Тьма в объятиях солнца

Они ещё долго бродили по ярмарке.

Эль останавливалась почти у каждого ларька, рассматривала светящиеся игрушки, тащила Азраила к палаткам с играми и с совершенно детским восторгом принимала каждую бесполезную безделушку, которую ей удавалось выиграть.

К концу вечера у неё появился огромный плюшевый медведь, нелепый розовый дракон с перекошенными глазами и маленькая игрушечная лошадь с голубыми крыльями.

Последнюю Азраил попытался незаметно выбросить.

Он дождался, пока Эль отвернётся, осторожно вытащил игрушку из-под лапы медведя и бросил в ближайшую урну.

Лошадь ударилась мордой о край.

Отскочила.

И упала прямо ему под ноги.

Азраил несколько секунд смотрел на неё.

Потом медленно поднял взгляд к небу, словно проверяя, не вмешалась ли сама судьба.

Подобрал игрушку и снова бросил.

На этот раз сильнее.

– Даже не думай.

Рука Эль возникла перед урной и поймала лошадь в воздухе.

Азраил замер.

– Ты следила за мной?

– Я знаю тебя.

– Это хуже.

Эль прижала игрушку к груди.

– Она красивая.

– Она выглядит так, будто её проектировали в бреду.

– Она похожа на твою.

– У меня никогда не было лошади.

– Теперь есть.

– Это не моя лошадь.

– Ты на ней катался.

– Я находился на ней против своей воли.

– Ты сам сел.

– Под психологическим давлением.

– Я надула губы.

– Именно. Жесточайшая форма принуждения.

Эль невинно улыбнулась и почесала голубую лошадь между пластиковыми ушами.

– Я назову её Азраилом.

Он посмотрел на неё с таким ужасом, будто она предложила назвать его именем таракана.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я запрещаю.

– Тогда Аззи.

– Тем более нет.

– Крылатик?

Азраил прикрыл глаза.

– Огнёк, эта шутка уже прожила слишком долго.

– Всего двадцать минут.

– На девятнадцать минут и пятьдесят девять секунд больше, чем следовало.

– Тебе нужно научиться смеяться над собой.

– Я уже женился на тебе. Ежедневной практики достаточно.

Эль прищурилась.

Азраил мгновенно указал на неё пальцем.

К его запястью всё ещё был привязан красный шарик в форме сердца, поэтому угрожающий жест получился не таким внушительным, как он рассчитывал.

Шарик весело подпрыгнул над его головой.

– Даже не начинай снова надувать губы.

– А то что?

– Я уйду.

– Шарик останется со мной?

Азраил посмотрел на красное сердце.

– Нет. Он уйдёт первым.

После унизительной поездки на карусели Азраил категорически отказывался приближаться к любым аттракционам.

Колесо обозрения он назвал вертикальной системой похищения людей.

Комнату страха счёл оскорблением самой идеи ужаса.

– Там мужчина в резиновой маске, – сказал он. – У него шов на затылке виден.

– Тебе страшно?

– Мне неловко за него.

Стрельбище тоже не вызвало энтузиазма.

Азраил посмотрел на винтовки, привязанные к стойке металлическими цепочками, и оскорблённо нахмурился.

– Они стреляют пульками.

– Зато можно выиграть игрушку.

– Я не участвую в мероприятиях, где оружие унижают сильнее, чем меня на карусели.

– Боишься промахнуться?

Он медленно повернул к ней голову.

– Огнёк, я могу попасть человеку в глаз с другого конца ярмарки.

Продавец за стойкой кашлянул и осторожно отошёл в сторону.

Эль улыбнулась.

– Значит, выиграй мне зайца.

– Я не буду доказывать меткость деревянной утке.

– Утки двигаются.

– Тем более. У них нет шансов.

Но главным препятствием для отдыха оставались Михаил и Рафаил.

Они никуда не ушли.

Следовали за Эль и Азраилом через ярмарку, сохраняя достаточное расстояние и изображая случайные встречи с такой убедительностью, что могли обмануть только слепого человека, находящегося на другом континенте.

Сначала они появились у палатки со сладкой ватой.

Потом возле зеркального лабиринта.

Затем остановились у лотка с хот-догами, будто два архангела действительно пришли туда ради сомнительной сосиски в булке.

Рафаил ел хот-дог с таким выражением, словно лично судил его за грехи.

Михаил стоял рядом, держа два стакана лимонада.

– Они издеваются, – тихо сказал Азраил.

Эль посмотрела в их сторону.

– Они едят.

– Именно.

– Что в этом подозрительного?

– Рафаил не стал бы есть сосиску за три монеты без скрытого мотива.

– Может, он голодный.

– Это Рафаил. Он питается чужими страданиями и собственным самомнением.

– А Михаил?

– Михаил питается убеждением, что всегда прав.

– Наверное, очень сытный рацион.

Азраил почти не отрывал взгляда от архангелов.

Они почти не смотрели в сторону Эль и Азраила.

Почти.

Но он чувствовал их присутствие каждой клеткой.

Божественная сила была слишком узнаваемой. Она царапала изнутри, давила на чёрный огонь и не позволяла расслабиться ни на мгновение.

Особенно пристально наблюдал Рафаил.

Иногда его взгляд задерживался на Эль дольше, чем следовало.

И каждый раз пальцы Азраила сильнее сжимались вокруг её ладони.

– Ты снова ломаешь мне пальцы, – заметила она.

Азраил немного ослабил хватку.

– Он на тебя смотрит.

– Я вижу.

– Слишком долго.

– Возможно, пытается понять, зачем мне огромный медведь.

– Пусть смотрит на медведя.

– Он, скорее всего, так и делает.

– Нет. На медведя смотрят с меньшим интересом.

– Ты ревнуешь меня к Рафаилу?

Азраил остановился.

Медленно повернулся к ней.

Красный шарик качнулся и стукнул его по затылку.

– Я не ревную тебя к Рафаилу.

– Хорошо.

– Я рассматриваю возможность выколоть ему глаза в профилактических целях.

– Это совсем другое.

– Наконец-то ты понимаешь.

Он терпел.

Долго.

Ради её улыбки.

Ради сияния в её глазах.

Ради нескольких часов, в течение которых она могла не думать о войне, смерти и тех, кто хотел использовать её силу.

Он терпел даже голубую игрушечную лошадь, выглядывающую из-под руки Эль.

Хотя каждый раз, когда её пластиковые глаза встречались с его взглядом, ему казалось, что она насмехается.

Но когда Эль ненадолго отошла к палатке со сладостями, забрав с собой медведя, дракона, лошадь и почти всё достоинство Азраила, его терпение закончилось.

Михаил в это время фотографировал Рафаила возле огромного надувного дракона.

Рафаил стоял со стаканом лимонада, положив ладонь на розовое крыло, и выглядел так, будто всё происходящее глубоко оскорбляло его архангельскую сущность.

Азраил остановился.

Несколько секунд наслаждался зрелищем.

– Справедливость существует, – тихо произнёс он.

Рафаил заметил его взгляд и немедленно убрал руку с дракона.

Слишком поздно.

Михаил уже сделал фотографию.

Азраил улыбнулся.

Впервые за последние полчаса совершенно искренне.

Затем направился к ним.

Красный шарик поплыл следом.

Архангелы заметили его сразу.

Не отступили.

Не потянулись за оружием.

Лишь повернулись навстречу, сохраняя ту раздражающую невозмутимость, которая всегда вызывала у Азраила желание разбить что-нибудь священное.

Он остановился перед ними, скрестил руки на груди и слегка наклонил голову.

Шарик-сердце завис над его плечом.

Рафаил посмотрел на него.

Потом на шарик.

Потом снова на него.

– Даже не смотри, – предупредил Азраил.

Уголок рта Михаила дрогнул.

– Не хотите развлечься, девочки? – хрипло спросил Азраил. – А то я смотрю, вам без нас совсем одиноко. Уже с надувными драконами фотографируетесь.

Рафаил медленно отпил лимонад.

– Ты теперь работаешь на ярмарке, Азраил?

– Нет.

– Жаль. Крылатая лошадь будто была создана для тебя.

– А розовый дракон, судя по фотографии, для тебя.

Рафаил медленно опустил стакан.

Азраил довольно улыбнулся.

– Удалите фотографию.

– Какую именно? – спросил Михаил. – Твою или его?

– Обе, – одновременно произнесли Азраил и Рафаил.

Михаил посмотрел сначала на одного, потом на другого.

– Надо же. Первая общая позиция за много лет.

Азраил сделал шаг ближе.

Красный шарик подплыл за ним и снова легонько коснулся затылка.

Он дёрнул ленту вниз, заставляя сердце опуститься.

– У вас есть два варианта, – тихо произнёс он. – Первый: вы прекращаете ползать за нами по всей ярмарке и исчезаете.

Рафаил чуть приподнял бровь.

– А второй?

– Я устраиваю вам отдельный аттракцион. С кровью, криками и возможностью забрать собственные внутренности на память.

Михаил посмотрел на шарик над его рукой.

– Угроза звучала бы убедительнее без сердца.

Азраил медленно поднял взгляд на красный шар.

– Он здесь не по своей воле.

– Как и ты на лошади? – уточнил Рафаил.

Азраил повернулся к нему.

– Хочешь узнать, как далеко я могу засунуть стакан лимонада?

Рафаил посмотрел на стакан.

– Он бумажный.

– Я проявлю терпение.

Улыбки исчезли с лиц архангелов почти одновременно.

Михаил посмотрел Азраилу за плечо, проверяя, где находится Эль.

Это движение не укрылось от него.

Чёрный огонь мгновенно пробежал под кожей.

– Даже не смотри в её сторону.

– Ты слишком напряжён, – заметил Михаил.

– А ты слишком близко стоишь.

– Между нами два шага.

– На два больше, чем я готов терпеть.

Рафаил медленно смял пустой стаканчик.

– Ты забываешь своё место, племянник.

Азраил перевёл взгляд на него.

– Моё место рядом с женой.

– Я говорил о другом.

– А мне плевать, о чём ты говорил.

– Ты не один из нас.

– К счастью.

– И вряд ли равен нам по силе.

Азраил подошёл почти вплотную.

Красный шарик, не успев перестроиться, оказался между ними и мягко ткнулся Рафаилу в лоб.

Наступила тишина.

Рафаил медленно отвёл лицо.

Посмотрел на сердце.

Затем на Азраила.

Михаил отвернулся и кашлянул в кулак.

Азраил сжал челюсть.

– Никто не комментирует шарик.

– Я ничего не сказал, – произнёс Михаил.

– Твоё молчание смеётся.

Рафаил отодвинул сердце двумя пальцами.

– Убери это.

– С удовольствием.

Азраил дёрнул ленту.

Шарик отлетел назад, обогнул его голову и ударил Михаила в плечо.

Михаил посмотрел на него.

Азраил прикрыл глаза.

– Я ненавижу этот вечер.

– А ведь начинался он так красиво, – заметил Рафаил. – Ты на лошадке.

Чёрный огонь вспыхнул на пальцах Азраила.

– Проверь, равен ли я вам по силе.

Улыбка Рафаила стала холоднее.

Золотой свет едва заметно вспыхнул в его глазах.

На несколько мгновений шум ярмарки словно отступил.

Между ними оставался всего один шаг.

Один вдох.

Одно движение, после которого вокруг вспыхнули бы золотая кровь и чёрное пламя.

Красный шарик снова поднялся над Азраилом.

– Азраил.

Ладонь Эль легко коснулась его спины.

Всего одно прикосновение.

Почти невесомое.

Но огонь под его кожей дрогнул.

Она встала рядом, всё ещё прижимая к себе огромного медведя. Под второй рукой торчал розовый дракон, а из пакета выглядывала голубая лошадь.

Со стороны они представляли собой крайне странную картину.

Трое существ, готовых начать древнюю кровавую войну.

Эль с игрушечным зверинцем.

И Азраил с шариком-сердцем.

Она посмотрела сначала на мужа, затем на архангелов.

– Они ведь пока ничего не сделали.

– Они следят за нами.

– Очень плохо следят. Я заметила их ещё возле сладкой ваты.

Михаил едва заметно усмехнулся.

Рафаил посмотрел на Эль внимательнее.

На мгновение его лицо смягчилось, но затем прежняя холодность вернулась.

Эль провела ладонью по спине Азраила.

– Будь добрее.

Он медленно повернул к ней голову.

– К ним?

– Хотя бы не убивай их возле надувного дракона. Это испортит детям вечер.

– Они решат, что это часть представления.

– Особенно если ты продолжишь стоять с шариком.

Рафаил тихо хмыкнул.

Азраил бросил на него предупреждающий взгляд.

– Ещё звук, и ты проглотишь свисток продавца.

– У него нет свистка.

– Куплю.

Эль чуть сильнее надавила ладонью ему на спину.

Азраил всё-таки отступил.

Ради неё.

Только ради неё.

И совершенно не потому, что шарик снова начал путаться между ним и Рафаилом.

Рафаил коротко кивнул Эль и направился прочь, растворяясь среди людей.

Через несколько шагов он обернулся.

– Азраил.

– Что?

– Сердце потеряешь.

Азраил посмотрел на шарик.

Потом на Рафаила.

– Я найду тебя даже после смерти.

– Это твоя работа.

– Не облегчает твоё положение.

Рафаил ушёл, явно довольный собой.

Михаил остался.

Азраил напрягся снова.

– Ты чего ждёшь?

– Ничего.

– Тогда делай это в другом месте.

Архангел подошёл ближе и остановился на расстоянии вытянутой руки. На этот раз он не смотрел ни на игрушки, ни на шарик.

Его лицо стало серьёзным.

– Вас боятся, – произнёс он тихо. – Значит, вы всё делаете правильно.

Эль нахмурилась.

Азраил неподвижно смотрел на Михаила, пытаясь понять, не скрывается ли за словами новая ловушка.

Но тот не улыбался.

Не издевался.

В его взгляде была тяжёлая, почти болезненная серьёзность.

– Что это значит? – спросил Азраил.

Михаил посмотрел туда, где исчез Рафаил.

– То, что не все приказы должны быть исполнены.

– Ты внезапно решил перейти на нашу сторону?

– Я ничего не решил.

– Удобный ответ.

– Другого пока не будет.

Азраил хмыкнул.

– То есть ты пришёл, несколько часов ходил за нами, увидел меня на карусели, сфотографировал Рафаила с драконом, а теперь решил заговорить загадками?

– Примерно так.

– Ненавижу архангелов.

– Ты наполовину из той же семьи.

– Поэтому ненавижу обоснованно.

Михаил перевёл взгляд на Эль.

– Не оставайтесь здесь слишком долго.

– Почему? – спросила она.

Но он уже отступил.

На его лице снова появилась лёгкая усмешка, будто серьёзного разговора никогда не было.

– И сохрани фотографию с лошадью, – добавил он. – Она может остановить ещё одну войну.

Азраил шагнул к нему.

– Я сейчас остановлю твоё сердце.

Михаил исчез прежде, чем чёрное пламя успело коснуться его куртки.

На месте архангела остался только едва заметный золотой отблеск.

И бумажная салфетка от хот-дога.

Она медленно опустилась на плечо Азраила.

Он снял её двумя пальцами.

Посмотрел.

– Он оставил мусор.

Эль моргнула.

– Возможно, случайно.

– Ничего Михаил не делает случайно. Это послание.

– Какое?

– Что он свинья.

Несколько секунд они молчали.

Шум ярмарки постепенно вернулся.

Музыка.

Смех.

Голоса продавцов.

Светящиеся игрушки в руках пробегавших мимо детей.

Красный шарик покачивался над Азраилом.

Голубая лошадь выглядывала из пакета и, по его мнению, была слишком довольна происходящим.

– Что это сейчас было? – тихо спросила Эль.

Азраил продолжал смотреть на пустое место перед собой.

– Очередная игра.

– Мне показалось, Михаил хотел нас предупредить.

– Михаил участвовал в том, что со мной сделали.

– Я знаю.

– Он помогал держать тебя.

– Я помню.

Азраил резко повернулся к ней.

В его глазах уже не было прежнего веселья.

– Тогда не говори так, будто он внезапно стал нашим союзником.

Эль выдержала его взгляд.

– Я сказала только, что он нас предупредил.

– Враги тоже предупреждают. Когда хотят направить тебя туда, где удобнее ударить.

– А если он действительно начал сомневаться?

– Сомнения не отмывают кровь.

Она ничего не ответила.

И это молчание почему-то разозлило его ещё сильнее.

Азраил провёл ладонью по лицу, пытаясь подавить раздражение.

Красный шарик скользнул по его волосам.

Он раздражённо оттолкнул его.

Шарик вернулся.

Он оттолкнул снова.

Шарик опять медленно подплыл и коснулся его виска.

Азраил повернулся к нему.

– У тебя есть желание умереть?

Эль посмотрела на шарик.

– Он наполнен гелием.

– Это не оправдание.

Его взгляд случайно упал на голубую игрушечную лошадь в её руках.

Последняя нить самообладания оборвалась.

– И мне плевать, на чьей стороне Михаил, – прорычал он. – Я только что выглядел полным идиотом.

Эль моргнула.

– Мы обсуждали не это.

– А я обсуждаю именно это.

Он указал на игрушку.

Шарик послушно дёрнулся вместе с рукой.

– Теперь вся небесная братия будет рассказывать, как Азраил, тень смерти, сын Люцифера и кошмар мироздания, катался по кругу под музыку, которую сочинил человек, явно ненавидящий взрослых.

– Это было мило.

– Не произноси это слово.

– Красиво?

– Нет.

– Очаровательно?

– Эль.

– Трогательно?

– Я предупреждаю.

– Изящно?

– Я сидел на лошади с нарисованными ресницами!

– У неё не было ресниц.

– Они были в её душе.

Эль прижала губы друг к другу.

– Ты снова смеёшься внутри.

– Уже снаружи немного.

– Я чувствую себя преданным.

– Ты переживёшь.

– Не уверен. Пустоту я пережил. Голубую лошадь ещё нет.

Он указал на игрушку.

– И зачем ты вообще её взяла?

– Чтобы сохранить память.

– Некоторые воспоминания должны умирать без свидетелей.

– Я поставлю её возле кровати.

Азраил побледнел.

– Нет.

– На твою тумбочку.

– Нет.

– Будет охранять твой сон.

– Я перестану спать.

– Можно назвать её Кошмариком.

– Я сожгу тумбочку.

– Тогда поставлю на шкаф.

– Сожгу шкаф.

– На окно.

– Дом не виноват.

– В машину.

– Огнёк.

– Повешу на зеркало.

Азраил посмотрел на неё так, будто впервые осознал весь масштаб своей супружеской ошибки.

– Я не сяду в машину, где перед моим лицом раскачивается уменьшенная копия моего позора.

– Она будет вдохновлять тебя.

– На аварию?

– На смирение.

– Я сын Люцифера. В нашей семье это слово считается оскорблением.

– Тогда подарим её Люциферу.

Азраил замер.

На лице появилось задумчивое выражение.

– Продолжай.

– Скажем, что это от тебя.

– Уже лучше.

– Он поставит её на стол.

– Нет, он начнёт носить её с собой и показывать всем.

– Наверное.

Азраил снова помрачнел.

– Отмена. Игрушка должна исчезнуть.

Он потянулся к лошади.

Эль спрятала её за спину.

– Не отдам.

– Это вопрос национальной безопасности.

– Какой нации?

– Моей личной.

– В ней один гражданин?

– Да. И он требует уничтожить улику.

– Запрос отклонён.

Азраил стиснул челюсть и пнул ближайшую урну.

Она с металлическим звоном отлетела в сторону, перевернулась и едва не сбила рекламный щит.

Несколько смертных испуганно обернулись.

Эль посмотрела на урну.

Потом на него.

– Полегчало?

– Нет.

– Хочешь пнуть ещё одну?

Азраил оглядел ряд урн вдоль дорожки.

– Не провоцируй меня. Здесь их много.

– Можешь начать с синей.

– Почему с синей?

– Под цвет лошади.

Он медленно посмотрел на неё.

Эль не выдержала и рассмеялась.

Азраил тяжело выдохнул, подошёл к опрокинутой урне, поднял её и поставил на место.

Затем поправил рекламный щит.

Смертные продолжали смотреть.

– Что? – мрачно спросил он у них. – Я исправил.

Люди поспешно отвернулись.

Эль подошла ближе.

– Какой воспитанный демон.

– Я не воспитанный. Я не хочу, чтобы Рафаил узнал, что я проиграл ещё и урне.

– Он, наверное, видел.

Азраил резко повернул голову в сторону толпы.

– Где?

– Я пошутила.

– Так нельзя шутить.

– Почему?

– Потому что я поверил.

Она прижалась к его боку, всё ещё смеясь.

Азраил посмотрел на медведя, закрывавшего половину её лица, на розового дракона, на голубую лошадь и на собственный шарик.

– Я вышел из дома нормальным.

– Нет.

– По крайней мере, внушительным.

– Возможно.

– А теперь я стою посреди ярмарки с сердцем на руке, разговариваю с урнами и веду переговоры о судьбе плюшевой лошади.

– Пластиковой.

– Не исправляй меня. Мне и так тяжело.

Эль поднялась на носочки и поцеловала его в щёку.

– Зато я счастлива.

Азраил замолчал.

Взгляд скользнул по её лицу.

По улыбке.

По глазам, в которых впервые за долгое время не было страха.

Он тяжело вздохнул.

– Лошадь можешь оставить.

Эль просияла.

– Правда?

– Но она не будет стоять возле кровати.

– Хорошо.

– Ни на тумбочке.

– Хорошо.

– Ни в машине.

– Конечно.

– И ты не назовёшь её моим именем.

– Разумеется.

Азраил подозрительно прищурился.

– Ты слишком быстро согласилась.

– Я назову её Рафаилом.

Он задумался.

Потом посмотрел на голубые крылья.

– Подходит.

– Потому что крылатая?

– Потому что раздражает одним видом.

Эль рассмеялась и снова взяла его за руку.

Они пошли дальше.

Красный шарик плыл над Азраилом.

Из-под лапы медведя выглядывала голубая лошадь по имени Рафаил.

А сам Азраил мрачно высматривал в толпе настоящего Рафаила, чтобы сообщить ему об оказанной чести.

И, вероятно, именно поэтому архангел благоразумно больше не показывался.

Азраил кипел от ярости.

Он мог выдержать плен, пытки и бой против существ, способных расколоть мир.

Но насмешка въедалась под кожу гораздо глубже клинка.

Эль подошла ближе.

Положила ладонь ему на плечо.

Её прохладные пальцы почти обожгли его сквозь ткань.

— Я могу помочь тебе забыть об этом унижении.

Азраил медленно повернул голову.

В её глазах не было жалости.

Не было насмешки.

Только знакомый, опасный свет.

Мягкий.

Дерзкий.

Тот, от которого его разум всегда начинал тонуть в чёрном огне.

— Помочь? — переспросил он.

Эль чуть прикусила нижнюю губу.

Азраил опустил взгляд на это движение.

— Как именно ты собираешься мне помочь, Элиэя?

Она не ответила.

Лишь провела пальцами по его груди и зацепилась за ворот куртки.

Этого оказалось достаточно.

Всё, что бушевало в нём последние часы, ярость, унижение, страх за неё и ненависть к архангелам, мгновенно слилось в одно тёмное, почти болезненное желание.

Азраил обхватил её за талию и резко притянул к себе.

Плюшевый медведь оказался зажат между ними.

Он посмотрел на игрушку.

— Убери его.

Эль рассмеялась.

— Ревнуешь?

— Да.

Она отставила медведя на ближайшую скамью.

Азраил тут же прижал её к себе снова.

— Ты даже не представляешь, что сейчас разбудила, огонёк.

— Представляю.

— Нет.

Он склонился к её губам, но остановился, не коснувшись.

Их дыхание смешалось.

Пальцы Эль крепче сжали его воротник.

— Иначе не стала бы предлагать.

Глаза Азраила потемнели.

Он уже собирался открыть портал, когда воздух рядом с ними задрожал.

Пространство пошло мелкой рябью, словно чёрная вода, и из разрыва вышел высокий худощавый демон с чернильными глазами и кожей, напоминавшей обгоревший пергамент.

— Не пугайтесь, — произнёс он, исполнив преувеличенно вежливый поклон. — Я всего лишь посланник.

Азраил медленно отпустил талию Эль.

— У тебя очень плохое чувство времени.

— Господин Люцифер передал, что у него есть план.

Выражение лица Азраила изменилось.

— Какой?

— Он не объяснил. Велел сообщить, что, как только найдёт способ появиться незаметно, свяжется с вами лично.

Демон выпрямился.

— Его слова: «Пусть пока играют в мир». Он наблюдает и уже расставляет фигуры.

Эль задумчиво посмотрела в сторону, где исчез Михаил.

— Значит, отец знает, что они здесь.

— Господин Люцифер знает многое, — уклончиво ответил демон.

Азраил прищурился.

— И это всё?

— Почти.

Демон посмотрел на карусель.

Затем на маленькую голубую лошадь, оставленную Эль рядом с медведем.

Его губы дрогнули.

— Господин Азраил, вы сегодня действительно... на коне.

Эль прикрыла рот ладонью.

Азраил застыл.

Очень медленно сжал пальцы в кулак.

Чёрный огонь вспыхнул между костяшками.

Посланник перестал улыбаться.

— Уходи, — тихо произнёс Азраил, — пока у тебя ещё есть лицо, которым можно это делать.

Демон исчез так быстро, что после него остался только запах серы и мёртвой земли.

Эль всё ещё пыталась не рассмеяться.

Получалось плохо.

Азраил повернулся к ней.

— Я не знаю, что именно ты собираешься сделать, чтобы меня успокоить.

— У меня есть несколько вариантов.

— Но если ты не начнёшь прямо сейчас, я вернусь в Ад и выясню, от кого он услышал про лошадь.

Эль подошла ближе.

Встала на носочки.

Её губы почти коснулись его уха.

— У меня есть одна идея.

Азраил выдохнул сквозь зубы.

Его ладонь мгновенно сомкнулась на её талии.

Пространство вокруг них вспыхнуло чёрным.

В следующую секунду ярмарка исчезла.

Дом встретил их тишиной, тёплым воздухом и слабым запахом ландышей, оставшимся на шторах.

Они появились посреди гостиной.

Плюшевые игрушки упали на диван.

Азраил отпустил Эль лишь на мгновение.

Он прошёл несколько шагов, провёл ладонями по лицу и попытался выдохнуть остатки ярости.

Не получилось.

— Если ещё хотя бы одно существо произнесёт слово «лошадь», — глухо сказал он, — я прикреплю его лицо к ближайшей святыне.

Эль села на подлокотник дивана.

Скрестила ноги.

Посмотрела на него слишком спокойно.

— Но ты действительно выглядел смешно.

Азраил резко повернулся.

В её глазах вспыхнула дерзость.

Та самая, намеренная.

Опасная.

— Ты смеёшься надо мной?

— Совсем немного.

Он оказался перед ней за один удар сердца.

Ладони легли по обе стороны от её тела, отрезая путь к отступлению.

Эль подняла подбородок.

Ни тени страха.

Только ожидание.

— Не смейся, — произнёс Азраил, обжигая её губы дыханием.

— Иначе что?

Его взгляд стал чёрным.

— Иначе я напомню тебе, почему даже Ад старается меня не злить.

Эль склонила голову.

— Обещаешь?

Последняя грань его самоконтроля рассыпалась.

Азраил схватил её за талию и поднял с подлокотника, прижимая к себе.

Его поцелуй был резким, голодным, пропитанным всей яростью, которую он сдерживал на ярмарке.

Эль ответила сразу.

Пальцы запутались в его волосах.

Она прикусила его губу.

Азраил глухо зарычал и сильнее прижал её к себе.

Это был не нежный поцелуй.

Не осторожный.

В нём смешались унижение, страх, злость и отчаянная потребность убедиться, что она рядом.

Что живая.

Что принадлежит не войне, не пророчеству и не тем, кто охотится за её силой.

Ему.

И он принадлежит ей так же безнадёжно.

Эль отстранилась лишь на несколько мгновений, тяжело дыша.

— Так тебе стало легче?

— Нет.

— Значит, я плохо стараюсь.

— Ты издеваешься.

— Немного.

Азраил перехватил её запястья одной рукой и поднял над её головой.

Не причиняя боли.

Лишь удерживая.

Глаза Эль вспыхнули.

— Продолжай, — тихо произнесла она.

Он замер.

Всего на секунду.

Проверяя.

Она сама подалась ближе, стирая последнее сомнение.

Ладонь Азраила скользнула по её шее, задержалась на бешено бившемся пульсе.

— Хочешь играть с огнём?

— Я вышла за него замуж.

Эта фраза ударила сильнее любого вызова.

Азраил снова поцеловал её.

Жадно.

До сорванного дыхания.

Он подхватил Эль на руки, и она обвила ногами его талию, всё ещё удерживая его лицо в ладонях.

По пути к лестнице он задел плечом стену.

С картины упала рамка.

Ни один из них не обратил внимания.

— Ты всё ещё злишься? — прошептала Эль ему в губы.

— Ужасно.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что ты особенно красивый, когда пытаешься не потерять контроль.

Азраил остановился на середине лестницы.

— Огнёк.

— Что?

— Я уже его потерял.

Он перенёс их в спальню прежде, чем она успела рассмеяться.

Дверь захлопнулась от всплеска силы.

Тени поднялись по стенам.

Азраил опустил Эль на кровать, но не отстранился, удерживая её своим телом.

— Ты сама напросилась.

— Я знаю.

— Завтра будешь жаловаться.

— Возможно.

— А сейчас?

Эль провела пальцами по его щеке.

— Сейчас я хочу, чтобы ты перестал думать о них.

Эти слова изменили всё.

Ярость в нём не исчезла.

Она стала другой.

Сосредоточенной.

Направленной только на неё.

На её дыхание.

На выгнутую шею.

На тихие звуки, которые она пыталась сдерживать, пока он целовал её кожу и оставлял на ней следы, достаточно заметные, чтобы утром она снова возмущалась.

Эль отвечала ему с той же силой.

Царапала спину.

Кусала губы.

Дразнила до тех пор, пока его терпение окончательно не сгорало.

Между ними не оставалось ни неба, ни Ада.

Ни Михаила.

Ни Рафаила.

Ни проклятой голубой лошади.

Только их дыхание.

Чёрный огонь, скользивший по коже, не обжигая.

Её руки на его теле.

Его имя на её губах.

Азраил не был мягким.

Но слышал каждое изменение её дыхания, замечал каждое движение и останавливался всякий раз, когда хотел убедиться, что она по-прежнему вместе с ним в этом падении.

Эль каждый раз тянула его обратно.

Ближе.

Сильнее.

Не позволяя отступить.

Когда всё наконец стихло, она лежала у него на груди, тяжело дыша.

Его пальцы медленно перебирали её волосы.

Чёрный огонь погас.

Ярость отступила, оставив после себя усталость и странную, почти болезненную тишину.

— Лучше? — тихо спросила Эль.

Азраил посмотрел в потолок.

— Я всё ещё ненавижу карусели.

— Это не ответ.

Он обхватил её крепче.

— Лучше.

Эль довольно улыбнулась и закрыла глаза.

— Я знала.

— Самодовольная женщина.

— Твоя самодовольная женщина.

Азраил прижался губами к её волосам.

— Моя.

Через несколько минут Эль осторожно выбралась из его объятий.

— Куда?

— В душ.

— Зачем?

Она посмотрела на него так, словно ответ был очевиден.

— Потому что у меня ощущение, будто меня переехал бронепоезд.

Азраил закрыл глаза.

— Комплимент принят.

Эль натянула халат и скрылась в ванной.

Не прошло и минуты, как оттуда раздался её возмущённый крик:

— Азраил!

Он мгновенно оказался возле двери.

— Что случилось?

— Иди сюда.

Она стояла перед зеркалом, придерживая ворот халата.

На шее, плечах и бёдрах проступили следы его пальцев и губ. Несколько укусов уже потемнели, превращаясь в заметные отметины.

Эль повернулась к нему.

— Ты что, дикий зверь?

Азраил медленно провёл по ней взглядом.

На его губах появилась совершенно неуместная улыбка.

— Получилось красиво.

— Красиво?

— Особенно этот.

Он коснулся пальцем тёмного следа возле её ключицы.

Эль оттолкнула его руку.

— Я завтра буду выглядеть так, будто на меня напала стая демонов.

— Один демон.

— Очень голодный.

— И сильно спровоцированный.

Она ткнула пальцем ему в грудь.

— Ещё немного, и ты бы выжег на мне метку.

Азраил задумался.

— Неплохая идея.

— Даже не думай.

Он наклонился к её уху.

— Маленькую.

— Азраил.

— На бедре.

— Я тебя утоплю.

— Не получится. Я сильнее.

— Зато ты расслабленный.

Она резко дёрнула его за руку, пытаясь затащить под воду.

Азраил рассмеялся, перехватил её за талию и вошёл вместе с ней в душевую кабину.

Тёплая вода обрушилась им на плечи.

Пар быстро наполнил пространство.

Эль попыталась сохранить сердитое выражение лица, но уголки губ уже дрогнули.

Азраил обнял её со спины и положил подбородок ей на плечо.

Она переплела пальцы с его пальцами.

— Тебе не надоело? — спросила она. — Сначала оставлять синяки, потом изображать заботливого мужа?

— Нет.

— Удивительно.

— Я многогранен.

— Ты невыносим.

— Но ты меня выбрала.

— Видимо, была не в себе.

Он поцеловал её в висок.

Несколько минут они просто стояли под водой.

Без шуток.

Без угроз.

Без войны.

Лишь шум струй и её спокойное дыхание.

— Эль, — тихо произнёс Азраил.

— М-м?

Он не сразу продолжил.

— Когда всё закончится...

Она повернула голову.

— Ты опять собираешься начать речь, в конце которой кто-нибудь должен умереть?

— Возможно. Но не сейчас.

Азраил развернул её к себе.

Вода стекала по его лицу, собиралась на ресницах и тёмных волосах.

— Когда закончится война, когда нам больше не придётся прятаться и ждать удара, я хочу настоящую свадьбу.

Эль замерла.

— Настоящую?

— Без крови.

— Уже скучно.

— Без погони.

— Ещё хуже.

— Без архангелов, пытающихся нас убить.

Она задумалась.

— Михаила можно оставить. Возможно, он принесёт подарок.

— Михаила особенно не будет.

Эль тихо рассмеялась.

Азраил коснулся её щеки.

— Я хочу, чтобы ты снова выбрала меня.

Улыбка исчезла с её лица.

Осталась только мягкость, от которой ему всегда становилось труднее дышать.

— Я уже выбрала.

— Знаю.

— Тогда зачем снова?

— Потому что в первый раз у нас отобрали слишком многое. Я хочу хотя бы один день, который никто не сможет испортить.

Эль провела ладонью по его щеке.

— Ты понимаешь, что в нашей семье это практически невыполнимо?

— Я убью любого, кто попытается.

— Очень романтично.

— По-другому я не умею.

Она поднялась на носочки.

— Тогда попробуй выжить до собственной свадьбы, Азраил.

— Постараюсь.

— Не постарайся.

Её пальцы скользнули ему на затылок.

— Выживи.

Азраил накрыл её губы долгим, медленным поцелуем.

В нём уже не было ярости.

Только обещание.

Тяжёлое, почти невозможное будущее, которое они всё равно собирались вырвать у неба, Ада и каждого, кто встанет между ними.

А далеко за пределами дома Михаил стоял на краю тёмной крыши и смотрел на ярмарку.

Рафаил появился рядом через несколько секунд.

— Что ты им сказал? — спросил он.

Михаил не повернул головы.

— Ничего важного.

— Ты плохо лжёшь.

— А ты слишком много спрашиваешь.

Рафаил посмотрел на него внимательно.

— Не забывай, на чьей ты стороне.

Михаил медленно сжал пальцы.

Золотая кровь ещё не пролилась.

Но решение уже было принято.

— Именно это я и пытаюсь вспомнить, — тихо ответил он.