<26>
Я не сразу смогла ответить. Вопрос повис в воздухе, как лезвие над горлом:
Как ты оказалась в кратере?
Мозг судорожно перебирал обрывки. Песок. Кровь. Крик. Я бежала… Да, бежала — сквозь ночь, сквозь боль. Но почему? Почему я знала, куда идти?
Я сжала виски, в голове пульсировала острая боль.
— Я… я пыталась… — слова рвались наружу, спутанные, как дыхание, — Я помню свет… и огонь. Что-то случилось после того, как ты упал…
Картинки вспыхнули, как вспышки молний: его изуродованное тело, разрывы в небе, крик, который сорвал голос. Я держала что-то… кого-то?
Резкая боль пронзила череп. Я вскрикнула, схватившись за голову, тело выгнулось в конвульсивном движении. Нос обожгло, и я почувствовала — кровь.
Азраил бросился ко мне:
— Эль! Эль, смотри на меня! — его голос дрожал.
Мир начал расплываться. Пол подо мной стал вязким, будто утягивал в бездну. Я встретилась с его глазами в последний раз — там была паника, страх и что-то ещё… почти слёзы.
— Не… уходи… — прошептала я. Но было поздно.
Темнота сомкнулась над головой, как занавес
Сознание возвращалось, как прилив — медленно, неохотно. Всё вокруг плыло, звуки были глухими, будто приглушёнными водой. Я почувствовала прохладную ткань на лбу и чьи-то пальцы, осторожно убирающие волосы с лица.
— Эль… — голос. Тихий, срывающийся. — Пожалуйста, проснись.
Я с трудом открыла глаза. Свет был тусклым, колеблющимся, как пламя свечи. Надо мной склонился Азраил. Его лицо было бледным, глаза — красными от напряжения. Он выглядел… испуганным.
Я попыталась пошевелиться, но тело будто налилось свинцом. Губы тронула дрожь, но я всё же прошептала:
— Я хочу… домой.
Он замер. На миг — как будто перестал дышать. А потом в его взгляде что-то сломалось. Лёд, боль, страх — всё растаяло.
— Ты… ты хочешь домой? — прошептал он, словно не поверил.
Я кивнула едва заметно. В уголках его губ проступила слабая, растерянная улыбка. Он коснулся моей щеки, и в этом прикосновении было всё: надежда, боль, любовь, которой он боялся.
— Хорошо. Я отнесу тебя.
Он поднял меня на руки с такой бережностью, как будто я была не человеком, а мечтой. Мир вокруг плыл, и я снова чувствовала тепло его груди, гул его сердца — всё это было родным.
Когда я поняла, что мы в доме — в нашем доме, — я посмотрела на него. Сквозь туман сознания улыбнулась. Тихо. Усталой, но тёплой улыбкой.
Он замер, вглядываясь в меня, как в чудо.
И в этот момент я снова провалилась в темноту. Но теперь — с ощущением, что я вернулась туда, где мне суждено быть.
******Азраил********
Чёрт бы побрал Рафаила.
Я медленно обвёл взглядом комнату, в которой Эль лежала уже третий день, не приходя в сознание. Только дважды она открывала глаза — на пару минут. Шептала что-то невнятное, с трудом фокусируя взгляд, и снова проваливалась в забытьё.
Я сидел у изголовья, не отводя взгляда от её лица. Бледного, слишком бледного. Тени под глазами, осунувшиеся щёки. Сердце рвалось на части.
— Гнида крылатая, — прошипел я, склонившись к её лбу и аккуратно убирая прядь волос. — Если с ней что-то случится… я сам вырву тебе крылья. Всему вашему светлому отродью. Клянусь.
В голосе дрожала ярость, глухо бившаяся о страх.
Я не ел. Не спал. Только смотрел, дышит ли она. Каждые пять минут.
— Эль… — прошептал я, наклоняясь ближе. — Очнись, слышишь? Мне всё равно, вспомнишь ты или нет. Только… не уходи. Не так.
И вдруг — дрожание её пальцев.
Я резко поднял голову. Веки дрогнули. Она медленно, тяжело открыла глаза. Оглядевшись, на мгновение замерла. А потом… она улыбнулась.
Улыбка — слабая, будто луч сквозь тьму, но такая настоящая, что в груди что-то оборвалось.
Я выдохнул, наклонился ближе и склонил голову к её щеке.
— Ну что, выспалась моя принцесса?
Она прищурилась, и уголки её губ лукаво дёрнулись.
— Ага… Только не поняла, кто меня так умаял. Ты, что ли? Или у нас был марафон по… горизонтальным танцам?
Я застыл на секунду, а потом хрипло рассмеялся.
— Теперь ты точно вернулась.
И впервые за долгие дни мне стало легче дышать.