<32>
Мы вышли из ванной, окутанные тёплым паром, с мягкой усталостью на лицах и довольной тишиной между нами. На мне — только лёгкий халат, его ткань почти не касалась разгорячённой кожи. На Азраиле — полотенце, небрежно обёрнутое на бёдрах. Капли воды скатывались по его животу, по ключицам, исчезая где-то у пояса.
Я задержала взгляд, будто впервые видела его таким — живым, настоящим, почти домашним. И при этом — чертовски сексуальным.
— Если ты и дальше собираешься разгуливать вот так, — прошептала я, — боюсь, нам придётся вернуться в ванную. И не выходить оттуда минимум неделю.
Он бросил на меня взгляд из-под тёмных ресниц, с ухмылкой, от которой внутри всё вспыхнуло снова.
Но прежде чем кто-либо из нас успел среагировать, по комнате раздался хлопок — чёткий, ленивый, как будто кто-то наслаждался шоу и решил обозначить своё одобрение.
— Какая прелесть, — раздался насмешливый, глубокий голос, — Светлая стала темнее моего собственного сына. Как мило.
На пороге стоял высокий мужчина. Словно вырезанный из самой тьмы, он излучал силу и самоуверенность. Его улыбка была хищной, почти небрежной. Он вытер несуществующую пылинку с чёрной рубашки и скрестил руки на груди, разглядывая нас с недвусмысленным выражением лица.
Я отшатнулась, прижавшись к Азраилу.
— Кто это? — прошептала я. Внутри всё сжалось.
Азраил не сразу ответил. Лицо его застыло — напряжённое, холодное.
— Не слишком ли ты поздно, отец? — выдохнул он наконец, голос стал ледяным. — Всего лет на десять опоздал.
Мужчина приподнял бровь и отозвался, как будто разговор вёлся между добрыми знакомыми.
— Ах, сынок, если бы ты знал, сколько всего случается, пока ты упрямо не слушаешь старших. Я пришёл тогда, когда понял, что ты собираешься совершить самую идиотскую вещь в своей жизни.
— Умереть? — бросил Азраил. — Или защитить её?
Люцифер вздохнул. Глаза его потемнели, и на секунду исчезла вся ирония.
— Рафаил наложил печать на твои цепи. Я не мог найти тебя. Ни один демон не мог. Всё, что я смог — выследить её. И поговорить с ней… как умел.
Я резко выпрямилась. Сердце забилось быстрее, как будто что-то кольнуло в груди.
Воспоминание прорезало реальность, как вспышка: серое небо, одиночество, резкий голос, пылающий яростью.
<******>
…Храм был мёртв. Каменные стены, залитые закатным светом, казались декорациями к кошмару. Всё внутри неё дрожало.
— Долго же ты плутаешь, — раздался голос из темноты, спокойный, но с ледяной насмешкой.
Хлопок в ладони разрезал воздух, и из теней вышел он — высокий, словно вытесанный из огня и тьмы, с равнодушным величием на лице и уставшими, презрительно сверкающими глазами.
— Кто ты? — выдохнула Эль, шаг назад, дыхание прерывистое.
— Люцифер, — он чуть поклонился. — Отец того идиота, которого ты вроде как любишь.
Сердце Эль сжалось. Он… отец Азраила?
Он взглянул на неё с презрительной жалостью.
— Ты правда веришь, что он предал тебя?
— Я видела его, — выдохнула Эль,-тут уже нет смысла верить или нет...
Люцифер усмехнулся. Зло.
— Ты видишь то, что хочешь. Как и все ваши. Всё должно быть красиво, логично, по вашим правилам, да?
Он подошёл ближе, лицо стало жёстким, как камень.
— Ты не понимаешь, что натворила. Из-за тебя он сейчас прощается с жизнью. Готов сгореть к чёртям, чтобы уберечь твой жалкий,никому не нужный свет. А ты здесь, в своем грёбанном самообмане,ноешь, что он тебя предал?
— Потому что он предал! — выкрикнула она, сжав кулаки. —
Голос сорвался. Грудь сжала боль.
— Ты идиотка, — резко бросил Люцифер. — Он оттолкнул тебя,Чтобы спасти. Ты хоть понимаешь, как долго он молчал, как жил в этом аду, чтобы не выдать тебя? Чтобы не выдать ребёнка?
Эль отступила на шаг, будто от удара.
— Что?..
— Прямо сейчас, — прорычал Люцифер, — Он готов умереть. И я не могу его найти — Рафаил наложил печати. Но ты можешь. Ты связана с ним.
Он подошёл вплотную, заглядывая ей в глаза.
— Или ты собираешься стоять тут и продолжать ныть, пока он не совершит самый свой идиотский поступок?
И тогда что-то оборвалось. Всё — страх, обида, ярость — сгорело дотла в этом взгляде.
Она метнулась прочь, не ответив ни слова. Сердце разрывалось, каждый шаг отдавался громом в ушах.
Она должна была найти его.
Сейчас. Немедленно.
******
Эль стояла, будто прикованная к полу, дыхание перехватывало. Воспоминание вспыхнуло, как ожог. Яркое, больное.
— Это ты… — прошептала она, глядя на Люцифера. — Тогда… Ты сказал мне, что он умирает. Ты винил меня. Обвинял в его решении.
Азраил резко обернулся к ней, нахмурился.
— Что?
Она взглянула на него, и в её глазах снова была та же боль, что и тогда — на пороге кратера.
— Я вспоминаю. Люцифер нашёл меня… сказал, что не может найти тебя, но что ты собираешься умереть. Что всё из-за меня. Я не хотела слушать. А потом… почувствовала тебя. И ушла, чтобы найти. Чтобы спасти.
Пауза.
Пульс Азраила будто сорвался в бешеную скачку. Он медленно, опасно повернулся к Люциферу. В его глазах темнело небо.
— Ты… — прошипел он, губы исказились от ярости. — Это ты отправил её туда?
Люцифер не отвечал. Только смотрел спокойно, почти с грустью.
— Из-за тебя она оказалась в том чёртовом кратере?! — голос Азраила срывался. — Из-за тебя она потеряла ребёнка?! ТЫ, БЛЯТЬ, РЕШИЛ, ЧТО ЭТО ХОРОШАЯ ИДЕЯ — ВЗВИНТИТЬ ЕЁ И ОТПРАВИТЬ В САМОЕ ПЕКЛО?!
— Я пытался…
— Пошёл ты со своим "пытался"! — взорвался Азраил, его голос стал льдом и пламенем одновременно. — Где ты был тогда, а?! Где,ты чёрт побери был,ОТЕЦ, когда всё рушилось?! Когда я умирал, когда она тонула в боли?!
Он шагнул вперёд, напряжённый, как тетива. Эль мягко коснулась его руки, но он не отреагировал. Его голос стал хриплым от ярости:
— Ты говоришь, что хотел помочь? Поздно. Ты опоздал. Слишком Блять Поздно.
Люцифер молча смотрел на сына. В его взгляде не было вызова. Только вина. И что-то глубже.
— Я не оправдываюсь, — тихо сказал он. — Но если вы дадите мне шанс… сейчас, я исправлю. Всё.
Азраил молчал, стиснув зубы. В груди бушевал ураган.
А Эль стояла между ними, ощущая, как колотится её сердце — между двумя бесконечностями, любовью и ненавистью.
Люцифер посмотрел на Эль внимательнее, и в его взгляде впервые появилось нечто похожее на уважение.
— Мне донесли, что наверху объявлена охота. И не просто на тебя, Азраил, — он кивнул сыну, — но и на неё. Рафаил больше не хочет вернуть Элиэю. Он хочет уничтожить. Вас обоих.
Эль побледнела.
— Почему сейчас? Почему вдруг? — прошептала она.
Люцифер уселся в кресло, будто речь шла о чем-то легком.
— Потому что теперь они верят. Больше никаких сомнений. Вы вместе. Не просто падший и Светлая. Вы пара. Вы... единица.
Он замолчал на мгновение, а затем произнёс:
— И хуже всего — они боятся, что у вас появится ребёнок.
Тишина упала между ними.
Люцифер говорил спокойно, но за этим стояла буря.
— Ребёнок с кровью Азраила — не просто демона, а сына Люцифера. И с кровью Элиэи — одной из самых сильных Светлых. Твою силу, Эль, пытались запечатать, ослабить, контролировать. Но теперь она снова пробуждается. Ваша кровь — запретная алхимия. Слияние двух начал, которое может разрушить законы мироздания.
Эль почувствовала, как по коже прошёл холод.
— Они боятся… ребёнка, которого ещё нет?
— Они боятся даже возможности. Потому что даже эта возможность — угроза их порядку. Ребёнок, рождённый вами, мог бы перевернуть всё. Баланс, власть, саму структуру их лживой "чистоты".
Люцифер поднял глаза, и в его взгляде полыхнул огонь.
— Это не просто охота. Это — преднамеренное истребление будущего, которого они боятся больше, чем самой тьмы.
Азраил шагнул ближе, тень упала на его лицо.
— Почему ты решил нам помочь?
Люцифер поднялся. В нём больше не было насмешки — лишь тяжесть век и сожаление.
— Потому что только теперь я вижу: ты любишь её. И она любит тебя. Это... больше, чем я когда-либо мог понять. Я ошибался.
Он перевёл взгляд на Эль.
— И если я могу хотя бы попытаться защитить то, что вы вместе создаёте, — я это сделаю. Даже если придётся снова встать против небес.
Эль смотрела на Люцифера, словно не могла поверить в то, что услышала.
— Вы... вы правда думаете, что у нас может быть ребёнок? — голос дрогнул, в нём звучало всё: страх, надежда, недоверие.
Азраил, не теряя момента, приподнял бровь и усмехнулся:
— Мы,кстати,очень активно над этим работаем.
Эль хлопнула его по плечу с негодующим видом, но в уголках губ мелькнула улыбка.
— Дебил.
Люцифер закатил глаза и громко выдохнул:
— Я вообще-то тут стою. Ваш демон-родитель. Не хотите быть хотя бы немного приличными при старших?
— Никаких приличий, когда речь идёт о ней, — холодно бросил Азраил, и в его тоне исчезла вся шутливость. — Я убью каждого, кто только посмеет покуситься на её жизнь. Я вырву им сердца, сожгу небеса и ад, если потребуется. Пусть только попробуют.
— Вот ты опять, — перебила его Эль, перекрыв пульсирующий гнев. — Один против всех. Как всегда.
— Неужели ты ничего не понял? — добавил Люцифер, нахмурившись. — Ты снова строишь из себя спасителя, когда спасение — это вы оба. Вместе.
Азраил стиснул зубы, не глядя ни на отца, ни на Эль.
— Я просто не позволю снова потерять её. Ни за что.
— Тогда начни с того, чтобы стоять рядом, а не впереди, — тихо сказала Эль. Её голос был твёрже стали. — Мы не игрушки в чужой войне. Мы — сила. Только вместе.
Люцифер молча кивнул, и в его взгляде была гордость.
— Тогда у нас есть шанс, — сказал он. — Потому что теперь небеса боятся не вашей силы. А вашей связи.