Тьма в объятиях солнца

Эль всё-таки удалось запихнуть торт в холодильник.

Правда, ради этого пришлось убрать одну полку, наклонить коробку и пожертвовать частью кремовой розы, которая осталась на стенке холодильника, словно погибла в неравной битве.

Азраил наблюдал за этим, прислонившись бедром к кухонному столу.

Эль выпрямилась и с удовлетворением закрыла дверцу.

— Выжил.

— Нет, — спокойно возразил Азраил. — Ты просто спрятала тело.

Она обернулась к нему.

На ней всё ещё была короткая куртка, застёгнутая лишь наполовину, и его чёрная футболка под ней.

— Главное, что свидетелей нет.

— Я свидетель.

— Ты соучастник.

Эль сняла куртку и бросила её на спинку стула.

Затем стянула джинсы, оставшись босиком и в одной его футболке, доходившей ей почти до середины бёдер.

Азраил медленно проследил за каждым её движением.

Эль заметила этот взгляд.

Разумеется, заметила.

Она специально потянулась за чашкой на верхней полке, хотя могла достать её без всяких усилий.

Край футболки приподнялся.

Азраил прищурился.

— Ты это специально.

— Что именно?

— Проверяешь, насколько сильно я злюсь.

Эль поставила две чашки на стол.

— И как результаты?

Он подошёл ближе.

— Опасные.

— Для кого?

— Для футболки.

Она обернулась через плечо.

— Ты собираешься отобрать её?

— Собираюсь снять.

— Чтобы вернуть себе?

Азраил остановился вплотную за ней.

Его ладони легли на её талию под тонкой тканью.

— Нет, огонёк. Чтобы проверить, что ещё ты украла.

Эль тихо усмехнулась.

— На мне больше ничего нет.

Он наклонился к её уху.

— Я знаю.

Она замерла лишь на мгновение.

Потом намеренно прижалась к нему спиной.

— Тогда проверка бессмысленна.

— Я люблю тщательно перепроверять важные данные.

— Несколько раз?

— Столько, сколько потребуется для достоверного результата.

Эль повернулась в его руках.

— Удивительно, как быстро ты перешёл от желания меня задушить к научным исследованиям.

— Я многозадачный.

— Ты неадекватный.

— Это наследственное.

Он скользнул ладонью ниже.

Эль перехватила его запястье.

— Кофе.

— Подождёт.

— Торт.

— Уже мёртв.

— У тебя день рождения.

— Именно поэтому я имею право выбрать подарок.

Она подняла брови.

— Ты уже получил подарок.

Азраил коснулся пальцами медальона.

— Этот я буду носить.

Затем наклонился к ней ближе.

— А вторым займусь прямо сейчас.

Эль попыталась сохранить серьёзное выражение лица, но губы предательски дрогнули.

— Какой ты наглый.

— Ты вышла ко мне в одной моей футболке.

— Я просто разделась.

— Передо мной.

— Ты стоял на кухне.

— Моя кухня.

— Наш дом.

— Моя жена.

— Очень примитивная логика.

— Зато рабочая.

Она взяла чашку, сделала глоток кофе и посмотрела на него поверх края.

— Ты всегда так разговариваешь по утрам?

— Только когда жена разгуливает передо мной с голой задницей.

Эль едва не подавилась.

— Азраил!

— Что?

— У меня не голая задница.

Он опустил взгляд на край футболки.

— Вопрос нескольких сантиметров.

Она поставила чашку на стол.

— Ты неисправим.

— А ты дразнишь меня и делаешь вид, что не понимаешь.

— Может, я просто люблю твою футболку.

— На полу она будет смотреться ещё лучше.

Эль подошла ближе.

Положила ладони ему на грудь.

Азраил посмотрел на неё уже без усмешки.

В её глазах мелькнуло что-то мягкое.

Она улыбнулась.

Поднялась на носки и поцеловала его.

Азраил сразу притянул её ближе, обхватив ладонью затылок. Поцелуй мгновенно перестал быть нежным.

Эль тихо выдохнула ему в губы.

Его пальцы скользнули под футболку.

Она прижалась сильнее, обвила руками его шею и едва слышно рассмеялась, когда Азраил подхватил её за бёдра.

— Кофе, — напомнила она между поцелуями.

— Остынет.

— Торт.

— Сдох.

— Дверь открыта.

— Закрою.

— Ты даже не успеешь...

— Какая прелесть, — раздался за их спинами ленивый, скользкий голос. — И я даже не про торт. Хотя, признаю, он выглядит так, будто его пёк лично мой отец.В Аду.

Эль замерла в руках Азраила.

Тот медленно закрыл глаза.

— Нет, — продолжил Люцифер. — Я про то, что вы не в постели. Не в ванной. И не на потолке. Что, кризис в отношениях?

Азраил поставил Эль на пол и обернулся, скрипнув зубами.

-Да.И имя ему Люцифер.

Люцифер стоял в дверях, словно весь этот дом был его личным курортом.

Всё такой же наглый.

Безупречно одетый.

С выражением лица человека, который знал обо всех грехах мира лишь потому, что лично придумал большую их часть.

— У тебя таймер стоит? — прорычал Азраил. — Или ты просто нюхом чуешь, когда у нас появляется момент без хаоса?

— Я всегда рядом, когда назревает что-то вкусное.

Люцифер подмигнул Эль.

— А ещё, если честно, я ожидал увидеть вас в более занимательной позе. Сколько можно держать зрителей в напряжении?

— Она и была занимательной...До того как ты появился! Хочешь расписание? — ухмыльнулся Азраил. — Могу прислать в PDF: «Где, когда и сколько раз».

— Не утруждайся. Мне больше нравится прямой эфир. Особенно когда Эль кричит твоё имя так, что даже демоны в Аду затихают.

Эль закатила глаза с грацией святой мученицы.

Сняла чашку с кофейника и спокойно произнесла:

— Раз все собрались...Давайте устроим святое чаепитие. Во имя Отца, Сына и Святой Меня... режем торт.

Она торжественно подняла нож и склонила голову, словно собралась освятить сладкое жертвоприношение.

Азраил не выдержал и коротко рассмеялся.

— Зачем ты припёрся, отец? — спросил он уже жёстче.

Веселье начало исчезать.

Люцифер посмотрел на медальон на его груди.

На кольцо.

Затем на Эль в футболке сына.

— Пришёл поздравить тебя с днём рождения. Торт, свечи, психоз. Всё как ты любишь.

Он сделал паузу.

Его лицо посерьёзнело.

Шутка сошла с него мгновенно.

— Михаил мёртв.

Чашка выпала из рук Эль.

Фарфор ударился о пол и раскололся.

Кофе растёкся по плитке.

Она побледнела, а дыхание сбилось, словно удар пришёлся прямо в грудь.

Мир застыл.

— Что?.. — её голос прозвучал едва слышно.

Азраил шагнул вперёд.

Ярость мгновенно вспыхнула под кожей.

— Так я и сказал бы, — невозмутимо продолжил Люцифер, — если бы не похитил его и не привёл сюда.

Он немного отступил в сторону.

За его спиной никого не было.

В дверном проёме оставался лишь пустой коридор.

Эль смотрела туда, не понимая.

Азраил нахмурился.

— Где он?

Люцифер поднял руку и щёлкнул пальцами.

Воздух рядом с ним дрогнул,Словно с пространства сорвали невидимую ткань.

Михаил появился мгновенно.

Теперь он стоял рядом.

Живой.

Спокойный.

Без единой царапины.

Только в глазах лежало тяжёлое напряжение.

Не страх.

Знание.

Эль резко выдохнула и схватилась за край стола.

Азраил сжал кулаки так сильно, что хрустнули кости.

Люцифер посмотрел на Михаила с нескрываемым удовольствием.

— Я говорил тебе, что они сделают эти смешные лица, если я скажу, что ты мёртв.

Михаил медленно повернул к нему голову.

— Это идиотский поступок.

— Зато смешной , — заметил Люцифер, кивнув на Азраила. — Смотри,он тикает как бомба.

— Ты решил устроить нам спектакль? — прошипел Азраил. — Это твоя идея шутки?

— Это была не шутка, — спокойно сказал Михаил. — Это была маскировка. Инсценировка.

Его взгляд скользнул к Эль.

На мгновение в нём появилась боль.

Старая.

Тяжёлая.

— Они должны были поверить, что я мёртв. Чтобы перестать искать. Чтобы отвлечь внимание от вас. От Эль. От всего, что вы задумали.

Люцифер довольно пожал плечами.

— Признаться, мы сыграли не хуже, чем в тот раз, когда я подстроил падение Вавилонской башни ради драматургии. Только сейчас не пришлось рушить архитектуру.

Он осмотрел трещину в стене, оставленную Азраилом.

— Хотя вижу, вы справились самостоятельно.

Азраил с трудом удержался от желания ударить кого-нибудь.

Любого.

Лучше обоих.

— Если ты ещё хоть раз так мило пошутишь, — процедил он, — я вырву тебе язык и подарю его в рамке.

— Как трогательно. Ты наконец научился выражать чувства.

Михаил покачал головой.

Люцифер усмехнулся, но, повернувшись к брату, едва заметно коснулся ладонью его плеча.

Движение было коротким.

Почти незаметным.

Но Михаил сразу накрыл его руку своей.

Между ними не прозвучало ни одного слова.

Они и не требовались.

Люцифер и Михаил прожили слишком много жизней рядом.

Сражались по разные стороны.

Спорили.

Расходились.

Предавали убеждения друг друга, но никогда не переставали оставаться братьями.

Люцифер мог насмехаться над ним.

Михаил мог называть его неадекватным.

Они могли годами не соглашаться ни в чём.

Но стоило одному оказаться на грани, другой приходил.

Всегда.

Люцифер лично вытащил его из Неба.

Спрятал.

Подавил след.

Рискнул всем, чтобы Михаил остался жив.

И теперь его пальцы всё ещё лежали на плече брата, словно он проверял, действительно ли тот рядом.

Михаил слегка сжал его запястье.

Тихая благодарность.

Тихое признание любви, которую оба предпочли бы отрицать под угрозой пыток.

Люцифер первым убрал руку.

— Не смотри на меня так, — пробормотал он. — Я спас тебя исключительно из-за твоего раздражающего чувства долга.

— Конечно, — ответил Михаил.

— И потому что ты должен мне деньги.

— Я не должен тебе денег.

— Теперь должен.

Азраил посмотрел на них с раздражением.

— Любой архангел найдёт Михаила здесь за несколько секунд.

Люцифер медленно перевёл на него взгляд.

— Нет.

— Не рассказывай мне сказки.

— Я никогда не рассказываю сказки. Я создаю религии.

Азраил сделал шаг к Михаилу.

Сосредоточился.

Попытался почувствовать его силу.

И ничего не нашёл.

Перед ним стоял не архангел.

Не командующий небесным войском.

Не существо, чья энергия обычно заставляла дрожать пространство.

От Михаила исходило ровно столько силы, сколько могло исходить от обычного человека.

Тёплая кровь.

Дыхание.

Сердцебиение.

Никакого золотого света.

Никакого небесного следа.

— Он подавляет свою силу, — объяснил Люцифер. — Полностью. Сейчас Михаил ощущается как обычный человек.

— Это ненадолго, — добавил Михаил. — Подавление требует постоянного контроля.

— Всё равно найдут, — сказал Азраил. — Если начнут искать здесь.

— Они не начнут.

Азраил резко посмотрел на отца.

— Почему?

— Потому что после того, что они сделали с тобой и Эль, они уверены, что ты не впустишь Михаила даже на газон возле дома.

Люцифер оглядел кухню.

— В этом и состоит прелесть очевидного укрытия. Иногда лучшее место для человека, которого все ищут, находится там, где его присутствие кажется невозможным.

— Они уверены, что ты скорее сожжёшь его на лужайке, чем дашь переступить порог.

Михаил не отвёл взгляда.

Он не пытался оправдаться.

Не отрицал того,что произошло.

Эль всё ещё смотрела на него.

В её лице смешались облегчение, гнев и боль.

Она выросла среди архангелов.

Рафаил воспитал её.

Не просто обучал.

Не просто наблюдал за ней.

Он был тем, к кому она шла в детстве, когда боялась.

Тем, кому доверяла.

Тем, чьи слова считала истиной.

Михаил тоже всегда находился рядом.

Он видел, как она росла.

Защищал.

Учил.

Поднимал после падений.

Смотрел на неё не как на оружие или часть пророчества, а как на ребёнка, которого должен был сохранить.

И именно поэтому ярость Эль была такой сильной.

Не потому, что архангелы оказались врагами.

Потому что когда-то были семьёй.

Они знали её.

Знали Азраила.

Знали, что между ними существовало.

И всё равно позволили Рафаилу разрушить их.

Михаил не столкнул её в огонь,не создал иллюзию,не нанёс Азраилу удар.

Но он был там.

Он не остановил остальных.

Его бездействие стало частью их трагедии и Михаил знал это лучше всех.

Он встретил взгляд Эль и тихо сказал:

— Я виновен.

На кухне стало тихо.

— Я был рядом. Видел достаточно, чтобы понять, что происходит что-то неправильное. И всё равно выбрал приказ.

Эль сжала пальцы на краю стола.

— Ты держал меня.

— Да.

—Пока они забирали его.

Михаил едва заметно кивнул.

— Да.

— Ты слышал, как я кричала.

В его глазах вспыхнула боль, но сила не вырвалась наружу.Он продолжал удерживать её внутри.

— Каждый день.До сих пор слышу.

Эль отвернулась.

Азраил мгновенно оказался рядом и положил ладонь ей на поясницу.

Она не отстранилась.

Михаил посмотрел на них обоих.

— Я не прошу прощения.

— Хорошо, — тихо ответила Эль. — Потому что я пока не могу его дать.

— Я понимаю.

Люцифер бросил взгляд на брата.

В его лице не осталось ни капли насмешки.

Он знал, чего стоило Михаилу стоять здесь.

Знал, что тот не боялся смерти.

Но боялся встретиться с Эль и увидеть в её глазах то, что заслуживал.

Люцифер подошёл ближе.

Не заслонил Михаила.

Не заговорил вместо него.

Просто встал рядом.

Плечом к плечу.

Михаил заметил это.

И немного выпрямился.

— Времени почти не осталось, — тихо сказал он. — Если мы хотим изменить то, что вы увидели во сне, теперь у нас есть шанс. Но он маленький. Очень.

Эль молчала.

Всё ещё смотрела на Михаила, словно до конца не верила, что он действительно жив.

Азраил не мог решить, кого первым послать к чёрту.

И почему он всё ещё держался.

Люцифер отряхнул невидимую пылинку с лацкана.

— Кстати, Михаил будет жить здесь.

— Какого хрена?!

Азраил рявкнул так, что птицы за окном сорвались с веток.

— Может, мне сразу гостиницу открыть для пернатых? «Добро пожаловать, небесные! У нас Wi-Fi, адская кухня и бесплатные нервные срывы!»

Он ощущал, как кровь пульсирует в висках.

Как челюсть сводит от ярости.

Внутри гудело всё сразу.

Злость.

Недоверие.

Непонимание.

Он только начал успокаиваться.

Только начал дышать рядом с Эль.

И теперь Михаил должен был поселиться в их доме.

На Земле.

Под одной крышей.

Рядом с ней.

Пока она стояла босиком, в футболке Азраила, доходившей ей едва до середины бёдер.

Люцифер оставался невозмутимым, словно речь шла о перестановке мебели.

— Во-первых, Михаил может использовать связь с Вратами, чтобы скрыть вас от архангелов. Особенно теперь, когда они активны и явно что-то подозревают.

— Если он воспользуется силой, его найдут.

— Поэтому он не станет использовать её постоянно. Только короткими импульсами и только внутри барьера.

Люцифер поднял второй палец.

— Во-вторых, ему некуда идти. В Небо он вернуться не может. В Ад тем более. Там его немедленно сдадут как предателя.

— Твои демоны?

— Мои демоны любят меня, но ещё сильнее они любят сплетни.

Люцифер поднял третий палец.

— А в-третьих, он рискует всем, помогая вам. Жизнью. Репутацией. Силой. Всем.

Азраил скрипнул зубами.

Эль медленно кивнула.

— Он прав. Это логично. Мы не можем оставить Михаила без защиты.

Азраил резко повернулся к ней.

— Что, чёрт побери, с тобой не так? Ты понимаешь, кто он?

Она посмотрела на него спокойно.

Твёрдо.

— Понимаю лучше тебя.

— Тогда почему...

Эль перевела взгляд на Михаила.

В нём не было прощения.

Но и желания выбросить его на смерть тоже не было.

— Брат Михаил, можно с тобой поговорить наедине?

У Азраила на мгновение словно остановился мозг.

— Наедине?

Эль уже направилась к коридору.

Босиком.

В его футболке.

Вместе с Михаилом.

— Наедине?! — прошипел Азраил им вслед.

Они не остановились.

Эль вошла в небольшую комнату напротив гостиной.

Михаил последовал за ней.

Азраил остался посреди кухни, закатил глаза и провёл ладонью по лицу.

— Брат Михаил, — процедил он, передразнивая её голос. — Брат, блядь, Михаил. Наедине, сука.

Он ударил кулаком по косяку.

Штукатурка посыпалась на пол.

Люцифер уже удобно устроился на подоконнике с чашкой кофе.

Никто не видел, откуда она у него появилась.

Вероятно, даже законы мироздания не решались задавать ему подобные вопросы.

— Любовь, — протянул он. — Такая тонкая грань между «ты всё для меня» и «я убью каждого, кто посмотрит на неё не так».

Азраил свирепо посмотрел на него.

Люцифер сделал глоток.

— Кстати, ты не думал раздать халаты с надписью «пернатый в изгнании»? Вижу, скоро к вам очередь выстроится.

— Да пошёл ты, Люцифер.

Азраил скривился.

— Сначала вваливаешься как к себе домой, теперь ещё распоряжаешься, кто здесь живёт. Тебе ключи выдать от храма моего терпения?

— У тебя нет терпения.

— Поэтому храм маленький.

Люцифер усмехнулся.

Но Азраил его уже не слушал.

Весь его фокус переместился на комнату.

На них.

Эль что-то говорила Михаилу тихо.

Слишком тихо.

Даже усиленный слух не позволял Азраилу разобрать слова.

Михаил отвечал так же негромко.

Иногда его тень приближалась к двери.

Азраил подался вперёд.

— О чём вы там, блядь, шепчетесь? Святые откровения или тайная симфония «Как довести Азраила до чёрта»?

Люцифер лениво посмотрел в сторону двери.

— Они разговаривают.

— Я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Он подошёл слишком близко.

— Он стоит в двух метрах.

— Для него это близко.

— Эль выросла рядом с ним.

— Не помогает.

— Он воспринимал её как ребёнка.

— Теперь она не ребёнок.

Люцифер медленно поднял брови.

— Думаешь, Михаил этого не заметил?

Азраил повернул к нему голову.

Кофейная чашка в руке Люцифера едва заметно дрогнула от сдерживаемого смеха.

— Я тебя убью.

— В день рождения нельзя. Плохая примета.

Азраил снова посмотрел на дверь.

И тут Эль, не выходя из комнаты, щёлкнула пальцами.

Дверь захлопнулась прямо перед его носом.

Сухо.

Чётко.

Словно она сказала: не твоё дело.

Азраил застыл.

Моргнул.

Один раз.

Второй.

— Сука...

Под его кожей вспыхнуло чёрное пламя.

— Сейчас я снесу этот дом. К чёртовой матери. Эту дверь, Михаила и всю эту душевную беседу.

Он сжал кулаки до боли.

— Спаси нас, святой Сатана, пока я не устроил здесь второй Ад .

— Я слышу твои молитвы, сын мой, — отозвался Люцифер с видом самодовольного пророка. — Я пришёл спасти тебя от самого себя.

Азраил обернулся и смерил его взглядом.

— Спаси лучше свою задницу, пока я не превратил её в памятник непрошеному гостю. Со свечкой.

Он начал ходить по гостиной туда-сюда, словно зверь в клетке.

Люцифер молча наблюдал за ним, попивая кофе.

И, судя по выражению лица, наслаждался каждой секундой.

Впрочем, за привычной насмешкой всё ещё оставалось напряжение.

Его взгляд время от времени возвращался к закрытой двери.

Туда, где находился Михаил.

Он прислушивался.

Проверял.

Не силу брата, её Михаил продолжал подавлять настолько тщательно, что даже Люцифер едва ощущал слабый след.

Он следил за его дыханием.

За сердцебиением.

За самим фактом его присутствия.

Люцифер мог смеяться сколько угодно.

Но несколько часов назад он вытаскивал брата из ловушки, не зная, успеет ли.

Теперь Михаил был жив.

Скрыт.

Рядом.

И Люцифер не собирался позволять кому-либо снова его забрать.

Азраил остановился и посмотрел на отца.

— Ты действительно думал, что я оставлю его умирать?

Люцифер медленно перевёл на него взгляд.

— Нет.

Усмешка исчезла с его лица.

— Но они так думают.

— Потому что он участвовал в том, что произошло.

— Потому что они по-прежнему считают тебя существом, которое умеет только ненавидеть.

Люцифер поставил чашку на подоконник.

— Они не понимают, что ты можешь ненавидеть Михаила за прошлое и всё равно не позволить ему умереть.

Азраил ничего не ответил.

— И не понимают, — продолжил Люцифер, — что Эль может быть в ярости на него и всё равно назвать братом.

Его взгляд снова скользнул к двери.

— В этом их слабость. Они давно забыли, что семья не перестаёт быть семьёй только потому, что однажды причинила тебе боль.

— Иногда перестаёт.

— Иногда.

Люцифер кивнул.

— Но не всегда.