

Он всё-таки разжал руку, но прежде чем Эль успела подняться, притянул её обратно и поцеловал в плечо.

— Азраил.

— Что?

— Мы не выйдем из комнаты ещё сутки, если ты продолжишь.

— Я не вижу проблемы.

Эль толкнула его локтем.

Через двадцать минут они всё-таки спустились вниз.

Эль была в его рубашке, застёгнутой далеко не на все пуговицы. Волосы она собрала кое-как, но несколько прядей всё равно выбились и падали на лицо.

Азраил надел брюки и даже попытался привести себя в порядок.

Попытка оказалась неубедительной.

На шее оставались следы ногтей Эль, а волосы выглядели так, словно их всю ночь использовали вместо поручня.

На кухне сидели Люцифер и Михаил.

Перед Михаилом стояла давно остывшая чашка.

Сам архангел выглядел так, будто не спал всю ночь, хотя совершенно точно находился этажом ниже и формально не участвовал ни в чём происходившем.

Услышав шаги, он поднял голову.

Сначала посмотрел на Эль.

Потом на Азраила.

Затем быстро отвёл взгляд и потёр виски.

Уши у него заметно покраснели.

Люцифер, напротив, выглядел неприлично бодрым.

Он медленно отпил кофе и окинул сына внимательным взглядом.

— Восхитительно. Живые.

Азраил остановился в дверях.

— Разочарован?

— Немного. Судя по звукам, я ожидал увидеть как минимум разрушенное крыло дома и двух обугленных архангелов.

Михаил подавился кофе.

Эль прикусила губу, сдерживая улыбку.

Азраил холодно посмотрел на отца.

— Закрой рот.

— Я бы с удовольствием, но боюсь, тогда в этом доме останетесь только вы двое, способные издавать звуки.

— Люцифер, — тяжело произнёс Михаил.

— Что? Мы все взрослые.

Михаил покраснел ещё сильнее.

— Именно поэтому я предпочёл бы никогда больше не обсуждать эту ночь.

Люцифер повернулся к нему.

— Ты же Архангел. Рассматривай это как наблюдение за восстановлением жизненных функций.

Михаил медленно поставил чашку.

— Я сидел под их спальней.

— Технически твоя спальня находится под лестницей.

— Это ничего не меняет!

— Меняет акустику.

Эль не выдержала и тихо рассмеялась.

Михаил посмотрел на неё с таким мученическим достоинством, будто именно она лично уничтожила последние остатки его душевного покоя.

— Я рад, что ты восстановилась, Эль, — сказал он. — Искренне. Но в следующий раз прошу восстанавливаться немного тише.

Азраил шагнул вперёд.

— Ещё слово, и я помогу тебе забыть эту ночь вместе с последними двумя тысячами лет.

— Не угрожай ему, — вмешался Люцифер. — Он и так пережил больше, чем должен был услышать родной дядя.

Михаил закрыл лицо ладонью.

— Я ненавижу эту семью.

— Врёшь, — заметил Люцифер. — Просто завидуешь.

Михаил медленно убрал руки.

— Чему именно?

Люцифер задумчиво посмотрел наверх.

— Выносливости стен.

Азраил молча взял со стола яблоко и бросил в него.

Люцифер поймал фрукт одной рукой.

— Значит, вымолил прощение? — спросил Михаил, стараясь вернуть разговор в хоть сколько-нибудь приличное русло. — Или всё ещё на испытательном сроке?

Эль прошла мимо него и взяла чистую чашку.

— Он старается.

— Всю ночь, — уточнил Люцифер.

— Я тебя убью, — спокойно произнёс Азраил.

— Не сегодня. Тебе нужно восстановить силы.

Эль фыркнула в чашку.

Азраил медленно повернул к ней голову.

— Тебе смешно?

— Очень.

Люцифер постучал пальцем по столу.

— Не сердись. По крайней мере теперь ясно, откуда ночью взялся ураган. Раньше для апокалипсиса хватало одного моего слова. Теперь достаточно, чтобы эти двое закрылись в спальне.

Михаил поморщился.

— Они не закрыли дверь сразу.

На кухне повисла тишина.

Михаил застыл.

Осознал, что сказал.

Медленно побледнел.

Люцифер расплылся в широкой улыбке.

Эль закрыла рот ладонью.

Азраил прищурился.

— Михаил.

— Я ничего не видел.

— Я не спрашивал, видел ли ты.

— И не слышал.

— Ты только что сказал обратное.

— Я хочу умереть.

— Скоро поможешь себе сам, — пообещал Азраил.

Эль положила ладонь ему на грудь, всё ещё сдерживая смех.

— Не трогай его. Он и так травмирован.

— Я вчера рисковал жизнью, вытаскивая тебя из собственного сознания, — мрачно напомнил Михаил. — И вот моя награда.

Люцифер откусил яблоко.

— Могло быть хуже.

— Каким образом?

— Мог бы остаться наверху и проверять её состояние непосредственно.

Михаил резко поднялся.

— Я ухожу.

— Сядь, — одновременно произнесли Азраил и Люцифер.

Михаил посмотрел на них обоих.

— Иногда родство с вами ощущается как затянувшееся наказание.

Эль всё-таки рассмеялась.

Этот звук на мгновение смягчил кухню.

Даже Михаил посмотрел на неё теплее.

И именно тогда Азраил вспомнил.

Люцифер.

Ребёнок.

Сила, которую он увидел в сознании Эль.

Улыбка исчезла с его лица.

Он повернулся к отцу.

— А с тебя я ещё спрошу.

Люцифер перестал жевать.

— Звучит многообещающе, но после сегодняшней ночи формулировка довольно опасная.

— За неё.

Веселье исчезло из глаз Люцифера.

Азраил шагнул ближе.

— За то, что наделил Эль силой, с которой не справился бы даже архангел. И не посчитал нужным сказать нам ни слова, пока мы ломали головы, пытаясь понять, откуда она взялась.

Люцифер нахмурился.

— О чём ты говоришь?

— Не притворяйся.

— Я не притворяюсь. Какой силой?

Он посмотрел на Эль.

Она стояла у стола в рубашке Азраила, всё ещё растрёпанная после сна, но выражение её лица уже изменилось.

Напряглось.

Золотой свет едва заметно дрогнул в глубине глаз.

Люцифер застыл.

Подозрение пришло не сразу.

Оно медленно собиралось из отдельных деталей: её лицо, имя, сила, которую он ощущал рядом, знакомое движение света под кожей.

Его пальцы разжались.

Яблоко упало на стол.

— Нет...

Он поднялся.

Впервые за всё утро на его лице не осталось ни усмешки, ни привычной наглости.

— Эль... — произнёс он почти неслышно. — Элиэя?

Азраил почувствовал, как она напряглась рядом.

Люцифер сделал шаг.

Потом ещё один.

Смотрел на неё так, будто перед ним возник призрак из времени, которое он давно похоронил.

— Это была ты?

Эль не ответила.

Её подбородок чуть поднялся.

Не из гордости.

Из попытки удержаться.

Люцифер перевёл взгляд на Азраила, потом снова на неё.

— Тот ребёнок... которому я передал силу...

Его лицо побледнело.

— Где твоя мать?

Тишина рухнула на кухню.

Михаил опустил взгляд.

Эль замерла, но боль всё равно промелькнула на её лице.

Быстро.

Остро.

Азраил сразу оказался рядом. Положил ладонь ей на спину, закрывая собой от дальнейших вопросов.

Люцифер увидел её реакцию.

И понял.

Дыхание у него сбилось.

— Нет...

Он отступил на шаг.

— Она погибла?

Эль отвернулась.

Этого оказалось достаточно.

В глазах Люцифера что-то сломалось.

Азраил повернулся к Михаилу.

— Побудь с ней несколько минут.

Эль тут же вскинула голову.

— Я тебе что, собачка? Может, меня ещё во двор вывести?

Азраил посмотрел на неё.

Упрямую.

Раздражённую.

Раненую, но уже готовую кусаться за право самой решать, где ей находиться.

Уголок его губ дрогнул.

Он наклонился к её уху.

— Пойдёшь на четвереньках, свистни. Я поводок принесу.

Эль распахнула глаза.

Михаил резко уставился в чашку.

Люцифер даже в потрясении медленно поднял брови.

— Серьёзно? — прошипела Эль.

— Ты сама начала.

Она толкнула его в грудь.

Но Азраил увидел, как дрогнули уголки её губ.

И только после этого кивнул Люциферу в сторону выхода.

Тот последовал за ним молча.

⸻

Они остановились за домом, ближе к озеру.

Ветер шевелил траву и приносил запах воды. После духоты спальни и напряжения кухни воздух казался слишком холодным.

Азраил повернулся к отцу.

— Вчера Михаил восстановил её воспоминания.

Люцифер смотрел на дом.

— Что она вспомнила?

— Всё.

Ответ прозвучал резко.

— Свою мать. Рафаила. То, как он убил её и забрал Эль на Небеса. Как её силу изучали, подавляли и использовали. Как она росла среди тех, кому доверяла, пока они решали за неё, кем ей быть.

Люцифер закрыл глаза.

Азраил продолжил:

— Я вошёл в её сознание. Видел тебя рядом с её матерью. Видел, как ты передал силу ещё не родившемуся ребёнку.

Люцифер медленно повернул голову.

— Я не знал, что это она.

— Это должно всё исправить?

— Нет.

— Ты дал ребёнку огромную древнюю силу. Девочке, чья мать осталась совершенно беззащитна. А потом просто исчез.

В глазах Люцифера вспыхнуло пламя.

— Я исчез не по своей прихоти.

— Мне плевать, почему.

— А мне нет.

Он шагнул ближе.

— В то время я спасал тебя.

Азраил замер.

Люцифер уже не пытался сдерживать ярость.

— Мой драгоценный брат, вообразивший себя голосом Бога, пытался избавиться от тебя. Я почувствовал это и ушёл. Не на прогулку. Не развлекаться. Я вытаскивал твою задницу из очередной небесной ловушки.

— И поэтому решил, что остальные могут гореть?

— Я решил, что вернусь!

Голос Люцифера прокатился над озером.

Чёрное пламя вспыхнуло вокруг его пальцев и тут же погасло.

— Когда я вернулся, дом был уничтожен. Я видел огонь Рафаила. Почувствовал, как исчезла энергия женщины. Там не осталось ничего. Ни её. Ни ребёнка.

Азраил стиснул челюсти.

— Ты не проверил.

Люцифер резко отвернулся.

— Там была пустота.

— Ты решил, что этого достаточно.

— Я искал след!

— Недостаточно хорошо.

Люцифер снова повернулся к нему.

— Да пошёл ты, Азраил.

— Она прожила всю жизнь с последствиями твоего решения.

— А ты думаешь, я не понимаю этого сейчас?

Азраил подошёл почти вплотную.

— Нет. Пока не понимаешь.

Голос стал тише.

Опаснее.

— Она была ребёнком. Её мать убили. Рафаил забрал её к тем, кто превратил её силу в предмет изучения. Она выросла среди архангелов, веря, что они её семья. А потом эти же лица разлучили нас и помогли столкнуть её в вулкан.

Люцифер побледнел ещё сильнее.

Азраил смотрел прямо в его глаза.

— И всё это время внутри неё жила сила, которую дал ты.

Люцифер медленно опустил взгляд на собственные руки.

Пальцы сжались в кулаки.

— Я думал, она погибла, — выдохнул он. — Когда вернулся, от неё ничего не осталось.

— Поэтому похоронил свою вину и пошёл дальше.

Люцифер вздрогнул, будто слова ударили физически.

Несколько секунд он молчал.

Потом закрыл глаза.

Не прячась от Азраила.

Скорее от картины, которая наконец сложилась в его памяти.

— Я не знал.

— Она тоже не знала.

— Если бы я хотя бы допускал, что девочка выжила...

— Что?

Азраил резко перебил его.

— Пришёл бы через сотню лет? Извинился? Объяснил, что был слишком занят спасением мира?

Люцифер поднял голову.

В его взгляде больше не было ярости.

Только горечь.

— Да.

Азраил нахмурился.

— Что?

— Я пришёл бы и попросил прощения.

Голос Люцифера звучал твёрдо, несмотря на то, как тяжело ему давались слова.

— Потому что я ошибся. Потому что должен был искать дольше. Потому что обязан был убедиться. И потому что никакие причины не отменяют того, что ребёнок остался один с силой, которую не выбирал.

Азраил молчал.

Люцифер посмотрел на дом.

— Позволь мне поговорить с ней.

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно.

Люцифер повернулся.

— Азраил.

— Она только начала дышать.

— Я ничего не буду от неё требовать.

— Ты уже принёс ей достаточно.

— Я хочу лишь сказать правду.

— Твоё раскаяние не должно становиться её новой обязанностью.

Люцифер сжал челюсти.

— Я не прошу её прощать меня.

— Сейчас ей придётся ещё и решать, что делать с твоей виной.

— Ты не можешь решать за неё.

Эти слова остановили Азраила.

Всего на мгновение.

Но Люцифер заметил.

Ветер прошёлся по озеру, разбивая отражение дома на тёмные осколки.

Азраил медленно повернул голову к окнам.

Он сам только недавно пообещал Эль, что больше не станет выбирать за неё.

— Я не позволю тебе снова её ранить, — произнёс он.

— И не должен.

Люцифер сделал шаг назад.

— Но поговорить со мной или нет, должна решить она.

Азраил долго смотрел на него.

Потом холодно произнёс:

— Ты скажешь ей только то, что произошло. Без оправданий. Без попыток заставить её пожалеть тебя.

— Хорошо.

— И если она попросит уйти, ты исчезнешь прежде, чем она закончит фразу.

Люцифер кивнул.

На этот раз без усмешки.

Без спора.

— Хорошо.

Азраил ещё несколько секунд молчал.

Потом развернулся к дому.

— Но не сейчас.

Люцифер не последовал за ним сразу.

— Когда?

Азраил остановился.

— Когда она сама захочет услышать.

И пошёл обратно.

Потому что любить Эль означало не закрывать её от всего мира.

Означало стоять рядом, пока она сама решает, кого впустить.

Даже если ему хотелось сжечь каждого, кто однажды причинил ей боль.