Озвучивание не поддерживается в этом браузере
<28>
Портал закрылся за последним садовником с тихим хлопком.
Исчезли лопаты, телега, мешки с землёй и пятеро демонов, которые перед уходом ещё раз поблагодарили Эль за чай, пирог и удивительно гуманное отношение к существам, способным пережить кипящую смолу, но не утреннее настроение Азраила.
В саду наконец стало тихо.
Азраил несколько секунд стоял посреди дорожки, пристально глядя на место, где только что погасло багровое свечение.
Ждал.
Проверял.
Никто не вернулся за забытой лопатой.
Никто не высунулся из портала с вопросом, нужно ли поливать магнолию по вторникам.
И, что особенно важно, никто больше не собирался улыбаться его жене и есть пирог.
Азраил медленно обернулся к дому.
Эль уже скрылась внутри.
Он ещё раз окинул сад подозрительным взглядом, убедился, что возле кустов не прячется ни один чрезмерно благодарный работник, и направился к двери.
На кухне шумела вода.
Эль стояла у раковины и мыла тарелки, приподняв босую пятку. Лёгкое платье мягко облегало её тело, волосы были собраны кое-как, и несколько выбившихся прядей прилипли к разгорячённой щеке.
Она не услышала, как он вошёл.
Азраил закрыл дверь.
Повернул замок.
Потом ещё раз проверил ручку.
На всякий случай.
Эль спокойно смывала с тарелки остатки пирога.
— Они ушли? — спросила она.
— Все.
— И ты никого не убил.
— Пока.
— Я тобой горжусь.
Она поставила тарелку на сушилку и потянулась за следующей.
Азраил оказался за её спиной так быстро, что она успела лишь почувствовать движение воздуха и тепло его тела.
Одна рука легла ей на шею.
Не сдавливая, но властно удерживая.
Он медленно оттянул её голову назад, заставляя прижаться затылком к его плечу.
— Ты кое-что мне обещала, огонёк.
Голос был низким, хриплым от раздражения, которое он весь день запирал внутри вместе с ревностью, голодом и желанием придушить каждого, кто слишком долго смотрел в её сторону.
Эль замерла.
Тарелка осталась в её руках.
— Не помню.
— Я могу напомнить.
— Попробуй.
Азраил наклонился и поцеловал её.
Не осторожно.
Он поймал её губы своими, заставил приоткрыть рот и слегка прикусил нижнюю губу, будто весь день только и ждал момента, когда перестанет притворяться терпеливым.
Эль выдохнула ему навстречу.
Вторая его рука скользнула под край платья.
Медленно прошла вверх по бедру.
Она судорожно вдохнула, пальцы разжались, и тарелка с плеском упала обратно в раковину.
— Азраил...
Ладонь поднялась выше.
Эль невольно прижалась к нему спиной.
И сразу почувствовала, насколько тяжёлым и напряжённым было его желание.
Она замерла на секунду.
Потом медленно опустила взгляд и едва заметно качнула бёдрами назад, намеренно сильнее прижимаясь к нему.
Азраил шумно выдохнул сквозь зубы.
Эль повернула к нему лицо, насколько позволяла его рука на её шее.
— Так вот почему садовники тебя боялись.
Его пальцы замерли между её бёдер.
— Что?
— Ты весь день ходил за ними с таким выражением лица и с этим в штанах? — невинно уточнила она. — Бедные демоны, наверное, решили, что ты пронёс в сад скрытое оружие.
Азраил медленно усмехнулся у её губ.
— Они боялись не оружия.
Его ладонь скользнула выше.
Эль резко втянула воздух.
— Они боялись, что я покажу им, для кого оно предназначено.
Её губы дрогнули.
— Очень самоуверенно.
— Прижмись ещё раз и скажи, что я ошибаюсь.
Эль, разумеется, прижалась.
Медленно.
С явным удовольствием.
В груди Азраила прозвучал низкий рык.
— Вот ведь дрянь, — прошептал он ей в ухо.
— Сам женился.
— Если бы я знал, что ты будешь издеваться надо мной перед пятью демонами и магнолией, сделал бы это ещё раньше.
Его пальцы двинулись между её бёдер.
Сначала медленно.
Почти лениво.
Так, будто Азраил вдруг решил, что торопиться совершенно некуда.
Эль закрыла глаза.
Одна рука всё ещё лежала на её шее, удерживая возле его плеча, а другая мучительно неторопливо ласкала её, не позволяя получить достаточно.
Она дёрнулась ему навстречу.
Азраил тут же остановился.
— Нет.
— Что нет?
— Не спеши.
— Я не спешу.
Он провёл пальцами снова, слишком легко, почти дразняще.
— Ты пытаешься использовать мою руку без разрешения.
— Твоя рука сама забрела куда не надо.
— Судя по тому, как ты намокла, она пришла точно по адресу.
Эль сжала край столешницы.
Азраил коснулся губами её виска.
— Весь день ходила передо мной в этом платье, кормила чужих демонов пирогом, улыбалась им...
Его пальцы снова двинулись, заставляя её дыхание сорваться.
— А теперь стоишь здесь мокрая от одного моего прикосновения.
— Не льсти себе, — выдохнула она.
— Конечно.
Он убрал руку.
Совсем.
Эль распахнула глаза.
— Азраил.
— Что?
— Верни.
Он тихо рассмеялся ей в шею.
— Куда?
— Ты прекрасно знаешь.
— Хочу услышать.
— Ты невыносим.
— А ты дрожишь.
Он снова коснулся её, но лишь кончиками пальцев, почти невесомо.
Эль прикусила губу, пытаясь не выдать себя звуком.
Азраил заметил.
Разумеется, заметил.
— Не молчи, огонёк.
— Ты слишком много разговариваешь.
— А ты всё ещё ничего не попросила.
Его пальцы начали двигаться увереннее, но каждый раз, когда её тело почти получало желанное облегчение, он замедлялся.
Останавливался.
Снова дразнил.
Эль чувствовала его улыбку возле своей щеки.
Чувствовала напряжение его тела за спиной.
Чувствовала, как он наслаждается каждой секундой её мучения.
— Какая же ты мокрая, — грязно прошептал Азраил ей на ухо. — И всё ещё делаешь вид, будто это я здесь потерял голову.
Она тихо застонала.
— Азраил...
— Что, огонёк?
Он снова замедлился.
Эль качнула бёдрами навстречу его руке.
— Сделай что-нибудь.
Азраил замер.
На этот раз по-настоящему.
Даже дыхание остановилось.
Эль почувствовала, как напряглось всё его тело.
Она никогда прежде не просила.
Не так.
Не сама.
Всегда бросала вызов, провоцировала, доводила его до безумия и позволяла угадывать, чего хочет.
Но сейчас её голос дрогнул.
— Пожалуйста.
Что-то внутри Азраила оборвалось.
Последняя нить самообладания.
Последняя попытка быть осторожным.
Он резко развернул её лицо к себе и поцеловал так, будто хотел забрать этот шёпот обратно, спрятать в себе и больше никому не отдавать.
Его рука скользнула с её шеи на талию.
Он прижал её к себе, заставляя почувствовать всё, что она так насмешливо назвала скрытым оружием.
— Ты даже не понимаешь, что сейчас сделала, — хрипло произнёс он у её губ.
Эль тяжело дышала.
— Кажется, попросила мужа перестать издеваться.
— Нет.
Он медленно провёл ладонью по её животу, ниже, крепко обхватил бедро.
— Ты впервые сама попросила меня взять тебя.
В её глазах вспыхнул огонь.
— Тогда возьми.
Азраил потерял голову.
Он развернул её к столешнице одним быстрым движением и наклонил вперёд.
Эль упёрлась ладонями в прохладный камень, вздрогнув, когда платье поднялось по бёдрам.
Азраил склонился над ней, всем телом прижимаясь к её спине.
Его губы коснулись её уха.
— Теперь уже поздно передумывать, огонёк.
— Я и не собиралась.
— Хорошо.
Он поцеловал её в шею.
Медленно.
Почти нежно.
Совершенно не совпадая с тем, как крепко держал её за бедро.
— Потому что после такого «пожалуйста» я остановлюсь только тогда, когда ты забудешь, как звали всех пятерых садовников.
Эль рассмеялась, но смех тут же оборвался сорванным вдохом.
Азраил вошёл в неё одним глубоким движением.
Не грубо.
Но так уверенно и жадно, что её пальцы судорожно сжались на краю столешницы.
Он замер на короткое мгновение, давая ей почувствовать его полностью.
Потом наклонился к её щеке.
— Скажи, огонёк.
Эль едва могла дышать.
— Что?
— Всё ещё думаешь, что садовники боялись зря?
Она повернула к нему раскрасневшееся лицо.
— Думаю... им стоило бежать быстрее.
Азраил усмехнулся.
И начал двигаться.
Первое же движение выбило из Эль дыхание.
С её губ сорвался громкий, беспомощный звук, и она крепче вцепилась пальцами в край столешницы, чувствуя, как жар стремительно расходится по всему телу. Азраил замер всего на мгновение.
Не из осторожности.
Он наслаждался.
Тем, как она выгнулась под ним.
Как дрогнули её колени.
Как её дыхание превратилось в короткие рваные вдохи.
Он склонился над ней, коснулся губами влажного виска и медленно провёл ладонью вдоль её бедра.
— Ещё раз, огонёк, — хрипло прошептал он.
Эль повернула к нему раскрасневшееся лицо.
— Что ещё раз?
Он двинулся сильнее.
Ответ вырвался из неё сам.
Громче прежнего.
Азраил закрыл глаза, будто этот звук ударил прямо в кровь. Его пальцы крепче сжались на её бёдрах.
— Вот это, — произнёс он почти со стоном. — Хочу слышать, как тебе хорошо со мной.
— Самовлюблённый...
Он снова заставил её потерять остаток фразы.
Эль прогнулась, едва удерживаясь на руках. Всё вокруг будто исчезло: шум воды, посуда в раковине, сад за окном.
Остался только он.
Его тяжёлое дыхание у её уха.
Его руки.
Его голос, становившийся всё ниже и грязнее с каждым её стоном.
Азраил ловил каждую её реакцию с почти жадным восторгом. Замедлялся, когда она начинала требовательно двигаться ему навстречу. Усиливал движения, стоило ей попытаться сдержать голос.
Словно изучал её заново.
Словно за десять лет успел забыть, каким сладким безумием было чувствовать, как она теряет себя в его руках.
— Не прячься от меня, — прошептал он.
— Я не прячусь...
— Тогда кричи.
Эль обернулась к нему через плечо, глаза блестели от жара и вызова.
— Соседи услышат.
— У нас нет соседей.
— После сегодняшнего садовники могут поселиться в кустах.
— Тогда пусть узнают, почему им запретили возвращаться.
Она рассмеялась, но смех тут же оборвался, когда Азраил снова двинулся и удовольствие прокатилось по её телу такой сильной волной, что руки начали слабеть.
Он почувствовал это.
Подхватил её прежде, чем она успела соскользнуть со столешницы.
Эль ахнула, оказавшись у него на руках, и мгновенно обвила ногами его бёдра. Прижалась всем телом, спрятала пальцы в его волосах и сама начала двигаться в его руках.
Азраил замер.
На его лице промелькнуло что-то почти ошеломлённое.
— Огонёк...
Она поцеловала его.
Жадно.
Без прежней робости.
Продолжая двигаться сама, ловя его дыхание губами и чувствуя, как он окончательно теряет голову.
Его руки сжались под её бёдрами.
— Ты решила меня убить?
— Ты бессмертный.
— Рядом с тобой это ничего не значит.
Эль тихо рассмеялась ему в рот.
Азраил смотрел на неё так, будто впервые видел.
Не ту женщину, которую приходилось уговаривать довериться.
Не испуганную Эль, потерявшую память.
Его жену.
Живую, горячую, бесстыдно наслаждающуюся им.
И впервые сама выбравшую не отступать.
Он поцеловал её ещё раз, глубоко и отчаянно, а затем сделал несколько шагов и усадил её на край стола.
Посуда жалобно звякнула.
Одна чашка опасно покачнулась.
Эль успела поймать её и переставить подальше.
— Осторожно, она дорогая.
Азраил посмотрел на неё с таким выражением, будто не верил собственным ушам.
— Ты сейчас серьёзно?
— Очень.
— Я держусь на последней нити рассудка, а ты спасаешь чашку?
— Она из красивого сервиза.
Он обхватил её ноги и развёл шире.
— Сейчас ты будешь спасать только себя.
Эль опёрлась локтями о столешницу, почти легла на неё, не отводя от него потемневшего взгляда.
Азраил сжал её ноги в руках и начал двигаться сильнее.
Каждый раз глубже погружаясь в её эмоции.
В её крики.
В то, как она произносила его имя, то сердито, то умоляюще, то совершенно потерянно.
Он смотрел на неё не отрываясь.
Как подрагивали её губы.
Как волосы рассыпались по столу.
Как грудь тяжело поднималась от дыхания.
Как она пыталась закрыть глаза, когда удовольствие становилось почти невыносимым.
Азраил наклонился к ней.
— Нет.
Эль едва смогла спросить:
— Что?
— Не закрывай глаза.
Она всё же зажмурилась, когда новая волна прокатилась по телу.
Он перехватил её подбородок и заставил снова посмотреть на себя.
— Смотри на меня, огонёк.
В его голосе больше не было насмешки.
Только голая, почти болезненная нежность, перемешанная с желанием.
— Я хочу видеть тебя.
Эль распахнула глаза.
И увидела в нём всё.
Голод.
Восторг.
Любовь, которую он не умел делать тихой.
И что-то сломанное, почти отчаянное, будто даже сейчас часть его всё ещё боялась, что она исчезнет, если он моргнёт.
Она подняла руку и коснулась его лица.
— Я здесь.
Эти два слова окончательно его уничтожили.
Азраил прижался лбом к её лбу, продолжая двигаться, уже не сдерживая ни силы, ни дыхания.
Эль чувствовала, как напряжение внутри неё собирается в тугой, ослепительный узел.
Как тело перестаёт ей подчиняться.
Как пальцы судорожно сжимают его плечи.
Азраил почувствовал это раньше, чем она успела произнести хоть слово.
— Уже близко? — прошептал он.
Она кивнула, не отрывая от него взгляда.
— Со мной, — попросил он. — Не отпускай глаза.
Эль обхватила его шею.
Азраил крепче удержал её ноги, прижал к себе и снова прошептал:
— Смотри на меня, огонёк.
Она смотрела.
До самого конца.
Удовольствие накрыло их почти одновременно.
Эль сорванно произнесла его имя, выгнулась навстречу и прижалась к нему так крепко, будто хотела раствориться в его объятиях.
Азраил задрожал вместе с ней.
Уткнулся лицом в её шею, глухо простонав, и несколько долгих секунд просто держал её, пока их дыхание медленно возвращалось.
На кухне продолжала шуметь вода.
На полу лежала забытая ложка.
За окном ветер шевелил ветви магнолии, которая за один день увидела больше семейной жизни, чем рассчитывала.
Эль первой нарушила тишину:
— Кран выключи.
Азраил не поднял головы.
— Не могу.
— Почему?
— Я умер.
Она погладила его по волосам.
— Ты же бессмертный.
— Уже обсуждали. Рядом с тобой это не работает.
Эль тихо рассмеялась и поцеловала его в висок.
— Значит, садовники испугались не зря?
Азраил наконец поднял голову.
На губах появилась уставшая, довольная улыбка.
— Нет, огонёк.
Он притянул её ближе и поцеловал.
— Они просто вовремя ушли.
**************************
Остаток дня прошёл на удивление спокойно.
Без взрывов.
Без теней в окнах.
Без проклятий из уст Люцифера и без угроз с небес.
Почти мирно.
Почти.
К вечеру Эль лежала на диване, положив ноги Азраилу на колени. Он лениво водил пальцами по её щиколотке и смотрел какой-то человеческий фильм, смысл которого потерял ещё в первые десять минут.
Эль внезапно подняла голову, будто в неё ударила молния.
В глазах вспыхнула искра.
— Нам срочно нужно на аттракционы.
Азраил медленно перевёл взгляд с экрана на неё.
— Что?
— Парк. Аттракционы. Карусели. Сладкая вата. Шарики.
Она уже садилась, поправляя платье.
— Почему срочно?
— Потому что мне захотелось.
— Это не объяснение.
— Для меня вполне.
Эль поднялась с дивана и направилась к прихожей.
— И если ты сейчас скажешь «нет», я серьёзно подумаю, что вышла замуж за старого скучного демона без капли душевного огня.
Азраил сжал челюсть.
— Эль.
Она уже натягивала лёгкую куртку.
— Нет.
Эль медленно обернулась.
— Ты ещё даже не услышал, что я собиралась сказать.
— Я услышал слово «парк».
— И?
— Людное место. Камеры. Шум. Смертные. Десятки открытых входов и выходов.
— Ты перечисляешь достоинства или недостатки?
— Места, откуда может появиться архангел и вырвать тебе сердце на глазах у толпы.
Улыбка Эль слегка погасла.
— Они могут появиться и здесь.
— Здесь я контролирую территорию.
— А там будешь контролировать меня.
— Именно это я и пытаюсь делать постоянно.
— Получается ужасно.
— Потому что ты неуправляемая.
— А ты параноик.
— У меня есть причины.
Эль несколько секунд смотрела на него, затем надула губы.
Брови чуть нахмурились, глаза стали большими и обиженными, а голос подозрительно тихим:
— Ты не хочешь провести со мной один простой вечер?
Азраил прикрыл глаза.
Она продолжила:
— Без войны. Без охоты. Без твоего взгляда «я сейчас всех убью». Ты даже не представляешь, как сильно я хочу хотя бы на несколько часов забыть, что мир разваливается.
Он посмотрел на неё.
Простое светлое платье.
Куртка была застёгнута неправильно.
Одна пуговица ушла не в ту петлю, отчего воротник перекосился, а сама Эль стояла перед Азраилом с таким осторожным взглядом, будто просила не сходить в парк, а вернуть ей солнце.
Азраил продержался ещё несколько секунд.
Потом сдался.
Разумеется, сдался.
Он тяжело поднялся, подошёл к ней и молча перестегнул куртку. Медленно. Сосредоточенно. С выражением существа, которое не поддаётся на манипуляции, а лишь временно уступает из высших стратегических соображений.
Закончив, он сжал пальцы на её талии и притянул ближе.
– Я старый, скучный и крайне подозрительный демон, – прошептал он, наклоняясь к её лицу. – Я не люблю толпы, шум, аттракционы и существ, которые продают еду на палочках. Но если ты ещё раз так надуешь губы, я окончательно потеряю остатки воли. И никакой парк тебя уже не спасёт.
Лицо Эль мгновенно просияло.
– Значит, идём?
Азраил молча посмотрел на неё.
– Ты услышала только ту часть, которая тебе понравилась.
– Значит, идём?, – уверенно повторила она.
– Значит, я совершаю ошибку, о которой буду жалеть до конца вечности.
Она быстро поцеловала его.
– Я знала, что ты согласишься.
– Я не согласился. Я потерпел поражение.
– Главное, результат.
– Но если хоть один архангел сунется к тебе, я вырву ему душу, сверну крылья и приклею к карусельной лошади.
Эль рассмеялась.
– Это будет очень тематично.
– Я не шучу.
– Я тоже. Только подбери лошадь под цвет крыльев. У Михаила золотые, ему нужна нарядная.
– Я собираюсь убить его, а не подобрать ему аксессуары.
– Одно другому не мешает.
Азраил прищурился.
– Ты слишком быстро осваиваешься в браке со мной.
– Хороший учитель.
– Ужасная ученица.
– Зато любимая.
Он замолчал.
Эль улыбнулась ещё шире.
– Нечестно, – мрачно произнёс Азраил.
– Что?
– Использовать правду как оружие.
Толпа, неон, громкая музыка, запах сладкой ваты, карамели и жареной еды-для Азраила парк развлечений оказался особым кругом ада.
Не тем, к которому он привык.
Хуже.
В обычном аду хотя бы существовали порядок, иерархия и уважительные причины для крика.
Здесь кричали просто потому, что железная конструкция подбросила их в воздух.
Дети носились между людьми с сияющими палочками, пластиковыми мечами и липкими руками. Один мальчик едва не врезался Азраилу в ноги, остановился в последний момент, посмотрел снизу вверх и выстрелил в него мыльными пузырями.
Азраил проводил пузырь взглядом.
– Он напал на меня.
Эль потянула его дальше.
– Ему лет пять.
– Возраст не отменяет намерения.
– Он пускает пузыри.
– Пока.
– Не смей угрожать ребёнку.
– Я не угрожал. Я оценил противника.
Мальчик снова нажал на игрушку.
Несколько пузырей лопнули о чёрную куртку Азраила.
Тот медленно опустил взгляд на мокрые пятна.
– Он испытывает границы дозволенного.
– Азраил.
– Молчу.
Он держал Эль за руку.
Слишком крепко.
Сначала она не обращала внимания. Потом попыталась немного освободить пальцы, но его ладонь мгновенно сжалась сильнее.
– Я никуда не убегу.
– Знаю.
– Тогда почему ты держишь меня так, будто я могу раствориться между палаткой с хот-догами и тиром?
Азраил посмотрел на неё.
Ничего не ответил.
Эль сразу перестала улыбаться.
Ответ был в его лице.
В том, как внимательно он следил за каждым человеком, проходившим рядом. Как напрягался, когда кто-то оказывался слишком близко. Как не выпускал её руку даже на секунду, словно однажды уже ослабил пальцы и больше не собирался повторять эту ошибку.
Эль сама переплела их пальцы.
– Хорошо, – тихо сказала она. – Держи.
Азраил провёл большим пальцем по её ладони.
– Я не настолько сумасшедший, каким выгляжу.
– Конечно.
– Это прозвучало неубедительно.
– Просто ты выглядишь очень убедительно.
Он фыркнул, но хватку немного ослабил.
Через секунду прежняя искра вернулась в глаза Эль.
Она пошла впереди, потянув его за собой. Рассматривала вывески, останавливалась у каждого киоска и с восторгом показывала на совершенно бессмысленные вещи.
На светящиеся ушки.
На огромные очки в форме сердец.
На шапку с двигающимися заячьими ушами.
Азраил смотрел на всё это с выражением человека, наблюдающего упадок цивилизации в реальном времени.
– Купи мне ушки.
– Нет.
– Почему?
– У тебя есть настоящие уши. Они исправны. Я проверял.
– Эти светятся.
– Это не преимущество.
– А шапку?
– Она шевелится.
– Именно.
– Без видимой причины.
– Если нажать на лапки, уши поднимаются.
Азраил посмотрел на продавца.
Продавец на всякий случай отошёл на шаг.
– Огнёк, предмет одежды не должен реагировать на прикосновения. Это тревожный признак.
– Ты просто боишься, что я надену её на тебя.
– Я пережил Пустоту.
– Но не шапку с ушками?
– У каждого есть предел.
Эль всё-таки купила сладкую вату.
Розовую.
Оторвала кусочек, положила в рот, довольно зажмурилась, а затем протянула облако Азраилу.
– Попробуй.
– Нет.
– Почему?
– Она выглядит как утеплитель, который пережил нервный срыв.
– Пробуй.
– Я не ем строительные материалы.
Эль оторвала кусочек и сунула ему в рот прежде, чем он успел отвернуться.
Азраил застыл.
Медленно прожевал.
На лице не дрогнул ни один мускул.
– Ну?
– Сладкий утеплитель.
– Ты ел утеплитель?
– Нет.
– Тогда откуда знаешь?
– У меня богатое воображение и здравый смысл.
Она снова протянула ему кусочек.
– Ешь и не порти мне детство.
– Твоё детство испортили задолго до этой ваты.
Эль посмотрела на него.
– Очень мрачная шутка.
– У меня узкая специализация.
– Тебе стоит расширить репертуар.
– Например?
– Шутить о себе.
– Я женился. Этого достаточно.
Эль ударила его сладкой ватой по плечу.
Розовые нити прилипли к чёрной куртке.
Азраил опустил взгляд.
– Ты испачкала меня сахарным облаком.
– Тебе идёт.
– Я выгляжу как демон, проигравший драку десерту.
– Ты очень красивый проигравший.
– Не заговаривай мне зубы.
Она поднялась на носочки и поцеловала его в щёку.
Азраил немного помолчал.
– Можешь продолжать.
– Есть вату?
– Заговаривать зубы.
Через несколько минут Эль резко остановилась.
– Вот!
Азраил проследил за её взглядом.
Карусель.
Пластиковые лошади чинно поднимались и опускались, двигаясь по кругу под весёлую мелодию. На крыше мигали разноцветные лампочки. Между зеркальными панелями улыбались нарисованные ангелочки, вызывая у Азраила мгновенное недоверие.
Он медленно повернулся к жене.
– Нет.
– Да.
– Нет.
– Азраил.
– Даже не произноси моё имя таким голосом.
– Каким?
– Тем, после которого я обнаруживаю себя участником унизительного мероприятия.
Она потянула его к ограждению.
– Ну давай же.
– Огнёк, это пластиковые лошади.
– Я вижу.
– Они двигаются по кругу.
– В этом смысл карусели.
– Они никуда не приезжают.
– Это развлечение.
– Это транспортная система, отказавшаяся от понятия цели.
– Ты сейчас серьёзно споришь с каруселью?
– Она первая начала.
Эль рассмеялась и потянула его сильнее.
– Взрослые люди не должны на них сидеть, – продолжил Азраил. – Это противоестественно. У нас есть ноги. У некоторых есть крылья. Цивилизация уже решила вопрос перемещения.
Мимо них медленно проехал мужчина лет сорока, прижимая к себе маленькую дочь.
Эль указала на него.
– Он сидит.
– У него ребёнок. Это смягчающее обстоятельство.
– А у тебя жена.
– Это как раз отягчающее.
Она остановилась и прищурилась.
– Я сейчас снова надую губы.
На лице Азраила появилась настоящая тревога.
– Это запрещённый приём.
Эль начала медленно надувать губы.
– Не смей.
Она продолжила.
– Огнёк.
Губы стали ещё несчастнее.
– Ты злоупотребляешь моей эмоциональной уязвимостью.
Эль молчала.
Азраил перевёл взгляд на карусель.
Одна из лошадей была золотой, с розовой гривой, сердечками на боку и огромными нарисованными ресницами.
Казалось, она заранее знала, что победила.
– Она смотрит на меня, – тихо произнёс он.
– Кто?
– Золотая тварь.
– Это лошадка.
– Не называй её ласково. Она участвует в заговоре.
– В каком?
– В заговоре против моего достоинства.
Эль взяла его за руку.
– Пойдём.
– Это унижение.
– Это весело.
– Я скорее добровольно сяду за один стол с Рафаилом.
– Не преувеличивай.
– Я взвесил варианты.
– И?
Азраил снова посмотрел на лошадь.
– Рафаил пока лидирует.
Эль уже тащила его к кассе.
Азраил шёл следом, перечисляя всё более мрачным голосом:
– Демон. Сын Люцифера. Всадник смерти. Существо, одним присутствием вызывающее ужас. Теперь ещё и взрослый мужчина, добровольно купивший билет на лошадку с блёстками.
– Я купила билет.
– Это не улучшает ситуацию. Теперь я ещё и содержанец карусельной индустрии.
– Твой авторитет выдержит.
– Мой авторитет сейчас собирают с асфальта маленькой лопаткой.
– У тебя и так дурная репутация. Терять нечего.
– Спасибо. Сразу чувствуется поддержка жены.
– Я всегда рядом.
– Особенно когда нужно столкнуть меня в пропасть позора.
– Зато держу за руку.
– Чтобы я не сбежал.
– Именно.
Эль выбрала золотую лошадку и легко забралась в седло.
Азраил остался стоять рядом, сложив руки на груди.
Она похлопала по соседнему месту.
– Ну что, тёмный властелин, подними свой прекрасный зад.
Женщина с ребёнком впереди обернулась.
Азраил медленно повернул голову к Эль.
– Ты специально сказала это громко?
– Конечно.
– Я тебя ненавижу.
– Нет.
– В этом и проблема.
Он посмотрел на соседнюю лошадь.
Она была голубой.
С серебристыми крыльями, голубыми глазами и гривой, усыпанной звёздами.
Азраил застыл.
– Нет.
– Что опять?
– У неё крылья.
– Символично.
– У неё серебряные крылья, звёзды на заднице и выражение лица Михаила, когда он считает себя правым.
Эль закрыла рот ладонью.
– Не смейся.
– Я не смеюсь.
– У тебя плечи трясутся.
– Мне холодно.
– Здесь жарко.
– Значит, у тебя судороги.
– Азраил, садись.
Он продолжал смотреть на лошадь.
– Она выглядит как незаконнорождённый ребёнок Михаила и праздничной гирлянды.
Эль всё-таки рассмеялась.
Громко.
Так, что несколько человек обернулись.
– Я рад, что хотя бы одному из нас хорошо, – сообщил Азраил и с видом мученика забрался в седло. – Запомни этот день. Именно сегодня великий ужас мироздания окончательно пал.
– Очень красиво пал.
– На голубую лошадь.
– С крылышками.
– Не повторяй.
Карусель тронулась.
Азраил одной рукой вцепился в металлический шест, второй продолжал держать Эль.
Лошадь плавно поднялась.
Он посмотрел вниз.
– Мы поднялись на двадцать сантиметров.
– Да.
– Зачем?
– Потому что весело.
Лошадь опустилась.
– Теперь вернулись.
– Азраил.
– Я пытаюсь понять сюжет.
– У карусели нет сюжета.
– Поэтому она и провальна.
Весёлая мелодия стала громче.
Азраил поморщился.
– Кто написал эту музыку?
– Не знаю.
– Я хочу с ним поговорить.
– Он, скорее всего, давно умер.
– Я умею находить мёртвых.
– Не сомневаюсь.
Лошадь снова поднялась.
Азраил мрачно посмотрел на её серебряные крылья.
– Они даже не двигаются.
– Это украшение.
– То есть она не только бесполезна, но ещё и врёт о своих возможностях.
– Не придирайся к лошадке.
– Я заплатил за билет. Теперь имею право на отзыв.
– Какую оценку поставишь?
– Одну звезду.
– За что одну?
– За то, что она пока не взорвалась.
Эль сияла.
Ветер шевелил её волосы. Огни отражались в глазах. Она смеялась каждый раз, когда золотая лошадка поднималась, хотя движение было медленным и совершенно предсказуемым.
Азраил смотрел на неё.
Постепенно перестал замечать музыку.
Перестал замечать людей.
Даже голубая крылатая мерзость под ним перестала казаться смертельным оскорблением.
Пусть смеётся.
Пусть хотя бы несколько минут живёт так, словно за ней никто не охотится.
Словно ей не нужно вспоминать огонь, кровь и падение.
Словно он действительно привёл её в парк, а не вывел на территорию, где опасность могла скрываться в каждом лице.
Он уже собирался сказать что-то язвительное, чтобы она не заметила, как долго он на неё смотрит, когда почувствовал давление.
Тяжёлое.
Холодное.
До отвращения знакомое.
Божественное присутствие скользнуло по коже, заставив чёрный огонь внутри мгновенно подняться.
Азраил повернул голову.
На другой стороне площадки, между киоском с попкорном и колесом обозрения, стояли Михаил и Рафаил.
В человеческом облике.
Без крыльев.
Без доспехов.
Но их силу невозможно было скрыть полностью. Воздух вокруг них казался плотнее, а свет фонарей едва заметно дрожал, соприкасаясь с божественной энергией.
Они смотрели прямо на Азраила.
И смеялись.
Не тепло.
Не дружески.
Так смеются враги, которым судьба внезапно преподнесла противника верхом на голубой пластиковой лошади с серебряными крыльями.
Рафаил первым поднял руку и помахал ему.
Азраилу.
Помахал.
Будто они случайно встретились у соседнего прилавка, а не мечтали вырвать друг другу сердца.
Михаил что-то сказал.
Рафаил согнулся от смеха.
Азраил прочитал по губам:
«Кто у нас на лошадке? Азраил на лошадке».
В его голове что-то хрустнуло.
Очень тихо.
Но окончательно.
– Эль, – произнёс он, выделяя каждое слово. – Слезай. Немедленно.
Она повернулась к нему.
– Что? Почему? Мы только начали.
– Потому что я либо сейчас слезу сам...
Он уже приподнялся в седле, хотя карусель продолжала двигаться.
– Азраил, сядь.
– ...либо эта музыкальная преисподняя загорится вместе со мной.
– Здесь дети!
– Я сначала высажу детей.
– Как благородно.
– У меня есть принципы.
Эль проследила за его взглядом.
Увидела архангелов.
Рафаил снова помахал.
Михаил указал на серебряные крылья пластиковой лошади, затем демонстративно приложил ладонь к груди, будто был глубоко растроган.
Эль тихо произнесла:
– Ой.
– Именно.
– Они тебя увидели.
– Поразительная наблюдательность.
– На крылатой лошадке.
– Огнёк.
Она прикусила губу.
Плечи задрожали.
– Не смей.
– Я не смеюсь.
– Ты смеёшься внутри.
– Совсем немного.
– Я чувствую.
– Ты не можешь чувствовать смех.
– Твой прямо давит мне на грудь.
Карусель ещё не остановилась, когда Азраил спрыгнул на землю.
Работник аттракциона что-то возмущённо крикнул ему вслед.
Азраил даже не обернулся.
– Простите! – крикнула Эль. – У него срочное демоническое дело!
– Не называй это так!
Лампы над площадкой мигнули.
По асфальту поползли тонкие чёрные трещины.
Люди, не понимая причины, начали расступаться перед Азраилом.
Михаил перестал смеяться первым.
На его лице ещё оставалась усмешка, но тело уже напряглось. Плечи расправились. Взгляд стал холодным и внимательным.
Рафаил тоже выпрямился.
Веселье не исчезло полностью, однако пальцы правой руки едва заметно согнулись, готовые в любой момент призвать оружие.
Они оставались врагами.
Кровными.
Слишком много боли, предательства и ненависти стояло между ними, чтобы одна нелепая карусель могла превратить встречу в семейную шутку.
Михаил мог смеяться над Азраилом и через секунду попытаться пробить ему грудь.
Рафаил мог помахать рукой, а затем той же рукой уничтожить Эль, если увидит возможность.
Азраил знал это.
Они знали, что он знает и всё равно улыбались.
Эль спрыгнула с остановившейся карусели и бросилась за мужем.
– Азраил!
Он не остановился.
– Не здесь.
– Они смеялись, Эль.
– Я видела.
– Надо мной.
– Да.
– Я сидел на лошади.
– Тоже правда.
– На голубой лошади.
– Я помню.
– С крыльями.
– Очень красивыми.
Азраил резко повернулся к ней.
– Сейчас не время для предательства.
– Я просто поддерживаю разговор.
– Поддержи лучше моё решение убить их.
Эль догнала его и схватила за запястье.
– Не убивай их в парке.
– Назови хотя бы одну вескую причину.
– Люди.
– Уйдут.
– Камеры.
– Сгорят.
– Полиция.
– Забудет.
– Дети.
– Их выведут.
– Работник карусели.
– Он уже мне не нравится.
– Азраил!
Он остановился так резко, что Эль врезалась ему в спину.
Чёрное пламя уже проступало под кожей его рук.
Михаил и Рафаил стояли в нескольких десятках метров.
Рафаил наклонился к Михаилу и сказал достаточно громко:
– Думаешь, он заплатил лошадке или она согласилась из страха?
Михаил усмехнулся.
– Думаю, она теперь нуждается в лечении.
Пламя вокруг пальцев Азраила взметнулось выше.
– Я убью обоих.
Эль встала перед ним и упёрлась ладонями ему в грудь.
– Смотри на меня.
– Отойди.
– Нет.
– Они намеренно меня провоцируют.
– Именно.
– И у них прекрасно получается.
– Я заметила.
Азраил попытался обойти её.
Эль шагнула в ту же сторону.
Он двинулся в другую.
Она снова загородила дорогу.
– Огнёк.
– Нет.
– Они стоят там и смеются.
– Пусть.
– Михаил сравнил меня с пострадавшей лошадью.
– Вообще-то пострадавшей он назвал лошадь.
Азраил уставился на неё.
– Ты сейчас решила провести точный смысловой разбор оскорбления?
– Я пытаюсь быть объективной.
– В браке со мной объективность запрещена.
– Где это написано?
– В брачном договоре.
– У нас нет брачного договора.
– Я составлю.
– И что там будет?
– Первый пункт: жена всегда на стороне мужа.
– Даже когда муж собирается сжечь парк?
– Особенно тогда. Это сложный период, мне нужна поддержка.
Рафаил сложил ладони у рта рупором.
– Азраил! Не переживай! Золотая тебе шла больше!
Михаил добавил:
– Голубая подчёркивала глаза!
Азраил медленно повернул голову.
Трещины на асфальте стали шире.
– Я вырву им языки.
– Потом, – быстро сказала Эль.
– Крылья тоже.
– Хорошо.
– Переломаю каждую кость.
– Записываю.
– И скормлю остатки голубям.
Эль серьёзно кивнула:
– Языки, крылья, кости, голуби. Очень насыщенный план.
– Не издевайся надо мной.
– Я помогаю тебе структурировать гнев.
– Мой гнев прекрасно структурирован.
– Он сейчас течёт по асфальту.
– Значит, ему тесно внутри.
Она взяла его лицо в ладони.
– Смотри на меня. Не на них.
Азраил всё ещё слышал смех.
Чувствовал божественную силу.
Видел краем глаза, как Рафаил медленно смещается в сторону, выбирая более удобную позицию. Как Михаил держит руку близко к боку, готовый в любой момент призвать клинок.
Это не была случайная встреча друзей.
Не была встреча семьи.
Это была короткая передышка между врагами.
Опасная игра.
Стоило Азраилу сорваться, и смех мгновенно сменился бы боем.
Посреди людей.
Рядом с Эль.
Он посмотрел на неё.
На мягкое платье.
На растрёпанные волосы.
На ладони, лежавшие у него на щеках.
На розовую сладкую вату, прилипшую к рукаву его куртки.
Чёрный огонь дрогнул.
– Они просто хотят тебя спровоцировать, – тихо сказала Эль.
– Я знаю.
– Тогда не давай им этого.
– Я хочу дать им медленную и очень изобретательную смерть.
– Это другое.
– Это лучше.
– Не сегодня.
Азраил тяжело выдохнул.
Пламя на руках погасло, но глаза всё ещё оставались чёрными.
Эль осторожно погладила его по щеке.
– Вот так.
– Не разговаривай со мной, как с бешеной собакой.
– Я бы не стала так разговаривать с собакой. Она бы обиделась.
Он мрачно посмотрел на неё.
– Я их всё равно убью.
– Не сегодня.
– Почему?
– Потому что сегодня у нас аттракционы.
Азраил недоверчиво уставился на неё.
– Ты после этого собираешься продолжать?
– Конечно.
– Они видели меня на лошади.
– Теперь тебе нечего терять.
Несколько секунд Азраил просто смотрел на неё.
Потом тихо произнёс:
– Иногда я думаю, что ты опаснее их.
– Только иногда?
– В остальное время я стараюсь об этом не думать.
Со стороны архангелов раздались медленные аплодисменты.
Михаил хлопал с совершенно невозмутимым лицом.
Рафаил улыбался.
– Какая трогательная сцена, – произнёс он. – Великий Азраил покорён женщиной и детской каруселью.
Азраил сделал шаг вперёд.
Эль вцепилась в его куртку обеими руками.
– Нет.
– Он нарывается.
– Он всегда нарывается.
– Значит, однажды должен получить заслуженную награду.
– Не в виде расчленения возле палатки с мороженым.
– Почему? Здесь продают салфетки.
Михаил окинул Азраила взглядом.
– Лошадку забыл.
Рафаил посмотрел ему за спину.
– Может, вернуть? Вдруг он привязался.
Азраил улыбнулся.
Слишком спокойно.
Именно эта улыбка заставила обоих архангелов перестать смеяться.
– Продолжайте, – тихо произнёс он. – Мне даже интересно, кто из вас первым поймёт, что я уже выбрал способ убийства.
Михаил медленно склонил голову.
– Попробуй.
Одно слово.
Без шутки.
Воздух мгновенно стал холоднее.
На лице Рафаила тоже больше не было веселья. В его глазах вспыхнул золотой свет.
Эль почувствовала, как под ладонями напряглось тело Азраила.
Ещё секунда.
Один неверный вдох.
Один резкий жест.
И парк превратится в поле боя.
Тогда Эль неожиданно повернулась к архангелам.
– У меня есть фотография.
Наступила тишина.
Азраил медленно посмотрел на неё.
– Что?
Рафаил моргнул.
– Какая фотография?
Эль достала телефон.
– Азраила на лошадке.
Азраил побледнел.
По-настоящему.
Михаил медленно улыбнулся.
– Эль...
– Очень хорошая.
– Огнёк, – опасно тихо произнёс Азраил.
– Там ещё серебряные крылья красиво получились.
Рафаил протянул руку.
– Покажи.
– Даже не думай, – прорычал Азраил.
– Могу отправить, – предложила Эль.
– Эль.
– Что?
– Удали её.
– Нет.
– Немедленно.
– Это семейная память.
– Это вещественное доказательство моего падения.
– Ты уже падал с Небес. Пережил.
– Тогда не было голубой лошади.
Рафаил снова начал смеяться.
Михаил отвернулся, но его плечи дрогнули.
Напряжение не исчезло.
Вражда никуда не делась.
Каждый из них по-прежнему следил за руками другого. Каждый ждал атаки. Каждый был готов убить.
Но на несколько абсурдных секунд между ними встал Азраил верхом на голубой пластиковой лошади.
И этого оказалось достаточно, чтобы конец света немного задержался.
Эль потянула мужа назад, к карусели.
– Пойдём.
– Куда?
– Кататься дальше.
– Нет.
– Я ещё хочу на колесо обозрения.
Азраил посмотрел на огромную светящуюся конструкцию.
– Это вертикальная ловушка.
– Это колесо.
– Оно медленно поднимает людей в небо, останавливает там, а потом возвращает. Без всякой причины.
– Там красивый вид.
– У меня есть крылья.
– Сейчас нет.
– Тогда подожду.
– Сядешь со мной.
– Не сяду.
– Сядешь.
– Я только что пережил публичное унижение.
– Оно укрепляет характер.
– Мой характер и без того крепче, чем психика любого нормального существа.
Рафаил крикнул им вслед:
– Возьми кабинку с лошадкой!
Азраил, не оборачиваясь, поднял руку.
На кончиках пальцев вспыхнул чёрный огонь.
– Ещё слово, и колесо обозрения будет вращаться на твоих кишках.
– Видишь? – довольно сказал Рафаил Михаилу. – Развлекается человек.
Михаил холодно усмехнулся.
– Пока.
Одно короткое слово вновь напомнило, чем всё это было на самом деле.
Не примирением.
Не дружеской встречей.
Лишь странной паузой между теми, кто всё ещё собирался уничтожить друг друга.
Азраил услышал.
Остановился.
Медленно посмотрел через плечо.
Рафаил уже не улыбался.
Михаил стоял неподвижно, встречая его взгляд без тени страха.
Чёрный огонь снова шевельнулся под кожей.
Но Эль сжала ладонь Азраила.
– Не сегодня, – повторила она.
Он посмотрел на неё.
Потом снова на архангелов.
И медленно кивнул.
Не им.
Эль.
– Не сегодня.
Она тут же потянула его дальше.
– Отлично. Тогда идём на колесо.
– Я не сяду в эту круглую западню.
– Сядешь.
– Нет.
– Я надую губы.
Азраил закрыл глаза.
Позади снова раздался смех Рафаила.
Он тяжело выдохнул.
– Ты понимаешь, что это эмоциональный шантаж?
– Да.
– И тебя это совершенно не смущает?
– Нет.
– Прекрасно. Моя жена осознанно совершает преступление против моей воли.
– Зато какое романтичное.
– Ничего романтичного в кабинке, висящей на болтах над землёй, нет.
– Там можно целоваться.
Азраил открыл глаза.
– Это манипуляция другого уровня.
– Работает?
Он посмотрел на колесо.
Потом на неё.
– Возможно.
– Значит, идём.
– Я ещё не согласился.
– Но уже перестал угрожать колесу.
– Я просто выбираю, какие болты проверить первыми.
Эль прижалась к его плечу.
– Когда-нибудь ты убьёшь всех нас?
– Несомненно.
– Но сначала купишь мне ещё сладкой ваты.
– На вкус как утеплитель.
– Розовую.
– Цвет не меняет химический состав.
– И воздушный шарик.
– Зачем тебе шарик?
– Чтобы привязать к твоей руке.
Азраил остановился.
Посмотрел на неё с неподдельным ужасом.
– Нет.
– Красный.
– Огнёк.
– Или розовый.
– Даже не думай.
– В форме сердца.
– Я уйду.
– Ты держишь меня за руку.
Азраил посмотрел на их переплетённые пальцы.
– Тогда уйду вместе с тобой.
– Но я пойду к шарику.
– Я впервые жалею, что ты такая логичная.
Эль рассмеялась и побежала к киоску, потянув его следом.
Он шёл за ней, мрачно оглядываясь на двух кровных врагов.
Рафаил снова помахал ему рукой.
Михаил показал большой палец.
Азраил поднял средний.
Эль немедленно схватила его за запястье и опустила руку.
– Здесь дети.
– Они должны знать правду о мире.
– Ты ужасный пример.
– Зато честный.
– Они будут повторять.
– Пусть начинают с малого.
– С чего?
– Не садиться на голубых лошадей.
Эль снова засмеялась.
Она выбрала красный шарик в форме сердца.
Азраил отказался держать его.
Эль привязала ленту к его запястью, пока он отвлёкся на Рафаила.
Когда Азраил заметил, было поздно.
Он медленно опустил взгляд на шарик, парящий над его плечом.
Потом посмотрел на жену.
– Сними.
– Нет.
– Эль.
– Тебе идёт.
– Я выгляжу как угроза, которую украсили к празднику.
– Очень красивая угроза.
– Рафаил сейчас снова начнёт.
С другого конца площадки донёсся голос:
– Азраил! Шарик подчёркивает твою внутреннюю нежность!
Азраил закрыл глаза.
– Я его убью.
– Не сегодня.
– Тогда завтра.
– Посмотрим.
– Я внесу в календарь.
– После завтрака?
– До. Убийства на голодный желудок полезнее для дисциплины.
– Ты это придумал.
– Не мешай мне создавать традиции.
И пока над парком звенела музыка, вращались карусели и мигали огни, четыре бессмертных существа продолжали следить друг за другом через толпу.
Двое ждали удобного момента для удара.
Один мысленно составлял подробный список убийств, периодически отвлекаясь, чтобы пожаловаться на качество сладкой ваты.
А Эль выбирала, в какую кабинку колеса обозреватели посадить мужа с красным шариком на запястье.
Вероятно, именно поэтому в тот вечер никто не умер.
Хотя голубая лошадь была очень близка.
Комментарии