Тьма в объятиях солнца

Поцелуй быстро перестал быть способом успокоить Азраила.

Эль ещё секунду назад смеялась над голубой лошадкой, а теперь сидела на краю стола, крепче обхватив его шею, пока его ладони скользили по её талии. Запах сгоревшего завтрака расползался по кухне, разбитая лампа лежала у стены, кофе безнадёжно остывал, но ни одному из них уже не было до этого дела.

Азраил оторвался от её губ лишь затем, чтобы тихо произнести:

— Ты ведь понимаешь, что сама напросилась?

— Я всего лишь напомнила правду.

— О лошади?

— О главном жеребце.

В его глазах вспыхнуло чёрное пламя.

— Элиэя.

Она невинно улыбнулась.

— Что?

Он уже собирался ответить, когда по дому разнёсся звонок.

Оба замерли.

Звонок повторился.

Эль медленно повернула голову к двери.

— Кажется, еда.

Азраил посмотрел на дымящуюся сковороду.

— У нас была еда.

— Была, — согласилась она. — Пока ты не решил сжечь её вместе с половиной кухни.

Снаружи снова позвонили.

— Доставка! — донёсся приглушённый мужской голос. — Надеюсь, вы дома.

Эль легко соскользнула со стола.

Азраил тут же поймал её за запястье.

— Ты не пойдёшь.

Она взглянула на него.

— Почему?

— Потому что я открою сам.

— Ты сейчас выглядишь так, будто собираешься не забрать еду, а похоронить курьера под крыльцом.

— Если он быстро отдаст пакет, у него есть шанс.

Эль высвободила руку.

— Не драматизируй.

— Я не драматизирую.

— У тебя глаза горят.

— Это естественное освещение.

Она фыркнула и направилась к двери.

Азраил оказался рядом быстрее.

— Огнёк.

— Я всего лишь заберу еду.

— В расстёгнутой рубашке.

Эль опустила взгляд на себя.

Рубашка, которую она надела ещё до разговора с Люцифером, действительно осталась застёгнута лишь на несколько пуговиц.

— Я у себя дома.

— А он не у себя.

— Поэтому и стоит снаружи.

Азраил медленно провёл языком по внутренней стороне щеки.

— Если он посмотрит ниже твоего лица, я вырву ему позвоночник.

— Ты не ревнуешь, — напомнила Эль.

— Разумеется.

— Ты просто заранее планируешь убийство.

— Именно.

Она взялась за ручку.

— А если я всё-таки открою?

Азраил подошёл вплотную, прижал её спиной к двери и наклонился к уху.

— Тогда ты будешь долго убеждать меня, что сделала это не специально.

— Насколько долго?

Его пальцы сжались на её талии.

— Не провоцируй меня.

— Поздно.

Эль открыла дверь.

На пороге стоял молодой курьер с бумажным пакетом в руках и заученной улыбкой на лице.

— Доброе утро. Ваш заказ...

Улыбка дрогнула, когда он увидел Эль.

Его взгляд задержался на ней всего на мгновение.

Этого оказалось достаточно.

За плечом Эль бесшумно возник Азраил.

Курьер поднял глаза и побледнел.

Азраил ничего не сказал.

Просто посмотрел.

Чёрное пламя едва заметно пробежало по его радужкам.

— Пакет, — спокойно подсказала Эль.

Курьер поспешно протянул заказ.

— Приятного аппетита.

— Спасибо, — улыбнулась она.

— Уходи, — тихо произнёс Азраил.

Курьер исчез с крыльца с такой скоростью, будто внезапно вспомнил о пожаре в другом конце города.

Эль закрыла дверь и повернулась к мужу.

— Ты его напугал.

— Он выжил.

— Теперь больше сюда не приедет.

— Прекрасно.

— И кто будет привозить нам еду?

— Найду слепого.

Эль прижала пакет к груди, пытаясь не рассмеяться.

— Ты невозможен.

Азраил забрал у неё еду и поставил на ближайшую тумбу.

— А ты прекрасно знала, что делаешь.

— Открывала дверь?

— Издевалась надо мной.

Он шагнул ближе.

Эль отступила, пока спиной не коснулась стены.

— Ты сам сказал, что не ревнуешь.

— Я соврал.

— Какая неожиданность.

— Он смотрел на тебя.

— Он смотрел на заказчика.

— На ноги заказчика.

— Представляешь,у заказчика есть ноги.

Азраил упёрся ладонью в стену рядом с её головой.

— Ты решила окончательно проверить моё терпение?

— Я думала, оно закончилось ещё на ярмарке.

— Закончилось.

— Тогда что я сейчас проверяю?

Он наклонился к её губам.

— Насколько быстро ты перестанешь смеяться.

Эль обвила руками его шею.

— Не перестану.

— Ошибка.

Он поцеловал её резко, с той самой тёмной яростью, которая всегда жила в нём рядом с нежностью и становилась особенно опасной, когда кто-то осмеливался посмотреть на неё дольше дозволенного.

Смех Эль растворился в его дыхании.

Азраил поднял её, прижал к стене, а затем унёс из прихожей, оставив доставку сиротливо стоять рядом с дверью.

Кофе окончательно остыл.

Еда осталась нераспакованной.

А дому снова пришлось выдерживать их любовь в её наиболее разрушительной форме.

⸻

Когда всё наконец затихло, Эль лежала рядом с Азраилом, прижавшись щекой к его груди.

Его пальцы лениво перебирали её волосы. Дыхание постепенно выравнивалось, напряжение покидало тело, и впервые за всё утро Азраил выглядел почти спокойным.

Именно поэтому красноватая трещина, вспыхнувшая посреди спальни, стала особенно оскорбительной.

Азраил даже не поднял головы.

— Нет.

Из портала шагнул Люцифер.

Он остановился, оглядел разбросанную одежду, сорванную с кровати простыню и сына, укрывающего Эль одеялом с такой скоростью, словно Люцифер собирался немедленно выкрасть её и продать на небесном рынке.

— С той скоростью, с которой мой сын пытается размножаться, я скоро буду вынужден открыть отдельное измерение под детскую.

Эль спрятала лицо у Азраила на груди.

Плечи её дрогнули.

— Не смей смеяться, — процедил он.

— Я молчу.

— Ты дрожишь.

— От потрясения.

Люцифер задумчиво осмотрел спальню.

— Хотя, судя по состоянию дома, до размножения вы можете не дожить. Стены капитулируют раньше.

Азраил медленно повернул к нему голову.

— Десять секунд.

— Чтобы вы снова начали?

— Чтобы ты исчез.

Люцифер присел в кресло и закинул ногу на ногу.

— Боюсь, придётся разочаровать. Я пришёл не только оценить твою героическую борьбу за продолжение рода.

Азраил плотнее натянул одеяло на плечи Эль.

— Ты уже сообщил новости.

— За это утро они успели стать хуже.

Насмешка исчезла из голоса Люцифера.

Эль приподнялась.

Азраил сразу почувствовал перемену и тоже сел, заслонив её собой от Люцифера, хотя тот смотрел теперь только на него.

— Говори.

— Рафаил начал открыто настраивать остальных против вас.

Азраил застыл.

— Каким образом?

— Называет ваш союз нарушением равновесия. Рассказывает о тьме, которая якобы подчинила Элиэю, и о силе, способной разрушить порядок Мироздания.

— Он боится, — тихо произнесла Эль.

— Именно, — подтвердил Люцифер. — Но страх он продаёт как заботу о Небе. Получается убедительно.

Азраил усмехнулся без тени веселья.

— Он всегда умел красиво оправдывать собственную жестокость.

— Теперь он давит на остальных. Требует не ждать бесконечно, а готовиться к удару.

Эль посмотрела на Люцифера.

— Но он всё ещё не знает, насколько мы сильны.

— Поэтому пока и не нападает, — ответил тот. — Рафаил прекрасно знает, где находится дом. Знает, как сюда попасть. Но не знает, что встретит внутри.

Азраил опустил ноги на пол.

— Пусть проверит.

— Ты можешь хотя бы один разговор не превращать в приглашение на собственную казнь?

— Он не казнить меня придёт.

— Рафаил тоже так считает.

Азраил натянул брюки и подошёл к окну.

Пальцы легли на подоконник.

Дерево тихо заскрипело.

— Кто его поддерживает?

— Пока не все. Некоторые сомневаются. Некоторые просто боятся оказаться следующими, если выступят против него.

— А Михаил? — спросила Эль.

Люцифер выдержал паузу.

— Пока держится.

Азраил не обернулся.

— Это ничего не значит.

— Для Михаила значит, — возразил Люцифер. — Рафаил уже подозревает его. Давит на старую привязанность ко мне, проверяет каждый шаг. Михаил может задерживать решения и передавать сведения, но открыто выступить пока не способен.

— Потому что боится изгнания? — спросила Эль.

— Не только. Он всё ещё верит, что сможет изменить что-то изнутри.

Азраил зло хмыкнул.

— Один глаз закрыт, другой ослеп от собственного долга.

— Возможно. Но сейчас этот слепой глаз даёт нам время.

В комнате повисла тишина.

Люцифер перевёл взгляд на Эль.

— Рафаил особенно давит на то, что вы вместе можете создать силу, которая не подчинится старым законам.

Эль замерла.

Азраил медленно повернул голову.

— Создать?

— Не обязательно ребёнка, — уточнил Люцифер. — Хотя после сегодняшнего утра я бы не исключал и этот вариант.

— Отец.

— Уже молчу.

Люцифер поднял руки, но серьёзность в его взгляде не исчезла.

— Речь о вашем соединении. Свет Элиэи, твоя тьма, восстановившаяся связь между вами. Они не понимают, во что это может превратиться. А то, чего Небо не понимает, оно обычно пытается запереть или уничтожить.

Азраил отошёл от окна.

— Пусть попробуют.

— Попробуют, — спокойно ответил Люцифер. — В этом и проблема.

Эль подтянула одеяло к груди.

— Что ты предлагаешь?

Люцифер немного помолчал.

— Рафаил действует не от имени Отца.

При упоминании Его в комнате словно стало холоднее.

Азраил прищурился.

— Дедушка не в курсе? Откуда ты знаешь?

— Михаил подтвердил. Отчёты наверх искажают. Всё, что связано с вами, представляют как локальную угрозу, которую архангелы способны устранить самостоятельно.

— Значит, Он ничего не знает, — произнесла Эль.

— Не знает всей правды.

— И ты хочешь рассказать?

— Хочу найти путь к Нему напрямую. Без Рафаила, без Совета, без тех, кто решает, какую часть правды Он заслуживает услышать.

Азраил рассмеялся глухо и зло.

— Ты действительно думаешь, что Он станет слушать тебя?

— Меня нет.

Люцифер посмотрел на сына.

— Тебя, возможно.

— Почему?

— Потому что ты его внук.

— Это никогда не мешало им рвать меня на части.

— Я не сказал, что будет легко.

Его взгляд переместился на Эль.

— Или Он выслушает её.

Азраил сразу шагнул вперёд.

— Нет.

Эль посмотрела на него.

— Что значит «нет»?

— Ты никуда не пойдёшь.

— Мы ещё даже не знаем, куда.

— Мне достаточно знать, к кому.

— Азраил.

— Ты всё ещё восстанавливаешься. Рафаил только и ждёт, чтобы понять предел твоих сил. Я не позволю выставить тебя перед всем Небом как мишень.

Эль медленно поднялась с кровати, обернувшись простынёй.

— А ты собираешься пойти один?

— С отцом.

— Значит, всё уже решено?

— Я ничего не решал.

— Ты только что решил за меня.

— Я пытаюсь не дать тебе снова умереть.

— А я пытаюсь понять, почему ты каждый раз называешь это заботой, когда на самом деле просто запираешь меня подальше от опасности.

Азраил напрягся.

— Потому что опасность хочет тебя уничтожить.

— Она хочет уничтожить нас обоих.

— Я выдержу.

— А я, по-твоему, нет?

Он промолчал.

Этого оказалось достаточно.

Лицо Эль изменилось.

— Понятно.

— Огнёк...

— Нет. Не называй меня так сейчас.

Люцифер перевёл взгляд с одного на другого.

— Возможно, мне стоит...

— Сидеть и молчать, — одновременно произнесли они.

Люцифер поднял брови.

— Какая трогательная семейная согласованность.

Азраил даже не посмотрел на него.

— Ты ещё не восстановилась полностью.

— Но Рафаил охотится не только на тебя.

— Я знаю.

— Тогда почему ты говоришь так, будто это только твоя война?

— Потому что я видел, что она с тобой сделала!

Его голос ударил по комнате.

Эль вздрогнула, но не отступила.

Азраил шагнул к ней.

Чёрное пламя вспыхнуло под кожей и тут же погасло, словно он силой загнал его обратно.

— Я видел тебя в крови. Видел, как ты исчезла. Как от тебя осталась пустота, в которой я продолжал слышать твой крик. И теперь ты предлагаешь мне спокойно взять тебя туда, где всё может повториться?

— Я предлагаю тебе перестать делать вид, что только ты помнишь, как это было!

Её голос сорвался.

— Это со мной случилось, Азраил. Не только с тобой. Я была там. Я горела. Я кричала. Я осталась одна. А теперь ты снова хочешь оставить меня в стороне, пока будешь решать, как спасать нашу жизнь.

— Я хочу сохранить тебя.

— А я хочу жить, а не быть вещью, которую ты прячешь в безопасном месте!

— Не называй себя вещью.

— Тогда перестань обращаться со мной так, будто я принадлежу тебе больше, чем самой себе.

Азраил замер.

Люцифер больше не улыбался.

Эль тяжело дышала, удерживая простыню одной рукой.

— Мы собираемся просить, чтобы нас оставили в покое. Нас. Вместе. Или ты уже передумал и решил начать всё сначала без меня?

— Я не передумал.

— Тогда почему ты готов идти говорить о нашей любви, но сам не веришь, что я способна стоять рядом?

— Я верю в тебя.

— Нет. Ты веришь только в то, что должен успеть меня спасти.

Он резко отвернулся.

— Потому что однажды не успел.

Тишина после этих слов стала почти осязаемой.

Эль смотрела на его спину.

Гнев в её глазах дрогнул, но не исчез.

— И поэтому теперь я должна спрашивать разрешения, чтобы сражаться за собственную жизнь?

— Я не это сказал.

— Ты сказал, что я не пойду.

Азраил сжал кулаки.

— Потому что я боюсь снова потерять тебя на одном чёртовом выдохе!

— А я боюсь снова остаться одна, пока ты решаешь всё за нас обоих!

Он повернулся.

На его лице было столько боли, что даже Люцифер отвёл взгляд.

— Тогда что ты хочешь от меня?

— Чтобы ты был моим мужем, а не надзирателем.

— Я стою между тобой и смертью.

— Я не просила стоять вместо меня.

— Но если придётся, я буду.

— Даже если я возненавижу тебя?

— Даже тогда.

Эль долго смотрела на него.

Глаза блестели от слёз, но голос, когда она заговорила, оказался пугающе тихим:

— Тогда иди один.

Азраил застыл.

— Что?

— Иди к Нему. Говори о нас без меня. Решай, достаточно ли я сильна, чтобы участвовать в собственной судьбе.

Она сжала край простыни.

— Только зачем тогда вообще куда-то идти? Отдыхай. Живи здесь. Один. Жди, пока Рафаил всё рассчитает и придёт сам.

— Эль...

— Если ты не веришь, что я могу стоять рядом с тобой, тебе нечего делать рядом со мной.

Слова ударили сильнее любого оружия.

Азраил отшатнулся едва заметно, будто она действительно коснулась его клинком.

Несколько секунд он молчал.

Потом медленно отвёл взгляд.

Люцифер сидел неподвижно, не пытаясь вмешаться.

Впервые за всё утро у него не нашлось ни одной шутки.