<25>
Он ничего не сказал.
Просто сел рядом. Молча.
На том же холодном полу, рядом со мной. Не пытаясь оправдываться. Не пытаясь лечить. Просто - рядом.
Мои руки были опущены. Пальцы коснулись ламината, как будто это могло заземлить меня, удержать от падения внутрь себя.
И вдруг - лёгкое прикосновение.
Мизинец. Его мизинец скользнул по моему.
Тепло. Осторожно. Почти невесомо. Как в детстве, когда просишь прощения, не зная как это сделать словами.
Он не смотрел на меня. Просто ждал.
Я не отдёрнула руку. Позволила.
И тогда он переплёл наши мизинцы.
Тихо. Словно обещание.
И несмотря на всё, на всю ярость, боль и безысходность, я не могла не чувствовать...
Любовь.
Больше жизни. Больше памяти. Даже если ничего не осталось - осталось это.
Мы сидели так. Долго. Несколько часов, наверное. Никто из нас не говорил. Мысли уносились далеко, возвращались, снова разрывали сердце. Но тишина была сильнее.
В какой-то момент я задремала.
Не потому что всё стало легче. А потому что тело больше не выдерживало.
Он осторожно подхватил меня, уложил голову к себе на колени.
И начал медленно, почти незаметно, гладить мои волосы.
Как будто не пытался утешить.
А просто напоминал - я рядом. Я есть.
И буду, даже если ты меня выгонишь.
- У тебя есть только один шанс, - прошептала я, глядя прямо в его глаза. - Один.
Расскажи всё. С самого начала. Без единой лжи.
Если ты соврёшь... хоть раз... ты потеряешь меня. Навсегда.
Он кивнул. Медленно. Как будто каждое движение давалось ему болью.
- Тогда слушай.
Он сделал вдох, будто собирался нырнуть в ледяную воду, и начал говорить:
- Я впервые увидел тебя... когда ты стояла на сцене. Караоке-бар, подвал, дым и дешёвое вино.
Ты пела. Evanescence. Bring Me to Life.
И в тот момент...
Моё сердце сжалось.
Картина перед глазами была отчётливой, словно это случилось вчера.
Сцена. Микрофон в моих руках. Я, почти в трансе, будто пою сама себе.
How can you see into my eyes, like open doors?
Я встретила его взгляд в зале. Его глаза...
Leading you down into my core, where I've become so numb...
Я прошептала, не отрывая взгляда от него:
- О боже... Эта песня... Это же рассказ нашей истории...
Он слабо улыбнулся, больно, по-настоящему.
- Именно тогда я понял, что пропал. Ты даже не знала меня, а уже спасала.
Ты делала меня счастливым, таким, каким я никогда не был.
Твой смех, твои милые танцы на кухне, даже твои ночные кошмары...
Ты стала домом, которого у меня не было.
Он замолчал на секунду, сжав руки в кулаки, прежде чем продолжить:
- Но с самого начала я чувствовал силу в тебе. Не просто энергию - нечто древнее.
Я знал, что это может закончиться плохо.
Архангелы тоже знали. Особенно Рафаил.
По их правилам ты должна была быть с ним. Его "избранной".
Но твоё сердце выбрало меня. А моё - тебя.
Он сжал челюсть, и голос стал жёстче:
- Когда я понял, что ты беременна... я понял, что они не оставят тебя в покое.
Я не мог защитить тебя. Не тогда.
Я договорился с Рафаилом.
Моя жизнь, моя свобода - в обмен на твою.
Он должен был оставить тебя в покое. Навсегда.
Я почувствовала, как по моим щекам текут слёзы. Он продолжал:
- Но я знал, что ты не отпустишь меня.
Поэтому... я решил, что ты должна возненавидеть меня.
Я нашёл женщину с улицы. Заплатил. Попросил прикинуться...
Рафаил привёл тебя туда. Он хотел убедиться, что ты всё увидишь.
Он с горечью выдохнул:
- Сука. Я поверил ему. Рафаил не сдержал слово.Ангел хренов.
Вместо того чтобы исчезнуть, он стал ближе к тебе. Говорил, что будет рядом.
Я... я не знал. Честно. Я пришёл в кратер, чтобы сдаться.
Чтобы всё закончилось.
Он замолчал. На несколько секунд - тишина была оглушающей.
- Единственное, чего я так и не понял...
Как ты оказалась в кратере?
Я сидела, будто не могла дышать.
Мир вокруг рухнул и выстроился заново.
Истина резала внутри, но... в ней было больше любви, чем в любой лжи.