Тьма в объятиях солнца

Люцифер торжественно установил на торте одну свечу, Михаил получил обещанную треснутую тарелку, а Азраил ещё несколько раз попытался одёрнуть футболку на Эль, пока она не пригрозила снять её совсем.

Угроза подействовала неожиданно быстро.

Правда, не совсем так, как она рассчитывала.

Азраил замер, медленно посмотрел на неё и откинулся на спинку дивана с таким выражением, что Эль мгновенно пожалела о сказанном.

Люцифер проследил за их взглядами и поднял ладонь.

— Даже не начинайте. У нас торт. Семейный праздник. Мёртвый архангел. Всё почти прилично.

— Почти? — уточнил Михаил.

— Ты сидишь за столом после собственной смерти и ешь десерт с треснутой тарелки. Не придирайся к формулировкам.

Несколько минут они действительно занимались только тортом.

Эль задула свечу вместе с Азраилом, потому что он заявил, что желания в этом доме всё равно исполняются исключительно через неё. Люцифер потребовал самый большой кусок, сославшись на моральную травму от необходимости весь день притворяться скорбящим. Михаил молча забрал тарелку, которую ему протянули, и впервые за всё утро выглядел почти расслабленным.

Почти.

Однако спокойствие продержалось недолго.

Когда тарелки опустели, Михаил отложил вилку и посмотрел на Эль.

— Теперь нам всё же придётся вернуться к тому, ради чего я здесь.

Азраил, до этого сидевший рядом с женой молча, снова напрягся.

Он уже не горел чёрным пламенем, как несколько минут назад, но его поза изменилась. Плечи стали жёстче, пальцы на колене Эль замерли.

— Мы уже выяснили, что её видение можно изменить, — сказал он. — Что ещё?

— То, каким образом это сделать.

Михаил поднялся и подошёл к столу у окна.

Из внутреннего кармана он достал свёрнутый пергамент и развернул его поверх оставленных Люцифером салфеток.

По старой коже побежали светящиеся линии. Одни складывались в очертания Небесных территорий, другие уходили вниз, отмечая земные убежища, переходы и места, где границы между мирами становились тоньше.

Люцифер поставил чашку и придвинулся ближе.

— Где ты это взял?

— Собирал по частям. До того, как исчезнуть.

— Ты называешь собственную смерть исчезновением?

— Смертью это тоже назвать сложно.

— Особенно после торта, — заметил Люцифер. — Мёртвые обычно едят меньше.

Михаил проигнорировал его и указал на несколько тёмных меток.

— Здесь всё, что мне удалось узнать о нынешнем положении архангелов. Большинство продолжает следовать приказам, хотя уже не понимает, от кого именно они исходят. Остальные разделились.

— А Рафаил? — спросила Эль.

Михаил коснулся пальцем тёмного пятна у края карты.

Оно дрогнуло и расползлось, будто капля крови в воде.

— Он действует отдельно. Тайно, но всё агрессивнее. Собирает тех, кто считает, что прежний порядок можно вернуть силой.

— Прежний порядок, — усмехнулся Люцифер. — Какое красивое название для массового безумия.

— Мы не знаем, где он находится сейчас, — продолжил Михаил. — Он постоянно меняет укрытия и не использует привычные переходы. Но его посланники уже появлялись здесь, здесь и здесь.

На карте зажглись ещё три точки.

Азраил наклонился вперёд.

— Слишком близко.

— Да.

Он несколько секунд изучал расположение меток, затем ткнул пальцем в одну из них.

— Если это не ложный след, у нас меньше времени, чем мы думали.

— Именно поэтому я пришёл, — сказал Михаил. — Рафаил не просто собирает силы. Он следит за Эль.

Её пальцы похолодели.

Азраил сразу почувствовал это.

Его ладонь соскользнула с её колена и накрыла руку, сжав чуть крепче, чем требовалось.

— Почему меня? — спросила Эль. — Я едва помню, кем была. Я даже собственной силой не умею управлять.

— Именно поэтому ты опасна для него, — ответил Михаил. — Он не знает, какой ты станешь, когда память вернётся полностью. Не знает, что именно тебе уже известно и на что ты способна сейчас. Ты не вписываешься ни в один его расчёт.

Люцифер задумчиво посмотрел на Эль.

Она сидела в слишком большой одежде Азраила, с растрёпанными волосами и кремом у края губ.

— Очаровательный апокалипсис, — заключил он. — Все ищут воплощение Хаоса, а оно сидит в тренировочных штанах и доедает торт.

Эль машинально коснулась губ.

Азраил опередил её.

Большим пальцем стёр крем и, не отрывая взгляда от Михаила, медленно облизнул палец.

Эль подавилась воздухом.

Люцифер устало прикрыл глаза.

— Пять минут. Всего пять минут он вёл себя относительно прилично.

Азраил склонился к уху Эль.

— Ты сидишь в моей футболке и моих штанах, огонёк, — прошептал он так тихо, что слова предназначались только ей. — Не жди от меня приличия.

Его горячее дыхание коснулось её кожи.

— Азраил...

— Я сейчас вообще не о карте думаю.

Она повернула к нему голову и встретилась с потемневшим взглядом.

— А о чём?

Он едва заметно дёрнул край её футболки.

— О том, как ты будешь всё это снимать.

По спине Эль прошла дрожь.

Азраил скользнул губами почти у самой мочки её уха.

— Медленно.

— О, началось, — протянул Люцифер.

Азраил поднял голову.

— Ты же не слышал.

— Я тебя воспитал. Мне не обязательно слышать, чтобы понимать, когда твои мысли покидают пределы приличного общества.

Он окинул диван подозрительным взглядом.

— Только мебель не трогайте. Ткань выглядит дорогой. Возможно, ручная работа из кожи особенно неприятных грешников.

Эль прикрыла рот ладонью, пытаясь не рассмеяться.

— Это обычная обивка, — сказал Михаил.

Люцифер посмотрел на него с искренним разочарованием.

— Иногда ты убиваешь во мне художника.

— Ты сам только что объявил его мёртвым, — напомнил Азраил.

Люцифер указал на сына чашкой.

— Вот. Учись, Михаил. Клиническая смерть ещё не оправдание отсутствию чувства юмора.

Михаил дождался, когда они наконец замолчат, и снова указал на карту.

— Нам нужно вывести Рафаила из укрытия. Пока он выбирает место и время нападения, преимущество остаётся у него.

— Значит, нужно заставить его ошибиться, — сказал Азраил.

— Да. Перестать преследовать его и вынудить самого прийти туда, где будем ждать мы.

Азраил медленно выпрямился.

— Что станет приманкой?

Михаил не ответил сразу.

Этого мгновения оказалось достаточно.

Чёрное пламя вновь вспыхнуло под кожей Азраила.

Он посмотрел на Эль.

Потом на Михаила.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказал.

— Ты посмотрел на неё.

— Потому что речь идёт о ней.

Азраил поднялся.

Диван облегчённо скрипнул, освободившись от его веса, но воздух в комнате сразу потяжелел.

— Приманкой будет она?

Михаил выдержал его взгляд.

— Рафаил ищет Эль. Другой цели, которая заставила бы его действовать лично, у нас нет.

— Ты в своём уме?

Голос Азраила был тихим.

И именно поэтому Люцифер перестал улыбаться.

Азраил обошёл стол и остановился между Михаилом и Эль, закрывая её собой.

— Ты предлагаешь отправить её к существу, которое уже однажды пыталось уничтожить её и нашего ребёнка?

— Я не предлагаю отправлять её одну.

— Ты вообще не будешь никуда её отправлять.

— Азраил...

— Нет.

Он шагнул к Михаилу.

— Вы уже однажды решили, что имеете право выбирать за неё. Держали её, пока Рафаил тащил меня прочь. Смотрели, как она остаётся одна. Позволили ему сделать всё остальное.

Чёрное пламя пробежало по его шее.

— Ещё раз назовёшь мою жену приманкой, и я забуду, что ты находишься здесь как союзник.

Михаил не отступил.

Но в его лице проступила вина.

— Я помню, что сделал.

— Нет. Ты помнишь события. Это не одно и то же.

— Азраил, — позвала Эль.

Он не обернулся.

— Она не оружие, — продолжил он. — Не средство. Не удобная жертва, которую можно поставить посреди ловушки и ждать, кто придёт первым.

— Я этого и не говорил.

— Тогда подбирай слова лучше.

— Он сказал, что выбор должен быть моим.

Голос Эль прозвучал негромко, но заставил Азраила замолчать.

Она поднялась и подошла к нему.

Он сразу повернулся, словно Михаил перестал существовать в ту же секунду, когда Эль коснулась его руки.

— Я никуда не собираюсь идти одна, — сказала она. — И не позволю никому мной распоряжаться.

— Тогда мы закончили.

— Нет.

Его взгляд стал жёстче.

— Эль.

— Я не могу вечно прятаться за твоей спиной.

— Можешь.

— Азраил.

— У меня большая спина. Места хватит.

Люцифер тихо хмыкнул, но, заметив выражение лица сына, благоразумно замолчал.

Эль сжала пальцы Азраила.

— Я не слабая.

— Я знаю.

— Тогда почему ты говоришь со мной так, будто я разобьюсь от одного прикосновения?

Потому что он уже видел, как она ломалась.

Как исчезала.

Как кричала, оставаясь там, куда он не смог вернуться.

Но Азраил не произнёс этого вслух.

Он только сильнее сжал её руку.

— Потому что ты не понимаешь, что со мной происходит, когда тебе угрожают.

— Понимаю.

— Нет.

— Тогда объясни.

Азраил посмотрел на неё.

В его глазах переплетались ярость и страх. Не страх перед Рафаилом. Не перед Небом.

Перед возможностью снова её потерять.

— Я не позволю тебе стать частью ловушки.

— А если ловушка будет нашей?

— Нет.

— А если другого способа не окажется?

— Мы найдём его.

— А если не найдём?

— Найдём.

— Ты не можешь решить это одним упрямством.

— Могу попробовать.

Эль почти улыбнулась, но удержалась.

— Я рассмотрю этот вариант. Только рассмотрю. Вместе с тобой.

Азраил резко выдохнул.

— Не смей даже думать об этом без меня.

— Я и не собиралась.

— Я пойду с тобой.

— Я знаю.

— Буду рядом каждую секунду.

— Знаю.

— И если кто-то прикоснётся к тебе...

— Ты вырвешь ему сердце?

— И скормлю его теням.

Люцифер задумчиво наклонил голову.

— Романтично. Предлагаю выгравировать на обручальных кольцах.

Азраил медленно повернулся к нему.

— Отец !

— Молчу. Я здесь исключительно как консультант по семейным ценностям.

— Ты ужасный консультант, — сказал Михаил.

— Зато дорогой.

Напряжение немного отступило, но окончательно не исчезло.

Михаил начал объяснять возможные места для ловушки, защитные барьеры и пути отступления. Люцифер время от времени перебивал его, менял расположение меток и спорил о том, какие силы Рафаил действительно способен собрать.

Эль пыталась слушать.

Однако Азраил всё ещё стоял рядом, не выпуская её руки.

Слишком крепко.

Слишком горячо.

Он почти не смотрел на карту.

Только на неё.

Когда Михаил и Люцифер начали спорить о переходах между Небом и землёй, Азраил наклонился к Эль.

— Пойдём.

Он произнёс это едва слышно.

Не приказал.

Попросил так, как умел просить только её.

Эль молча кивнула.

Они вышли из гостиной, пока братья были поглощены спором, прошли по коридору и вошли в небольшую свободную комнату.

Дверь закрылась за ними с тихим щелчком.

На этот раз Азраил ничего не сломал.

Он остановился у стены и провёл рукой по волосам.

Несколько секунд просто дышал, пытаясь вернуть себе контроль.

— Ты сошла с ума, огонёк.

Эль прислонилась к двери.

— Я ничего ещё не решила.

— Ты уже рассматриваешь это.

— Рассматривать и соглашаться не одно и то же.

— Для тебя между ними слишком короткое расстояние.

Она подошла ближе.

— Я не собиралась делать это без тебя.

— Ты вообще не должна этого делать.

— Я не могу всю жизнь прятаться.

— Мне плевать, где ты будешь прятаться, — резко перебил Азраил. — В этом доме. В другом. На краю мира. В самой глубокой части Ада. Пока ты дышишь и остаёшься цела, всё остальное не имеет значения.

Эль остановилась перед ним.

В его голосе слышалась злость.

Но под ней дрожал страх.

Она положила ладонь ему на грудь.

Сердце билось под её рукой тяжело и быстро.

— Ты не сможешь всегда меня спасать.

— Почему ты постоянно говоришь вещи, после которых я хочу запереть тебя в комнате?

— Потому что тогда мне придётся ломать дверь.

Азраил опустил взгляд на неё.

— Я научу тебя ломать стены.

— Это уже звучит как компромисс.

— Нет. Это звучит как запасной план.

Эль провела пальцами по его груди, чувствуя, как постепенно ослабевает напряжение в мышцах.

— Я не хочу быть приманкой.

— Тогда не будь.

— Но если это действительно единственный способ добраться до Рафаила...

— Я найду другой.

— А если нет?

Он стиснул зубы.

Эль подняла ладонь к его лицу.

— Я не хочу, чтобы страх решал за нас.

Азраил перехватил её запястье.

Не грубо.

Просто удержал возле своей щеки.

— Это не просто страх.

— Я знаю.

— Каждый раз, когда кто-то приближается к тебе, я вижу всё, что уже произошло.

Его голос стал тише.

Эль медленно выдохнула.

Вот что стояло за его ревностью.

Не только собственничество.

Не только ярость.

Память о потере, которая так и не перестала болеть.

— Ты меня не потеряешь.

— Ты не можешь обещать этого.

— Тогда почему ты обещаешь, что всегда спасёшь меня?

Азраил ничего не ответил.

Эль осторожно высвободила руку и снова коснулась его щеки.

— Мы оба не можем знать, что будет дальше. Но можем перестать решать друг за друга.

Он прикрыл глаза.

— Ты выводишь меня из себя.

— Я заметила.

— Каждый раз, когда ты открываешь рот, я хочу либо спорить с тобой, либо целовать.

— Можно чередовать.

Его глаза открылись.

В них всё ещё горел гнев, но теперь рядом с ним появилось другое пламя.

Гораздо опаснее.

Азраил обхватил её за талию и притянул к себе.

Движение было резким, но он тут же замедлился, оставляя ей возможность отстраниться.

Эль не отступила.

Он развернул её и прижал спиной к стене, удерживая ладонями за талию.

Не причиняя боли.

Только не позволяя расстоянию снова возникнуть между ними.

— Знаешь, о чём я думаю, когда кто-то к тебе приближается? — спросил он хрипло.

— О том, как нарушить ещё несколько правил приличия?

— О том, как уничтожить всё, что может тебе угрожать.

Его дыхание коснулось её губ.

— А потом ты смотришь на меня вот так, и я уже не понимаю, кого хочу уничтожить первым.

— Надеюсь, не меня.

— Тебя я хочу совсем по-другому.

Сердце Эль забилось быстрее.

Азраил склонился к ней, но не поцеловал.

Остановился в нескольких миллиметрах.

Словно даже сейчас, охваченный ревностью, страхом и желанием, ждал её решения.

— Если бы ты знала, как сильно я тебя хочу, огонёк, — прошептал он. — Не только твоё тело. Всю тебя. Каждый взгляд. Каждый страх. Каждую упрямую мысль, от которой мне хочется сойти с ума.

Эль провела пальцами по его щеке.

— Я твоя.

Его руки сильнее сжались на её талии.

— Не говори так, если не понимаешь, что это со мной делает.

— Я понимаю.

— Нет.

— Тогда покажи.

Азраил замер.

Она почувствовала, как изменилось его дыхание.

Но прежде чем он успел поцеловать её, Эль мягко прижала пальцы к его губам.

— Только не сейчас.

В его взгляде мгновенно вспыхнуло раздражение.

— Ты издеваешься.

— Не на злости, — продолжила она. — Не из ревности. И не потому, что тебе нужно доказать Михаилу или всему миру, что я принадлежу тебе.

— Мне не нужно ничего им доказывать.

— Тогда докажи мне.

Азраил нахмурился.

— Что?

— Что можешь хотеть меня и при этом слышать.

Несколько долгих секунд он не двигался.

Потом медленно опустил голову и прижался лбом к её лбу.

Напряжение в его руках ослабло.

Он всё ещё удерживал её рядом, но больше не прижимал к стене.

— Ты убиваешь меня, Эль.

— Зато не позволяю тебе убить остальных.

— Пока.

Она тихо рассмеялась.

Азраил обнял её крепче, спрятав лицо у неё в волосах.

Гнев наконец отступил.

Остался только страх, который он никому, кроме неё, не позволил бы увидеть.

Эль провела ладонью по его спине.

— Я не пойду без тебя.

— Ты вообще не пойдёшь.

— Мы обсудим это позже.

— Нет.

— Да.

— Огнёк.

— Азраил.

Он тяжело выдохнул.

— Ненавижу, когда ты произносишь моё имя таким тоном.

— Каким?

— Будто уже победила.

Эль чуть отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— Потому что победила.

Азраил прищурился.

Потом всё-таки поцеловал её.

Не жадно.

Не яростно.

Коротко и почти осторожно.

Так, будто этим поцелуем не помечал её своей, а убеждался, что она действительно здесь.

Живая.

Рядом с ним.

Когда он отстранился, из гостиной донёсся голос Люцифера:

— Если вы там закончили спасать брак, Михаил нашёл ещё три возможных убежища Рафаила!

Азраил закрыл глаза.

— Я убью его.

— Которого?

— Пока не решил.

Эль улыбнулась и взяла его за руку.

— Пойдём. Решишь по дороге.

— Я всё ещё против.

— Я знаю.

— Это не обсуждается.

— Именно поэтому мы идём обсуждать.

Он посмотрел на неё с обречённостью человека, который прекрасно знал, что спор уже проигран, но из принципа собирался продолжать его до конца вечности.

Затем переплёл их пальцы.

И пошёл вместе с ней обратно.