Озвучивание не поддерживается в этом браузере
<35>
Эль заснула.
Или сделала вид, что заснула.
Азраил лежал рядом, глядя в потолок, словно в темноте над ним мог найтись ответ, которого не существовало ни на Земле, ни на Небе, ни в самых глубоких слоях Ада.
Сердце билось медленно.
Тяжело.
Каждый удар напоминал отсроченную угрозу. Ту самую короткую тишину, которая наступает перед выстрелом.
Мысли возвращались снова и снова.
Он пытался вытолкнуть их, задушить, сжечь чёрным пламенем, но они просачивались обратно.
Что, если он умрёт?
Не в великой битве.
Не закрывая собой мир.
Не совершая ничего, что потом назовут подвигом.
Просто получит клинок в спину, как в видении.
Быстро.
Грязно.
Даже не успев обернуться.
Что тогда станет с Эль?
Кто удержит её от той пропасти, в которую она рухнула после его смерти?
Никто.
Азраил видел, во что она превратилась.
В ней не осталось ни боли, ни страха, ни сострадания. Только пустота, наполненная огнём.
Она уничтожила Небо не потому, что хотела победить.
Она уничтожила его потому, что больше не хотела существовать в мире, где не было его.
Азраил стиснул зубы.
Он уже однажды оставил её одну.
Уже однажды позволил ей поверить, что предал.
Сам, собственными руками, превратил её любовь в рану, которая не заживала даже спустя столетия.
Если всё повторится...
Нет.
Он не позволит.
Плевать, что случится с ним.
Его уже ломали.
Жгли.
Держали в цепях.
Предавали те, кого он называл семьёй.
Он привык к боли настолько, что порой переставал её замечать.
Да и, если быть честным, значительную часть своих страданий он заслужил.
Но Эль должна была жить.
Не существовать обугленным осколком собственной души.
Не превращаться в существо из видения.
Жить.
Оставаться собой.
Со светом в глазах.
С упрямым «нет», способным остановить даже его.
С нелепой, почти оскорбительной верой в то, что они всё ещё могут выбраться из ямы, которую сами же вырыли.
Азраил повернулся на бок.
Эль лежала лицом к нему.
Её волосы рассыпались по подушке, дыхание было тихим и ровным. Лицо казалось спокойным, словно несколько часов назад между их рёбрами не рухнул целый мир.
Он осторожно протянул руку.
Провёл пальцами по её талии и притянул ближе.
Эль не проснулась.
Или решила не показывать, что почувствовала.
Азраил обнял её крепче.
Как якорь.
Как щит.
Как обещание, в исполнении которого сам ещё не был уверен.
Пусть завтра всё полетит к чертям.
Пусть Рафаил уже строит ловушку.
Пусть Михаил действительно раскрыт.
Сейчас Эль была здесь.
Рядом с ним.
Живая.
Тёплая.
В безопасности.
И Азраил никому её не отдаст.
Ни людям.
Ни архангелам.
Ни собственному прошлому.
Ни той части себя, которая каждый раз пыталась разрушить всё первой, лишь бы не пережить новую потерю.
Он закрыл глаза, уткнулся лицом в её волосы и впервые за долгое время захотел лишь одного.
Чтобы утро не наступало.
****************************
Азраил проснулся резко.
Словно что-то выдернуло его из сна.
Он ещё не успел открыть глаза, когда рука скользнула по простыне.
Пусто.
Холодно.
Азраил мгновенно сел.
— Эль?
Тишина.
В спальне её не было.
Он поднялся с кровати и быстро оглядел комнату, хотя сразу понял, что искать там некого.
— Эль?
Ни ответа.
Ни движения.
Азраил вышел в коридор.
Проверил ванную.
Спустился на первый этаж.
Кухня была пуста.
В гостиной никого.
На стеклянной террасе лишь ветер едва заметно шевелил оставленную с вечера занавеску.
— Эль, не смешно.
Он схватил телефон, оставленный на кухонной столешнице, и набрал её номер.
Гудок.
Второй.
Третий.
Она не ответила.
Азраил позвонил снова.
Потом ещё раз.
Тишина.
Он попытался почувствовать её через связь.
И наткнулся на стену.
Эль закрылась от него.
Полностью.
Ни света.
Ни тепла.
Ни единого отблеска её присутствия.
Словно между ними никогда ничего не существовало.
Пальцы Азраила сильнее сжали телефон.
— Нет...
Он набрал её снова.
На этот раз вызов почти сразу оборвался.
То ли она сбросила.
То ли пропала сеть.
Азраил уже не понимал.
Видение ворвалось в память мгновенно.
Золотая кровь на белом мраморе.
Михаил с изломанным крылом.
Рафаил.
Клинок, вошедший Азраилу в спину.
Лицо Эль после его смерти.
Пустое.
Мёртвое.
— Эль!
Он распахнул входную дверь.
Двор был пуст.
За деревьями неподвижно лежало озеро. Утренний свет скользил по воде, превращая её в холодное серебро.
Азраил попытался открыть Поток.
Найти Эль по следу силы.
Уловить хотя бы направление.
Ничего.
Поток дрогнул и рассыпался.
Словно кто-то намеренно стёр все следы.
Или его собственная паника мешала сосредоточиться.
Азраил попробовал снова.
Безрезультатно.
Что-то внутри сорвалось.
Его крик прокатился по дому, заставив задрожать окна.
Чёрное пламя вспыхнуло под кожей.
— Где ты?!
Кулак врезался в стену.
По камню мгновенно побежали трещины.
— Где ты, чёрт тебя побери, Эль?!
Телефон снова оказался в его руке.
Он набрал её номер.
— Возьми трубку.
Гудки.
— Возьми грёбаную трубку.
Никто не ответил.
Азраил швырнул телефон на диван и вцепился пальцами в подоконник.
Дерево жалобно хрустнуло.
Паника затягивала его внутрь себя.
Холодная.
Липкая.
Знакомая.
Та самая, из которой всегда рождалось разрушение.
Если Рафаил добрался до неё...
Если архангелы нашли дом...
Если видение уже начало сбываться...
Азраил чувствовал, как контроль истончается.
Ещё немного, и чёрное пламя вырвется наружу.
Он разнесёт дом.
Озеро.
Лес вокруг.
Всю Землю, если придётся.
Небо, если Эль утащили туда.
Ад, если её спрятали под ним.
Всё мироздание, если оно снова решило отнять её.
— Вернись, пожалуйста...
Слова сорвались едва слышно.
Азраил закрыл глаза и опустил голову.
— Только вернись.
В этот момент издалека донёсся звук мотора.
Он замер.
Шорох шин по гравию.
Короткий скрип тормозов.
Азраил оказался на крыльце раньше, чем машина успела полностью остановиться.
Босиком.
С обнажённым торсом.
С чёрным пламенем в глазах и выражением лица, после которого разумные существа обычно начинали молиться всем известным богам одновременно.
Дверь машины открылась.
Эль вышла, держа в одной руке небольшой круглый торт, украшенный настолько нелепо, что на нём едва помещалась одна-единственная свеча.
В другой руке были два небольших футляра и чёрная коробка, перевязанная тонкой лентой.
Увидев Азраила, она остановилась.
Её улыбка стала неуверенной.
— Сюрприз?..
Азраил несколько секунд просто смотрел на неё.
Живую.
Целую.
Спокойную.
Потом взорвался.
— Ты совсем охренела?!
Эль моргнула.
Азраил стремительно спустился с крыльца.
— Я звонил тебе!
— Я видела...
— Ты видела?!
Его голос сорвался.
— Ты видела звонки и не отвечала?!
Эль осторожно поставила торт на крышу машины.
— Я хотела, чтобы ты не догадался.
— Я чуть не разнёс половину Земли, пока ты сохраняла грёбаную интригу!
— Азраил...
— Ты закрыла связь!
Он остановился перед ней.
В его взгляде ещё бушевало безумие.
— Полностью закрыла себя от меня. Я не чувствовал тебя. Не мог найти. Поток не видел ни одного следа. Телефон ты не брала. После того сна, Эль!
Она замерла.
Веселье исчезло с её лица.
Азраил тяжело дышал.
— Я думал, тебя утащили. Думал, Рафаил нашёл тебя. Думал, ты умерла.
Последнее слово прозвучало почти шёпотом.
Именно оно окончательно погасило её улыбку.
Эль посмотрела на торт, потом на коробки в своей руке.
— Я просто ездила к ювелиру, — тихо сказала она. — У тебя сегодня день рождения.
Слова ударили неожиданно.
Азраил замолчал.
Ярость всё ещё вибрировала под кожей.
Чёрное пламя всё ещё скользило по рукам.
Но перед ним стояла Эль.
Взъерошенная после поездки.
Живая.
С тортом, который выглядел так, словно его украшал человек, испытывавший личную ненависть к кондитерскому искусству.
С подарком.
И ещё с двумя футлярами.
Азраил медленно перевёл взгляд на них.
— Что это?
Эль подняла футляры.
— Наши кольца.
Он нахмурился.
— Ты поехала за ними одна?
— Да.
— Почему?
Она несколько секунд смотрела на него, словно вопрос был оскорблением её интеллекта.
— Потому что в прошлый раз ты до смерти напугал ювелира.
— Я его не пугал.
— Ты сказал, что если он ошибётся с размером, ты заставишь его проглотить кольцемер.
— Я уточнил, что это образное выражение.
— После того как у тебя загорелись глаза.
Азраил замолчал.
— Он просил, чтобы в следующий раз пришла только я, — добавила Эль. — Желательно днём. И без демонов.
— Трусливый.
— У него трое детей.
— Это не оправдание.
— Для него вполне.
Азраил снова посмотрел на неё.
Не понимал, чего хочет больше.
Придушить.
Поцеловать.
Или сначала придушить, а потом поцеловать.
— Никогда, — медленно произнёс он, — больше так не делай.
Эль осторожно подняла на него глаза.
— Хорошо.
— Никогда.
— Я поняла.
— Потому что в следующий раз я действительно снесу Небо к чёртовой матери. Просто на всякий случай.
Уголок её губ дрогнул.
— Хорошо, псих.
— Это не шутка.
— Я вижу.
Она приблизилась.
Протянула ему чёрную коробку.
— С днём рождения, Азраил.
Он посмотрел на подарок.
Потом на неё.
И только теперь заметил, что её пальцы слегка дрожат.
Не от страха перед ним.
От понимания того, что она действительно напугала его сильнее, чем собиралась.
Азраил взял коробку.
Лента легко соскользнула.
Под крышкой лежал небольшой медальон.
Тёмный металл.
Простой.
Без лишнего блеска и камней.
Он был достаточно маленьким, чтобы носить его под одеждой, рядом с сердцем.
Азраил осторожно поднял его.
На одной стороне находилась их фотография.
Они стояли рядом у озера.
Эль смеялась, отвернув лицо к нему, а Азраил смотрел не в камеру.
На неё.
Словно фотография поймала момент, когда он забыл обо всём остальном мире.
Он перевернул медальон.
На другой стороне был крошечный снимок ребёнка.
Тот самый.
Сделанный ещё тогда, когда малыш находился внутри Эль.
Нечёткий силуэт.
Маленькая жизнь, которую можно было различить лишь внимательным взглядом.
Но они оба знали этот снимок наизусть.
Азраил замер.
Пальцы, державшие медальон, едва заметно дрогнули.
Эль наблюдала за ним, уже не улыбаясь.
— Я хотела, чтобы ты носил его с собой, — тихо сказала она.
Он не поднял головы.
Большой палец медленно провёл по маленькому изображению ребёнка.
— Зачем?
— Чтобы мы помнили.
Азраил посмотрел на неё.
— Что именно?
Эль сделала шаг ближе.
— Всё, что пережили.
Её голос стал тише.
— То, как потеряли друг друга. Как позволили страху и чужой лжи решить всё за нас. Как сделали друг другу больно, потому что думали, что защищаем.
Она взглянула на снимок.
— И то, что у нас было. Что всё могло быть иначе.
Азраил сжал челюсть.
— Эль...
— Я не хочу забывать ребёнка.
В её голосе не было истерики.
Только тихая боль.
Старая.
Глубокая.
Ставшая частью неё.
— И не хочу, чтобы мы забывали, к чему привели наши ошибки.
Она коснулась пальцами медальона.
— Не для того, чтобы мучить себя. Чтобы никогда больше не повторить прежнего.
Азраил снова посмотрел на снимок.
Маленький силуэт внутри неё.
Их ребёнок.
Их будущее, которое когда-то существовало хотя бы в виде едва различимого пятна света на чёрно-белой бумаге.
В груди что-то болезненно сжалось.
— Я заказала медальон раньше, — продолжила Эль. — До видения. Но после него поняла, что он нужен нам ещё больше.
Она осторожно взяла цепочку.
— Здесь не только то, что мы потеряли.
Эль перевернула медальон стороной с их фотографией.
— Здесь и то, что мы сумели вернуть.
Азраил долго молчал.
Чёрное пламя под его кожей медленно угасло.
Осталась только тёмная дымка, скользнувшая по пальцам и исчезнувшая в воздухе.
— Надень, — хрипло произнёс он.
Эль подошла ближе.
Азраил слегка наклонил голову, позволяя ей застегнуть цепочку на его шее.
Медальон лёг на грудь.
Прямо над сердцем.
Эль провела по нему ладонью.
— Теперь они всегда будут с тобой.
Азраил накрыл её руку своей.
— Не только со мной.
Она подняла взгляд.
Он открыл один из маленьких футляров.
Внутри лежали два кольца.
Простые.
Тёмные.
Связанные одной тонкой линией светлого металла, словно свет проходил сквозь тьму и не позволял ей сомкнуться окончательно.
— Это те самые? — спросил он.
— Да.
— Ювелир не испортил?
— Нет.
— Значит, угроза сработала.
— Азраил.
— Что?
— Ты больше никогда не пойдёшь со мной к ювелиру.
— Почему?
— Потому что он запирает дверь, когда видит твою машину.
— Предусмотрительный человек.
Эль фыркнула.
Азраил взял одно кольцо.
Несколько секунд смотрел на него, затем поднял её левую руку.
Она не сопротивлялась.
Он медленно надел кольцо ей на палец.
Металл лёг точно по размеру.
Эль посмотрела на него.
— Теперь моё.
— Ты и без кольца моя жена.
— А ты и без медальона псих.
— Но теперь памятный.
Уголок её губ дрогнул.
Эль взяла второе кольцо.
Азраил протянул руку.
Она надела его ему на палец и задержала ладонь поверх его руки.
Азраил опустил взгляд на Эль.
— Ты закрыла связь, чтобы я не почувствовал, куда ты едешь?
Она виновато поморщилась.
— И чтобы ты не проснулся, когда я встала.
— А звонки?
— Телефон был в сумке. Потом я увидела, сколько их, и поняла, что, если отвечу, сюрприз закончится.
Азраил нахмурился.
— Сколько?
— Не знаю.
— Эль.
— Двадцать семь.
Он прикрыл глаза.
— Я звонил тебе тридцать четыре раза.
— Значит, последние семь я ещё не успела увидеть.
Азраил молча смотрел на неё.
— Это сейчас должно было меня успокоить?
— Нет.
— Хорошо.
— Я стараюсь быть честной.
— Лучше бы ты старалась брать трубку.
Эль осторожно улыбнулась.
— Теперь буду.
— На первый звонок.
— На третий.
— На первый.
— На второй.
— Эль.
— Ладно. На первый.
— И не закрывать связь.
— Без предупреждения.
— Вообще.
— Мы обсуждаем условия, а не капитуляцию.
Азраил резко схватил её за талию и притянул к себе.
Эль тихо ахнула.
— Это капитуляция.
— Чья?
Он посмотрел на неё сверху вниз.
— Моя.
Эль удивлённо подняла брови.
— Ты признал поражение?
— Я признал, что не могу заставить тебя быть осторожной.
— Разумно.
— Поэтому буду ходить за тобой.
— Всегда?
— Везде.
— Даже к ювелиру?
Азраил задумался.
— Особенно к ювелиру.
— Нет.
— Почему?
— Он умрёт.
— Слабый организм.
— У него давление поднялось, когда я назвала твоё имя.
— Значит, помнит меня.
— Он просил передать, что никогда тебя не забудет.
— Приятно.
— Это была не благодарность.
Эль покачала головой.
— А за тортом тоже будешь ходить?
— Особенно за тортом.
Она улыбнулась и коснулась его губ своими.
Коротко.
Осторожно.
Словно спрашивала, простил ли он её.
Азраил ответил на поцелуй сразу.
Одной рукой крепче прижал Эль к себе, второй коснулся её затылка.
Несколько минут назад он был готов уничтожить всё вокруг, лишь бы найти её.
Теперь она снова находилась в его руках.
Страх наконец начал отступать.
Не исчезать.
Азраил уже знал, что никогда не избавится от него полностью.
Но теперь на его груди лежал медальон.
Маленькое напоминание о цене, которую они однажды заплатили за страх, молчание и ложь.
Эль отстранилась первой.
— Между прочим, торт тает.
Азраил посмотрел на крышу машины.
Крем на одном боку действительно медленно сползал вниз.
— Он и до этого выглядел мёртвым.
— Я его выбирала.
— Тогда он прекрасен.
— Лжец.
— В день рождения мне можно.
Эль забрала торт и направилась к дому.
Азраил пошёл следом, но у самого крыльца остановился.
Пальцы коснулись медальона.
Он перевернул его стороной со снимком ребёнка.
Чёрно-белое изображение было таким маленьким, что легко могло потеряться среди линий металла.
Но для него оно занимало весь мир.
— Эль.
Она обернулась.
— Что?
Азраил посмотрел на неё.
— Спасибо.
Она замерла.
Он редко произносил это слово так.
Без шутки.
Без привычной резкости.
Без попытки спрятать чувства за злостью.
Эль медленно спустилась с первой ступени и вернулась к нему.
— Ты не злишься?
— Злюсь.
— Сильно?
— Я ещё не решил, запереть тебя в доме или привязать к себе.
— Очень романтично.
— Зато надёжно.
— А медальон?
Азраил коснулся цепочки.
— Нравится.
— Это всё?
— Нет.
Он посмотрел на снимок ребёнка.
— Но остальное я пока не могу сказать.
Эль не стала заставлять.
Только подошла ближе и обняла его.
Азраил прижал её к себе.
Уткнулся лицом в её волосы.
На несколько долгих секунд мир снова стал маленьким.
Дом у озера.
Утренний ветер.
Машина во дворе.
Нелепый торт, медленно погибающий в её руках.
Кольца на пальцах.
Медальон на его груди.
И женщина, которую он однажды потерял из-за собственных решений.
Эль первой отстранилась.
— И ещё.
Азраил насторожился.
— Что?
— Я забрала твою любимую футболку.
Он только теперь заметил, что из-под её короткой куртки действительно выглядывала знакомая чёрная ткань.
Азраил прищурился.
— Ты уехала в моей одежде?
— Она удобная.
— Это моя любимая футболка.
— Теперь наша.
— Ты её украла.
— Я привезла кольца, торт и подарок.
Эль невинно улыбнулась.
— Считай это комиссией.
— Грабёж.
— Семейный бюджет.
— Ты пока не внесла в него ни копейки.
— Зато внесла себя.
Азраил посмотрел на неё.
— Это самый дорогой пункт расходов.
— Но любимый.
Он тяжело выдохнул.
— К сожалению.
Эль толкнула его локтем и снова направилась к дому.
Азраил вошёл следом.
На кухне она попыталась поставить торт в холодильник, одновременно напевая себе под нос что-то весёлое.
Торт не помещался.
Эль повернула его боком.
Крем съехал ещё сильнее.
— Ты его убиваешь, — заметил Азраил.
— Он борется.
— Он проигрывает.
— Как и ты.
— Я не проиграл.
— Ты сам признал капитуляцию.
— Перед тобой.
Эль обернулась.
Азраил стоял у кухонного стола, всё ещё босой и без рубашки.
Он выглядел так, словно только что пережил войну, а затем получил награду, с которой пока не знал, что делать.
Эль подошла ближе.
Провела пальцами по цепочке.
— Теперь ты не забудешь.
Азраил накрыл её ладонь.
— Я никогда не забывал.
— Тогда будешь помнить правильно.
Он нахмурился.
— Что значит правильно?
— Не только боль.
Эль перевернула медальон фотографией к нему.
— Нас тоже.
Азраил опустил взгляд.
На снимке она смеялась.
А он смотрел на неё.
Не на прошлое.
Не на врагов.
Не на то, что мог потерять.
Только на неё.
— И ребёнка, — тихо добавила Эль. — Не как наказание. Как часть нас.
Азраил долго молчал.
Потом осторожно коснулся её щеки.
— Никогда больше.
Эль подняла глаза.
— Что?
— Никогда больше не будем решать друг за друга.
Она медленно кивнула.
— Никогда.
— Не будем верить чужим словам раньше, чем друг другу.
— Никогда.
— Не будем уходить, думая, что так спасаем второго.
Эль грустно улыбнулась.
— Постараемся.
Азраил нахмурился.
— Неправильный ответ.
— Честный.
— Скажи «никогда».
— Тогда ты первый.
Он посмотрел на неё.
— Никогда.
Эль провела ладонью по его груди, задержав пальцы на медальоне.
— Никогда.
Азраил притянул её ближе.
— И никогда больше не исчезай утром после пророческого сна.
— Это уже другое обещание.
— Эль.
— Хорошо. Никогда.
— И телефон.
— Возьму.
— С первого звонка.
— Со второго.
— Эль.
Она рассмеялась.
— С первого.
Азраил покачал головой.
— Ненормальная.
— Твоя.
— К сожалению.
— Опять врёшь.
Эль поднялась на носки и поцеловала его.
На этот раз медленно.
Мягко.
Без страха.
Азраил обнял её крепче, чувствуя прохладный металл медальона между ними.
Внутри него всё ещё жило видение.
Клинок.
Кровь.
Её пустые глаза после его смерти.
Но теперь рядом с кошмаром существовали другие образы.
Возможно, прошлое нельзя было исправить.
Но его можно было помнить.
Не как цепь.
Как предупреждение.
Как обещание.
Азраил отстранился от её губ и коснулся лбом её лба.
— Скажи ещё раз.
— Что?
— То, что сказала возле машины.
Эль улыбнулась.
— С днём рождения, мой любимый демон.
Он закрыл глаза.
— Спасибо, огонёк.
За подарок.
За возвращение.
За кольца.
За то, что она всё ещё была собой.
Он не произнёс этого вслух.
Но Эль, кажется, всё равно поняла.
Она прижалась к нему сильнее, и на несколько долгих секунд мир снова стал маленьким.
Комментарии