<31>
Я проснулась от тишины.
Не той напряжённой, когда боишься сделать вдох, чтобы не спугнуть реальность, а той, в которой хочется остаться — ещё минуту, ещё две. Я лежала в тёплых объятиях, спиной прижавшись к сильному, надёжному телу. Его дыхание — глубокое, ровное — касалось моей шеи. И только теперь я осознала, насколько спокойно мне было. Как будто сердце впервые за долгое время не сжималось от боли.
Я осторожно пошевелилась, собираясь встать… но не успела.
Мгновение — и крепкая рука замкнулась у меня на талии, резко, но мягко притянув назад. Я тихо вскрикнула от неожиданности.
— Куда это ты? — его голос прозвучал хрипло, ещё с оттенком сна. — Я тебя не отпущу.
Я усмехнулась, повернув голову к нему.
— Мне нужно в душ.
— Мне нужно, чтобы ты лежала рядом, — пробормотал он, уткнувшись носом в мои волосы. — Лучше бы, конечно, голая. Но и так сойдёт.
Я захихикала:
— Ты серьёзно сейчас?
— Более чем, — он открыл глаза, и в его взгляде уже не было и следа сонливости. Только тьма, подогретая желанием. — Дразнишь старого зверя, Эль?
Я развернулась к нему лицом, медленно стягивая с себя ночнушку, не отводя взгляда. Его глаза мгновенно сузились, дыхание участилось. Я видела, как за долю секунды он меняется. Из расслабленного зверя — в хищника на охоте.
— Элиэя … — выдохнул он, голос срывался. — Не испытывай моё терпение.
— А если я очень тихо сбегу? — Я соскользнула с кровати, босыми ногами коснувшись пола. — Успеешь поймать?
— Ты даже не представляешь, что случится, если ты сейчас не остановишься, — прорычал он, поднимаясь на локтях.
Я рассмеялась и юркнула в ванную, прикрыв за собой дверь. Сердце колотилось, щёки горели, но внутри было легко, почти невесомо. Как будто мы возвращались. Я — к себе. Он — ко мне.
Горячая вода стекала по коже, смывая остатки сна и напряжения. Я стояла под струями воды, позволив себе несколько минут без мыслей, без воспоминаний, без страха. Просто тишина, пар, и моё собственное дыхание.
Уже собиралась закрыть глаза, как вдруг почувствовала движение за спиной. Мгновение — и воздух изменился. Он стал плотнее, насыщеннее. Я не обернулась. Я просто знала.
— Не мог удержаться, да? — усмехнулась я, чувствуя, как по позвоночнику пробегает дрожь.
— Ты знала, что будет, когда сбежишь, сняв с себя всё, — прозвучал его голос прямо у меня за спиной. Низкий, бархатный, с хрипотцой. — Так что теперь живи с последствиями, Светлая.
Я услышала, как отдёрнулась душевая шторка — и вот уже его тёплые ладони легли на мои бёдра. Я не шелохнулась. Просто стояла, позволяя ему приблизиться.
— Всё ещё хочешь сбежать? — прошептал он, касаясь губами моей шеи.
— Уже поздно, да? — прошептала я в ответ, сердце билось в горле.
— Слишком...
Он медленно провёл руками вверх по бокам, к талии, дальше — к рёбрам, не торопясь, словно изучал карту, которую однажды уже знал, но теперь хотел выучить заново.
Я прильнула спиной к его груди, и он крепче обнял меня, прижав так, будто мог удержать не только тело, но и душу. Вода лилась на нас обоих, горячая, как кровь, и я чувствовала, как его дыхание становится всё глубже.
— Эль… — он выдохнул моё имя, и в этом выдохе было столько желания, сдержанности, боли и нежности, что я замерла, не зная — сдаться или сбежать ещё раз.
Я подняла руку, дотронулась до его щеки за спиной, развернулась… и заглянула в глаза.
Там была тьма. Там был он. Весь.
Я стояла перед ним — капли воды стекали по моему телу, по его коже. Его ладони всё ещё лежали на моей талии, но пальцы уже дрожали, будто сдерживать себя становилось всё труднее.
— Когда ты так близко… — прошептала я, глядя ему в глаза, — мне сложно дышать.
— Потому что я сжимаю тебя слишком сильно? — он усмехнулся, но в голосе было напряжение.
— Потому что ты… всё во мне поднимаешь на поверхность.
Он провёл рукой по моему плечу, вдоль шеи — так медленно, будто запоминал. А потом наклонился и поцеловал — нежно, почти священно, в ключицу. Потом выше. И снова. Пока я не закинула голову, позволяя ему больше, глубже, ближе.
— Скажи "нет", — хрипло выдохнул он, останавливаясь в сантиметре от моих губ. — И я уйду. Сейчас же.
— Если бы я хотела, чтобы ты ушёл… я бы не впустила тебя в душ.
И тогда он поцеловал меня. Без остатка. Без времени, вины и боли. Губы, вода, руки — всё слилось в одно. Мы двигались медленно, будто боялись спугнуть что-то хрупкое между нами. Он прижимал меня к себе так, как будто боялся снова потерять. А я держалась за него, как за единственное, что было настоящим в этом мире.
Его поцелуи срывались с губ, скользили по шее, ключицам, плечам. Его ладони обнимали меня так, словно искали ту самую точку, где я стану частью него. Мы тонули в этом утре, в горячем паре, в тихих стонах, которые рождались между дыханием и поцелуями.
Он шептал моё имя снова и снова — как молитву. Я отвечала дыханием, прикосновениями, каждой клеточкой кожи.
И в этот момент я знала: что бы ни было дальше — мы уже перешли черту. Ни вожделения. Ни боли. А любви, выплаканной и выстраданной.
Когда всё стихло, я обмякла у него на груди, ловя дыхание, он не отпускал. Его рука всё ещё лежала на моей талии — будто клятва.
— Знаешь, — сказал он, — ты разбиваешь меня. Но если это цена за то, чтобы чувствовать снова — я готов быть разбитым.
Я закрыла глаза и только прижалась крепче. Потому что внутри больше не было страха. Только он. И я. И вода, что стирала остатки прошлого.